сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 52 страниц)
«Вот комната», сказала она себе. «В ней темно, но одна за другой зажигаются свечи.» Она рисовала их в своем воображении: пламя, вспыхивающее у стены, другое в метре от нее, еще одно, и так, пока комната не озарилась золотым светом. «Посреди комнаты стоит стул, красный, и ты садишься на него. Он кажется мягким, это самое мягкое, что ты когда-либо чувствовала, и ты погружаешься в него, вниз, вниз, а затем мягкость окружает всю тебя, и ты паришь в небе, там нет ничего, кроме тебя, сейчас лето и его яркое тепло…»
Бзз, бзз, бззззеррр, бззз, и снова темно-красный свет, сияющий на ее веках, и ощущение дрейфа…
Гермиона схватила подушку рядом с собой, и не открывая глаз, набросила ее себе на голову.
5 августа, 21:56
Гермиона впилась пальцами в изгиб спинки стула, дергая его по полу кухни с сильным царапаньем и лязгом. Она поставила его у стены, а затем медленно, осторожно, чтобы не нарушить колебания воздуха, встала на сидение. Она аккуратно подняла пустую папку, затаив дыхание, чтобы не вспугнуть муху.
Она готова была поклясться, что та ее преследовала. Она жужжала, пока Гермиона собиралась заснуть, мчалась к ее лицу, когда у нее были заняты руки, издавала постоянное гудение, когда она принимала душ или ела, или работала над чем-то важным. Разумеется, она последовала за ней сюда. Свести ее с ума стало делом всей жизни для этого насекомого.
Она была уверена, что поймала ее, пока не увидела взмывающую точку за секунду до того, как ее папка обрушилась на стену. Гермиона почувствовала небывалый всплеск ярости, и, если бы муха не была уже слишком далеко, она бы размахивала папкой в воздухе, пытаясь выбить жизнь из каждой пылинки вокруг нее.
Она посмотрела на насекомое, стиснув зубы, и так осторожно, как только могла, спустилась со стула. Муха издала короткий жужжащий звук, прежде чем снова сесть на стену, и Гермиона бесшумно подкралась ближе, держа папку в занесенной руке. Она сделала быстрый резкий рывок и почти попала по насекомому, которое взлетело над ее плечом с громким жужжанием.
— Прокля…., — она с рычанием развернулась, чтобы последовать за мухой.
Гермиона резко остановилась в полупрыжке, когда заметила стоящего перед ванной Малфоя, который сосредоточенно наблюдал за ней. Краска обожгла щеки — увлеченная погоней, она не услышала ни скрипа открывающейся двери, ни даже знакомого визга половиц.
Он был одет во все черное, его одежда была идеально выглажена — ни единой морщинки или пушинки. Его короткие волосы были зачесаны назад, и, хотя они не были прилизаны как в юности, каждый волосок был на своем месте. Малфой стоял с прямой осанкой: плечи отведены назад, руки расслаблено убраны в карманы. Он выглядел дорого и опасно.
Гермиона пялилась на него, сама того не осознавая, пока его левая бровь вопросительно не выгнулась.
— Ты выглядишь… старше.
— Старше? — Его глаза — два осколка льда — скользнули вниз по ее лицу, груди и к руке, держащей папку на бедре. — А ты выглядишь как псих.
— Там была муха… там муха, — она оглянулась на стену справа от себя, ее глаза сузились, — где-то.
Малфой смотрел на нее с недоверием.
— Паранойя в какой-то степени работает на безопасность, но когда ты на самом деле видишь вещи, которые…
— Там. Она просто… прячется.
— Прячется, — сухо повторил он.
— Да. — Она кивнула в подтверждение, решив умолчать о своей теории о том, что эта муха ее преследует и сделала целью своей жизни извести ее.
— Возможно, Министерству следует нанять домовых эльфов. Через день этот дом станет безупречно чистым и свободным от мух.
Гермиона повернула голову, чтобы посмотреть на него, уже готовая разразиться тирадой по этому поводу, когда уловила ее — едва заметную, но безошибочно угадываемую ухмылку: легчайший изгиб рта, чуть более широко открытые и сияющие глаза, наклон головы, который давал понять, что он чего-то ждет.
— Ты сказал это нарочно, чтобы разозлить меня. — Это прозвучало чуть более обвиняюще, чем она рассчитывала.
Он поднял бровь.
— Какой в этом смысл? Ты и так много болтаешь.
Гермиона фыркнула.
— С твоей точки зрения любой разговор — это слишком много болтовни. Но…
— Значит, ты делаешь это намеренно, чтобы насолить мне?
— Конечно. Только этим и живу.
— Я подозревал!
========== Десять ==========
6 августа, 15:12
Вспышка света. Скрутившийся в узел желудок первым дал знать, что что-то не так, прежде чем Гермиона присмотрелась повнимательнее, и ее накрыло осознание происходящего.
Она взглянула на прикроватные часы, затем свои часы, повернулась к двери, а потом обратно. Она мысленно поставила галочки у каждого пункта, чтобы убедиться, что она не оставила в Риме никаких следов: ни отпечатков на пыли, ни аромата духов, ни волос.
Семнадцать.
7 августа, 21:24
— Семнадцать минут. Как минимум, — Гермиона покачала головой, глядя на туман, который изгибался в пространстве между ними. — Я не знаю точно, когда зажглась свеча — а это произошло в ту же секунду, когда кто-то пересек барьер вокруг дома, но они пробыли там по крайней мере семнадцать минут. Думаю, что они хорошенько осмотрелись.
— Ты уверена, что это был человек?
— Барьер реагирует только на людей или магию, так что его могут активировать только животные в форме анимага. Или Патронус, конечно.
— Я ничего им не говорил. Они намекали, но никогда не спрашивали напрямую.
Гермиона покачала головой и пожала плечами.
— Тебе и не надо. Мы сфальсифицировали старые статьи и записали дом на Нарциссу Блэк. Они…
— Где моя мать? — Он задал вопрос резко и поспешно, и что-то еще в его голосе подсказало, что если ответ будет неправильным, он может выпрыгнуть из лодки, чтобы самому отправиться на ее поиски.
Сделал ли Малфой что-то, что поставило под угрозу жизнь его матери, или он просто не доверял Возрождению и считал, что они могут навредить ей из-за того, как она изменила ход войны?
— Э-э...в безопасном месте. И строго между нами, Нарцисса может сказать людям о своем местоположении, но, насколько я знаю, она этого не сделала. Мы освободили Малфой Мэнор, но она все еще предпочитает жить в доме, предоставленном ей Министерством. Я знаю, что она в безопасности.
Вряд ли он купился на это, хотя это и была правда. Его лицо было покрыто мраком ночи, а поза, как и почти всегда, оставалась такой же неподвижной, но сейчас добавилось что-то еще. Напряжение между ними было ощутимым — оно могло вспыхнуть, а затем взорваться. И уже немного зная Малфоя, Гермиона понимала, что он принял ее ответ только потому, что у него не было выбора.
— Возрождение провело свое исследование. Рим выглядит достаточно обжитым, чтобы понимать, что там действительно кто-то есть, и думаю, мы должны ожидать их появления снова, даже если они не упомянут об этом сегодня вечером.
Динь, динь, динь…
— Где был в это время я?
— Покупал одежду. В волшебном мире нет никого, кто мог бы это подтвердить, но я полагаю, что они достаточно доверяют тебе на данный момент и не станут проверять. Тем более, ты сказал, что они больше концентрируются на предстоящей неизвестной миссии. Тем не менее, я принесла в Рим новую одежду. Ты наденешь ее сегодня вечером.
Динь, динь, дииинь…
— Ее выбирала ты? — Малфой спросил так, как будто уже знал ответ, и тот ему не нравился.
— Да, — сказала она, сверля его взглядом.
— Это ведь не что-то, сделанное матерью Уизли, не так ли?
— Как ты догадался? На нем огромная буква «М» спереди, а сзади вышито слово «кретин». Но не волнуйся, она черного цвета, чтобы всегда соответствовать твоему настроению. На самом деле, жду не дождусь, когда ты ее наденешь.
— Держу пари. Я приложу все усилия, чтобы мой интеллект не стал настолько ограниченным, чтобы быть под стать моей убогой одежде, а то еще начнешь влюбляться в меня.
Глаза Гермионы сузились.
— Это было оскорблением Рона?
— Это было так очевидно? – протянул Малфой.
— Я когда-то… испытывала… более чем дружеские чувства к Рону из-за его характера, и поэтому ты абсолютно, решительно можешь не беспокоиться о том, что я начну когда-либо испытывать к тебе такие же… хоть что-то похожее на это. Одежда и размер хранилища в Гринготтс не определяют человека, а Уиз...
— По одежке встречают, — он казался раздраженным, и Гермиона задалась вопросом, какая именно фраза его задела, — если я…
— Это не так. Это…
— Если бы я вошел в это здание одетым…
Гермиона фыркнула.
— Некоторые люди так нелепо...
—...как нищий и хотел бы...
— До недавнего времени ты всегда был одет в тюремный комбинезон. Это…
— Я был заключенным, я был одет как заключенный.
— И это все, чем ты был? Это то, кто ты такой?
…Динь…дидинь…динь, динь…динь…
Гермиона подняла подбородок и снова посмотрела на туман.
8 августа, 10:00
Она поерзала на стуле, вытаскивая из кармана юбки маленькую плоскую коробочку. Гермиона специально купила эту юбку из-за ее кармана несмотря на то, что та была слишком обтягивающей.
Она толкнула ее на стол и сдернула крышечку, демонстрируя сережку внутри.
— Портключ ведет в мой офис. Я ношу его с тех пор, как Возрождение привело нас к Линчу.
— Это я сделал, — добавил Гарри.
Кингсли кивнул.
— Ты не сможешь взять с собой какие-либо личные вещи. Даже средства для душа. Любой намек на чужое присутствие может его подставить.
— Особенно женские вещи, — подчеркнул Прюит.
— Я знаю.
— Нужно будет составить расписание. Пока ты будешь спать, за Беллсом и Римом будет приглядывать кто-то из авроров. Прежде чем они уйдут, ты можешь вернуться в свою квартиру за всем, что тебе нужно, а затем отправиться в Рим.
— Переодевшись, ты можешь делать покупки в ближайшей маггловской деревне, но все другие места, маггловские или волшебные, будут запрещены, — Гарри посмотрел на нее извиняющимся взглядом.
— Один из нас может купить все, что нужно.
— А как насчет моей работы? У меня есть дела…
— Они будут переданы. Ты не можешь, находясь в отпуске, допрашивать бывших заключенных.
— Я это понимаю, но у меня все еще есть законодательные предложения, встреча с Визенгамотом через месяц, чтобы представить отчет об изменениях в законе о домовых эльфах, и…
Гарри и Кингсли покачали головами.
— Ты можешь работать над чем угодно, что не требует вовлечения работы отдела, расследований или совещаний. Поэтому, если у тебя нет уже собранных материалов для законодательного предложения, которое тебе еще предстоит написать, Задание будет твоим единственным делом.
— Возможно, это к лучшему, Гермиона, — твердо сказал Гарри, ни капли не тушуясь под ее горящим взглядом, — Задание занимает большую часть твоего времени…
— Так и должно быть, — пробормотал Личер.
— И лучше, если ты не будешь разрываться. Если только ты не хочешь просто вернуться к своей обычной работе, а я возьму операцию на себя…
— Нет.
Гарри пытался убедить ее отказаться от Задания из-за того, что ей придется остаться в Риме на постоянной основе. Несколько месяцев назад он думал, что она лучше всего подходит для этой работы, но как только ей потребовалось погрузиться в операцию, он тут же захотел вытащить ее. Не то чтобы Гермиона с нетерпением ждала возможности жить в постоянном напряжении от того, что в любую секунду что-то могло пойти не так, но она никогда не оставляла работу незавершенной.
Гермиона могла справиться с этим. Она напомнила себе, что Гарри не хотел ее участия, чтобы защитить, а не потому, что она не могла, хотя Гермиона подозревала, что верно было и то, и другое.
— Хорошо. Я отложу другую работу.
— Это если придется, — Гарри изучающе посмотрел на лежащую перед ним бумагу, — они приходили три раза, так что, возможно, они просто ждут, чтобы застать там М…Беллса или что-то в этом роде. Если визиты не станут чаще, или у них не возникнут подозрения, то все в порядке. Если он переедет, и они перестанут приходить, то мы вернемся к той схеме, которая есть сейчас.
Гермиона надеялась, что так и будет. Она бы предпочла жить с дюжиной Пепперов, чем с одним Малфоем.
9 августа, 21:21
Камера Малфоя представляла собой холодную каменную коробку, с темными от воды углами, которая просачивалась сквозь окружающую этот уровень землю. Здесь не было окон, за исключением того, что в двери — та вела в комнату со стулом в центре.
У дальней стены одиноко горел факел, защищенный от прикосновения невидимым щитом, который автоматически гаснул в десять часов вечера и зажигался в шесть утра. Почти каждый раз, когда она возвращала его в Азкабан, он проводил в темноте не менее получаса.
В дальнем правом углу находился покрытый пятнами унитаз, который выглядел грязным, хотя и очищался волшебным образом. Рядом с ним была раковина с подтекающим краном и отсутствующим мылом. У левой стены стояла кровать, настолько короткая, что скорее всего, его ноги свисали. На ней лежала подушка толщиной с ее безымянный палец и рваное белое одеяло толщиной с ее летнюю мантию. Еще там лежала книга, которую она сунула ему в руки на прошлой неделе, прежде чем закрыть дверь камеры, пробормотав, что он обязан ее закончить, раз уж начал читать в Риме.
Малфой стоял в центре комнаты в своем тюремном комбинезоне, с большим белым номером 0501-00621 на лопатках. Он смотрел на стену с унитазом и раковиной, за чем-то наблюдая. Гермионе, рассматривающей его в окошко, пришлось повернуться и наклониться, пока она не увидела жука, ползущего по стене.
Малфой повернул голову на дюйм в сторону двери, как только она вставила ключ в замок — металл заскрежетал по металлу — без сомнения, краем глаза продолжая наблюдать за жуком. Обычно камеры были укреплены защитными заклинаниями, чарами и замком, но на этом уровне Гермиона не могла пользоваться магией, чтобы продолжать беспрепятственно забирать Малфоя из Азкабана. Она думала, что он может попробовать сбежать — их лодка всегда была на приколе внутри пещеры — но он не пытался. Или, по крайней мере, ему это так и не удалось, и он не оставил следов попытки.
Гермиона открыла дверь, как обычно упираясь каблуками и напрягая руку. Судя по движению Малфой при ее появлении попытался засунуть руки в карманы, но на его комбинезоне их не было.
— Я припозднилась, я знаю.
Он повернул к ней голову, приоткрыв губы и собираясь что-то сказать, но замер. Гермиона переступила с одной ноги на другую, поджав губы и чувствуя, как жар опалил кончики ее ушей. Она была в повседневной одежде, а не в своем обычном деловом костюме, колени и рубашка были испачканы слипшейся пылью и размазанной грязью. Ее лицо блестело от пота, а волосы от влажности совершенно растрепались несмотря на то, что она их туго затянула.
Его взгляд задержался на пучках тонких завитков, торчащих вокруг ее висков, а затем скользнул по лицу и шее.
— Ты застряла в камине, Грейнджер?
— Я…
— Сражалась за последний экземпляр книги в магазине?
— Я…
— Ползла на край земли только для того, чтобы понять, что «Простоблеск» везде закончился?
— Вообще-то…
— Пришлось спасать котенка из огня, а теперь ты не представляешь, как найти его в джунглях из твоих волос?
— Закончил?
Он наклонил голову, его губы дернулись.
— Не совсем.
— На самом деле я тот маггл, который под твоим Империусом вычистил весь дом.
— Понятно. — В его голосе настолько отчетливо слышалось веселье, как если бы он расплылся в улыбке, от попыток удержать которую дергались его губы.
Ее выжидательный взгляд превратился в яростный, когда он направился к ней.
— Разве тебя не учили хоть какому-то подобию манер? Спасибо было бы…
— Это не мое жилище. — Он взял мантию, которую она протягивала, и сразу же потянулся за другой, висящей у нее на руке, отдавая первую обратно. — Это твое.
— Не мое, — не сразу сообразила Гермиона. Она сделала три шага назад, когда он вышел из камеры. — И я все еще могла бы попросить тебя прибраться в нем.
Все веселье вмиг слетело с Малфоя.
— Поскольку это не имеет прямого отношения к Заданию, то нет, ты не могла.
— Это напрямую связано с Заданием, — возразила она, отступая назад, прежде чем Малфой начал движение по коридору, — они особо упомянули на последнем собрании, что ты живешь в грязи, и ты сказал им, что собираешься заставить маггла вычистить дом, когда у тебя появится желание выдержать его вонь, потому что сам ты не опустишься до уборки.
Ей показалось, что Малфой запнулся, впрочем, это длилось не дольше секунды.
— Ты та, кто просматривает мои воспоминания.
— Что?!
— «Выдержать его вонь». Я не говорил тебе этого во время допроса.
Гермиона замерла позади него, когда он остановился перед стеной, ее взгляд стал задумчивым.
— Нет. Ты сказал мне тогда, что обещал им сделать это, когда у тебя будет время. Я предположила, что ты забыл точную формулировку, но, видимо, нет.
Она быстро постучала палочкой по камню, чувствуя, как Малфой нависает над ее плечом.
— Ты сделал это нарочно? Чтобы посмотреть, упомяну ли я несколько мелких несоответствий из твоего рассказа, и тогда ты узнаешь, кто проверяет твои воспоминания?
