сообщить о нарушении
Текущая страница: 28 (всего у книги 52 страниц)
К тому времени, когда она оказалась у столба, Малфой уже достаточно вытащил лодку, чтобы ту можно было привязать.
— Пойдет! — крикнула она максимально тихо, надеясь, что он ее услышал.
Она дважды обмотала веревку вокруг столба, затем завязала узел, и проверяя, подергала за конец. Свет качнулся — Гермиона увидела Малфоя, направляющегося к деревьям, и припустила следом. Тот, не оборачиваясь, протянул ей портфель, но продолжил нести фонарь.
21 августа, 22:31
Она перевернула страницу и подняла глаза на сидящего напротив Малфоя. Его лицо было сосредоточено, взгляд скользил по строчкам книги, а на лбу образовались тонкие морщинки. Выбившаяся прядь волос падала на лоб, прикрывая бровь; еще один вихор торчал чуть левее макушки. Может быть, она подстригла их как-то по-другому, или у него просто были упрямые волосы, как та прядь на ее виске, которая, как бы ее ни укладывали, всегда превращалась в завитки.
Гермиона снова опустила взгляд на страницу, разглаживая ее ладонью.
— Ты уже думал, чем займешься после Азкабана?
Ответ на этот вопрос интересовал ее еще до того, как Малфой принял предложение Министерства.
— То есть ты больше не считаешь, что я задержусь там до конца своих дней?
Его тон был бесстрастно-небрежным, словно ее предположение — обычная, едва приметная мебель в чужом доме. Однако в случае с Малфоем это в равной степени могло означать, что на самом деле данные предметы обстановки казались ему страшно уродливыми, и он мечтал сжечь их дотла, как только увидел.
— Никогда так не считала, — ответила Гермиона, натыкаясь на тот же самый взгляд, которым Малфой одарил ее двадцать минут назад, когда она заявила, что прочитала не все книги, которые принесла с собой. Она и тогда лгала. — Я рассматривала это как вероятность.
— А теперь нет?
— Вероятность уменьшилась.
Возможно даже больше, чем следовало бы… но ей нравились факты, а иногда их совокупность давала ответ, который удивлял.
Малфой продолжил чтение, как будто этого диалога не было. Гермиона провела пальцем по тонкой линии страниц, которые ей осталось прочитать, и скрестила лодыжки под столом.
— Ты не ответил на мой вопрос, я на твой — да.
Он снова посмотрел на нее, и она выжидающе подняла брови. Он молчал.
Просто смотрел.
И смотрел.
И смотрел, пока она боролась с желанием отвести взгляд, но Малфой все еще продолжал смотреть, и Гермиона сдалась.
22:48
Челюсть Малфоя дважды сжалась, когда он перевернул страницу. Его глаза скользили вниз, вверх, вниз, на самом деле не читая того, на что он смотрел. Он поднял руку, чтобы откинуть прядь волос со лба, а затем продолжил движение, проводя пальцами по волосам. Его ладонь разминулась с торчащим слева вихром, но Гермиона решила об этом умолчать, продолжая разглядывать морщинки на лбу, дуги бровей, серые радужки, которые то темнели, то светлели, и обычно приобретали грифельный оттенок, когда Малфой пристально смотрел на нее. У него был длинный заостренный нос и губы, которые она сочла бы привлекательными, будь они на другом мужском лице, хотя она в принципе редко обращала внимание на такое. Вокруг рта расположились мелкие морщинки, которые становились заметнее, когда он смеялся. Впрочем, пока он не сделал это впервые, она вообще не догадывалась об их существовании.
Малфой то ли вздохнул, то ли издал раздраженный рык, дважды постучав пальцами по корешку книги, которую пытался читать до того момента, когда Гермиона поняв, что проигрывает в битве взглядов, решила сменить тактику, переключившись на детальное разглядывание. Она надеялась заставить его чувствовать себя так же дискомфортно, как это сделал он минутами ранее.
Малфой посмотрел ей в глаза, и Гермиона, отвыкшая от зрительного контакта за время спокойного изучения его лица, тут же стушевалась. Он медленно поднял голову и положил книгу на стол. Она выпрямилась на стуле.
Малфой ни на секунду не отводил взгляд, вот почему это было настолько смущающим. Иногда он моргал, но при этом его глаза не сдвигались даже к кончику ее носа. Гермиона нервно почесала подбородок, Малфой продолжал смотреть. Свет от пламени свечи метался по комнате, меняя цвет его глаз: то гроза, то свет, то уголь, то огонь, а еще грязная вода, сталь, мокрые камни…
Абсолютную тишину дома нарушал только мелкий дождь, барабанящий по крыше. Если бы она перевела взгляд на окно, то увидела бы, как капли воды собираются в маленькие ручейки, стекающие по стеклу.
— Твоя книга настолько скучна, что ты решила поиграть в игру?
— Какую игру?
Малфой шумно выдохнул через нос, отталкивая от себя книгу, и откинулся на спинку стула. Несмотря на то, что Гермиона старалась добиться обратного эффекта, он выглядел более расслабленным, чем обычно: плечи опущены, а пальцы правой руки были чем-то заняты на столе — она видела, как костяшки то поднимались, то опускались, но была уверена, что с его стороны это всего лишь уловка, чтобы отвлечь ее внимание.
— Чем ты хочешь заняться после того, как Задание будет выполнено? — вернулась Гермиона к интересовавшему ее вопросу.
— Почему ты всегда стоишь спиной к стене?
Ее глаза расширились, а щеки запылали от мгновенно прилившей к ним крови.
— Это не так.
— За последние полчаса это уже третий раз, когда ты мне лжешь. Но при этом от других ты требуешь честности, на которую не способна сама. — Малфой наклонил голову, и его пальцы перестали двигаться. — Ты поэтому одна? Или ты предпочитаешь отношения со своим портфелем? Или ты все еще любишь Уизли?
— Я не одна, — горячо возразила Гермиона, — я…
— Нет? — Он ухмыльнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — И что же твой парень думает о том, что ты проводишь каждую ночь со мной? — Его глаза оторвались от ее, чтобы метнуться к сжатым губам, и если до этого щеки Гермионы алели от гнева, то теперь полыхали красным от смущения. — Они бы не выбрали на эту работу человека, у которого есть привязанности, даже если бы ты идеально подходила со всех остальных точек зрения.
— Только потому, что я не состою в отношениях…
— Ты выглядишь рассерженной. Я задел за живое? Упомянул слишком личное? — Малфой наклонился вперед, упираясь предплечьями в край стола. — Я перешел черту, Грейнджер?
Она потянулась за книгой, все еще смотря на него.
— Нет, это я забыла, что ты все лишь говнюк, с которым не следует говорить больше, чем того требуют обстоятельства, потому что все, что ты можешь делать — это нападать в ответ, когда тебе задают совершенно обычные вопросы без всякого намерения задеть.
Гермиона думала о том, что могла бы сказать ему много вещей в повисшей напряженной тишине. Например, что это не она, а он одинок, могла поинтересоваться, не вызвана ли его защитная реакция тем фактом, что мир его ненавидит, поэтому вряд ли у него были какие-то реальные шансы в будущем, или задать встречный вопрос, почему он сам никогда не поворачивался спиной к двери или окну, или считал ли он, что Люциус его презирает.
Много подлых вещей. Очень подлых вещей. Ей нравилось думать, что она никогда не произнесла бы этих вещей вслух, потому что она Хороший Человек, о котором можно прочитать в списках достижений, который борется за людей или мир. Хороший человек, который совершает плохие поступки только в отношении Плохих Людей. А Малфой не плохой. Не совсем. Не в том смысле, который она вкладывала в это понятие. Он просто говорит вещи, которые бы она сама не стала. Ему пришлось научиться тому, что Гермиона знала всегда, и это был болезненный опыт.
— Я не знаю.
Гермиона вскинула голову, но внимание Малфоя по-прежнему было приковано к книге.
— Что?
— После Задания. Я не знаю, что буду делать.
Она долго смотрела на него, и на этот раз Малфой так и не поднял глаз.
23 августа, 12:27
Гермиона снова перевела взгляд на сложенный персиковый плед, лежащий на кофейном столике, а затем на спинку дивана, где, как она думала, оставила его. Она не стала бы класть плед на стол, и вряд ли Пепперу удалось его так идеально туда затащить.
Она должна связаться по каминной сети с Гарри и Роном.
Она не может связаться по каминной сети с Гарри и Роном.
Она проверила свою квартиру четыре раза, но, кажется, все было на своих местах.
Ее небольшая коллекция обуви была опрокинута и лежала неровно, но коту нравилось спать в ее шкафу. Это имело смысл. А плед…
Она, наверное, просто переложила его вчера и забыла о нем. Это все.
Гермиона подошла к двум большим окнам, проверила щеколды наверху, а затем задернула шторы. Она схватила плед, переложила его на спинку дивана и подобрала ворсинку со стола.
Да, это все.
24 августа, 05:02
Капли дождя как дробинки отскакивали от ее кожи и с глухим стуком падали на промокшую насквозь одежду. Гермионе казалось, что она тонет, находясь над водой. Сырость вкупе с прохладной ночью заставляли ее дрожать от холода, от которого она успела отвыкнуть за долгое жаркое лето.
— Мал… Эй!
Дождь, стучащий по воде, лодке и колоколу, создавал вокруг них какофонию звуков, постоянное ч-ч-ч, перемежающееся шлепками, буханьем, лязгом и звоном. Ей пришлось кричать, чтобы убедиться, что он ее услышал.
— Не сейчас, — голос Малфоя звучал низко и достаточно напряженно — ему тоже пришлось его повысить.
Гермиона сердито посмотрела бы на него в ответ, если бы не рисковала остаться с пустыми глазницами, подними она голову.
— Они когда-нибудь говорят о нас?
Ее ноги шлепали по воде, скопившейся на дне лодки. Она поправила портфель под мантией и рукой.
— Что? — его раздражение было очевидным.
— Возрождение, — прокричала Гермиона, зная по отсутствию звона за пределами их собственного колокола, что поблизости не было других лодок, а буря заглушала звуки на дальнее расстояние. — Они говорят о нас? О попытках найти, где мы живем?
— Грейнджер…
Малфой то ли сделал паузу, то ли его слова проглотил раскат грома, от которого задрожали кости.
Гермиона сощурила глаза и сморщила лицо, пытаясь посмотреть на него. Из-за постоянной качки, пронизывающей темноты и, как она подозревала, из-за воды, которая попала внутрь фонаря, тот светил очень тускло.
— …курс… — долетели до нее его слова.
— Что? — она была почти уверена, что Малфой отвернулся от нее, оглядываясь через плечо, но вряд ли он мог что-то разглядеть при такой погоде, даже если бы попытался.
— Мы…
Гермиона покачала головой.
— Я тебя не слышу.
Он наклонился вперед так быстро, что она инстинктивно отпрянула, подчиняясь моментально сработавшей реакции «бей или беги», ее рука метнулась за палочкой.
— …мы сбились с курса?
Она покачала головой в замешательстве, которое закончилось вместе с очередным раскатом грома, а затем снова отклонилась назад, увидев, что Малфой поднялся со скамьи и направился к ней, шлепая ногами по воде. Он вытянул свои длинные руки, хватаясь ими за оба борта узкой лодки в попытках удержать равновесие, и присел на корточки.
— Гребаная лодка, Грейнджер, мы…
— Мы… я не…
— Мы сбились…
— Я услышала! — прокричала Гермиона, поднося руку ко лбу, словно отдавая честь, и посмотрела вверх, как будто это могло хоть как-то помочь укрыться от дождя, хлеставшего со всех сторон. — Это магическое течение, поэтому не должны были.
— Насколько сильна магия?
Не очень. Этого не могло произойти, иначе сработали бы сканеры, так ведь? Впрочем, была вероятность, что лодку сбило с заданного магическим течением курса сильной волной, хотя Гермиона не могла вспомнить момент сдвига.
— Дерьмо! — выругался Малфой.
Сердце Гермионы подпрыгнуло, когда огонь в фонаре внезапно погас, погружая их в темноту.
Именно в этот момент она разглядела Азкабан, выделяющийся чуть более темным пятном на фоне черноты ночи. Если бы она так хорошо не знала очертания тюрьмы, она бы никогда не поняла, что это. Гермиона опустила голову и прикрыла глаза, пытаясь унять жжение и колотящееся о грудную клетку сердце. Она ненавидела темноту. Даже во время сна солнечный свет падал в окна спальни и проникал под веки. Ничто другое, с чем человек обычно сталкивался в повседневной жизни, не делало его более уязвимым, чем темнота.
— Малфой… Малфой, думаю, ты прав.
— Что?
Наверное, ему никто никогда не говорил этих слов, так что жаль, что он их не расслышал сейчас, потому что Гермиона не собиралась повторять.
— Мы сбились с курса!
Она услышала резкие звуки, похожие на проклятия, а затем завывание ветра и стук дождя. Гермиона до боли сжала в руке палочку, понимая, что если что-то выплывет из темноты, то та не сможет ее защитить. Она не узнает, пока оно не схватит ее, не затолкнет под воду, пока не наполнит легкие или не подбросит в воздух, или пока проклятие не ударит в нее и не произойдет что-то ужасное, для чего оно было предназначено.
Среди прочих вещей в ее портфеле лежали спички, но в такую погоду Гермиона не смогла бы их зажечь, как бы ни старалась, к тому же тогда бы промокли документы, на которые не были наложены водоотталкивающие чары.
— Где ты? — ее голос дрожал от страха, но она надеялась, что Малфой спишет эту дрожь на ветер.
— Я здесь, Грейнджер, — она отшатнулась от того, как близко он прозвучал, — но в любой момент прыгну в черноту моря, наполненного Мерлин знает чем, и доплыву до самого дальнего берега.
Тьма. Ее сердце разрывалось, а одежда слишком потяжелела от воды, чтобы она могла нормально двигаться. Они не могли плыть, не в этой темноте, и кто знал, что водилось в этих водах. Они приближались к Азкабану, и ей нужно было выбраться отсюда, к свету и суше, куда-то, где у нее будет шанс. Дыхание стало сбивчивым от быстрых, горячих вдохов, и Гермиона не понимала, как ее горло могло так сильно пересохнуть, когда вокруг была сплошная вода.
Она уперлась ногой в дно лодки, наклоняясь в сторону, в то время как ее другая нога зацепилась за что-то твердое. Она вытащила портключ из кармана, сдергивая крышечку, а затем зажала портфель между рукой и телом.
— Дай мне руку.
— Зачем?
— Просто дай! — рявкнула Гермиона, чувствуя звон в ушах и острое напряжение во всем теле.
Она вытянула руку — ее мышцы напряглись в попытке удержаться от желания ощупывать пространство до тех пор, пока она не найдет его. Три, четыре вдоха, а затем рука Малфоя шлепнула по ее. Онемевшие пальцы Гермионы заскользили по его прохладной, гладкой коже, подбираясь к запястью.
— Ладонью вверх.
Он сделал, как она просила еще до того, как Гермиона закончила говорить. Она вложила портключ ему в ладонь, и Малфой автоматически сжал его, когда тот коснулся кожи. Это было ее единственным средством к спасению, и что-то жарко вспыхнуло в груди, прежде чем он вновь раскрыл пальцы. Гермиона коснулась сережки и обхватила его руку, почувствовав знакомое натяжение в районе пупка. Она зажмурила глаза, окутанная беспорядочным шумом, и в следующий момент приземлилась на задницу, громко клацнув зубами.
Почувствовав, как под веки проникает свет свечей, которые зажглись вместе с ее появлением в комнате, Гермиона открыла глаза, чтобы обнаружить сидящего рядом Малфоя: капюшон наполовину сполз, пряди волос прилипли к голове и лбу, а кожа влажно блестела под каплями воды, стекающими по его лицу. Его губы были приоткрыты, брови приподняты, голова откинута назад, а глаза сканировали что-то позади нее удивленным и сбитым с толку взглядом.
Гермиона бросила взгляд на дверь, чтобы убедиться, что та закрыта, и когда напряжение в ее теле ослабло, с удивлением обнаружила, что они все еще держатся за руки. Она мазнула пальцами по его ладони, забирая серьгу, и встретилась с серым цветом его глаз. Гермиона положила руку себе на колено, в то время как Малфой оперся своей о пол, вставая с ковра.
Она поднялась следом, хмурым взглядом наблюдая, как из туфель вытекает вода, образуя маленькие лужи.
— Где мы?
Гермиона сделала глубокий вдох.
— В Министерстве.
— Что? — его голос напоминал рычание, — ты привела нас в Министерство, при том, что я сбежавший заключенный, плакаты с вознаграждением за поимку которого развешены повсюду, чтобы…
— Это то, куда вел портключ, у меня не было выбора! Мы просто… — Она махнула рукой в пространство между ними, глядя на его промокшую одежду. — Я наложу на тебя Чары гламура.
Малфой бросил на нее многозначительный взгляд. Гермиона высушила заклинанием сначала себя, затем его. Она снова хмуро уставилась в пол и испарила лужи.
Гермиона достала портфель из-под мантии — если вода попала внутрь, то документы уже вряд ли можно было спасти. Впрочем, эта модель отчасти привлекла ее повышенной износостойкостью.
— Нам нужно уйти, пока не начался рабочий день. — Она посмотрела на часы, встряхнула их, снова проверила, а затем сильнее потрясла рукой.
— Вот дерьмо!
Она подняла взгляд на Малфоя, который все это время разглядывал обстановку ее кабинета.
— Что?
