сообщить о нарушении
Текущая страница: 46 (всего у книги 52 страниц)
— Нам не нужно пять месяцев, Грейнджер. — Малфой пододвинул к ней пергамент, на котором рисовал до этого, и взял другой чистый лист. — Я уложусь в два.
27 декабря, 13:18
Рон покачал головой, вставая с пола ее гостиной, и снова покачал головой.
— Я ненавижу это мерзкое ощущение.
— Это ужасно, но спасибо, что согласился.
— Ты выглядела как убийца, когда нашла меня. Я даже испугался на секунду.
Она рассмеялась, проводя подушечкой большого пальца по бумаге с заклинанием.
— Я просто счастлива, что устройство сработало. Я не была уверена, сработает ли оно в принципе и сможет ли оглушить тебя в гостиной, если будет расположено рядом с входной дверью.
Гермиона заколдовала ящичек так, чтобы он выглядел как камень в дзен-саду, который Невилл подарил ей три года назад. В нем не было ничего, что делало бы его похожим на магический предмет, и уж точно не через двадцать секунд после попадания в квартиру.
— Где ты его взяла? — спросил Рон, потирая затылок.
— Это был подарок… от друга… — От человека, дать определение отношениям с которым она пыталась много раз. Но прямо сейчас это было невозможно. Может быть позже. После.
— От друга.
— Что?
— Ты выделила это слово. Друг.
— И вовсе нет!
— Ты встречаешься с кем-нибудь? — Гермиона достаточно долго молчала, чтобы Рон потряс головой. — Может быть, я узнаю, когда снова стану аврором.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы сказанное дошло до нее, так как она пыталась представить, какое лицо было бы у Рона, если бы она ответила что-то вроде: «Да, но не совсем, и это Драко Малфой.»
— Погоди, что?!
— Я возвращаюсь.
— Почему? А как же мага…
— Я могу делать и то, и другое, и Джинни готова помочь. Я могу прослужить несколько лет в качестве аврора, прежде чем снова вернуться в магазин приколов. Я уже говорил об этом с Гарри, и он заверил, что я смогу приступить к службе после того, как пройду медицинский осмотр.
Гермионе была не по душе эта идея. Она была счастлива, когда он ушел, потому что так ей было спокойнее. Авроры регулярно подвергались опасности даже в то время, когда не было Возрождения. Она просто хотела, чтобы у них у всех была нормальная жизнь, но она знала, что это невозможно. Ни для Гарри, ни, по-видимому, для Рона.
— Почему?
— Ты знаешь почему, — он плюхнулся на ее диван, — у Гарри такой взгляд… такой был у тебя годами, а теперь и у Гарри тоже, — Рон поднял палец и расширил глаза, — я знаю, что означает этот взгляд, Гермиона.
Она села рядом с ним, чуть скатываясь в его сторону.
— Даа…
========== Девятнадцать ==========
28 декабря, 22:06
Строчки сливались, и Гермиона трижды моргнула, пытаясь сконцентрироваться на тексте. Она подавила зевок, когда дверь ванной со скрипом открылась. Бросив взгляд на неработающие часы, она потянулась за портфелем, выуживая пузырек. Немного повозившись с пробкой, Гермиона залпом выпила горькую жидкость.
— Что это?
Поморщившись, она отлепила язык от нёба и несколько раз сглотнула, чтобы избавиться от неприятного вкуса.
— Зелье омоложения.
Он долго смотрел на нее изучающим взглядом, пока Гермиона не пошевелилась под его тяжестью.
— Я так понимаю, оно больше направлено на внутреннее ощущение, чем на внешний вид?
Гермиона придвинула книгу ближе. Ей хватило и того, что она целый день выслушивала нелестные комментарии о своем внешнем виде от Гарри и Невилла.
— Иногда объем работы становится слишком большим.
Малфой уперся плечом в стену, скрестив руки на груди.
— Если ты не можешь с ним справиться, возможно, мне не следует сообщать тебе новую информацию какое-то время.
Она закатила глаза и выпрямилась, чувствуя, как начинает действовать зелье.
— Это никак не связано с тем, что я не могу справиться. Мне просто нужно выяснить, что из себя представляют все эти темномагические объекты из записей, а затем понять, как их демонтировать. И мне надо подготовить презентацию для Визенгамота на следующей неделе по Закону о снижении налогов организациям, которые продвигают историю волшебного мира и которые на самом деле являются прикрытием для делишек чистокровных… у меня много дел, вот что я хочу сказать.
Гермиона подумала, что его комментарий был просто способом вывести ее из себя настолько, чтобы вынудить рассказать то, чем она обычно не делилась. Малфой знал, за какие ниточки нужно подергать, и она каждый раз поддавалась, хотя осознавала, что ей манипулируют. Поэтому Гермиона решила, что если просто начнет ему перечислять список дел, то это быстро погасит его любопытство, но оказалось, что Малфой продолжал внимательно слушать ее сбивчивую речь — в результате эффект получился обратным: это она говорила бессвязно, а не он выглядел незаинтересованно.
— Так это ты запустила расследование в отношении компании Филлмор? — спросил Малфой, и она прочистила горло, перекладывая на столе книги, перья и пергамент.
— Визенгамот. Я только представила список компаний, которые могли нарушить раскрытие информации о домовых эльфах в качестве сотрудников, и несколько причин, по которым они могли это сделать. Домовые эльфы, как правило, заняты на грязной работе, такой как уборка и доставка, и я полагаю, что это только вопрос времени, когда кто-то начнет обсуждать поставки маггловских предметов, о которых им было запрещено упоминать. Поскольку компанию закрыли для проверки, думаю, что образцы с темной магией в скором времени должны быть найдены.
Его ухмылка заставила Гермиону разрываться между чувством гордости и осознанием, что она опустилась до грязных способов.
— Ты хорошо подходишь для политики и бизнеса, Грейнджер.
— Пока это служит всеобщему благу.
— Беру свои слова обратно.
Она бросила в него колпачок от маркера.
30 декабря, 13:24
Размытые контуры рук, темно-серые глаза и влажная кожа. Поцелуи и пальцы, и… ленивые прикосновения: потирающие, кружащие, распространяющие тепло…
Тело Гермионы стало тяжелым и чувствительным, образы проплывали во тьме ее разума, как далекое воспоминание, хотя, пожалуй, слишком новое, чтобы быть таковым. Она с большой неохотой приоткрыла глаза, которые тут же попытались закрыться обратно. Ее удержало ощущение кожи под пальцами, и она сонно посмотрела на плоский сосок и плавно поднимающуюся и опадающую грудь. Значит, все же не сон.
Воспоминания возвращались отрывками словно после бурно проведенной ночи. Гермиона удивилась, что была в принципе способна на это, такой уставшей она себя чувствовала. Был ли у них вообще секс или… о, нет. Нет, точно был. Должно быть, она заснула только что…
Гермиона вздрогнула, перевела все еще полуприкрытые глаза на дверь, а затем на Малфоя, чтобы встретиться с ним взглядом. Он выглядел немного уставшим, как будто они спорили в течение часа, и теперь он готовился отбивать новую атаку с ее стороны.
— Я заснула!
— Ты вздремнула. Два часа не…
— Д… два часа?
— Да, и я не спал все это время, чтобы стать свидетелем, как рухнул мир, когда какой-то выскочка занял твое место первой ботанички Хогвартса.
Он не спал. От этого известия Гермионе почувствовала себя одновременно и лучше, и хуже. По крайней мере, Малфой бы разбудил ее, если бы услышал что-то подозрительное, хотя, конечно, она вообще не должна была засыпать. Кроме того ее волновали другие вещи, которые не имели ничего общего с безопасностью. Что, если она храпела, издавала странные звуки или разговаривала, проигрывая что-то в своих снах-воспоминаниях, пускала слюни ему на грудь, а то и газы, или…
Гермиона посмотрела на его дернувшийся кадык, постепенно осознавая его наготу под ее телом и его руку, обнимающую за талию. Она заснула на нем, и он не переместил ее, и они… Неужели она ошиблась, и Малфой был одним из тех, кто ценит послеоргазменные милые… вещи, такие как переплетение их ног и ее голову на его груди, и обнимающую ее руку, и мягкие поглаживания? Он специально пытался усыпить ее, уставшую от работы и положившую последние силы на костер их обоюдной страсти? Мягко, но не менее эффективно.
Гермиона все равно была виновата сама.
— Извини, — она потерла глаза, скользя другой рукой по его груди, — ты устал?
— Нет, — ответил Малфой чуть грубоватым голосом, в котором отчетливо слышалась усталость.
— Тебе выходить через восемь часов, так что тебе нужно отдохнуть. Я не должна была засыпать. Извини. Я…
— Если бы это было проблемой, я бы тебя разбудил.
— Ладно, — неуверенно согласилась она, сползая с его груди. Гермиона схватила одеяло, наполовину лежащее на полу, завернулась в него, прежде чем встать, и откинула волосы назад. — Или тебе все же нужно…
Малфой лениво улыбнулся, поднимая руку.
— Тогда отдай одеяло.
Она бросила на него быстрый взгляд и, спотыкаясь, нашла его рубашку, зацепившуюся за ее ноги. Гермиона наклонилась, придерживая одеяло, и натянула ее на себя, вдыхая его запах. Она выпрямилась, одергивая нижнюю часть ткани, а затем бросила одеяло Малфою. Осторожно присев на корточки, она подняла с пола свои трусики и юбку, ища остальную одежду. Должно быть, он успел снять ее до того, как они достигли спальни.
Гермиона оглянулась на Малфоя — одеяло все еще лежало у него на коленях, там, куда она его бросила. Его взгляд прошелся по ее голым ногам, и она покраснела, снова дергая вниз край рубашки и направляясь к двери.
— Я…
— Грейнджер, — она обернулась в дверях, — я думаю, тебе нужно взять выходной.
— Не нужно. Я посплю завтра…
— Вызови кого-нибудь из авроров, — продолжил он, вынуждая ее снова остановиться, — и можешь отправиться спать прямо сейчас.
— Торопишься избавиться от меня, Малфой? — спросила Гермиона немного игривым голосом, подумав про себя, что возможно, это было просто проявление его паранойи. Он мог волноваться, что она отключится от усталости, пока он сам будет спать, и в это время кто-нибудь заявится в дом. — Я в порядке. Я…
— Грейнджер.
На этот раз Гермиона не могла не повернуться полностью, его тон был слишком серьезен, чтобы просто отмахнуться. Он смотрел на нее несколько секунд, а затем поднял руку, в которой была ее палочка. Ее сердце подскочило к горлу, а из груди вырвалось что-то похожее на хрип, прежде чем Гермиона ринулась к кровати. Она не могла поверить, что забыла про палочку. Она всегда и везде носила ее с собой, кроме кровати и душа.
— Я, э-э, немного отвлеклась.
— Ты устала. Это повлияло на твою собранность.
Она выхватила палочку из рук Малфоя — ему повезло, что она не могла его проклясть.
— Я всегда собрана.
— Подумай об этом, когда выспишься.
Он остался невозмутим под ее гневным взглядом. Гермиона выбежала в коридор и захлопнула дверь. Она остановилась только, когда оказалась на кухне с комком одежды под мышкой. Если она устала настолько, что забыла что-то столь жизненно важное, как свою палочку, то Малфой был прав. Гермиона не сомневалась в своей компетентности, если бы кто-то бросил в нее проклятие прямо сейчас, но в целом стала заметно рассеяннее, чем того требовала ситуация. Он мог потребовать кого-то другого ей на замену, чтобы быть полностью уверенным в том, что его защитят должным образом. Это была ее прямая обязанность, и если она с ней не справляется, то нужно устранить первопричину.
Сон. Ей нужно немного поспать.
31 декабря, 21:32
Динь… дидиньдидинь… динь…
Гермиона сильно потянула за веревку, и та, скользнув по перчатке, царапнула кожу на ладони. Убедившись, что лодка надежно привязана, она обернулась к кругу света, образовавшемуся от фонаря в руке Малфоя. Она фыркнула, оглядываясь в поисках портфеля, пока не заметила тот в его второй руке и ускорила шаг. Чем раньше они аппарируют в дом, тем быстрее она сможет наложить на их ноги высушивающие заклинания — ледяная вода впиталась в ее туфли и носки, и от холода коже стало даже больно.
Он направился к деревьям, и Гермиона повернулась, чтобы последовать за ним. Все это время они шли молча — тишину нарушал только отдаленный звон случайного колокола и хруст снега под их ногами. Отсутствие звуков нервировало Гермиону, которая продолжала сжимать край палочки, напряженно наблюдая за мелькающими тенями и слушая звук сердца в ушах. Если на них нападет большая группа людей, слишком большая, чтобы сражаться, то ее заледеневшие и онемевшие ноги лишат ее возможности убежать. Она должна…
— Я думал тебя кто-нибудь подменит сегодня.
— Я поспала. — Это прозвучало, пожалуй, слишком резко для первых слов, которыми они обменялись со вчерашнего дня.
— Я не это имел в виду.
Ой.
— Я не люблю канун Нового года, — Гермиона схватилась за тонкое деревцо, чтобы не скатиться с холма, — мне не нравятся суматоха и все эти обещания, которые на самом деле никто не собирается выполнять. Или данные себе обеты, которые в итоге будут нарушены. Эта разница в один день всего лишь условность — если человек действительно собирался что-то сделать, он бы взял на себя это обязательство еще вчера.
— Некоторым людям нужна символическая отправная точка. Конец года как раз подходит, чтобы закончить одни дела и начать другие. Это то же самое, что момент прозрения или какое-то событие, которое заставляет переосмыслить свои приоритеты и выбор. Новые дела не начинаются с середины.
— Почти все новые дела сводятся к очередному году попыток достичь прежних целей. Некоторые люди действительно предпринимают какие-то шаги в нужном для себя направлении, но чаще всего даже спустя три года я все еще слышу одни и те же обещания, и именно такие люди восклицают: «Ну что ж, начну теперь уже в следующем году!».
— Я думал, что несмотря на мрачное мировоззрение ты ценишь вечный оптимизм. Или ты уже на первом году обучения думала, что вы всего лишь дети и обречены проиграть войну?
Гермиона едва почувствовала корень под своей подошвой, и ее лоб почти встретился с деревом, когда она споткнулась уже о следующий.
— Происходившее тогда еще не было войной, и было непонятно, во что это выльется. — Она ухватила его сзади за мантию, когда Малфой поскользнулся, качнув фонарем. — Я ценю оптимизм. Во мне сейчас говорит мое мрачное мировоззрение и тот факт, что люди обещают, но не воплощают задуманное, даже если бы это сделало их счастливыми.
— То есть, тебя раздражает нежелание других людей браться за вещи, которые сделают их счастливыми?
— Да. Думаю, можно и так сказать. — Он только что рассмеялся? — Кроме того, я не люблю пить на вечеринках, да и не могу на случай, если что-то произойдет. А потом все сбиваются в огромную шумную толпу, и ничего не слышно. И я не люблю фейерверки или петарды, или что-то подобное. — Они напоминали ей о взрывающихся заклинаниях, хлопках аппарации и разрушенных зданиях. — И они решили пойти в паб в этом году, а это означает кучу незнакомцев и людей, проливающих на меня свои напитки, и какого-нибудь пьяного типа, который будет пытаться поцеловать меня в полночь. Потом мне бы пришлось провожать всех своих захмелевших друзей по домам и кроватям, вероятно, с остановками у туалета или мусорного бака.
Малфой молчал, продираясь сквозь заросли деревьев, прежде чем они выбрались на небольшую поляну. Ее пальцы онемели на сгибе его локтя, ее выдохи превращались в облачка белого пара, но нужно было еще немного сосредоточиться, прежде чем аппарировать их в дом. Она наложила высушивающие и согревающие заклинания на его ноги до того, как сделать то же самое для своих.
— Я должен уйти в десять.
— Я знаю, — ответила Гермиона, ожидая, пока он направится в сторону двери.
Малфой переминался с ноги на ногу, фонарь медленно вращался в его руке.
— То есть ты предпочла провести эту ночь в одиночестве?
— То есть ты предпочел встретить Новый год с Возрождением? — Она пожала плечами. — Первостепенные задачи не начинаются прямо завтра. Так что я лучше побуду в одиночестве, чем там, где предстоит тебе…
Она улыбнулась ему и первой пошла в дом.
2 января, 04:31
Малфой был похож на каменную статую на берегу озера, освещенную голубым светом луны. Она слышала его появление, но так как хлопок аппарации раздался на отдалении, то сперва решила, что это был кто-то другой. Однако когда в дом так никто и не зашел, а карта показала его точку рядом с Римом, обеспокоенная Гермиона вышла на улицу. Это был первый раз, когда Малфой аппарировал так далеко, и первый раз, когда он не спешил оказаться внутри. Она понимала, что причиной тому могла быть только необходимость побыть в одиночестве. И хотя было что-то в его застывшем силуэте посреди белоснежного поля, что вызывало жгучее желание подойти и обнять, Гермиона молча побрела обратно в дом.
