сообщить о нарушении
Текущая страница: 37 (всего у книги 52 страниц)
— Я думаю, что она сломана. Один из новобранцев сошел с ума перед допросом.
Она кивнула, сглатывая.
— Давай найдем, где.
15:02
Гермиона глубже вжалась в подушки и, уставившись в потолок, легко провела пальцами по губам.
8 ноября, 18:12
Малфой сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на вошедшую в Рим Гермиону с каменным выражением лица. Она прочистила горло, надеясь, что покрасневшие от холода щеки скроют жар пылающего лица и ушей.
— Где Гарри?
Словно услышав свое имя, тот тут же материализовался из коридора, застегивая на ходу мантию аврора.
— Я очень рад тебя видеть, Гермиона.
Она улыбнулась.
— Настолько понравилось проводить время с Малфоем?
— Я слишком устал, чтобы доказывать, что мои ответные остроты лучше твоих.
Малфой цокнул языком.
— Даже в твои лучшие времена у травы и то больше остроумия. Лучше продолжай придерживаться пристального взгляда, Поттер.
Гермионе удалось сдержать смех, но Гарри продолжал смотреть на нее из-за странного щёлканья и фырканья, доносившихся из ее горла.
— Что еще за история со взглядом?
— Ничего такого. — Она покачала головой, но он продолжал испытующе смотреть. — Ты… у тебя очень проницательный взгляд, Гарри. Это неплохо. Ты просто… часто так делаешь, вот как сейчас…мм…еда? Я принесла еду.
Гарри бросил на нее еще один бесстрастный взгляд, доставая палочку.
— Мне нужно немного поспать. У меня встреча через несколько часов.
— Почему ты мне не сказал? Я бы вернулась рань…
— Чтобы ты меньше поспала? Ну нет. — Гарри быстро обнял ее, тепло прижимая к себе, прежде чем сделать шаг назад и кивнуть Малфою. — Малфой.
— Поттер.
Она проводила Гарри, а затем некоторое время продолжала смотреть на дверь, пока не расправила плечи и не подняла подбородок. Гермиона прочистила горло, переводя взгляд на Малфоя — тот внимательно наблюдал за ней. Наступившая неловкость грозила возобладать над показной уверенностью, поэтому она решительно отказывалась признавать, что ее сердце от такого пристального внимания забилось чуть быстрее. Вместо это она подняла сумку.
— Смотри, настоящая еда.
========== Пятнадцать ==========
9 ноября, 15:33
Гермиона резко втянула воздух, подскакивая на кровати, и вытащила из кармана палочку, целясь в дверь. Через мгновение она расслабилась и опустила оружие рядом с собой, прижимая вторую руку к груди.
— Иисусе.
Выражение лица Малфоя не изменилось.
— Не совсем.
Свободной рукой Гермиона откинула волосы назад, а другой потерла глаза, чуть не проткнув себя заостренным концом палочки. Плечо Малфоя подпирало дверной косяк, локоть его левой руки уперся в бок, а ноготь большого пальца двигался туда-сюда по кончику указательного пальца. Он выглядел расслабленным и скучающим… но было что-то еще.
Может быть, ожидание, что она собирается его проклясть. Он вторгся на личную территорию. Личную. Территорию.
— Ты не можешь входить в эту комнату! Это…
Малфой выразительно посмотрел на порог, и она вслед за ним опустила глаза. Гермиона покачала головой, когда он выжидающе поднял голову.
— Я все еще в дверном проеме, Грейнджер. Я не входил в комнату.
— Пр...ты…это не имеет значения! Ты уже подошел достаточно близко, не считая того, что ты в принципе открыл дверь! Если бы ты не был таким пауком, я…
— Пауком?
— Да! Длинные конечности, ползающие повсюду, вероятно, ядовитые, и распространяющие жуткую атмосферу опасности, которая меня разбудила!
Уголок его рта приподнялся, прежде чем он подавил зарождающуюся улыбку, деловито отрывая распустившуюся нитку от просторной рубашки.
— Вообще-то я позвал тебя по имени.
— Я не помню, чтобы что-то слышала, так что, гораздо более вероятно, что это была атмосфера жути, окружающая тебя! Я же говорила тебе, что…
— Твой портфель светится уже десять минут.
— Десять… — Гермиона вскочила с кровати. Она была уверена, что взяла портфель в комнату, но, видимо, истощение затуманило ее рассудок, и потенциально это могло обернуться очень большой ошибкой. — Ты видел, что там?
— Самосохранение затмило мое желание открыть магически светящийся сосуд.
Малфой отошел в сторону, и она проскользнула мимо него, убегая по коридору. Сколько времени прошло, прежде чем он решил рассказать ей? Он наблюдал за ней последние десять минут? Одно упоминание ее имени разбудило бы ее... хотя Гермиона уже была достаточно удивлена, что этого не сделал звук открывающейся двери. То есть он выждал девять минут и потом пришел или все же пришел и просто все это время… смотрел на нее? Нет, вряд ли она крепко спала, потому что ей стало комфортно в Риме. Это просто усталость. Если бы на месте Малфоя был кто-то другой…
Гермиона вытащила из портфеля пресс-папье, читая сообщение в клубящемся белом дыме. Офис Поттера. Она моргнула, затем повернула сферу на свет, чтобы проверить, не осталась ли незамеченной другая часть сообщения, написанная более мелкими буквами. Ничего такого. Она прекратила действие заклинания, проведя большим пальцем по гладкой поверхности.
— Что это?
— Это…
Хлопок аппарации. Слишком громко и близко. Гермиона сунула руку в карман за портключом, цепляя другой рукой портфель, и уже собиралась повернуться, когда Малфой схватил ее и рывком прижал к себе.
Дверь ударилась о стену, и она сжала спасительную коробочку с портключом с такой силой, что ее края впились в ладонь, хотя в тот момент она едва это почувствовала. Гермиона уставилась на грудь Малфоя широко распахнутыми и немигающими глазами, ощущая, как адреналин устремился вниз по ее онемевшим рукам.
При виде появившегося человека его хватка чуть ослабла, но он не отпустил ее. Гермиона медленно вытащила палочку, затаив дыхание.
— Малфой?
Резко выдохнув от облегчения, она попыталась повернуться лицом к Гарри, но Малфой по-прежнему не давал ей это сделать.
— Удивлен, Поттер?
Слишком поглощенная своим облегчением от того, что услышала голос друга, а не чей-то еще, Гермиона не сразу поняла суть вопроса. Почему он должен быть удивлен?
— Да. Да, на самом деле, совсем немного. — Гарри пробормотал что-то не разборчивое, прежде чем обратиться к ней. — Гермиона?
Она посмотрела на горло Малфоя, проводя указательным и большим пальцами по палочке, чтобы при необходимости точно прицелиться.
— Ее… э… ты, э… Запах жасмина тебя успокаивает, потому что это… хорошее воспоминание? Связанное с твоей мамой? Бабушкой? Ладно. Мм… ты ненавидишь картошку, потому что она похожа на помет какого-то непонятного волшебного существа, о котором ты, наверное, все знаешь.
Гермионе потребовалось четыре попытки, чтобы повернуться, прежде чем Малфой наконец отпустил ее руку. Гарри выглядел совершено измотанным, его волосы были еще более взлохмачены, чем обычно, а мантия помята. Он изучающе посмотрел на ее, а затем провел пальцами по волосам, снова переводя взгляд на Малфоя.
— Я удивлен, потому что Малфой был пойман аврорами три часа назад, когда швырял проклятиями в людей в волшебном Суррее.
— Что?!
— Я был здесь, Поттер, а…
— У нас Малфой в комнате для допросов, — Гарри приподнял очки, устало сжал переносицу и покачал головой, — которого спрашивают, почему он сорвал Задание, не заботясь о том, что его поймают, — на этих словах Гермиона застонала, — и проверяют его психическую устойчивость. Он не разговаривал с тех пор, как мы подняли тему Задания, разве что поинтересовался, когда он сможет отправить положенную ему законом сову, прежде чем его посадят в камеру.
— Примени Обливиэйт, — предложил Малфой.
— Обязательно, — тихо, немного рассеянно сказал Гарри, сурово глядя на Малфоя, — расскажи мне что-нибудь о Гермионе.
Она посмотрела на Малфоя, прежде чем отступить на шаг, и он ответил ей свирепым взгляд. Она была почти уверена, что перед ней настоящий Малфой, но всегда оставалась крохотная вероятность.
— С чего ты взял, что я что-то знаю о Гермионе?
— Просто скажи мне, — рявкнул Гарри.
Она сомневалась, что кто-нибудь другой смог бы воспроизвести это выражение раздражения на лице Малфоя.
— Ей не нравится срывать или получать в подарок цветы, потому что это равносильно приговору к медленной смерти, и поэтому у нее случается сердечный приступ каждый раз, когда кто-то наступает на них.
— Не правда, — пробормотала она, а затем, напарываясь на острый взгляд Гарри, добавила, — но первая часть была правдой.
— Все части, — возразил Малфой.
Гарри тяжело вздохнул, убирая палочку.
— Кто бы мог тебя подставить?
— Тебе нужен список? — спросил Малфой, растягивая слова.
— Да.
— Не похоже на подставу, — заметила Гермиона, — сейчас ведь это не Малфой с аврорами. Если бы они хотели, чтобы арестовали именно Малфоя, то сдали бы его местонахождение или отправили бы на провальную миссию.
Гарри кивнул.
— Да, этот человек прямо нарывался, чтобы его поймали. Середина дня, оживленный район, волшебный мир и никаких попыток побега.
Малфой смотрел в пол, его челюсть сжалась, как обычно случалось, когда он погружался в тяжелые раздумья. Гермиона скрестила на груди руки, встречаясь взглядом с Гарри.
— Он ничего не сказал?
— Ничего о Возрождении. Несколько раз упоминал отца, угрожал нам, говорил, что Люциус заставит нас заплатить, — пожал плечами Гарри. Малфой посмотрел из-под прищуренных век, его лицо приобрело жесткое выражение.
— Они хотят добраться до Люциуса? — предположила Гермиона.
— У них есть кто-то в Азкабане, — возразил Малфой, — они могли бы сделать это, не запирая человека в камере.
—Может, это просто какой-то псих, который увидел плакаты с объявлением о розыске Малфоя? Может быть, он знал о Малфое достаточно, чтобы исполнить его роль? Маловероятно, но возможно.
— Нет, — Малфой поднял голову, — здесь точно замешана аристократическая верхушка. Полагаю, они решились на фокус с Оборотным, чтобы предоставить мне бóльшую свободу действий, устранив из уравнения Министерство. Им невыгодно, чтобы меня искал весь волшебный мир. Кто знает, что еще они задумали. Использование моей личины для проникновения в Азкабан явно зачем-то им нужно.
Гарри покачал головой.
— Но Оборотное не действу…
— Я же уже говорил вам, что у них есть кто-то в Азкабане. После побега меня бы поместили в камеру строгого режима — никакого доступа к общественным местам, никаких посещений, зачарованный поднос с едой. Самое большее, что могли бы увидеть другие, если бы заглянули в дверное окошко — это какого-то блондина…
— Все равно остаются душ и регулярные обыски, — перебила Гермиона.
— Возрождение уже в Азкабане, — возразил Малфой. — Кто бы ни был тем охранником, который провожал бы фальшивого меня в душ и проводил обыски в камере, он у них есть. Особенно обыски. Я думаю, они планировали держать Оборотное прямо в камере.
— Зачем кому-то на это соглашаться? Побег прибавляет годы к сроку, а потом использование проклятий…
— Они сказали ему, что Возрождение скоро победит, и он будет освобожден и вознагражден. Ты бы не согласилась?
Согласилась.
— Мы можем подождать, пока Оборотное перестанет действовать? Веритасерум?
— Он не будет знать ничего, кроме того, что должен был оставаться в образе фальшивого меня. Возрождение не рискнуло бы посвятить его в план заранее…
— Ты ничего не знал об этом? — уточнил Гарри.
— Нет. Но мое видение ситуации кажется наиболее логичным.
Гарри медленно кивнул.
— Тогда мы не будем мешать воплощению этого плана. Выясним, кто из охранников в этом замешан, и постараемся разгадать замысел. Посмотрим, не связан ли он с Люциусом или каким-то масштабным планом по захвату тюрьмы и освобождению заключенных Темной стороны.
— Гарри, постарайся задействовать своих лучших специалистов по Обливиэйту и имплантации фальшивых воспоминаний. Один промах…
— Я знаю. — Гарри долго смотрел на них обоих, а затем кивнул. — Я позабочусь об этом. Гермиона, я поговорю с тобой позже.
Гермиона смотрела, как тот уходит, а затем перевела взгляд на Малфоя. Их глаза встретились, она приподняла брови, растягивая губы в лукавой усмешке.
— Подумать только, теперь у нас целых два Малфоя! Этот ужас когда-нибудь закончится?
— Меня посещает тот же вопрос каждый раз, когда ты открываешь рот, чтобы выдать нечто подобное.
10 ноября, 11:44
— Грейнджер, какого черта ты там делаешь?
Ей было интересно, когда его бормотание станет достаточно громким и разборчивым, чтобы она смогла понять, на что он злится в этот раз.
— Мой… я одеваюсь.
Она сняла с волос ленту, снова скручивая ее. Душ извергал клубы горячего пара, из-за чего в ванной царил ад, а она перегрелась и вспотела.
— Мне нужно в туалет.
— Выйди на улицу или что-то в этом роде. — Честное слово, для мужчин это не было такой уж проблемой, тем более его никто не мог увидеть.
Воцарилась тишина, за которой последовал скрип половиц.
— Ты ведь не серьезно, — его голос приблизился.
Еще одна заколка, и… ладно. Сомнительно, но ладно. Гермиона посмотрела левым глазом в разбитое зеркало и схватила банное полотенце, которое использовала, чтобы вытереть лицо.
— Грейнджер, просто…
— Я еще не закончила, — фыркнула она, натягивая штаны.
— Спустя сорок пять минут?
— Ты преувеличиваешь.
— Нет, уже сорок восемь.
Гермиона закатила глаза, застегивая брюки, затем потянулась к дверной ручке, но остановилась. Она провела рукой по рубашке, проверяя в ужасном оранжевом освещении ванной, нет ли на той складок, а затем наконец открыла дверь.
— Бежевый вернулся, как я погляжу. — Малфой медленно просканировал ее взглядом, как будто она была одета во множество цветов, названия которых он забыл.
Гермиона снова разгладила рубашку, а затем нервно сжала руки, когда его глаза сфокусировались на ее горле.
— Мм…тебе надо пописать?
— Нет, — протянул он, встречаясь с ней взглядом и отступая, чтобы дать ей проскользнуть мимо, — у меня возникла острая необходимость посмотреть на себя в зеркало.
Она фыркнула, и Малфой бросил на нее предупреждающий взгляд, прежде чем дверь за ним закрылась.
11 ноября, 05:34
Гермиона устроилась на своем привычном месте, а Малфой расстегнул мантию и достал бутылку огневиски. Он поставил ее на стол и бросил мантию на спинку стула, затем ослабил манжеты, закатывая рукава рубашки до локтей, и две верхние пуговицы. Мышцы и сухожилия его предплечий напрягались и смещались под бледной кожей, покрытой золотистым пушком. Гермиона перевела взгляд на выцветшую Темную Метку и шрамы на груди — опознавательные знаки войны. Их оставил на нем другой вид гнева, и ее сознание, раз за разом неумолимо воспроизводящее воспоминания, взрывалось от звука его крика.
Малфой повернулся, подошел к кухонному уголку и достал из шкафа два стакана.
— Мы не пьем, — произнесла Гермиона самым строгим голосом из имеющихся в ее арсенале.
Он поставил стаканы на стол перед своим стулом, потом сел и открыл бутылку огневиски.
— Но сегодня мы выпьем.
— Малфой…
— Возможно, праздновать маленькие победы не менее важно, чем и конечную цель, Грейнджер.
Гермиона сдвинула брови, увидев, как он наполняет стаканы наполовину.
— И что же мы празднуем? — Он неопределенно хмыкнул, пододвигая к ней один из стаканов, и от накатившего волнения ее сердце забилось быстрее. — Тебя… назначили командиром?
— Меня назначили командиром.
Его губы дернулись, прежде чем расплыться в улыбке, и она протянула руку, беря стакан.
— Очень хорошо.
— Очень.
— Конечно, мы не можем отвлекаться на маленькие победы, ведь важна конечная цель.
— Если не будет маленьких побед, мы никогда не достигнем конечной цели.
— Но конечная цель…
— Грейнджер, — он поднял брови, когда Гермиона посмотрела на него, — я слизеринец, для моего честолюбия не существует иных целей, кроме конечных, но в какой-то момент каждому человеку может не хватить сил продолжать идти к ним, если у него не будет наглядных подтверждений, что он сможет туда добраться. И эта победа — не отвлечение. Мы все знаем, что это не конец, пока все по-настоящему не закончится. Но теперь мы на шаг ближе.
Гермиона кивнула, проводя большим пальцем по краю стекла.
Их стаканы с огневиски встретились звоном на полпути.
14 ноября, 04:28
Гермиона постучала концом пера по пергаменту, а затем посмотрел на Малфоя, который в этот момент сделал глоток воды.
— Значит, контроль разума.
Он допил воду и вернул стакан обратно.
— В основном. Это Империус в жидкой форме, за исключением того, что приказы надолго сохраняются на уровне подсознания. После продолжительного использования у человека едва ли найдется собственная мысль, которая не была бы взаимосвязана с имплантированными.
— Как будто одного страха было недостаточно.
