сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 52 страниц)
Гермиона наблюдала, как Морган подошел к противоположному от нее углу и остановился перед сливом. Она быстро отвернулась, когда его руки начали расстегивать ремень, и почувствовала, как вспыхнули щеки. Гермиона наклонилась в сторону, морщась, когда веревка сдвинулась и натянулась на запястьях. Она пыталась снять путы не менее часа и сдалась только потому, что думала, что у нее будет достаточно места, чтобы вытащить руки, когда она вернется в свое тело.
— Думаете, это Министерство? — спросил Фишер, водя пальцем туда-сюда по пламени свечи.
— Нет, — хрипло ответила Гермиона, снова обходя комнату, осматривая каждый дюйм стены на предмет чего-нибудь, что могло бы помочь ей уйти.
— Думаете, нас пытается остановить какая-то другая группа? Грязнокровки и предатели крови?
— Вряд ли, — она прищурилась, глядя на крошечную дырочку в стене, меньше кончика ее мизинца, но камни вокруг нее были слишком хорошо скреплены, чтобы это могло оказаться слабым местом. — Они не делают ничего такого, чего бы не сделало Министерство, сейчас для них нет причин нас останавливать.
— Если только они не хотят нас убить, — пробормотал Морган.
— Они сделали бы это у Линча.
— Если только их не сможет отследить Министерство, когда тела будут найдены.
— Наверное так. Это не может быть такая же группа, как мы, иначе они не бы не стали держать нас в комнате, как будто мы грязнокровки, — Фишер поднял низ рубашки, чтобы вытереть пот с лица, открывая вид на темную дорожку волос. — Если только это не проверка.
— Выхода нет, Уитворт, перестань ходить взад-вперед! — рявкнул Морган, и ее рука потянулась за палочкой, которой не было.
— Почему они просто поместили нас в комнату? — поинтересовался Фишер. — И где остальные? И если это проверка, то почему они проверяют Малфоя?
Гермиона облизнула губы, чувствуя соль, и посмотрела на блондина. Он вытер что-то с холмика под большим пальцем и выглядел даже спокойнее, чем обычно у Линча.
— Если ты думаешь, что тебя привели сюда для проверки, Фишер, возможно, лучше задаться вопросом, что это за проверка.
Гермиона наблюдала, как Фишер какое-то время смотрел на Малфоя широко раскрытыми глазами, а затем отступил в свой угол комнаты. Нет выхода. Нет, пока эти люди не появятся снова и не выведут их, как предположил Малфой, но зачем? Вероятно, они хотели привлечь группу в свои ряды, но только в том случае, если те будут верны делу и готовы выполнять приказы. Все было слишком хорошо организовано, чтобы это был не высший круг или, по крайней мере, те, кто на него работали, поэтому доказательство лояльности, очевидно, займет время.
Пожалуй, на этом участие Гермионы в составе группы подошло к концу. У нее был флакон с зельем против сыворотки правды, но Малфою оно будет нужнее. Она отказывалась кого-либо убивать, она притворится, что самое болезненное заклинание, которое она знает — это заклятие фурункулов. Они отпустят ее, убьют или поставят в самое низшее положение, в котором она останется столько, сколько потребуется, пока не найдет место для аппарации.
Она должна выбраться отсюда со своей палочкой, но, если они узнают, кто она такая, этого никогда не произойдет. Они будут мучить ее месяцами, а когда убьют, по кускам отдадут Гарри. Или они используют ее против него, чтобы завлечь его сюда, и попытаются сделать то, ради чего погиб Волдеморт.
Гермиона дернула за ворот рубашки и прижалась к стене, чувствуя, что задыхается. Ее навыки обращения с беспалочковой магией в лучшем случае можно было охарактеризовать как ненадежные, но как только адреналин в ней достиг бы достаточно высокого уровня, она могла бы украсть палочку. Она должна выйти. Онадолжнавыйтионадолжнавыйтивыйти.
Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как паника затуманивает зрение, и заставила себя дышать глубже. Когда она открыла их снова, она посмотрела на Малфоя и цепочку, которая исчезала под его рубашкой. Она не могла отобрать у него портключ, а совместное использование сорвало бы Задание. Может быть, они сделают это сейчас, и Малфой сможет сказать им, что портключ был у них, и они не знали, кто эта группа. Вот только это может быть последний шанс Малфоя.
Гермиона посмотрела на его прикрытые веки, и он, кажется, почувствовал это, но, прежде чем открыть глаза, выждал три быстрых удара ее сердца.
Во взгляде Малфоя одновременно отразилось ожидание, что она завалит всю операцию в следующие несколько секунд, и предупреждение. Возможно, сейчас было не лучшее время, чтобы напомнить ему, что, если будут испытания, то он тоже может их легко провалить.
***
Морган храпел, а Фишер вот-вот собирался уснуть: его подбородок опустился на грудь, потом он на мгновение поднял голову, а затем снова опустил подбородок.
— Знаешь, это такая тактика, — тихо сказала Гермиона, ее голос был настолько близок к ее собственному, насколько это было возможно без воды в течение нескольких часов, — я читала об этом. Они запирают людей в комнатах, не дают им ни еды, ни воды, иногда лишают сна. Потом допрашивают, ломают. Это для промывания мозгов.
— Им нечем промывать мозги, — прошептал Малфой, переводя внимание на Фишера и Моргана.
— Абсолютная, бесспорная лояльность? Они становятся источником снабжения. Ты голоден до боли в желудке, а потом тебя кормят. Ты полностью обезвожен — тебе дают воду. Дают душ, мягкую постель. Ты заперт, но они дают тебе все, что тебе нужно. Они верят в то, во что ты веришь. Они создают тебя. Они предлагают тебе силу. И тогда ты их на всю жизнь.
Малфой поднял бровь, и его взгляд медленно переместился на дальнюю стену.
— Боишься, что тебя втянут в это?
— Нет. — Она отодвигалась, пока ее руки не уперлись в пустое пространство угла, ладони горели от постоянного напряжения. — Я рассказываю тебе, чего ожидать. Его губы сжались, и он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Его волосы были зачесаны назад от пота, и мерцающий свет свечи освещал большую часть лица. Всего на секунду им снова стало по четырнадцать, и они пересеклись взглядами через класс, прежде чем по-настоящему поняли, что такое зло и что оно с ними сделает.
— Я знаю гораздо больше о том, чего ожидать и к чему готовиться, чем ты можешь себе представить.
Гермиона хотела сказать, что всегда была готова, но это вряд ли был лучший ответ в ситуации, когда она была связана, лишена палочки и захвачена врагом. Она сухо сглотнула, поглядывая на Моргана и Фишера.
— У них нет причин не принимать тебя. А если они найдут таковые, я уверена, ты докажешь, что они ошибались, или, по крайней мере… защитишь себя. — Она сперва бросила взгляд на область его груди, а затем на него самого.
— Если они найдут причину, то не из-за меня самого. — Малфой посмотрел так, как будто она уже разоблачила его. — Я уверен, что у тебя тоже есть средства, чтобы защитить себя, если понадобится. — Гермиона предположила, что он хочет, чтобы она вытащила портключ еще до того, как она встретит их похитителей. Должна была несколько часов назад.
— Нет. Я просто буду тем, кто я есть сейчас, и надеюсь, что для них этого будет достаточно. Просто буду собой.
Его глаза слегка расширились, и он побледнел, а может быть, это был отблеск свечей. Она бросила взгляд на двух спящих юношей, а затем чуть ближе наклонилась к Малфою.
— Что бы ни случилось, я тебя не выдам.
— Пока они не начнут пытать тебя или…
— Я более чем способна лгать под пытками. — Гермиона многозначительно посмотрела на него, и он какое-то время смотрел на нее в ответ, прежде чем отвернуться.
— Веритасерум?
Она смотрела на свои ноги и вдруг замерла, когда в поле ее зрения попала прядь волос. Волосы Уитворта были достаточно короткие, их даже не требовалось расчесывать.
— Натяни на меня капюшон, — выдохнула Гермиона.
— Что?!
— Мой капюшон. Натяни. Быстро.
Малфой подался к ней, его глаза горели чем-то, чего она не могла понять, но ее дыхание участилось. От него пахнуло потом и грязью, когда он набросил капюшон на ее голову, а затем стал натягивать дальше, дальше, дальше. Она не могла видеть его сейчас, она вообще ничего не могла видеть вокруг себя и от осознания, что теперь так будет продолжаться, пока за ними не придут, в ее груди что-то дрогнуло.
— Выходишь из игры?
— Нет. Просто предосторожность. — Гермиона собиралась принять еще одну дозу Оборотного, как только услышит звук аппарации, но не раньше — у нее осталось всего три флакона, и было непонятно, как надолго здесь все затянется. — Так нормально?
Малфой молчал, и Гермиону отделяли секунды от того, чтобы начать извиваться и дергаться, пока капюшон не спадает, когда она наконец услышала ответ.
— Да.
Поколебавшись, она наклонила голову, чтобы захватить взглядом как можно больше пола, но не смогла найти носки его ботинок.
— Спасибо.
Она очень медленно сползла по стене, не слыша ни его движений, ни дыхания. Ее кулаки сжались, когда магия оборотного зелья начала покидать ее тело. Гермиона замерла в ожидании того, что могло произойти.
***
Наверху был слышен стук, и иногда сквозь грохот раздавался громкий хлопающий звук. Гермиона представляла себе топоры, резаки, молотки и тупые тяжелые предметы. Воображение рисовало части тел в черных мешках и вереницу трупов на конвейерной ленте, проносящихся по нейлону перед тем, как быть брошенными в огонь. Она представляла, как люди боролись за свою жизнь, а другие свисали на цепях в стене. Там наверху был полувеликан со сломанными зубами и окровавленными скрюченными пальцами.
Гермиона опустила голову на руку — ткань рукава промокла от пота — и постаралась держать сжатые кулаки вне поля зрения. Она дышала влагой, землей и чем-то кислым, горячий воздух почти причинял боль ее сухому рту и горлу.
— Как вы думаете, что они делают? — спросил Фишер, и сквозь удивление она почувствовала страх.
— Проверка, — сказал Морган уверенно.
Гермиона и Малфой промолчали.
***
Ей казалось, что она почувствовала это раньше, чем услышала быстрый стук ног со стороны Малфоя, но она всегда была так уверена, что что-то чувствует, что никогда не могла сказать наверняка, так ли это. Что-то скользнуло по ее плечу, затем раздался шлепок, ворчание и шарканье ног.
— Не трогай его.
— Я просто проверял, не умер ли он, — огрызнулся Морган.
— Мне плевать.
Гермиона медленно выдохнула. Если бы Малфой не остановил его, а Морган перевернул ее, она бы ни за что отсюда не выбралась. Она просидела в своей мантии неизвестно сколько времени, повернувшись лицом к углу, то исчезая, то выныривая из волн изнеможения. Гермиона почти не разговаривала, кроме кряхтения в ответ, и двигалась только тогда, когда они все спали. То, что Малфой остановил его, удивило ее сильнее, чем то, что они начали что-то подозревать.
Ей кошмарным образом пришлось два раза воспользоваться канализацией в другом углу комнаты, но кроме этого она никогда не покидала своего места. В любом случае ей не оставалось ничего другого, кроме как сидеть, ждать и размышлять о выживании, пока ее желудок скручивался в тугие узлы беспокойства и голода.
— С ним что-то не так? — прошептал Фишер, как будто она не слышала его, когда он стоял так близко.
— Не знаю, — ответил Малфой. Наступила пауза, а затем его туфли вернулись на то место, которое он назначил своим. — Так что не трогай его.
***
Гермиона подняла голову, когда Морган начал храпеть в другом конце комнаты, и осторожно повернулась туда, где, как она знала, сидел Малфой. Она потянулась вверх, сильнее натягивая край капюшона, чтобы скрыть свое лицо от Моргана и Фишера. Другой рукой Гермиона убрала мокрые кудри с глаз и впервые с тех пор, как он одел на нее капюшон, внимательно посмотрела на Малфоя. Она не знала, как долго они пробыли здесь, но судя по щетине на его лице должно было пройти уже не меньше трех дней.
Гермиона издала легкий шипящий звук, привлекая внимание, и его глаза задвигались, пока он не уперся взглядом в пол на другом конце комнаты. Она снова издала звук, и его правый глаз дернулся, прежде чем он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. Она наклонила голову в сторону Моргана и Фишера и решила, что его объект размышления не имел отношения к тому, что она имела в виду. Ее глаза сузились от возможных причин, по которым Малфой не хотел ей отвечать.
— Ты в порядке, — выдавил он.
Гермиона кивнула, вытащила блокнот из кармана наполовину, а затем быстро просмотрела его. По-прежнему ничего. Она положила его себе на колени, закрыла и снова открыла. Пусто. Либо Министерство не получило ее записку, либо они посчитали, что общаться с ней небезопасно. В любом случае она не могла больше рассчитывать на него.
Уничтожаю блокнот. Те же данные, что и в последнем сообщении. Кончик пера замер над бумагой, и она согнула запястье, прежде чем отвести руку назад. Ей было больше нечего добавить, чтобы это не выглядело, как будто она сдается, а Гермиона не собиралась сдаваться.
Очевидно, Малфой не питал к Министерству никакого доверия и не испытывал надежд в отношении содержимого блокнота. Гермиона решила не утруждать себя подтверждением или опровержением его молчаливого предположения. Он и так все понял.
Она разорвала блокнот на крупные куски, сложила их и снова разорвала. Она старалась делать это медленно и максимально тихо, и Малфой снова переключил свое внимание на другой конец комнаты.
— Знаешь, никто не бывает в безопасности все время, — прошептала Гермиона, наблюдая, как полоска распадается на прямоугольники, — люди попадают в автокатастрофы, на них случайно нападают, их поражает молния. Какая-то нелепая авария, какая-то череда событий, о возможности которой никто и подумать не мог, и происходит именно так — один вариант из миллиона других возможных становится причиной смерти человека. Болезнь, убийство, неправильно сваренное зелье, передозировка. Холод, сырость, тепловой удар. Инфаркты, аневризмы. Лестницы. Большие куски пищи. Шальные заклинания и пули. Война. Где-то всегда война.
Она принялась за обложку — та поддавалась тяжелее и громче — сложила ее, порвала на части. Кожа Гермионы была словно покрыта слоем грязи, оставшейся после долгих дней потения на каменных полах. Она уже смирилась с жарой, покрывающей ее тело влагой, и болезненными толчками сердца, качающего кровь, но продолжала ощущать себя грязной и вялой.
— Тысячи людей проснулись сегодня утром, не ожидая смерти. Они считали, что будут делать то, что делают каждый день. Но потом они упали с лестницы, или их муж повернулся и пронзил грудь ножом; незнакомец потребовал у них деньги, получил галеон и оставил умирать в переулке. Их сбил поезд. В их здании случился пожар. Дети, которые хотят быть Пожирателями Смерти, поймали их на улице, избили до тех пор, пока они не превратились в кровавое месиво, а затем убили без причины и сожаления. Мы не ожидали оказаться здесь — и вот пожалуйста.
Прямоугольники превратились в квадраты, и Гермиона подвернула низ рубашки, засовывая их в ткань. Когда она попыталась встать, ее ноги затряслись, а колени хрустнули, она зашаталась и почувствовала, как загорелись кончики ушей. Гермиона не ела и не шевелилась слишком долго, чтобы теперь могла себя скоординировать, и для поддержки прижала ладонь к стене, прежде чем смогла бы еще больше опозориться перед Малфоем.
— Безопасность — это просто то, в чем мы себя убеждаем. Мы запираем двери, носим оружие, выбираем для перемещения поезда и самолеты, гуляем ночью в сопровождении кого-то. Мы учимся защищаться. Мы читаем истории о насильниках и серийных убийцах и думаем, что мы можем распознать их, хотя позже всегда кто-нибудь восклицает: «О, ну надо же, он был таким обычным парнем!». Но это ложь. Ничто из того, что мы делаем, не защитит нас навсегда, если только случайно. И никто никогда не знает, что и как произойдет. Мы ожидаем, что смерть подстережет нас завтра или через пятьдесят лет или через сто. Но вот наступает сегодня, и это случается. Безопасности для всех и каждого не существует.
Гермиона замолчала. Маленькие клочки бумаги падали в слив словно снежинки, и Гермионе пришлось выковыривать некоторые из влажной ткани рубашки. Она посмотрела на Малфоя, и он оторвал глаза от крошечной метели. Он изучал ее, скользя ногтем большого пальца туда-сюда по кончику указательного пальца.
— Я не говорил, что не согласен.
— Ты также не сказал, что согласен.
— Это проблема для тебя, не так ли, Грх… — он почти произнес ее имя, но оно превратилось в тяжелый вздох.
— Безопасность? Это…
— Что кто-то с тобой не согласен.
Гермиона пожала плечами, сжимая перо в кармане. Было бы лучше избавиться от него на случай, если его проверят на заклинания, но оно оставалось ее единственным оружием, и, возможно, риск того стоил. Ни один счастливый конец не мог быть достигнут без хотя бы без малейшего риска. Ни один.
— Н-да, — ответила она, и его бровь приподнялась, — в некоторых случаях. В других…
— Ну почти.
Она наморщила лоб и бросила взгляд на Фишера и Моргана, возвращаясь в свой угол.
— Почти что?
