сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 52 страниц)
«Вот и все», — сказала она себе, чувствуя, как выравнивается ее дыхание. Об остальном она могла подумать позже, когда ее ничто не будет отвлекать. А прямо сейчас были другие задачи.
— Как они отреагировали?
Гермиона обошла угол пруда и направилась к Малфою. Его руки расслаблено висели по бокам, глаза были устремлены на воду, он молчал. Она пристально всматривалась в детали его фигуры, одежды, изгиба челюсти и кончика носа, чтобы изгнать образы, застрявшие в ее сознании.
— Так и?
— Это укрепило их доверие ко мне, и меня наградили.
Хорошо. Это был хороший, значимый прогресс, потому что чем дальше он продвинется в иерархии, тем больше у них будет шансов сломить Возрождение, когда они будут готовы это сделать. В этом и был весь смысл. Это была та причина, по которой сегодня ночью Гермиона осталась в своем кабинете, а не прорывалась с палочкой наперевес в Рим — чтобы вскоре они больше никому не могли причинить вреда. Срыв миссии уничтожил бы их единственный шанс покончить с Возрождением раньше, чем это обернется новой войной.
Она все делала правильно. Она все делала правильно.
— Чем? — Пауза. — Чем они тебя наградили?
Его руки переместились в карманы, и его губы на мгновение сжались.
— Ужином.
— С кем?
— Я не знаю.
Она скрестила руки, следя за его взглядом, блуждающим вдоль пруда. На мелководье сидела лягушка, смотря на них со дна и надувая грудь.
— Почему из тебя все приходится вытягивать?
— Я устал, Грейнджер. — Малфой и говорил именно так: его голос был хриплым и низким, как будто он выдавливал из себя звуки.
Она кивнула.
— Есть кое-что еще. — Он делал слишком много пауз, как будто что-то утаивал. Он никогда не горел желанием делиться информацией, даже когда знал, что придется, но на этот раз это прозвучало по-другому.
Его лицо напряглось — сжатые челюсти, сжатые губы, поднятые брови — и плечи расправились.
— Они дали мне шлюху, и, поскольку я не хотел трахать ее, но нельзя было вызвать подозрения, то я позволил ей сосать м…
— Ладно.
— Она…
— Ладно, — повторила Гермиона, ее щеки пылали.
— Я могу отдать воспоминание для проверки, если…
— Во сколько ужин? — перебила она, надеясь, что Малфой примет ее румянец за проявление гнева, когда его взгляд скользнул по ее лицу.
Она не хотела, чтобы эти мысленные образы заменили предыдущие, даже если их было не так трудно проглотить, как... Господи. Ее глаза расширились, а жар на лице усилился. Гораздо проще было никогда не думать о Малфое и о чем-либо сексуальном в общем контексте, и ей пришлось заставить свой разум сойти с этой тропы, ведь обычно ему тяжело было остановиться в середине пути самостоятельно.
Гермиона искренне, искренне надеялась, что он не отдаст ей это воспоминание в качестве мести за то, что она заставила его рассказать ей. Если бы она знала, что речь идет о чем-то подобном, то позволила бы Малфою держать это при себе.
— Ты уверена, что не хочешь подробностей? Я был слишком отвлечен, чтобы делать заметки, но…
— Малфой, я не хочу слышать о тебе и… сексе любого рода с кем-либо или о чем-либо, связанном с твоей сексуальной жизнью, если только это… если не случилось что-то ужасное, имеющее прямое отношение к Заданию. Или… кто-то пытался тебя изнасиловать или что-то в этом роде. Это тоже было бы очень ужасно и подпадало бы под… вышеупомянутую категорию. То есть ужасные вещи. Но только если это ужасные вещи, хорошо? Не… приятно-ужасные вещи, а, действительно ужасные.
Она ожидала, что он все еще будет в гневе, когда оторвала глаза от воды, но вместо этого оба уголка рта были немного приподняты, а на кончике носа появилась морщинка из-за того, как он свел вместе брови. Это были проявления любопытства и замешательства — странное и новое выражение лица, и Гермиона фыркнула при виде этой мимики.
— Приятно-ужасные вещи? — медленно переспросил он.
Гермиона преступила с ноги на ногу, камешек скатился с ее правой ноги в воду, когда она повернулась к нему спиной.
— Я… Несколько лет назад один мужчина сказал мне, что ему нравятся в сексе ужасные, приятные вещи, а затем перечислил некоторые из них… У него был список. Длинный… длинный список. — Она и Симус до сих пор предпочитали делать вид, что этого разговора не было.
Гермиона развернулась и подняла глаза, совершенно пораженная смехом Малфоя, который разорвал тишину леса. Гермиона смотрела, как изменилось его лицо: глаза были прищурены, вокруг рта появились морщинки. Она чувствовала, как смех касается ее кожи и заполняет барабанные перепонки. Она не могла вспомнить, что когда-нибудь видела его искренне смеющимся.
Он был человеком. Иногда — часто —она забывала об этом. Малфой был для нее как ходячее воспоминание. Были неизменные вещи, а что-то она пересматривала снова, снова и снова. Она всегда ассоциировала его с событиями, поэтому было легко забыть, что он был человеком, который менялся, чувствовал, отвечал и являлся кем-то, что и у него были характер, личность, душа, о которых она ничего не знала.
— Это был Уизли? — спросил он, и улыбка медленно погасла. — Впрочем, наверное, я не хочу знать.
— Это был не Рон. Или Гарри. И я не скажу кто.
— Значит, я его знаю?
Гермиона пожала плечами, глядя на то, как свет зажег его взгляд.
— Только по имени.
Малфой издал тихое хмыканье, оглядываясь на воду, и она решила, что они еще немного побудут на солнце.
19:03
Гермиона проверила блокнот, чтобы убедиться, что ничего не изменилось, и что в Риме не было гостей. Страница оказалась пуста, и она захлопнула блокнот движением запястья, запихивая его в карман. Она повернулась и посмотрела на заднюю дверь дома, потянувшись к ручке.
В кухне было пусто, только блики свечей — танцующие свет и тень.
Ее сердцебиение участилось, и она облизнула пересохшие губы, протягивая руку, держащую палочку, чтобы трижды постучать по косяку двери. Тук, тук, тук — раздался ответный стук, действие, о котором они никогда не договаривались. Гермиона посмотрела на тень, двигающуюся по стене в коридоре, и опустила палочку, переводя дыхание, когда появился Прюит.
Он кивнул ей, и она кивнула в ответ, пересекая комнату. Прюит стоял при входе в коридор, наблюдая за тем, как она кладет портфель на стол. Было странно видеть в доме кого-то кроме Малфоя, и ей не нравилось, что это заставляло ее нервничать.
— Как прошло?
Она ушла в половине третьего, чтобы поспать и принять душ, и отдохнула немногим более двух часов. Но даже с учетом того, что она обычно мало спала, Гермиона не привыкла к такому низкому уровню энергии. Ей казалось, что она могла заснуть, даже стоя у стены — подошло бы любое место.
— Пока все в порядке. Он в Италии.
— Италии?
Прюит подбросил карту в воздух, и когда та развернулась, взмахнул палочкой, направляя на стол. Гермиона смотрела на карту пару секунд, прежде чем перевести взгляд на аврора.
— Пусто.
Он выпятил нижнюю губу, его ноздри раздулись, он коротко хмыкнул и подошел, чтобы взглянуть самому.
— Беллс был недалеко от Рима.
Губы Прюита искривились в полуулыбке, когда он поднял на нее глаза, но Гермиона просто выжидающе посмотрела в ответ. Он положил стопку карт сбоку от стола и начал их просматривать.
— Какой адрес?
— Не уверен. Надо будет спросить у Беллса, когда он вернется.
— Вы не проверили?
На лице Прюита мелькнуло удивление от ее обвиняющего тона.
— Он расскажет нам. Он же всегда нам все рассказывал.
— Если будет знать. Они могли воспользоваться портключом или аппарировать вместе с ним. Он мог не знать, куда.
Аврор сделал паузу, разворачивая карту России.
— Это правда, но Беллс шпион, он проверит названия улиц или ориентиры.
Гермиона пыталась не сорваться. Никогда никому не доверяйте работу, которую вы можете сделать сами.
Точка Малфоя находилась в России, но важен был тот, другой адрес. Возможно, он поужинал только с командирами. Но если это была встреча с аристократической верхушкой, то адрес был ключевым.
— Что ж… хочешь кофе?
Гермиона тяжело вздохнула, качая головой. Схватив стул, стоящий напротив Прюита, она отодвинула его назад и повернула так, чтобы тот оказался спинкой к стене. Устало опустившись на него, она продолжила наблюдение за точкой.
13 августа, 05:01
— Ты знаешь адрес в Италии, где ты был?
Малфой остановился на полпути в ванную.
— Не совсем.
— Я так и знала, — рассержено пробормотала Гермиона, открывая папку со всеми тремя заметками, сделанными Прюитом, — нельзя доверять работу кому-то другому, они не могут ничего сделать, как надо. Честное слово, просто поищи карту, запиши. Ты, наверное, был там по крайней мере час — не то, чтобы я знала это точно, так как он и это не зафиксировал!
Она мельком подняла взгляд на Малфоя, а затем еще раз, когда увидела, что тот стоял у двери и пристально смотрел на нее.
— Ты чувствуешь себя еще более неуравновешенной, чем обычно, Грейнджер?
Что ж, она не собирается говорить ему, что служащий Министерства халатно выполнил свою работу.
— Я никогда не бываю неуравновешенной. Либо у меня есть факты, либо я пытаюсь их найти. И последнее может заставить показаться, что я…
— Неуравновешенна.
— Поглощена мыслями.
— Аа. — Его пальцы уцепились за первую пуговицу мантии, и он одним движением вытащил ее из прорези, затем перешел ко второй, расстегивая ее так же легко, а затем и к третьей.
— Как прошел ужин?
— Хорошо, — ответил он, заходя в ванную.
— Что значит, — дверь захлопнулась ударом его ботинка, — хорошо?
Какое-то время Гермиона прислушивалась к звуку снимаемой одежды, а затем посмотрела на часы и начала быстро собираться. Она взяла бы у Малфоя показания уже на лодке, но путь в Азкабан всегда был слишком темным и волнистым, чтобы сделать записи надлежащим образом.
Гермиона очень хотела спать, и была бы рада заснуть впервые за долгое время. Она была так измотана, что мысль о мягкой кровати и еще более мягком одеяле утешала ее.
— Я встретился с двумя представителями высшего круга.
Гермиона от неожиданности смахнула рукой чернильницу, та перевернулась набок и покатилась к краю стола. Она подхватила ее, прежде чем та успела упасть — хорошо хоть крышечка оказалась на месте.
— Что?
— Моей наградой был шанс произвести на них впечатление.
— И? — Наверное, он молчал не дольше пары секунд, но ей показалось, что прошли минуты. — Впечатлил?
— Они хотят, чтобы я возглавил миссию.
Возглавить миссию. Это хорошо. Это даже прекрасно. В зависимости от миссии.
— Что за миссия?
Он ответил слишком тихо, чтобы она смогла разобрать что-то большее, чем повышение и понижение интонации его голоса.
— Что?
— Черт возьми, Грейнджер, ты разговариваешь как черт… — Малфой резко замолчал.
Гермиона тут же выпрямилась, вытаскивая палочку, и посмотрела на дверь.
— Все в порядке?
Раздался шорох одежды, и она обошла стол, прежде чем дверь открылась. Малфой вышел в рубашке и трусах, и она снова опустила глаза на стол.
— Где комбинезон?
— В ванной.
— Там нет.
— Прямо над полотенцем...
— Его там нет, Грейнджер. Куда ты его дела?
— Никуда, — она прищурено посмотрела на перо, — должно быть, Прюит его куда-то переложил.
Малфой молчал, и Гермиона подняла на него взгляд, забыв, что тот был без брюк. Она пристально посмотрела на его лицо, прочищая горло, когда он поднял бровь.
— Просто, э… просто оденься. Бровь поднялась выше. — Просто надень обычную одежду, Малфой. И расскажи мне о миссии.
— В Азкабане, — отрезал он, исчезая в ванной и оставляя дверь открытой.
Гермиона выдохнула, практически зарычав, и уставилась на дверь, зная, что он в этот момент ухмылялся.
10:11
— Что ты делаешь? —спросил Малфой.
Он был в крови и в панике.
— Я ее вывожу, под домом есть туннели.
Одежда девушки вся была пропитана кровью. Когда Гермиона обхватила руками ее грудную клетку и потянула назад, крик прекратился. Силуэты людей в другой комнате, громко смеющиеся и обнаженные, двигались черными лентами, и Малфой отступил от нее.
— Там нет никаких туннелей.
— Есть, они под домом, я их выкопала. Ты говоришь слишком громко, нас услышат, и мы все провалим.
— Ты не должна была приходить, она найдет тебя.
Девушка обмякла в ее руках и стала чертовски тяжелой, Гермиона посмотрела вниз и уткнулась взглядом в молочно-белые глаза и избитое лицо, покрытое слезами и кровью.
— Кто меня найдет?
— Беллатрикс.
— Что? Она мертва.
— Она никогда не умирала.
Глаза Гермионы распахнулись, уставившись в потолок спальни, сердце колотилось как бешеное, кожа была в испарине.
14 августа, 13:42
Гермиона поставила на стол две тарелки, столовые приборы и кувшин тыквенного сока, прежде чем помочь Гарри открыть контейнеры с едой на вынос.
— Ходят слухи, что один из артефактов является объектом, который при активации испускает импульс магии, ослепляющий всех вокруг. Это дало бы им большое преимущество: просто уклоняйся от заклинаний, которые в любом случае не будут нацелены так, как надо.
Гарри толкнул один из контейнеров на середину стола, а затем открыл другой.
— Это единственный, о котором было слышно?
— Ага. Эта информация не от высшего круга.
Гарри взял со стола упавшую креветку и бросил ее в рот, вытирая пальцы о салфетку.
— Итак, что мы знаем… Беллс должен пойти куда-то, откуда он должен украсть объекты, верно? Это может быть заброшенное хранилище, люди не хотят… но крадут их.
— Да. Судя по описанию планировки здание намного больше, чем дом, но… это может быть просто очень, очень большой дом. И они сказали ему, что у него могут возникнуть проблемы.
— И они не сказали ему, что это? Просто темномагический объект, и он же должен знать… что это такое? — Гарри нахмурил лоб, одна бровь поднялась выше другой.
Гермиона пожала плечами, наливая им обоим сок.
— Это тест, чтобы проверить, насколько хорошо он справляется в качестве лидера. Он не может все спланировать заранее, поэтому должен быть быстрым, эффективным и руководить командой посреди неизвестно чего.
Гарри высыпал половину коробки риса на свою тарелку, прежде чем передать ей.
— Мы должны позволить ему добыть артефакт.
— Но если это настоящий темномагический объект, если они действительно его найдут…
— Мы получим его, когда уничтожим их, и узнаем от Беллса, когда они планируют его использовать.
Гермиона вздохнула, накладывая на свою тарелку еды больше, чем она могла съесть, и села напротив друга.
— Вот если бы он нашел его сам, он мог бы уничтожить его таким образом, чтобы никто не узнал.
Гарри кивнул, накручивая на вилку лапшу.
— Не факт, что он смог бы это сделать. Иногда уничтожить сложнее, чем просто сломать…
— Ну, я это знаю.
— Всезнайка, — он улыбнулся ей, когда Гермиона никак не отреагировала на его беззлобную шпильку. — Я тоже не хочу, чтобы они заполучили артефакт, чтобы они вообще что-нибудь получили, но Беллс должен выполнить это задание, и он не может его провалить. Чем скорее он это сделает…
— Тем раньше все закончится.
Гарри сглотнул и наклонил голову вперед.
— Раз и навсегда.
Гермиона кивнула, наблюдая, как соус капает из пакетика на ее курицу. Закончится. Закончится. Она даже не представляла себе такой жизни.
========== Одиннадцать ==========
15 августа, 22:18
Гермиона бросила взгляд на часы, но в свете фонаря смогла рассмотреть только три первых цифры.
— Я немного задержалась. — Она произнесла это достаточно тихо, поэтому не удивилась бы, если Малфой не расслышал ее слов из-за звона колокола.
— Не в первый раз.
Она привычно закатила глаза, замечая сквозь туман луну и темные облака. Капли дождя холодили кожу щек.
— Ты каждый раз ведешь себя так, будто я опаздываю.
— Я бы не заметил.
Ее рука упала обратно на колени, после того как она вытерла воду с лица. Верно, он бы не смог.
Диинь…динь.
— Без часов время идет медленнее или быстрее?
Он повернул голову — из-под сползшего капюшона появилась линия его носа и влажные пряди волос.
— Его не существует. Пятнадцать минут — это час или день, или пять секунд, все равно, когда ты делаешь одно и то же. Время становится неважным, жизнь кажется медленной. Но оглядываясь назад, ты понимаешь, что она промчалась вихрем.
— Я не могу себе представить, что время может быть неважным.
Гермиона подчинялась бегу времени: будильник, часы, рабочие часы, расписание, по которому она забирала Малфоя и возвращала в Азкабан, ела, спала, а еще были дедлайны, дни рождения, годовщины.
— Жизнь состоит из событий. Происходит что-то, что позволяет нам разграничить ткань времени. Благодаря этому мы отделяем дни друг от друга, — он пожал плечами, — это работает одинаково для всех, и заключенных тоже.
