сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц)
Несмотря на спешку Гермиона дождалась, пока он полностью убрал свою палочку, прежде чем проскользнула мимо него в комнату. Послышался тихий гул разговоров. Авроры сначала мельком подняли на нее глаза, а затем посмотрели уже внимательнее — в комнате воцарилась тишина. При входе стояла доска с материалами по какому-то делу, которую женщина-аврор быстро от нее отвернула, но остальные остались неподвижны.
Она пересекла комнату и толкнула широкую дверь, оказавшись в коридоре с камерами, который охраняли два охранника с напряженными плечами и выпрямленными спинами. Гермиона тяжело сглотнула, закрыла за собой дверь, подняла подбородок и шагнула вперед. Она не удосужилась проверить камеры на наличие заключенных, хотя была готова поклясться, что они смотрели на нее, выжидая, пока она подойдет слишком близко.
Джинсы туго обтягивали ее ноги, и Гермиона крепко прижимала к себе палочку, находя в этом успокоение.
Она ждала, пока охранники окажутся по обе стороны от двери, чтобы предъявить им удостоверение. Коридор был хорошо освещен, из него вели двери в несколько кабинетов и переговорных комнат. Гермиона слышала, как охранники следовали за ней, ускоряя шаг, чтобы поспеть за ее темпом, и от этих гулких шагов за спиной кровь начала бежать по венам немного быстрее.
— Мисс Грейнджер.
Она сделала шаг назад, пропуская мужчину, и наткнулась на женщину, пытающуюся проскользнуть позади нее. Та издала звук, который мог бы звучать как «упс», если бы в нем были буквы, и Гермиона напряглась от прикосновения к ее руке.
Гермиона вытащила палочку из кармана, пока охранники стучали по каменной стене перед ними, и крутила ее в ладони, пытаясь подготовиться. Она не знала, что ее ждет, но что бы это ни было, вряд ли стоило надеяться на лучшее.
В стене появилась тяжелая каменная дверь, мужчина достал из кармана ключ и вставил его в один из замков — тот открылся со щелчком. После этого женщина вытащила еще один ключ и провернула его во втором замке. Они оба развернулись лицом в коридор и теперь смотрели на дальнюю стену. Дверь открылась с вибрирующим, скрежещущим звуком, и Гермиона увидела Гарри, Личера и Прюита перед большой камерой. Металлические прутья спереди и сбоку делали ее похожей на клетку больше, чем все другие камеры, которые она видела до этого.
Она встретилась взглядом с Малфоем, и что-то странное мелькнуло в выражении его лица. Он вытянул потемневшую руку и оперся ей о стену, чтобы помочь себе встать. От Гермионы не укрылось то, как сильно дрожали при этом его руки и ноги. Она сделала шаг вперед, попытавшись не глядя закрыть дверь спиной, и Малфой наблюдал за ней так, будто это она была в клетке.
— Он молчит, — хрипло прокомментировал Личер.
— Угроза поместить его в Азкабан на всю оставшуюся жизнь не особо помогла делу. — Голос Гарри был натянут, и, хотя внешне он казался спокойным, его гнев был так же заметен, как блеск в линзах его очков.
Прюит поднял палочку, и нога Гермионы буквально на секунду замерла в движении. Она надеялась, что никто не заметил этого, хотя прекрасно понимала, что это не так. Палочка была черной с небольшим изгибом посередине, а ручка тонкая, с изящным нижним выступом и толстой верхней частью. Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела ее раньше, хотя Прюит смотрел на нее выжидательно.
— Это единственная палочка, которую мы нашли у него. Согласно договору у него может быть только палочка, выданная нами. Это нарушение договора, — сказал Личер, пристально смотря на Малфоя, который никак не отреагировал на слова аврора.
— Угрозами и предположениями вы ничего не добьетесь, — заметила Гермиона.
Она много раз использовала и то, и другое в отношении Малфоя, но держала эти наблюдения при себе, пока не настал момент поделиться — иногда озвучивание угроз и предположений заставляло его достаточно злиться, чтобы продолжать говорить, но в других случаях он замыкался, и тогда добиться от него чего-либо становилось невозможно.
То, что они говорили о Малфое так, как будто его не было в комнате, судя по всему было частью проблемы, потому что его скучающий вид сменился пристальным взглядом на нее. Обычно он смотрел прямо перед собой, как делали многие заключенные, которые давно перестали злиться на этот факт или, по крайней мере, молчаливо соглашались с таким обращением. Но из-за полученного глотка свободы или по другой неизвестной ей причине на этот раз раздражение Малфоя было видно весьма отчетливо.
Гермиона взяла волшебную палочку у Прюита, хмурясь из-за вибрации магии. Она внимательно посмотрела на нее, вертя между пальцами.
— Откуда вы взяли эту палочку? — Гермиона подняла глаза на Личера, и его брови взметнулись в короткой вспышке удивления.
Он переводил взгляд с нее на Малфоя и обратно, и она заметила шрам на краю правого глаза, спускающийся к виску.
— Она была у него. Когда мы приехали, мы произвели обыск.
— Где конкретно?
— В левом внутреннем кармане его мантии.
— Пытались ли с ее помощью вскрыть защитные чары или замки камеры? — Она снова посмотрела на аврора в наступившей тишине.
— Нет, — признал Прюит.
— То есть он не пытался сбежать и не пытался спрятать палочку. В противном случае логичнее было бы сперва аппарировать в Рим, где-то спрятать ее, а затем воспользоваться портключом. Мы выбрали его не за идиотизм.
Личер смотрел на нее с подозрением, и Гермиона почувствовала, как внутри нарастает негодование, а кулак сжимается вокруг палочки.
— Если только он не подумал, что вы ни в чем его не заподозрите, когда он появится с палочкой в очевидном месте…
— Если вы так думаете, то вы, веротяно, очень мало знаете об отношениях или прошлом между мной и Малфоем.
Она посмотрела на блондина, ничуть не удивившись, что тот смотрит в ответ. Он снова изучал ее, как изучают жука, пойманного на брюках — нечто среднее между любопытством и желанием избавиться, прежде чем тот укусит.
— Где ты ее взял?
В тот момент, когда она задала вопрос, Гермиона была уверена, что он ответит, а уже в следующую секунду, что не станет. Малфой, вероятно, думал, что сказанное было уловкой с ее стороны, но Гермиона была честна — она не недооценивала его, и если бы она думала, что он настолько глуп, чтобы унести с собой палочку, которую надеялся оставить, она бы никогда не согласилась на Задание.
— Они дали ее мне, — наконец выдавил он со странной заминкой и затяжкой в голосе, из-за которых она опустила глаза на его дрожащие руки, когда он снова попытался выпрямиться.
— Целитель уже в пути, — тихо произнес Гарри, и Гермиона кивнула, разжимая руку под предлогом того, что снова смотрит на палочку, хотя ее интересовала кровь на ботинках Малфоя.
Его мантия была порвана, а на шее виднелась красная полоса, которая могла быть порезом или полосой крови. Его глаза прошлись по ней — ее маггловской, повседневной одежде и растрепанных ото сна волосах — и она осознала свой внешний вид гораздо острее, чем под взглядами авроров в той комнате.
Ему было больно, потемневшие полуприкрытые веки свидетельствовали об истощении. В ее голове крутилась сотня вопросов, но они могли подождать до тех пор, пока Малфой не выздоровеет настолько, насколько это возможно. Его глаза встретились с ее странным взглядом, и они замерли, изучающе смотря друг на друга. В ближайшие часы сон им не светил.
05:00
Гермиона почувствовала легкое облегчение, когда они оказались в пещере, зная, что они только что пропустили начало восхода солнца, и что скоро она сможет задать все вопросы, которые мучили ее уже несколько дней. По дороге сюда она едва сдерживалась, и хотя Гермиона считала, что запомнила бы его ответы, было важно, чтобы она записала их точно.
— Ты в порядке?
Гермиона чувствовала, что необходимо спросить об этом, хотя в его молчании не было ничего необычного, кроме легкого смещения линии плеч, которое должно было демонстрировать безразличие или облегчить болезненные ощущения. Ее работа — заботиться о его безопасности, и, поскольку она знала, что целитель наложил несколько заживляющих заклинаний и дал болеутоляющих зелий, она не могла игнорировать его состояние.
— В норме.
Она схватилась за скамейку, на которой сидела, когда лодка — диньдиньгух — остановилась.
— Хорошо.
Гермиона встала, и он медленнее, чем обычно, тоже поднялся на ноги. Она махнула рукой вперед, и Малфой повернулся, хватаясь за край лодки, его нога задела скамейку. Он тихо выругался, вылезая на каменистый берег. Гермиона сняла с шеста фонарь и последовала за ним.
Она подождала, пока Малфой не отошел на достаточное расстояние, а затем спрыгнула, тяжело приземляясь и скользя по камням. Холодная вода плескалась у ее пяток, пока Гермиона пыталась поставить фонарь таким образом, чтобы рука оставалась свободной и при необходимости могла дотянуться до палочки. Малфой стоял там, где стоял, пока она обвязывала веревку вокруг столба, но его капюшон сдвинулся достаточно далеко, чтобы она могла видеть его лицо в золотистом свете огня.
На его лбу выступил пот, хотя он почти не двигался. Его глаза ярко блестели, когда он смотрел на пламя — она могла видеть маленькие красные прожилки на его белках. Пересохшие губы были светло-розовыми, а его лицо более заросшим, чем когда он впервые побрился в Риме. Она на мгновение задумалась, не отправить ли его спать, а затем вернуться через несколько часов, но тут же отбросила эту мысль.
Малфой не двигался, пока она приближалась, только следовал за ней взглядом, и Гермиона понимала, что в какой-то момент она окажется к нему спиной. Она пристально смотрела на него, полагая, что он делал это нарочно, и очень внимательно прислушивалась к звукам, которые он издавал, следуя за ней. Она чувствовала, как он нависал у нее за спиной, наблюдал за ней, думал.
Ее палочка завибрировала, когда она приложила ее кончик к стене пещеры, и она прошептала заклинания так быстро, как только могла, чтобы слова не слились вместе.
— Уверяю тебя, что я ни при каких условиях не буду пытаться проникнуть внутрь Азкабана.
Гермиона повернулась, прищурив глаза, и вытянула фонарь еще немного, чтобы не казалось, что она смотрит на два пылающих уголька. Малфой моргнул от неожиданного света, его голова слегка откинулась назад и вправо, а на лбу появились морщины. Из-за усталости он выглядел по-другому. В его взгляде появилось что-то, что она не могла распознать. И то, что когда-то было знакомым, теперь заставляло ее чувствовать себя неловко.
— А что насчет уверений, что ты не попытаешься сбежать?
Его бровь выгнулась, и Малфой посмотрел на нее, как на ребенка, который сказал что-то слегка забавное.
— А это имеет значение?
Она открыла рот и поколебалась, прежде чем ответить.
— Думаю, нет.
Гермиона еще секунду смотрела на него, но выражение его лица не приобрело никаких изменений, поэтому она кивнула в сторону туннеля. Камни громко хрустели под его ногами. Гермиона поняла, что он так и не снял обувь. Сначала она хотела напомнить ему об этом, но передумала. Полы на нижнем уровне должно быть оставались холодными в любое время года, а ему не стоило простужаться или...
Выдох застрял у нее в горле, а глаза устремились к его лицу, когда рука Малфоя задела ее грудь. Малфой либо не заметил, либо ему было все равно, потому что в его лице ничего не поменялось, не было даже намека на косой взгляд. Он нырнул в туннель, и Гермиона наконец выдохнула и прочистила горло, прежде чем последовать за ним.
Она подняла фонарь повыше, чтобы увеличить площадь светового круга, и Малфой откинул капюшон, обнажая спутанные волосы. Она помнила, что вся была в грязи и саже, когда вернулась оттуда, где их держали, и ей стало любопытно, разрешили ли они принять ему душ. Гермиона мысленно добавила этот вопрос к своему списку, прокручивая его в голове, чтобы перестать концентрироваться на темноте вокруг.
Они вышли на восьмой уровень, и по ее рукам побежали мурашки, как и всегда, когда она попадала в это место. Это напомнило ей об ощущении жути, которое она испытала, когда после войны ее отправили каталогизировать темномагические артефакты в поместье Малфоев — когда ты знаешь, но без подробностей, что там произошло что-то очень плохое и все еще чувствуешь эхо ужаса в стенах. Она ненавидела это место.
Малфой автоматически направился в комнату, которую они использовали для допросов и отчетов, и сел на самый дальний от двери стул. Только когда Гермиона сама заняла место, она вспомнила, что должна каким-то образом связать его руки. Она, возможно, и не подумала бы об этом, если бы он сам не вытянул их к ней. Она перевела взгляд с наручников на столе на его запястья, красные и ободранные — у нее были такие же, когда она вернулась.
Малфой смотрел на нее с вызовом, и Гермиона подумала, что он ждал, пока она сделает именно то, чего он от нее ожидал, и сомневался, что у нее хватит смелости удивить его. Она прочистила горло, поправляя портфель перед собой. У нее была палочка. Если она не могла до некоторой степени доверять ему здесь, пока он был беззащитен, она не имела никакого права каждую ночь отпускать его на свободу с палочкой в руках. Если он позволит себе лишнего, то окажется связан быстрее, чем успеет сделать выпад.
— Что случилось? — поинтересовалась Гермиона, разглаживая пергамент перед собой, прежде чем открыть чернильницу.
— После того, как нас вывели из комнаты?
Гермиона кинула на Малфоя быстрый взгляд, потому что его голова слегка наклонилась, и в голосе звучало любопытство.
— Я вылил Оборотное в канализацию, пока ты их отвлекала, и выпил то, что посчитал контрзельем против сыворотки правды.
Должно быть что-то отразилось на ее лице, потому что любопытство сменилось пониманием, когда он смотрел на нее несколько долгих секунд.
— Они допросили меня. Через некоторое время мне дали Веритасерум, но, как я уже сказал, я выпил зелье, так что все прошло нормально.
— Нормально? Они привели леги…
— Я показал им фальшивые воспоминания и время, проведенное с группой. Как я уже сказал, все прошло нормально.
Гермиона постучала пером по пергаменту, ее глаза отслеживали признаки усталости на его лице, прежде чем остановиться на чистом листе бумаги.
— Мне нужно больше подробностей, Малфой. — Она услышала, как он сглотнул, и одновременно подумала о нервных лжецах и светло-розовых пересохших губах. — Тебе нужна вода?
Она ожидала короткого, односложного ответа, раздражения или безразличия, но уж точно не приподнятого уголка рта. Полуприкрытые глаза стали выглядеть совершенно по-другому, когда в них вспыхнуло веселье, и Гермиона бросила взгляд на пергамент, хмурясь.
— Ты пытаешься промыть мне мозги?
Она оглянулась назад, хмуря брови и наклоняя голову. Выражение лица Малфоя поменялось, став серьезным, и она почему-то сожалела, что не поняла, в чем соль шутки.
— Да, Грейнджер, нужна.
========== Восемь ==========
Комментарий к Восемь
Про философию и уточек:)
21:12
Она подняла палочку, черную и блестящую. Малфой смотрел на палочку несколько секунд, а затем перевел взгляд на Гермиону, когда потянулся за ней. Согнув локоть и держа палочку на бедре, пока крутил ее между кончиками пальцев, он все еще продолжал смотреть на Гермиону. Она ответно сверлила его взглядом, ее брови медленно поднялись. Гермиона провела пальцем по ткани брюк вдоль внешней стороны бедра.
Малфой издал раздраженный горловой звук, перехватывая палочку ладонью.
— Изменения?
— Все то же самое.
— Я думал, что ты полна решимости постоянно демонстрировать наличие интеллекта, а не его полное отсутствие.
Несколько секунд Гермиона смотрела на него в замешательстве, хотя после такого комментария это было как раз то, чего ей не следовало делать.
— Это не заклинание дало осечку, Малфой, это ты. — В его глазах мелькнула искра, которая вкупе с хмурым выражением лица свидетельствовала о подступающем гневе. — Тебе нужно потренироваться. Я думаю, стены пока будет достаточно.
Он выгнул бровь, и она подняла свои в ответ.
— Я починю ее после, — произнесла она, указывая на стену из кирпича. — Важно, чтобы в следующий раз ты точно знал, как все происходит. Единственная причина, по которой они дали тебе новую палочку, заключалась в том, что Смертельное проклятие не сработало, когда ты его наложил, и они, к счастью для Задания, решили, что это неисправность палочки — теперь Возрождение точно знает, что палочка в порядке. Если ты снова не справишься, это будет только твоя вина.
— Я знаю об этом. Тем не …
— Ты бы предпочел кого-нибудь убить? — Вопрос был задан прямо, без намека на обвинение или самодовольство, и это оказалось достаточно эффективно, чтобы он оставил сказанное без ответа. — Смотри…
