сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 52 страниц)
Значит тот, кто оставил ее там, сделал это, пока она была одна. Она не слышала никаких хлопков аппарации, если только они не пришли через лес.
Услышав его шаги, твердые и быстрые, Гермиона посмотрела на Малфоя — ее взгляд скользнул по коже, дорожке волос, шрамах, коже, линиях мышц, коже, плоских сосках, подвеске и снова коже. Она быстро подняла глаза, когда поймала себя на мысли, что откровенно пялится, словно никогда раньше не видела обнаженного мужского торса. На лице Малфоя застыло странное выражение, значение которого она в кое-то веки не хотела разгадывать.
Гермиона издала полувздох, прежде чем снова начала говорить, стараясь не обращать внимание на горящие кончики ушей.
— Это может быть что-то опасное. Раньше ее там не было, или, по крайней мере, я ее не видела, когда мы сюда прибыли. Должно быть, кто-то оставил ее, пока тебя не было, но если они меня и увидели, то не стали атаковать. Я не слышала аппарации, но… Кто-нибудь говорил тебе что-нибудь о том, чтобы что-то здесь оставить?
— Нет.
— Они говорили тебе что-нибудь обо мне или что-нибудь, что показалось странным…
— Нет.
— Может быть, они хотели сделать тебе сюрприз? — Гермиона старалась смотреть ему прямо в глаза, чтобы не поддаться соблазну и не спуститься взглядом ниже.
— Вряд ли хороший. Что-то подобное преподнесли бы в подарок, а не оставили в качестве коробки у двери.
— И не было никаких указаний на то, что они знают о Задании…
— Они бы уже убили меня, Грейнджер.
Малфой посмотрел во двор, подходя ближе к окну, и она снова могла взглянуть на его грудь. Всего на мгновение, мельком, только потому что та не была непривлекательной, и это было удивительно. Точно также Гермиона смотрела бы, если бы дерево упало бы в чье-то окно, выбив стекло и вынеся раму. С удивлением.
— Это мог быть кто-то из новобранцев. Я провожу больше времени с командованием, чем с ними, и они могли начать завидовать. Некоторые из членов группы не настолько опрометчивы, чтобы подойти к тебе в одиночку, но, если они тебя видели, я буду знать об этом к завтрашнему дню. Или же они вернутся сегодня.
Малфой направился к двери, и Гермиона рванулась вперед, накрывая ладонью его горячую кожу. Она отняла руку, все еще чувствуя его тепло.
— Оставайся здесь. Я посмотрю.
Она осторожно ступала по траве и опавшим листьям, чувствуя покалывание адреналина в напряженной руке и ожидая, что в любой момент мелькнет вспышка заклинания. Малфой двигался следом, несмотря на ее отчаянную жестикуляцию, призывающую вернуться внутрь.
Гермиона наложила на коробку множество обнаруживающих заклинаний, но ничего не произошло. Тогда она отошла подальше и рискнула ее открыть. Малфой стоял в нескольких шагах позади.
Ни взрыва, ни импульса магии, ничего разрушительного. Гермиона вновь медленно приблизилась к коробке, готовая отскочить в любую секунду и наложить чары. Она не могла остановить поток мыслей по поводу ее содержимого: части тела, смерть, проклятие, шантаж, кровьотрезанныепальцыеедомашнийадрес. Сердце колотилось как сумасшедшее, кровь стучала в висках, но когда Гермиона отважилась заглянуть внутрь, то ее желудок сковал холод, а не ужас.
— Иисусе, — выдохнула она.
— Что это?
Гермиона рассмеялась, тихо и неверяще, и вытащила упаковку с мылом, чтобы обнаружить под ней еду. Она упомянула Гарри, что в Рим необходимо закупить новые припасы, но это было несколько дней назад, и она уже сама все собрала.
Малфой, утративший параноидальную настороженность при виде копошащейся в коробке Грейнджер, встал рядом с ней.
— Еда? — удивленно протянул он.
— Доставка из Министерства.
— Почему они не занесли ее внутрь?
Она покачала головой.
— Должно быть, это был Личер.
Теперь ей придется выслушать лекцию о провалах в безопасности и о том, как ему удалось подобраться к дому незаметно для нее.
Малфой пробормотал что-то очень похожее на проклятие, а затем зашагал к Риму. Гермиона наложила на коробку левитирующее заклинание и, понаблюдав какое-то время за движениями его спины, последовала за ним в дом.
17 октября, 21:30
— Нет, я знаю, что не могу все контролировать. Если бы я могла, мир был бы совсем другим.
— Но ты не оставляешь попыток.
Она пожала плечами, натягивая веревку.
— Это как… есть люди, которые заводят в качестве домашних питомцев животных, которые… ну ты знаешь, львов, шимпанзе. Они пытаются дрессировать их, а потом животные нападают на хозяев, пока те моют волосы шампунем или что-то в этом роде. Они идут на поводу у своих животных инстинктов и отрывают человеку голову или просто начинают его есть.
Гермиона подергала за веревку, убеждаясь, что та надежно завязана, а потом бросила взгляд на лодку, покачивающуюся на воде. Она забрала у Малфоя портфель, оставляя ему фонарь, и они вместе пошли к деревьям.
— Люди пытаются контролировать дикую природу, но терпят неудачу. В этом мире всегда есть вещи, которые будут вне нашего контроля. Как бы мы ни старались, как бы мало это ни имело смысла или как бы это ни было больно. Как зло. Или любовь! Ты пытаешься, но это просто… — Гермиона подняла руку, сгибая пальцы в виде когтистой лапы, — …просто съедает твое лицо.
— Ты встречалась с Уизли — чего ты ожидала?
— Рон — хороший человек.
Они обошли вокруг группы деревьев. Гермиона старалась смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о большие корни, о которых иногда забывала, потому что Малфой позволял ей неуклюже запнуться, а затем хихикал над этим или ловил ее, не забывая ввернуть парочку оскорблений по поводу ее грации. Гермиона посмотрела на него — он приподнял бровь либо из-за воспоминаний, либо из-за ее последнего заявления.
— Просто он мне не подходит. Но какое-то время я думала, что была влюблена в него. Я была слишком юна. Вот что я имею в виду. Такие вещи нельзя контролировать. Они просто врываются в твою жизнь, а затем изживают себя или остаются. Ты должен знать. Разве ты не встречался с Паркинсон?
— Пэнси — хороший человек. По крайней мере, была такой. Просто по-своему или в том смысле, в каком положено быть чистокровным девушкам из высшего общества.
Гермиона взяла Малфоя за руку, когда они вышли на небольшую поляну в окружении возвышающихся деревьев — его локоть уже был наготове, и они аппарировали к черному входу в Рим. После этого часто возникала пауза, в течение которой он ждал, что она пойдет внутрь первой, прежде чем вспомнить, что это всегда делает он.
— Ты говорил с ней?
— Я ни с кем не разговаривал — это противоречит условиям договора.
— Я имею в виду раньше.
Малфой посмотрел на нее, перестав продевать пуговицу на мантии в прорезь, и мышца на его щеке дернулась.
— Азкабан записывает и копирует каждое отправленное и полученное письмо. Не притворяйся, что не знаешь ответа, — произнес он холодным голосом, четко произнося каждое слово — от этого по коже начали бегать мурашки, угрожая заморозить.
— Прошли месяцы с тех пор, как я читала твое дело, Малфой, — неловкость в голосе сделала интонацию мягче, — я не помню всего. Я только знаю, что ты почти ни с кем не поддерживал связь… Мне не следовало спрашивать.
Он наблюдал за движениями своих пальцев, которые возились с пуговицами, и заговорил только, когда закончил с последней.
— Она написала один раз. Я не ответил.
Малфой направился в ванную. Гермиона наблюдала за ним, пока дверь не захлопнулась. Она задавалась вопросом, сколько времени прошло с тех пор, как он разговаривал с кем-то помимо нее, авроров и Возрождения, как долго он провел в тюрьме, прежде чем вообще заговорил.
— Если ты, э-э… — Гермиона прочистила горло, подходя ближе к двери, — я не могу попросить ее написать письмо, не предоставив информацию, а это невозможно. Но если ты хочешь написать письмо своей маме, мы можем сказать, что оно было оставлено до того, как ты сбежал.
Из ванной не доносилось ни звука: не было привычного шуршания и шорохов, и, если бы она не знала, что у него был отличный слух, она бы подумала, что он пропустил ее предложение.
— Она знает, что я сбежал?
Гермиона вздрогнула.
— Вероятно. Она получает газету.
Послышался шорох одежды, но только на мгновение.
— Почему мою мать скрывают от публики? Сразу после войны ей дали только год условно.
— Это ее выбор. Она может появляться на публике и тому подобное, но я не знаю, хочет ли. Гарри сказал мне, что она просила не разглашать ее адрес, но я считаю, что это было больше из-за предосторожности, чем из-за отказа от встреч. Сам дом не является секретом, но о нем ничего не известно общественности, и он охраняется Министерством…
Несмотря на небезупречное прошлое Нарциссы Гарри никогда не забывал, что той ночью в лесу она спасла ему жизнь. Гермиона слышала, что жилье в Министерстве для Нарциссы всегда оплачивал кто-то, кроме Малфоев, и ходили слухи, что об этом позаботился сам Гарри. Гермиона не могла винить его за это. Даже Рон отреагировал на эту новость только жесткой линией рта и требованием передать соль.
— Ты, разумеется, не можешь упоминать о Задании или даже намекать на то, что письмо было написано позже, чем в мае…и я не буду его читать. Я передам его прямо Гарри, а тот частным порядком и совершенно приватно отдаст его Нарциссе. Я вообще не буду смотреть на него, я обещаю.
Даже если искушение будет сильно.
Гермиона знала, каково это быть оторванной от родителей и столкнуться с чем-то гораздо бóльшим, чем она сама. Его мать не забыла сына, и Малфой заслужил право общаться с ней единственным доступным им способом. Последний раз, когда она видела своих родителей перед тем, как отправиться на поиск крестражей, ее палочка была направлена им в затылок — Гермиона полагала, что зал суда был ненамного лучше в качестве последнего воспоминания. Если это то, что ему нужно, она это сделает.
Из ванной по-прежнему не доносилось ни звука, и Гермиона вернулась на кухню, заняв свое привычное место.
18 октября, 16:34
Русалки затягивали ее под воду, и Гермиона отбивалась, ощущая, как чешуя врезается в кожу ее ног. Длинные пальцы обвили ее руки и голову, и она забилась сильнее, пытаясь вырваться. Свет солнца начал меркнуть, а затем все стало темно.
Она закричала, когда русалочьи ногти вонзились в ее кожу, в кости, сквозь кости. В черноте мелькнуло зеленое пятнышко, которое превратилось в свечение. Она знала, что это дно светится зеленоватым, и потянулась к нему. Ее руки были исполосованы чешуей и зубами, и вода вокруг начала окрашиваться в красный. Ее протащило сквозь туман к зеленому свечению, и она увидела сотни мертвых тел, лежащих на морском дне. Они смотрели на нее темными пустыми глазницами и синими лицами, и она не могла дышать, онанемогладышатьонанемогладышать…
22 октября, 11:11
Гермиона натянула мантию, глядя на разноцветные листья, которые шуршали и царапали окно снаружи.
— Я вернусь до того, как ты уйдешь.
— Ты уходишь сейчас?
Его голос выражал полнейшее безразличие.
— Когда Личер выйдет из душа. Он всю ночь был на какой-то операции, так что не продержится долго. Я вернусь через…
Из ванной раздался крик, и Гермиона выхватила палочку, нацеливаясь на дверь. Она бросила взгляд на Малфоя, приказывая ему оставаться на месте и молчать, и увидела, как тот ухмыляется. Она вернула на место занесенную для шага ногу и покачала головой.
— Что?
— Вода через десять минут становится холодной.
Гермиона развела руки в стороны и немного ссутулилась, застыв в странной полупозиции между готовностью к бою и осознанием сказанного.
— О…
Личер выкрикнул череду ругательств, за которыми последовало еще больше ударов, и Гермиона развеселилась, почувствовав, как в горле бурлит смех. Малфой откровенно хохотал, и это оказалось настолько заразительно, что она не смогла удержаться, несмотря на все ее усилия не смеяться над коллегой. Она посмотрела на Малфоя, его изогнувшиеся губы и искрящиеся глаза, и зашлась еще громче.
26 октября, 04:44
Лодка стукнулась о скалистый берег, прежде чем податься назад, Гермиона подпрыгнула, ожидая этого, но не имея возможности увидеть. Малфой поднялся, и она достала свой портфель из-под скамейки, прежде чем тоже встать. Она предпочитала то место, где сейчас сидел Малфой, потому что могла контролировать ход движения и спускаться последней. Однако Гермиона отвлеклась на другом берегу и винила в этом его.
Она неловко замерла, и Малфой, не дождавшись от нее движения, снял с шеста фонарь и пошел к носу. В этот момент Гермиона как раз пришла к решению спрыгнуть первой и начала поворачиваться. Малфой тоже развернулся, чтобы проскользнуть мимо нее, и портфель Гермионы ударил его по ноге. Она подняла взгляд, обнаруживая его лицо в нескольких дюймах от ее собственного. На его лоб упало несколько неровных прядей волос —дело ее рук — а глаза казались темным дымом в тени капюшона.
Гермиона остановилась, просто замерла в моменте, чувствуя, как гулко стучит собственное сердце. Она могла ощутить покалывание онемевших мышц вдоль костей, когда попыталась удержаться на месте. Лодка покачнулась…или это была она, или он. Взгляд Малфоя скользнул по ее лицу, и ее собственный последовал за ним, останавливаясь на слегка приоткрытых губах. Может быть, он собирался что-то сказать. Может быть… может быть…он был очень, очень близко.
Гермиона снова посмотрела ему в глаза, обнаруживая, что он точно также наблюдает за ней, отчего желудок скрутило смутно знакомым волнением. Она почувствовала его выдох, теплый и мягкий, на своей переносице, а потом его плечи качнулись, и Малфой перешагнул через скамейку. Гермиона повернула голову, чтобы увидеть, как он направился к берегу, одновременно хватаясь за край лодки левой рукой и наступая на скамейку правой ногой. Свет фонаря замигал, отражаясь от каменных стен. Ее сердце громко стучало.
29 октября, 15:08
Гермиона бросила взгляд в окно на пустой сад, затем на разложенную на столе карту России, на которой больше не было его точки, даже если он все еще находился там. Взмахом палочки она сложила карту, направляя ее в портфель, и проверила время.
Она подтянула стул Малфоя, наклоняя его так, чтобы ее спина упиралась в стену, но при этом она могла бы беспрепятственно смотреть в окно. Гермиона села, скрестив руки на груди, и принялась нервно отбивать ногой секунды.
========== Четырнадцать ==========
Комментарий к Четырнадцать
23:31
Гарри был слишком избалован готовкой Джинни, которая унаследовала кулинарный талант и навыки Молли, потому что банка консервированного супа определенно не заслуживала такой гримасы отвращения на лице. Или нескольких плевков в мусорное ведро.
— Боже, это омерзительно.
— Все не так уж плохо, Гарри, — пробормотала Гермиона, закатывая глаза.
Прюит перехватил тарелку Гарри до того, как ее содержимое оправилось в ведро, и тот приподнял брови.
— Удачи с этим, приятель.
— Нет никаких указаний на то, что он сбежал, но я сомневаюсь, что он оставил бы доказательства, — раздался голос Личера, выходящего из коридора.
— Все шло как обычно. Он покинул Рим без намерения остаться в Возрождении надолго — там что-то произошло.
— Он бы воспользовался портключом, если бы что-то вышло из-под контроля, — произнес Гарри, с отвращением и одновременно восхищением наблюдая, как Прюит с аппетитом поглощает суп.
— Возможно, он на одной из их миссий.
— Всю ночь и день? — спросила Гермиона.
— Они могли попросить его остаться до ее начала. Там ведь есть спальни, верно?
— В нескольких местах, — подтвердил Личер, и Гермионе стало интересно, как часто тот просматривал материалы Задания.
— Ему всегда заранее сообщали о миссии, давая время ее спланировать, — возразила Гермиона.
— Что-то могло пойти не так.
— Очевидно, — пробормотала она, потирая центр лба, в котором пульсировала острая головная боль.
— Но, как и сказал Поттер, если бы все стало откровенно плохо, он бы воспользовался портключом. Я предлагаю закончить на этом и отправиться на ночь по домам. Грейнджер, у тебя настроена система уведомления о проникновении в Рим, так что просто сообщи нам, если это произойдет. — Прюит поставил тарелку в раковину, а затем поправил мантию.
— Хорошо.
Прюит успел остановить дверь, пока она не захлопнулась за Личером, и притормозил, переводя взгляд с Гермионы на Гарри.
— Тогда ладно. Поттер, увидимся завтра.
Гарри кивнул, и хотя его лицо было обращено в сторону двери, но из-за яркого отблеска свечи в линзах его очков было непонятно, куда именно направлен его взгляд.
Гермиона покрутила тонкую цепочку браслета на запястье, наблюдая, как серый драгоценный камень исчезает, появляется и опять исчезает.
— Не сейчас, Гермиона. Если ты активируешь портключ, пока он находится посреди чего-то, это все разрушит. Еще слишком рано.
