сообщить о нарушении
Текущая страница: 35 (всего у книги 52 страниц)
— Что, если он в беде и не может сам добраться до портключа? Его могли связать. Я… Он думает, что мы всегда будем ставить Задание превыше всего, превыше его жизни, а это не так. Что, если ему прямо сейчас нужно спасение, а я после всех моих разглагольствований и обещаний его защищать просто сижу здесь и ничего не предпринимаю на случай, что еще слишком рано, и извлечение может сорвать операцию?
Гарри поскреб ухо, прислонившись к стойке.
— Риск есть, Гермиона. Всегда есть риск, и он это знает. Он пробыл у них несколько дней, когда вас схватили. Если он не вернется через неделю и не даст о себе знать, то мы вернем его портключом. К этому моменту будет очевидно, что что-то действительно пошло не так. На данный момент нет причин так считать, и нам остается только ждать.
Гермиона сильно потерла лоб ладонью, а затем поднялась. Если Малфой вернется и объявит, что снова был занят распитием огневиски с командиром, то есть вероятность, что она навсегда превратит его в хорька.
30 октября, 07:55
Стоя перед зеркалом, она воткнула шпильки в тугой пучок волос, прежде чем осмотреть голову со всех сторон. Тяжело вздохнув, Гермиона направилась в спальню — ее шаги были единственным звуком, нарушавшим тишину в квартире. Она достала туфли из шкафа и уперлась рукой в дверную раму, натягивая их.
Гермиона прижала кулаки к бедрам, гипнотизируя взглядом тумбочку и незажженную свечу. Одна из причин, по которой она решила пойти на работу пораньше, заключалась как раз в том, чтобы перестать пялиться на эту штуку. Но это оказалось выше ее сил, и Гермиона пересекла комнату, намереваясь взять свечу с собой.
21:21
Тишина. Она даже сняла Заглушающие чары со своего офиса, чтобы внешний шум проникал внутрь. Самые громкие звуки издавали прилетающие записки. Обычно Гермиона не возражала против тишины — это позволяло ей думать. Но проблема заключалась как раз в том, что сейчас Гермиона пыталась не думать, поэтому тишина была невыносима. Она никогда не замечала раньше, насколько беззвучной была ее жизнь.
Возможно, Малфой ошибался. Может быть, она действительно была мимом, молча идущим по жизни. Человеком, застрявшим между приливом и отливом и бесконечно крутившимся на гребне волны в безмолвном крике.
Половина десятого. Время, когда она должна была быть в лодке, слушать голос Малфоя, который спорил или оскорблял, или говорил ей заткнуться. Она должна была слушать плеск воды о дерево и звон колокола в ночи. Но вместо этого Гермиона сидела за столом и гипнотизировала взглядом все еще незажженную свечу.
31 октября, 06:17
Белый потолок в ее спальне был испещрен мелкими пузырьками, оставшимися после покраски. Иногда он выглядел как поле попкорна или миниатюрная пустыня, заполненная горами песка. А сейчас, в утренних сумерках, его узор скорее напоминал море с перекатывающимися волнами, на которые взбирались существа его населявшие, а затем со всплеском уходили под воду.
Гермиона смотрела на него часами или днями, лежа так неподвижно, что казалась самой себе тяжелой, деревянной, застывшей массой.
1 ноября, 07:18
Она кинулась к двери, прежде чем притормозить, чтобы захватить портфель. Но запихнув в него три папки, Гермиона решила, что обойдется без него, и побежала обратно к выходу. Уже почти аппарировав, она подумала, что с портключом будет быстрее.
Она споткнулась, ударяясь спиной о дерево, и открыла глаза на окружающий Рим лес. Глубоко вздохнув, Гермиона засунула металлическое кольцо на дно кармана и заметила мерцание солнечных лучей, падающих на воду сквозь деревья.
Она не знала, как долго горела свеча, но она провела в ванной не более пятнадцати минут, так что он не мог вернуться давно. Если это был он — с той же вероятностью это мог быть один из членов Возрождения, поэтому Гермиона решила подойти к Риму кружным путем, медленно двигаясь по лесу вокруг озера. Опавшие листья шуршали под ее туфлями, но она решила не поддаваться соблазну и не накладывать Заглушающее заклинание на подошву, чтобы незваный гость не почувствовал мимолетные следы магии.
Гермиона пыталась убедить себя, что не надеется на то, что это был Малфой, что это мог быть кто угодно. Лучше было оставаться полностью настороже, ведь если она бы поверила, что это он, то могла утратить бдительность или разочароваться, когда выяснилось бы, что это не так. Вокруг и изнутри дома не доносилось ни звука, и Гермиона не могла ничего разглядеть через кухонное окошко из своего укрытия между деревьями.
Под ее ногой хрустнула ветка, и она вздрогнула, не выпуская из вида дверь, в ожидании, что та вот-вот распахнется. Периферическим зрением она заметила красное пятно в окне, которого здесь никогда раньше не было — ее импровизированный флаг, сигнализирующий о том, что дом чист.
На мгновение позабыв об осторожности Гермиона рванула в Рим. Привычная паранойя успела накрыть ее только, когда она схватилась за ручку. Малфоя не было несколько дней, и если с ним что-то случилось, они могли проникнуть в его разум и узнать о флаге.
Она прижалась плечом к полотну, нажала на ручку, и резко толкая дверь ногой, ворвалась внутрь с палочкой наготове, нацеливаясь в угол кухни. Ей казалось, что в этот момент сердце разбилось на части, и теперь его кусочки били набатом не только в ее груди, но и горле, и барабанных перепонках. Гермиона быстро повернулась, согнув колени, чтобы отпрыгнуть в сторону, если понадобится, но кухня была абсолютно пуста.
На полу виднелись следы грязных ботинок, ведущие к шкафам, двери, а затем к ванной, где они обрывались. Она не могла определить, горит ли свет в щели под дверью, но явственно слышала звук льющейся воды. Если бы это был кто-то из Возрождения, то он сначала обыскал бы дом, прежде чем сымитировал Малфоя. И маловероятно, что он сунулся бы сюда один.
Гермиона облизнула губы, медленно шагая внутрь.
— Малфой?
— Угу.
На нее накатило облегчение, слишком мимолетное, чтобы его можно было прочувствовать по-настоящему, но она была счастлива снова слышать его голос и знать, что он жив.
— Что случилось? — Вместо ответа вновь послышался шум воды. — Малфой?
Вода перестала течь, скрипнул кран, а затем раздалось дребезжание дверной ручки, прежде чем дверь приоткрылась. К этому моменту нервы Гермионы снова были накалены до предела. Из проема, обхватывая рукой косяк, показался Малфой. Его волосы были влажными, а на лице застыла маска безразличия. При виде знакомой картины Гермиона чуть не улыбнулась.
— Нет, я… — начал он, поднимая руку, когда она направила на него палочку.
Она поколебалась всего секунду, а затем наложила несколько Обнаруживающих заклинаний, удостоверяясь, что на нем не было магических следов, вроде Чар слежения… Она наклонила голову, прищурившись, глядя на его лицо как раз перед тем, как Малфой повернулся в сторону коридора.
— Я иду спать. Я все расскажу …
Что-то было не так. Гермиона схватила его за руку, и когда он отдернул ее, она снова схватила ее, обходя его вокруг. Она быстро наложила еще одно Обнаруживающее заклинание — и вот оно! Мерцание перед его лицом, словно пластиковая пленка, скользящая по коже.
— Грейндж… — резко выдохнул он.
Два заклинания — и иллюзия полностью исчезла. Гермиона прикрыла ладошкой рот, в шоке делая шаг назад.
Его левый глаз налился красным, веко опухло, а кожа вокруг него было багровой. Его правый глаз оказался в эпицентре огромного синяка, начинавшегося под носом и заканчивающегося у изгиба брови. Его левая скула приобрела сине-багровый оттенок, и на опухшей коже зияла рана. Через лопнувшую кожу губ к правому уголку рта тянулась кровавая ссадина, и верхняя губа была по меньшей мере в два раза больше обычного. Учитывая размер отека на его челюсти, было удивительно, что та не сломана.
Из ее горла вырвался булькающий звук, и покачав головой, Гермиона помахала рукой перед Малфоем, вырывая его из прострации обратно в реальность.
— Что случилось? — Гермиона посмотрела через его плечо на кухню, а затем сосредоточилась на опухшем месиве вокруг его левого глаза. — Нам нужно уходить? Они…
Малфой выбил ее палочку, когда она снова подняла ее.
— Нет, не нужно. И никакого исцеления…
— Твое лицо…
— Это не имеет значения.
В ответ на его заявление она издала несколько резких звуков, каждый из которых был началом так и непроизнесенного слова.
— Еще как имеет! Ты не може…
— Если оно заживет, — зарычал он, — они подумают…
— …нет смысла, когда я могла бы просто…
— Нет, заткнись, и я…
— Глупо не позволять мне, а я не…
— Грейнджер!
— …вылечу твое лицо, и тогда ты сможешь рассказать мне. Я…
Его рука зажала ей рот, обрывая поток слов — ладонь пахла грязью. Она резко выдохнула от удивления, а затем прищурилась.
— Послушай…
Гермиона отстранилась, и другая рука Малфоя мелькнула, чтобы удержать ее затылок на месте. Я в ловушке, не могу дышать, не могу двигаться — в сознание хлынули мысли, не поддающиеся логике, и Гермиона схватила его за запястье с предупреждением во взгляде. Стук его сердца под кончиками пальцев успокоил мечущийся рассудок, не давая вонзить ногти в кожу Малфоя или бросить в него проклятье.
— Продолжай, — промычала она.
Малфой убрал ладонь от ее рта, и только когда она почувствовала вес его опущенной руки в своей, она разжала пальцы на его запястье. Гермиона вздрогнула, ощутив, как Малфой подцепил выбившийся завиток у нее на затылке.
— Извини, — пробормотал он скорее рефлекторно, чем осознанно, а затем скользнул ладонью по волосам, убирая руку.
Он сделал глубокий вдох, отдавшийся хрипом в груди.
— Я встречался с аристократической верхушкой. Я добровольно подчинился их наказанию в качестве платы за ошибки моего прошлого. Исцеление было бы равносильно тому, как если бы я отвергал то, что, по их мнению, заслужил. Все повреждения должны зажить естественным путем.
Гермиона вскинула руки и пристально посмотрела на Малфоя, чтобы убедиться, что тот говорил серьезно. На ее лице отразилась смесь возмущения, обвинения и недоумения.
— Что? Это самая глупая вещь, кото…
— Это то, как это работает.
— Честно, чтобы заставить тебя платить за свои обиды? Вот как они обращаются с людьми на своей стороне?! Отличная группа людей, которым нужна твоя преданность с потрохами! Давай не будем…
Он снова посмотрел на нее.
— Я присоединился к ним не по своему желанию.
— Я знаю! Но я должна на кого-то накричать!
Малфой смотрел на Гермиону до тех пор, пока с ее лица не ушло выражение открытой непримиримости, после чего он с шипением вздохнул, переводя взгляд на стену.
— Прости, — пробормотала она. — Просто… Господи, Малфой, твое лицо. Если я тебя исцелю, они не…
— Они узнают. То, что я, не сопротивляясь, позволил им наказать себя, доказало, что я чувствовал себя достаточно виноватым перед ними за свое бездействие в прошлом, и теперь их доверие основывается именно на этом фундаменте. Они копили обиды на Малфоев, и я погасил этот долг.
— Ты и так заплатил сполна! Они знают, что ты пытал и убивал людей, руководил группой, выполняя их задания, преуспел в миссиях. Этого должно было быть достаточно…
— Но не было. Не для этих людей. Теперь стало, если только ты не исцелишь меня. Так что просто Оставь. Все. Как есть.
Гермиона нахмурилась, снова изучая повреждения на его лице. Вот что происходило с ним. Она знала, что что-то было не в порядке. Она чувствовала это — беспокойство, постоянно кружившееся и твердеющее в глубине ее желудка в то время, как она работала в своем офисе или пыталась уснуть, или пила чай. Гермиона опустила глаза, издав раздраженный, рычащий вздох.
— Невероятно, — она бросила взгляд на полосу, рассекающую его губы, — может быть, мы могли бы…
— Нет.
— И наложить Чары гламура после…
— Нет.
— Знаешь, твоим наказанием была тюрьма, и нет нужды позволять себе иметь дело с …
— Я должен. Я не хочу рисковать тем, что они узнают, потому что тогда все это было зазря. Или я никогда не стану командиром и застряну на этом Задании на весь свой тюремный срок, а значит все равно потерплю неудачу, — казалось, что он запыхался к концу монолога, потому что его грудь часто опускалась и поднималась.
— Некоторые бальзамы ускорят…
— Нет.
— Они просто подумают, что ты исцеляешься…
— Слишком быстро.
— Мы…
— Блять, Грейнджер, я сказал, что мы закрыли эту тему!
— Отлично! Но я не в восторге от этого! — Она впивалась в него взглядом достаточно долго, чтобы сквозь пелену собственного гнева заметить румянец на щеках и шее и услышать хриплое быстрое дыхание, с шумом вырывающееся из его легких. Гермиона прикусила губу, ощущая укол вины. — Где еще у тебя повреждения? — спросила она все еще слишком резким голосом.
Его рука поднялась к животу, но он, кажется, передумал, потому что его ладонь просто скользнула по ткани, прежде чем снова опуститься на бок. Малфой приподнял подбородок, глядя на нее сверху вниз. Он даже не пытался ей ответить.
— Ладно, пошли.
Казалось, что Малфой не собирался двигаться, поэтому Гермиона сдалась первой, и через некоторое время услышала его шаги: глухой удар, шш, глухой удар, шш, глухой удар…Она распахнула дверь спальни на всю ширину и отступила в сторону, пропуская его внутрь. Он не смотрел на нее, пока шел, но повернулся, когда достиг центра комнаты.
— Тебе нужна помощь?
— Нет.
— Что-нибудь?
Малфой, наконец, посмотрел на нее, его челюсть сжалась, и он вздрогнул от этого движения.
— Нет, — ответил он, на этот раз менее резко.
— Хорошо. Мы, э-э… тебе нужно вернуться сегодня вечером?
— Да.
Что ж, от этого Гермиона тоже была не в восторге. Что это за люди, которые мучают тех, кого считают своими, а потом с садистским удовольствием наблюдают, как они страдают, пока не исцелятся? Боже, как ей не терпелось покончить с ними. Она не могла дождаться, когда они все окажутся в камерах, и, может быть, она однажды пройдет по коридору мимо них с высоко поднятой головой, чтобы больше никогда не оглянуться.
— Спи. Я разбужу тебя, когда будет время собираться. Мне нужно связаться с Министерством, но я буду здесь, когда ты проснешься.
Он кивнул один раз, не покидая своего места в центре комнаты, и она кивнула из дверного проема в ответ. Гермиона наклонила голову, судорожно вздыхая, и ушла, прикрывая, но не запирая дверь.
18:04
— Ты выглядишь измученной, Гермиона. Иди домой.
Она покачала головой.
— Я сказала ему, что буду здесь.
Гарри непонимающе нахмурил брови.
— И?
Она почесала затылок, ерзая под его взглядом.
— И я сказала ему, что буду здесь.
Гарри уставился на нее, и несмотря на то, как хорошо она его знала, Гермиона не могла прочитать выражение его лица. Может быть, потому что он сам еще до конца не понял, что именно ему нужно проанализировать.
— Я не собираюсь заставлять его бегать по дому с травмами.
— Я знаю. Просто я обещала ему, что кое-что сделаю, так что я собираюсь это сделать.
— Хорошо, — тихо согласился Гарри.
Гермиона скрестила на груди руки, наблюдая, как ноябрьский ветер гоняет за окном октябрьские листья.
— Моя работа — заботиться о нем.
— Ну да. — Гарри поднял глаза от стола с папками, и понимание, сквозившее в них, заставило ее взгляд снова метнуться к окну.
— Давай покажу, как вести записи.
2 ноября, 05:13
Гермиона кивнула подбородком на флакон, катящийся по столу, прежде чем тот остановил свое движение у вмятины посередине. Малфой сделал шаг, чтобы взять пузырек. Его длинные пальцы могли бы дотянуться и отсюда, но он предпочел подойти еще на один шаг. Когда Гермиона подняла взгляд на его лицо, она лишь по косвенным признакам смогла уловить, что Малфой поморщился.
— Мы останемся в доме на некоторое время. Путешествие на лодке — лишний стресс. — Как и твои травмы, хотелось добавить Гермионе, но она огромным усилием воли удержалась, и то только потому, что Малфой был прав, как бы ей ни тяжело было это признавать.
Он изогнул бровь, откупоривая флакон, и наклонил голову, чтобы понюхать содержимое.
— Это Министерство так решило?
— Нет, я. Теперь выпей.
Малфой снова понюхал жидкость — просто чтобы разозлить ее, не иначе — а затем запрокинул голову и одним махом вылил в себя содержимое — его кадык поднялся и опустился. Его глаза были все еще прикрыты, когда он вернул голову в исходное положение, и кончик его языка высунулся, чтобы облизать губы. От этого действия в ее животе что-то затрепетало, и Гермиона выдохнула, предпочтя не обращать внимание на это чувство. Абсолютное игнорирование, да, вот так.
— Ладно. Пойдем в спальню… Э, ты пойдешь… спать, а завтра поговорим.
Его язык скользнул по нижнему ряду зубов, когда Малфой посмотрел на нее. Гермиона проанализировала достаточно его воспоминаний, чтобы знать, что этот жест означал, что он задумался. Он поставил флакон обратно на стол — тот опрокинулся и снова покатился к вмятине. Малфой прошел мимо Гермионы, слегка ее коснувшись, но она решила, что эта намеренная близость была лишь плодом ее воображения. Скорее всего, он просто устал и сбился с траектории.
