сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 52 страниц)
— Ты была почти честна с собой по поводу приводящей в бешенство привычки всегда верить в свою правоту независимо от того, кто с тобой не согласен и по какому вопросу.
— Все люди думают, что они правы в любом из своих убеждений, Малфой. Если бы это было не так, они бы в это не верили.
— Не всегда. Множество людей каждый день своей жизни делают то, во что не верят, или притворяются, что верят. А ты веришь во все, что считаешь правильным, и не обращаешь внимания на мнения др…
— Это неправда. Я почти всегда прислушиваюсь к мнению других.
— Из уважения к собеседнику, без намерения действительно задуматься над тем, что он сказал. Или из желания найти слабые места, которые ты могла бы обратить в свою пользу, чтобы заставить другого человека убедиться в твоей правоте.
Она фыркнула, и Малфой приподнял брови.
— Тебе самому кое-что об этом известно, не так ли?
— Да, — просто ответил тот.
Она моргнула, глядя на него, и резко отвернулась при виде подергивающегося уголка его рта.
========== Семь ==========
***
Глаза Гермионы распахнулись от хлопка аппарации, кончики ее ушей потянуло назад или вверх, или в разных направлениях — это могло объяснить то натяжение, которое она чувствовала. Флакон Оборотного уже был у нее в руке, пробка упала на грудь, прежде чем она отбросила ее.
Она недооценила сложность вытаскивания меняющихся рук из рукавов мантии. На какое-то смутное мгновение Гермиона решила, что уже никогда не избавится от нее, и та навсегда застрянет на ее локтях и расширяющейся спине. Она наклонилась вперед, откидывая мантию, и полезла во внутренний карман, как только освободила руку. Гермиона понимала, что уже слишком поздно, но в течение двух ударов сердца она все равно почти вытащила флакон. Он выскользнул из ее горячей ладони обратно, когда кто-то рывком поднял ее на ноги. Она поспешно убрала руку из кармана, чтобы сбросить остатки мантии.
Гермиона кинула ее в сторону Малфоя, сопроводив многозначительным взглядом и, спотыкаясь, отступила на шаг. Он выглядел сбитым с толку, стоя с ее мантией в руках, но вскоре, должно быть, догадался, потому что его плечо выдвинулось вперед, когда он полез в глубь ткани.
Ей не хватало времени. В шаге от Малфоя стояла фигура в капюшоне, и он ни за что не успел бы выпить контрзелье против Веритасерума, пока его не свяжут или не оставят под наблюдением. Гермиона бросилась вперед, когда схвативший ее мужчина начал вращение, и вывернулась из его хватки. Руки потянулись к ней вновь, но Гермиона повернулась лицом и оттолкнула их достаточно сильно, чтобы фигура пошатнулась. Бывают такие ситуации, когда человек боится и думает: «Я не могу, не могу». Но Гермиона прошла войну, а значит, ей было знакомо чувство ужаса, и она понимала, что в таких ситуациях нет никаких «не могу», только «я должна, должна».
Кто-то схватил ее сзади, она дважды двинула локтем и услышала чей-то хрип. Преграждающий путь человек двинулся вперед одновременно с Гермионой, и она наступила ему на ногу, ударяя ладонями в грудь. Свет свечи выхватил стиснутые зубы в темноте капюшона. Ее снова схватили за руки, и она снова их оттолкнула, врезая ступней по коленной чашечке противника.
Тот вскрикнул мужским голосом, его ноги подогнулись, и он в некрасивом полете конечностей и рывков тела завалился на пол. Гермиона бросилась вперед, но в этот момент хватка на ее руках ослабла, и она на некоторое время утратила чувство равновесия — ей пришлось вращать руками, чтобы удержать баланс. Мужчина перед ней поднялся, тяжело дыша, и она отступила назад, но ее тут же толкнули обратно.
Мужчина схватил ее за рубашку и, скручивая ткань, потянул на себя, и, хотя Гермиона видела, как в нее полетел кулак, она не сразу сообразила, что сейчас произойдет. Заклинания, пергаментные шарики, случайные бладжеры, зачарованные записки, плавучие объекты — со всем этим она была знакома и могла предотвратить их попадание. Кулак определенно не был чем-то таким, с чем она сталкивалась раньше, и это незнание обернулось для нее потрясением, когда единственное, что она смогла сделать – это замереть на месте.
Костяшки пальцев ударились о ее скулу, и голова Гермионы откинулась назад и влево. Сначала она почувствовала, как в лице наступило онемение, за которым последовал приступ боли, а затем и жжение кожи. Последнее, что она помнила перед тем, как ее охватил холод, это исчезающий перед глазами потолок. Когда зрение стабилизировалось, потолок был уже другой.
Гермиона с шипением выпустила воздух, но ее губы сжались при виде все еще оскаленных зубов мужчины. Ее толкнули назад, а затем последовал жесткий рывок. Задняя часть ног ударилась о что-то царапающее, и она обхватила рукой запястье мужчины, отталкивая его от себя, но его пальцы были крепко сжаты. Гермиона отступила еще на шаг от ладони, упирающейся ей в грудь, подколенные ямки ударились о выступ, а затем кто-то дернул ее сзади за рубашку, вынуждая упасть.
Она жестко приземлилась на стул, но как только хватка ослабла, тут же вскочила на ноги. Меньшая часть нее хотела бы остаться сидеть, спокойно и собранно, но большая не могла заглушить инстинктивную потребность сражаться, бежать, сражатьсясражаться. Гермиона уперлась рукой в грудь мужчины, когда тот шагнул к ней, и уклонилась от первого удара, одновременно врезая своим кулаком по чему-то, что вызвало боль в костяшках собственных пальцев. Второй удар пришелся в челюсть, отбрасывая ее назад – перед глазами полыхнуло красным, и она вновь оказалась на стуле. Мужчина качнулся на ногах, и она дернулась в другую сторону — лицо пульсировало от жгучей боли.
Гермиона снова попыталась встать, но ее толкнули за плечи, схватили за запястья, вытягивая ее руки вперед. Она упиралась ногами в пол, перенеся на них весь вес тела, но как только ощутила холод на коже, поняла, что все кончено.
У нее даже не было времени, чтобы в панике осмотреть комнату, прежде чем что-то ударило ее по затылку, и она упала лицом на стоящий впереди стол. Нос хрустнул – боль прошила голову до затылка, опаляя кожу жаром. Из ее горла вырвалось странное рычание, перед глазами на мгновение вспыхнул холодок, прежде чем волна жара снова прокатилась по лицу.
Гермиона подняла голову, а затем с хрипом вдохнула кислород, ощущая, как по ее рту сбегает ручеек крови. Ее глаза остановились на мужчине, сидящем напротив и внимательно ее изучающем. Она попыталась отвести руки назад, но ее ободранные, покрытые синяками запястья лишь уперлись в металлические наручники. Гермиона моргнула — ее зрение было искажено болью, распространившейся на все лицо. Она попыталась высвободить руки, но услышала только звон металла.
Мужчина напротив был кареглазым, с чистой кожей, его темно-русые волосы были зачесаны влево. Он выглядел не старше тридцати пяти и, если бы в его глазах не светилось какое-то маниакальное ликование, мог бы казаться совершенно обычным.
Гермиона надеялась, что выиграла Малфою достаточно времени для принятия зелья. И что бы ни случилось дальше, пусть бы это все было не напрасно.
Ее дыхание стало прерывистым, а грудь заныла под тяжестью разнообразных эмоций и бешено проталкивающего сквозь них кровь сердца.
— Кто ты? — коротко и резко спросил мужчина.
— Чарльз Уитворт, — ответила она максимально глубоким и хриплым голосом, стараясь, при этом, чтобы тот не звучал слишком натянуто. Это вышло более странно, чем она ожидала, возможно, причина была в крови, стекающей по задней стенке ее горла, и из-за того, что это была единственная жидкость, которую она выпила за последние несколько дней.
— Статус крови?
Она колебалась всего секунду и надеялась, что они были не слишком искусны в допросах, чтобы заметить эту заминку. На всякий случай она не смотрела ему в глаза, когда ответила:
— Полукровка.
Другие участники группы могли сказать, что Уитворт был чистокровным, но в данный момент эту ложь быстро бы раскусили.
— Как давно ты в группе?
— Около трех недель.
Гермиона по привычке подняла глаза и увидела, как мужчина смотрит куда-то поверх ее головы. Она понимала, что этот срок слишком мал, чтобы начать кому-то доверять при условии, что никто из них не слышал о ней… о нем раньше. Особенно, учитывая, что она затеяла с ними драку.
Она тяжело сглотнула, чувствуя металлический привкус, и посмотрела на свою кровь на выцветшем, потрескавшемся белом столе. Красное растеклось полосами и пятнами, и Гермиона хотела, чтобы те попали ему на руку. Она надеялась, что они проникнут под его кожу и останутся там навсегда.
— Почему ты зол, Уитворт?
— Я думал, что вы из Министерства.
Ев взгляд выхватил цепи, свисающие с потолка за головой мужчины, и факелы, полыхающие в углах.
— И сейчас?
— Я не знаю. — Раздражение давалось не так хорошо, когда оно было искусственным, и ей пришлось дважды сглотнуть, чтобы не закашляться кровью. — Я полукровка, а вы обращались с нами как с грязнокровками.
— Ты полукровка, напавший на чистокровных и…
Гермионе казалось, что ее лицо — зияющая рана, и пот начал обжигать сильнее, капая с линии роста волос. Кровь тоже не останавливалась.
— Я не знал, кто вы такие. Вы должны были представиться.
Глаза мужчины сузились, и его тело наклонилось вперед.
— У тебя проблемы с властью, да?
Дерьмо.
— Как правило, нет. — Она не понимала, хотели ли они кого-то, кто бы полностью подчинялся, или кого-то, кто ненавидел власть достаточно, чтобы испытывать злость к Министерству, но не к ним.
Это было сродни хождению по канату, и Гермиона поняла, что сорвалась, когда мужчина ухмыльнулся и посмотрел на кого-то позади нее. Чьи-то пальцы безуспешно попытались оттянуть ее короткие волосы, а затем ее ударили по лбу. Ее голова откинулась назад, в то время как чья-то рука схватила ее за челюсть, сильно вдавливая пальцами кость. Ее рот открылся от боли, когда пальцы попали в место удара, и она почувствовала у своих губ флакон. Она автоматически проглотила жидкость, которая полилась ей в горло. Руки, которые удерживали ее, исчезли, когда Гермиона наклонилась вперед, чтобы откашляться, а затем последовал удар.
Она снова попыталась вытянуть руки, но они по-прежнему были в ловушке. Приступ кашля застрял у нее в горле, и она сглотнула, наблюдая, как кровь капает из носа на штанины брюк.
Ладно. Гермиона закрыла глаза и сделала еще один вдох.
Если ее разоблачат, она попытается сломать стол. Он старый, и даже если она не сможет этого сделать физически, она может воспользоваться беспалочковой магией. Ее не нужно контролировать для того, чтобы сломать дерево. А вот заполучить палочку и выбраться будет более сложной задачей.
Ладно.
— Давай попробуем еще раз, — предложил мужчина легким тоном с ноткой веселья.
Она сжала пальцы в ладонях, слизывая с губ соль и металл.
— У тебя есть проблемы с властью?
Их властью.
— Да.
— Так-то лучше. — Его тонкие бледные губы изогнулись в улыбке, от которой у нее скрутило желудок. — Как тебя зовут?
Ты сейчас в теле Уитворта, твое имя
— Уитворт.
— Ты приверженец дела?
Твое дело — уничтожить Возрождение.
— Да.
— Готов ли ты на жертвы, если это потребуется от тебя для выполнения миссии?
Твоя миссия — уничтожить Возрождение.
— Да.
Гермиона глубоко вдохнула, а затем сделала все возможное, чтобы казаться менее паникующей и злой и более раздраженной. Она та, кто обычно сидит по другую сторону стола, она знает, за чем нужно следить, потому что сама за этим следит. Теперь она на этой стороне, но вряд ли у него было больше опыта в допросах. Непонятно почему, но это обстоятельство вызывало смятение.
— Я тебе нравлюсь? — спросил он сквозь ухмылку.
— Нет.
Он усмехнулся.
— Ты готов убивать грязнокровок ради миссии?
Грязнокровка это слово, убить слово
— Нет.
О нет.
Ухмылка мужчины мгновенно исчезла, и ее ногти впились в ладонь.
— Готов ли ты использовать какие-либо Непростительные против грязнокровок?
Непростительное для них, так что...
— Нет.
Нет, нет, нет. Ее дыхание сбилось, а сердце заколотилось у основания горла, пока Гермиона не почувствовала, как кровь стучит в голове. Выражение лица мужчины не предвещало ничего хорошего, и ее адреналин помчался по венам быстрее крови.
— Если бы жизнь Пожирателя Смерти была в опасности, ты бы убил человека, напавшего на него?
Другой человек - Пожиратель Смерти, жертва...
— Нет.
Это слово вырывалось у нее из горла и скользнуло по языку прежде, чем она успела разобрать утверждение на части, чтобы изменить правду.
Мужчина откинулся на спинку стула, изучая ее, и она, казалось, не могла сглотнуть, глядя ему на лоб. Ее сжатые пальцы дрожали от нервов или напряжения, тело застыло в ожидании. Капля пота скатилась с виска на щеку и болезненную челюсть. Мужчина заерзал на стуле, и она достаточно долго смотрела вниз, чтобы увидеть, как он оглянулся, прежде чем наручники щелкнули.
Как только ее руки освободились, Гермиона вскочила на ноги. Движения были неуклюжими и скованными — она споткнулась об упавший стул. Ее тянули вперед, но она, упираясь, пятилась назад, пока не получила удар по ногам. Оказавшись на коленях, она схватила первую попавшуюся пару лодыжек и рванула их к себе со всей силой, на которую была способна. Мужчина упал на землю с тяжелым, громким ворчанием, и Гермиона ринулась за палочкой, прежде чем ее зрение затмил белый свет.
***
Скр, скр, ках… ках
Дыхание. Оно наполнило ее прохладным воздухом и отвратительной сладостью. Ее лицо одеревенело и болело, а под ладонями и щекой ощущались затвердевшие шишки.
Гермиона сдвинула брови вместе, и это отозвалось усилившейся головной болью.
Скр, кахках, скрах, кр, крх
Она открыла глаза и увидела голубоватый свет, серый тротуар и пластиковый пакет, катящийся по… Она вздрогнула, руки затряслись под ее весом, и Гермиона закашлялась от резкого вдоха. Ее глаза заслезились от кашля и ветра, она увидела женщину, идущую в дальнем конце переулка, которая не удостоила ее даже взглядом.
Гермиона откинула голову назад, глядя на верхушки двух зданий по обеим сторонам улицы, на птиц, вышагивающих по краю ближайшего мусорного бака, а затем на свои руки. На костяшках пальцев одной из них темнели синяки, и они обе были в крови точно так же, как и тротуар, где находилось ее лицо.
Она встала на колени, ее сердцебиение ускорилось, и рука взметнулась к кобуре с палочкой. Но вместо нее она обнаружила участок кожи, обвисшую талию брюк и ноющую челюсть, которую она прижала к плечу, пытаясь взглянуть на себя.
О Боже.
Это не ее одежда. Она… у нее было Оборотное только, когда она носила эти вещи... переодевалась...она была в своей квартире, добавляла заметки, отчет об убийстве Ллойда и Диксона, встреча с группой завтра, встреча с группой, определенно встреча с группой, Обливиэйт, чары памяти, где Малфой.
Ей потребовалось три попытки, чтобы встать, и ей пришлось прислониться к стене, чтобы восстановить равновесие. Одной рукой она держала край спадающих брюк, а другой обыскивала свое тело — палочка нашлась в заднем кармане. Гермиона посмотрела на нее так, будто после бурной ночной вечеринки обнаружила помаду, засунутую в джинсы.
Она повертела палочку в руках, размышляя, как можно было себя чувствовать почти мертвой, имея ее в руках. Почему они не забрали ее палочку? Почему они оставили ее в живых? Это был Малфой? Он сделал что-то, что он хотел, чтобы она забыла?
Гермиона втянула воздух, задержала его, пока не начали гореть легкие, а затем шумно и резко выдохнула. Ее рука сжала палочку, и она аппарировала в первое же место, о котором подумала — мысли в голове все еще путались. Она ощущала себя грязной и измученной, она чувствовала вонь своего немытого тела, когда бежала к двери — страшно было представить сколько времени прошло с тех пор, когда она в последний раз принимала душ.
При виде Гермионы Джинни побледнела и теперь смотрела на нее широко распахнутыми глазами. Она попыталась что-то сказать, но из пересохшего горла вырвалось нечто больше похожее на скулеж.
— Гермиона, что, черт возьми, с тобой случилось?
— Не знаю. Где Гарри?
— Ищет тебя. — Джинни схватила ее за руку и втянула внутрь. — Сейчас свяжусь с ним по камину. Вероятно, он все еще в Министерстве. Я только…
Кингсли дал ей прямой доступ к своему кабинету в начале Задания, но она не использовала его, поэтому не знала точно, куда именно он ее приведет.
— У тебя есть мантия?
— Гермиона, тебе нужно в Мунго, твоё лицо...
— Мне не нужно в Мунго! — рявкнула Гермиона, она была слишком на грани, чтобы чувствовать себя виноватой, но Джинни, похоже, это не волновало.
