Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 77 (всего у книги 351 страниц)

Глава 37

– Куда летим? – повторил кормщик. Для него все, что вокруг происходило, было обычной работой, и он хотел, что бы все это как можно быстрее кончилось.

Гаврила отвернулся от башен.

– В Булгар. Знаешь где это?

Кормщик спокойно покачал головой.

– В Чернигов летал, в Киев летал, в Коржавец… Туда хоть с закрытыми глазами отвезу, а вот в Булгар…

Он просто пожал плечами. Избор посмотрел на Исина. Тот по-прежнему ошивался около борта и показывал кому-то внизу язык.

– Эй, хазарин – позвал он – Куда лететь? Показывай, давай…

Исин оторвался от приятного занятия.

– Как это «куда лететь»? А этот что ли не знает?

– Кабы знал я и не спрашивал бы. Кроме тебя там никто, оказывается, не был. Так что тебе и везти.

Исин оторопело оглянулся. Небо над ним было одинаковым, в какую сторону не глянь.

Все смотрели на хазарина, а он все вертел головой, пытаясь что-то различить на горизонте.

– Ну что? – нетерпеливо напомнил о себе кормчий – Полетим куда-нибудь? Или досыпать пойдем?

Избор нахмурился.

– Полетим – сказал он – Сейчас тебе рукой покажут…. Ну?

Он ухватил хазарина за рукав и притянул к себе. Опережая его вопрос, тот сказал.

– Ну не знаю я. Не знаю. Караваном ехали. Ханукка вел.

Он разводил руками все видом своим показывая, что никак не виноват.

Злоба в Изборе, едва вспыхнув, угасла. Теперь, когда он знал, кем на самом деле был Исин глупо было ждать от него чего-то другого.

– Ну вот как с ним быть – спросил Избор Гаврилу – и за борт не бросишь, и с собой брать, тоже резона нет…

Гаврила прищурился. Глупость язычника должна быть побеждена мудростью христианина.

– Когда ехали в Чернигов, по пути теплее становилось, или холоднее?

– Холоднее! – быстро ответил хазарин – У нас снега уже не было, а там…

Но его уже никто не слушал.

– Крути на полдень – скомандовал Гаврила – Нам куда-то туда…

Кормщик поморщился.

– А точнее нельзя?

– Точнее у купцов спросим, коли попадутся… Купцы – они все знают – и что и где и когда и почем…

Кормчий не стал больше их расспрашивать. Видно путешественники из них были еще те. На полдень, так на полдень. Весло в его руках скрипнуло, и корабль повернулся носом к югу. На всякий случай он переспросил.

– Туда? Там ваш Булгар?

Избор не успел ответить.

– Там – сказал Исин показывая рукой совсем в другую сторону. Исин и Гаврила повернулись, что бы обругать хазарина, чтоб не лез не в свои дела, но слова застряли у них в горле. С той стороны, чуть выше их в небе парил другой корабль.

Ворона каркнула. Будь эта птица человеком, Избор поклялся бы, что с удивлением. Кормщик наклонился над ней, погладил, прошептал что-то и тоже посмотрел назад. Брови его поднялись вверх. В небе становилось тесно. Избор взглядом измерил чужой корабль и почувствовал укол зависти – нагонявшее их чудо было явно больше и тяжелее их корабля.

Пока в нем вроде бы не было угрозы – просто красивая вещица, поднятая колдовством в небо, но один взгляд на него почему-то холодил спину. Снизу мало чего было видно – только переливчатые паруса да грузное, вместительное днище. Он беззвучно двигался вперед, пока в небе не прозвучал удар гонга. Звук, тягучий словно старый мед, отразился от земли и вновь поднялся в небо. Перестав таиться, преследователи завалили корабль на борт, и он скользнул вниз. Это было уже опасно.

Он наваливался на них как кобель на суку – нагло, с полным сознанием собственной силы и превосходства.

– Римляне – сказал Гаврила. Кадык его часто задергался, словно он что-то пил. – Римляне… Братья во Христе…

– Зачем они? – спросил Избор. Времени у них не было, но все же несколько секунд можно было бы потратить на пустяки. Не вдаваясь в подробности, Гаврила ответил.

– Это остроголовые. За талисманом.

– Отдашь?

Избор вытащил меч, потом убрал его назад в ножны и стал натягивать тетиву. Лук тут был нужнее.

– В другой раз как-нибудь – туманно пообещал Гаврила, коснувшись груди.

Одним взглядом он окинул палубу и близкие башни журавлевского терема. На крышах еще продолжали толпиться дружинники и лучники еще не сняли тетивы с луков. Он подумал, что римляне явно поторопились, а потом поправил себя, что может быть и нет, если сами рассчитывали на помощь Круторога.

– Все будет как на море – посвистывая сквозь зубы сказал Гаврила. У него было лицо наперед все знающего человека.

– Сцепятся крюками, подтянут, потом резаться полезут.

Тень корабля скользила по земле далеко позади низ, а сам он уже нависал над их мачтой. Днище его было утыкано такими же серебряными гвоздями, как и у них.

– Чего я тут делаю? – спросил Избор у Гаврилы – Княжны нет, золото потерял… Остроголовых еще как поганок в лесу… Волшебство, что ли твое?

– Ханукка – напомнил Гаврила, выставляя наружу амулет.

– Да – сразу согласился Избор – Хаукка это хорошая причина, что бы болтаться тут вместе с вами.

Остроголовые были настолько уверенны в успехе, что даже не пускали стрел. Они действовали смело, даже нахально.

– Смелы больно. Видно про дурака нашего им не рассказывали…

Он обернулся посмотреть как Гы, похожий на увядший мак, сладко посапывает около мачты.

– Так ведь некому, наверное. Из тех, кто его в деле видел, в живых никого не осталось.

– В следующий раз – глубокомысленно сказал Исин – надо кого-нибудь оставлять..

– Вот и оставь. Следующий раз как раз сейчас.

Исин оглянулся на дурака. Тот как сидел около мачты, так и остался там, словно все происходящее его вовсе и не касалось. Мало того он спал не ведая о неприятностях.

– В морду бы ему дать – предложил Исин – чтоб разозлился… Или разбудить хотя бы..

– Буди – согласился Гаврила. – От тебя все одно проку никакого..

На Римском корабле забегали. Он еще находился выше их, и видеть они никого не могли, но топот ног и звон железа им был слышен преотлично.

– Кто его будить возьмется, тот в этом бою и первый покойник.

Корабль пронзил клуб дыма, что поднялся с княжеского двора. Гаврила вытер заслезившиеся глаза.

– Дым чуешь? Так вот те, кто горит, его тоже будить пробовали…

Если б Гы проснулся он чего-нибудь наверняка сделал бы. Только вот никто не смог бы поручиться с кем именно. То ли с остроголовыми, то ли с тем, кто его разбудил. Оставалось ждать такой любезности от остроголовых.

…Хоть Гаврила и обещал, получилось не совсем как на море. Скорее как в пещере. Не было только полумрака и журчания воды. Зато были веревки. Римский корабль разом обратился в медузу, сбросив их вниз, слвно ядовитые щупальца. Не прошло и мгновения, как по веревкам заскользили знакомые фигуры. Гаврила, стоявший рядом с Избором, с какой-то тоской в голосе сказал.

– Родни у них что ли не меряно? Сынов побили, так теперь братья в дело пошли, отцы…

– И деды – отозвался Избор увидев как с борта неприятельского судна свесилась чья-то седая борода.

– Это еще кто? – удивился Гаврила. Борода была длинной, ухоженной. Удивление вывело его из тоски. – Неужто и правда у них никого не осталось – дурак всех повыбил?

– Дойдет дело – разберемся… Кормщик, наверное…

– Сиди уж… Безрукий. Без тебя попробуем.

Гаврила поплевал на руки, покривился от боли и переложил меч в левую руку.

– Мне бы только туда забраться… Я со всеми там…

Конец веревки хлопнул его по лицу. Он отбросил ее.

– Как залезу – сразу расспрошу…

Римский корабль опускался все ниже и ниже. Избор поймал взгляд кормчего.

– Жить не расхотелось?

Тот молча качнул головой.

– Тогда слушай меня как отца родного! Замри!

Корабль встал. Остоголовые чуть проскочили вперед, но кормщик у них там, видно, был не из последних. Римское судно встало точно над ними. Тут же по спущенным веревкам заскользили войны в знакомых доспехах. Когда незваные гости миновали половину расстояния до них Избор только и ждавший этого ударил кормщика по плечу.

– Вверх!

Кормщик то ли не понял его с первого раза, то ли считая что, что у земли будет безопаснее, бросил корабль вниз. Словно рыба, соскальзывающая из одного потока, что бы попасть в другой корабль упал поближе к крышам, где еще толпились княжеские дружинники. Избора, совсем к этому не готового, шарахнуло о мачту. Гаврила покатился по палубе, сбив Доброго Шкелета.

Едва вскочив на ноги, Избор саданул кормщика по затылку.

– Вверх, крыса корабельная! Вверх! Нам теперь не князь, нам теперь Бог защитник!

Словно пузырь из болота корабль подскочил, задев бортом римский корабль. Остроголовые на веревках остались внизу, предоставленные своей судьбе, а стоявшие у ворота повалились на палубу. Избор не дал им подняться, всадив в каждого по стреле. К такому повороту остроголовые оказались не готовы, но сказалась выучка. Убитые остались на месте, раненый уполз за ворот и шерудил там от боли ногами, а на палубу выскочил с десяток остроголовых. Каждый из них нес здоровенный щит, прикрывавший его почти целиком. Кто-то скомандовал, и они сомкнулись, превратившись в маленькую подвижную крепость, еще со времен Цезаря называемой в римских войсках «черепахой». На миг раздвинув щиты они бросили кроткие копья. Гаврила зарычал, нагнетая в себя боевую злость, и бросился к борту, но Избор опередил его.

– Вниз, на сажень – скомандовал он. На этот раз кормщик выполнил все без запинки. Копья пролетели над палубой и канули во дворе княжеского терема.

– Вдоль борта! Прилипни к ним! Не давай им уйти.

Кормщик уже понял, что задумал Избор и, спустившись на сажень ниже, скользнул вдоль борта. Избор рубанул по первой веревке и снизу раздался злобно-отчаянный вопль. Гаврила и Добрый Шкелет подскочили к борту, замолотили мечами. Веревки лопались как струны, и за каждым певучим звуком раздавался человеческий крик. Римляне попытались оторваться от них, но кормщик ершом крутившийся у бортов успевал упредить их движения.

Сверху перестали бросать копья и начали забрасывать их крюками на веревках.

Первые три крюка Исин обрубил, но остроголовые и не рассчитывали ими остановить их корабль. Им нужно было только задержать их, чуть-чуть притянуть к себе, что бы забросить солидные крюки на цепях. Едва им удалось это, как в борта корабля стали впиваться якоря на цепях. Исин рубанул раз, другой, но хазарская сабля только высекла искры. Пока он недоумевал, наверху заскрипело – остроголовые споро крутили ворот. Дело у них шло бойко – корабли на глазах сближались. С нависающего борта скалились озверевшие морды. Их там было не меньше полутора десятков.

Избор отвлекся. Справа застучало по дереву, полетели щепки. Шкелет, разобравшись что к чему, вырубал якоря из бортов.

– Молодец! – заорал Избор – Наш якорь готовь!

Он уже почувствовал близость победы. Пока это был только замысел, но уж больно он был хорош! Настолько, что просто не мог не удастся. Избор готовился проделать с остроголовыми ту же штуку, что они проделали с ним.

Черепаха построенная остроголовыми неловко бегала по палубе не решаясь разделиться – стрелы Избора были слишком метки. Они находили щели между щитами, клюя кого в панцирь, кого в живое тело. А седобородый и вправду оказался кормщиком. Он спрятался за мачтой и оттуда командовал острогловыми. Избор послал в него три стрелы, но тот, словно заговоренный ускользал от них. Как ни был лаком этот кусок, ему пришлось от него отказаться. Избор пожалел на старца четвертой стрелы.

– Сам помрет – в азарте схватки подумал Избор и занялся молодыми, что еще сидели в «черепахе». Он не давал ей расползтись, думая только о том, что будет делать, когда стрелы кончатся. Гостеприимство Круторога не простиралось так далеко, что бы снабжать гостей стрелами с избытком. Довольствоваться пришлось той тулой, что Исин нашел на корабле. Лук был княжеский, и стрелы были княжеские, с красными перьями. Об этом наверняка знали все дружинники и после сегодняшнего побоища славы у князя должно прибавиться.

Его ожиданий старик не оправдал. Он не только не умер, но даже сам попытался погубить их. Поняв чего хочет Избор он бросился спасать корабль. Выставив вперед руки, он побежал навстречу, едва Избор отвлекся, что бы крикнуть Гавриле.

– Бросай!

Тот, подхватив маленький трехлапый якорь, забросил его наверх, на выступающее с носа римского корабля бревно. Канат дважды обернулся вокруг него, и остро заточенные лапы с отчетливым треском впились в дерево.

Старик почуяв опасность ловко, словно юноша перепрыгнул через «черепаху» и побежал на нос. «Вжик» – сказал Изборов лук и послал ему на встречу смерть. Они мчались навстречу друг другу, но случилось чудо – они не встретились. Вместо того, что бы ударить его в грудь она скользнула над левым плечом и унеслась в небо. Вторая и третья тоже не пожелали убить старика, променяв его грудь на щиты остроголовых. Уже чуя неладное Избор потянулся за четвертой, но пальцы его напрасно щипали воздух над плечом. Стрел уже не было, а старец с недоуменной улыбкой – он и сам удивлялся, что жив – бежал к якорю.

Избор присел, шаря руками по палубе в надежде найти что-нибудь тяжелое, и тут за его спиной раздалось.

– Йэх!

Над его головой прокатилась волна тошнотворной вони. Скомкав кафтан в большой и смрадный комок, Гаврила метнул его в старика. Роняя капли и кусочки дерьма он понесся с палубы на палубу. У старца хватило мудрости, что бы понять, что это к нему приближается. Его колдовство наверняка отбросило бы этот комок так же легко, как и стрелы, но чувство брезгливости помимо воли заставило его сделать шаг в сторону. Это было опрометчиво – старец уже зашел слишком далеко. На глазах Избора лицо его изменилось, когда он не нашел под ногой бревна. Он замахал руками, стараясь удержаться за воздух, закричал – Избор уловил несколько знакомых сарацинских проклятий – но гавриловы портки зацепившись за руку увлекли его вниз, на башню, туда, где остроголовые продолжали резаться с журавлевскими дружинниками.

Избор проводил его взглядом и сбросил следом якорный канат. Гаврила – голый и грязный – нависая над бортом прокричал.

– Держи, князь. Это тебе вместо шапки невидимки и сапог-скороходов. Пользуйся… Прощай!

Владимир Перемолотов
Талисман власти
(Талисман «Паучья лапка» #2)

Глава 1

…Комната походила на клумбу – яркую, веселую, пеструю, а ребенок посреди стола казался большим толстым шмелем, залетевшим сюда по своим шмелиным делам. Он гукал, гудел, пускал пузыри, а над ним словно цветы, склонились лучившиеся счастьем женские лица. Славянки окружили широкий стол, застланный волчьей шкурой, и дружно сюсюкали.

Женщина, что стояла рядом с младенцем выделялась среди них достоинством и красотой, какой бы меркой их не измеряли – по плечам рассыпались пшеничного цвета волосы, обрамлявшие юное, почти детское лицо, гордая осанка… Только глаза смеялись, когда она смотрела на ребенка.

– Мальчик?

– Мальчишка….

– Здоровенький, сразу видно…

Младенец вертелся, отталкивая ласковые руки, и все норовил уползти в сторону. И справа и слева его окружала доброта и ласка, но ему уже было мало этого. Ему жаждалось подвигов. Чадо настойчиво елозило на животе и хотело доползти до ожерелья, что одна из женщин качала перед ним.

– Это кто? Мать?

– Да. Княгиня Ирина.

Видя, что сын не может дотянуться, княжна придвинулась, склонилась ниже, но маленькие пальчики все соскальзывали и соскальзывали с украшения, и тогда малыш, обиженный невниманием сердито заревел басом. В его голосе не было просьбы. Он требовал, как и полагалось будущему князю, что готов добиться желаемого хотя бы и силой.

– В отца характером.

– А похож на мать.

Под восторженно женское аханье он таки повернулся и ухватился за ожерелье.

– Ближе.

Теперь его хорошо было видно. Сплетенные между собой золотые кольца обрамляли невзрачный камень с прожилками. В воздухе пронесся тихий вздох.

– Он? – спросило сразу несколько голосов.

– Скорее всего, нет.

Изображение дрогнуло, края его расплылись, словно его разглядывали через воду.

– Держать! – холодно приказал голос из тьмы. – Края держать! Расчленю!..

В воздухе молнией пронесся запах сгоревшей шерсти, мелодичный звон вспугнул тишину и изображение успокоилось.

– Почему «нет»? – спросили из темноты.

– Слишком уж все просто,… – с сожалением произнес тот же голос.

– Ведь в прошлый раз так и было. Княжна везла настоящий талисман.

– Полдороги, Тьерн. Всего полдороги….

Глава Совета махнул рукой, останавливая поток слов, готовый сорваться с губ Тьерна Сельдеринга.

– И хватит об этом. Прошлый раз остался в прошлом…

Изображение опять задрожало, и маг крикнул:

– Дверь. Глубже…

Картина в магическом зеркале стала четче. Дверь наплыла на магов и осталась позади. Невидимое око летело над ступенями вдоль поднимающихся рядов бревен, оставляя позади себя чистые ступени. Кто-то из магов глядя на толстые, в обхват бревна пробормотал:

– Основательно живут, мерзавцы…

Ему не ответили.

– Но, Санциско,…

– Сейчас увидишь, – оборвал его глава Совета. – Сейчас все все увидят.

За следующей дверью они наткнулись на мужчину в легком кожаном доспехе, обшитом стальными бляшками. На широком подоконнике перед ним лежала кучка стальных наконечников для стрел, моток тетивы и пучок стрел. Он сидел спокойно, по хозяйски подперев щеку ладонью и задумчиво смотрел прямо перед собой дав себе минуту отдыха… Со стороны казалось, что он разглядывал каждого, кто сидел в темном зале.

– Кто это? – поинтересовался Тьерн. – Князь?

– Нет. Один из воевод…

Маг понимал, что все это ему показывают не спроста, но не мог понять для чего. Потихоньку закипая гневом, он повторил:

– Кто это? Почему этому червю оказана такая честь? Почему его должны созерцать сильнейшие?

Санциско сдержано усмехнулся.

– Да, ты прав. Это большая честь. Такая честь оказывается не только доброму другу, но и сильному врагу.

Он замолчал, сам пристально вглядываясь в лицо воина.

– Его зовут Избор.

Тьерн пожал плечами. Это имя ему ни о чем не говорило. Увидев, что это имя не произвело на Тьерна большого впечатления, Санциско пояснил:

– Это его стараниями в прошлый раз мы не получили талисмана.

Сельдеринг привстал с кресла, словно лишний шаг позволил бы ему увидеть во враге то, что сейчас было скрыто от него. Он рассматривал его несколько секунд, старательно вгоняя в память черты лица и стараясь проникнуть в характер человека. Ему никто не мешал.

– Почему он тут? – насытившись, спросил он.

Санциско засмеялся.

– На его счастье он не тут, а там…

– Я о другом, – отмахнулся от шутки Тьерн. – Я вспомнил! Барон докладывал, что он наемник…

Санциско не дал ему закончить фразу, сразу расставил все на свои места.

– Был, пока не стал воеводой у Пинского князя. Да не в нем дело. Посмотри на шею ему. Что видишь?

– Веревки я там не ви… – Тьерн не договорил последнего слова. В глазах замелькали искры, все раздвоилось…. На шее Избора висел тот же камень. Конечно не тот же, а такой же…

– Паучья лапка? Опять?

– Я ведь говорю, что все не так просто, – с легкой издевкой произнес хозяин.

Санциско плавно провел рукой, и зеркало стало темным. Он показал гостям все, что считал нужным. Все остальное было лишним, не относящимся к делу. По его знаку слуги раздвинули тяжелые, затканные серебром портьеры – подарок Императрицы – и в комнату ворвались потоки закатного солнечного света. Все, кто сидел в комнате, одинаковым движением закрыли глаза. Никто не сказал ни слова, оставляя хозяину, право начать разговор, но он не спешил, приветливо глядя на членов Совета. Перед ним сидели равные ему, не слабее и не глупее… Он не повелевал ими и не мог приказывать, но начинать разговор должен был он и по праву хозяина и, главное, оттого, что именно с ним два дня назад говорила Императрица. Он помолчал, давая магам время успокоится и только когда шум стих, поднялся и произнес:

– Итак, все осталось на своих местах. И Вечный Город, и талисман, и мы …

Говорить о неприятностях он хотел стоя. Во-первых, он собирался говорить об Императрице, а уважение к этой даме надлежало выказать хотя бы и таким незамысловатым образом. А во-вторых, это придавало уверенность – возвышаясь над сидящими, он ощущал себя сильнее их, а это было очень кстати. Он кожей чувствовал, что это маленькое преимущество ему сегодня понадобится. Тьерн Сельдеринг, стремительно набиравший силу маг, уже давно подбирался к месту главы Совета и сегодня он собирался дать ему бой. Сегодня он начнет то, что расставит все по своим местам – овцы соединяться с овцами, а козлы…. Кому какое дело до козлов?

Глава Совета прокашлялся.

– Два дня назад я говорил с Императрицей. Она не довольна.

Голос его оставался ровным и даже немного суховатым. Он слегка пожал плечами, словно соглашался сам с собой.

– К несчастью, ей не всегда можно объяснить, что происходит. Год назад мы сделали так, что она предоставила в наше распоряжение все силы Империи, для того, что бы мы нашли «Паучью лапку» и теперь она требует…

– Мы нашли талисман, – подал голос Арквед. – Так что…

Санциско кивнул. На Аркведа он мог надеяться. Этот наверняка окажется на его стороне. Когда тот одним из первых вошел в совет и с тех пор, как в нем появился сам Санциско они прекрасно ладили. Не наступая друг другу на ноги. Он не был врагом, но не были другом… Тем дороже была истина.

– Это верно. Мы нашли его, но мы же его и потеряли, к тому же и ей, и нам он нужен тут, а не там, куда наша совместная сила едва достигает… Мы должны держать его в руках, а не любоваться им издали.

В голосе Санциско звучала и злость и горечь.

– Так ли нам необходимо ее расположение? – нервно спросил Калис. – Мы больше помогаем ей, чем она нам… Может быть…

Санциско видел, как он начинает покрываться пятнами и хрустеть пальцами. Калис чувствовал себя не в своей тарелке. Любой маг чувствовал себя неуютно, если находился за стенами своего жилища, ощущая себя устрицей без раковины. Дома их защищали не только стены, но и заклятья, скреплявшее камни лучше всякого раствора, а тут… Хотелось поскорее закончить эти препирательства и вернуться домой. Этот торопится и одобрит любое решение, подумал Санциско, любое первое.

– Это верно, – согласился он и с тем, что Калис говорил и с тем, о чем тот думал. – Императрица не помогает нам, ибо сегодня мы уже не нуждаемся в ее помощи, но она делает больше. Она не мешает! В конце концов, право спокойно жить тоже кое-чего стоит. Но так или иначе «Паучья лапка» нужна и нам.

– Купить и все тут… Дать золота вдвое, втрое…. – раздраженно проскрипел Калис.

Маги закивали.

За магами наблюдал не только Санциско. Тьерн, готовый к схватке, также наблюдал за членами Совета. Их старческая осторожность выводила его из себя. Он слушал их и высокомерно улыбался… «И эти люди пытаются объединить Империю!» – подумал он.

– С варварами нельзя торговать!

– Обманут? – удивился Калис. – Нас?

Он даже рассмеялся столь очевидной нелепости предположения.

– Отнюдь, – возразил Тьерн. – С этой стороны нет никакой опасности – они еще не испорчены и у них есть своеобразный кодекс чести.

– Тогда почему?

Тьерн обвел всех взглядом и остановился на Санциско. Взгляд его потяжелел, и маг почувствовал, как он уперся в него, словно тяжелый шест.

– Зачем покупать то, что можно отобрать силой? Попытки купить талисман только утверждают их в мнении, что мы слабы… Ведь сильный не платит.

Санциско погладил ладонью каменную крышку стола, посмотрел на ладонь, зачем-то дунул на нее… Тьерн, не спускавший глаз с него так и не понял, что это значило – то ли досаду, то ли что-то еще…

– Мы и в самом деле не так сильны, как это кажется некоторым из нас… – медленно сказал он.

Члены Совета поняли, что Санциско принял вызов. Его схватки с Тьерном последние три года держали Совет в постоянном напряжении, но все это время Тьерн только показывал характер, не выступая явно против решений, а сегодня противостояние стало открытым.

– Об этом не нужно знать Императрице, – продолжил он, – но мы сами должны понимать, что есть в мире вещи пока непосильные даже для нас. Их, наверное, немного, но они есть. Если мы забудем об этом, наши ошибки могут превратиться в поражения.

Он посмотрел в глаза каждому.

– Все мы знаем границы нашей силы. Наши противники не слабее каждого из нас, но мы вместе, а это значит, что мы все-таки сильнее сотни одиночек, какими бы могучими они себя не воображали. На наше счастье мы раньше других поняли, что объединившись, мы увеличим силу каждого.

Маги закивали. Санциско говорил чистую правду. Он прошел от одного конца стола к другому.

– Что бы дальше не рвать нить разговора хочу кое-что напомнить Совету. Нам не купить и не украсть талисман. Мы пробовали сделать и то и другое и вы знаете, чем это кончилось. Даже если этот Пинский князь, так же как и сам Владимир, не верит в силу реликвии, он не продаст талисман из-за славянского упрямства. Украсть…

Он задумался над этим словом, определяя, насколько оно уместно в его изысканной речи, и кто-то из гостей поспешил сказать:

– Красть грешно!

– Да! – подтвердил Санциско. – Грешно, особенно если ничего не получается. Хочу напомнить, что мы предприняли шесть попыток выкрасть его еще в Чернигове и трижды наши усилия увенчались успехом.

Он открыл шкатулку, что держал перед собой и достал три совершенно одинаковых талисмана.

– На этом мы потеряли семерых не самых ненужных людей и получили в обмен три подделки.

Тьерн видел, что слова Санциско овладевают умами магов, и резко перебил его.

– Там где не помогают мудрость и хитрость должна помочь сила!

Слова его повисли в воздухе. Никто не поддержал его и тогда он поднялся и встал напротив Санциско, делая их соперничество зримым. Он смотрел на него как на нерешительного труса, избегающего решающей схватки и уже от того обреченного на вечные неудачи. Санциско миролюбиво ответил:

– Мне еще не приходилось слышать о ситуациях, когда мудрость оказывалась лишней. Хитрость может быть, но мудрость?…

– Зачем прятаться за словами? Год назад Белоян показал, что он мудрее и хитрее нас. Пришло время проверить сильнее ли он?

Имя верховного волхва киевского князя тут знали все. Он не был им врагом, но достойным противником. Хозяин знал куда гнет Тьерн и немного помог ему.

– Год назад мы попытались сделать это силой…. – напомнил он.

Тьерн рассмеялся.

– Мы ограничили ее, и это было нашей ошибкой. В тот раз мы больше понадеялись на хитрость, чем на силу.

– Год назад нам противостоял не только он.

– Теперь все изменилось. Нам никто не противостоит, как год назад. Белоян снял защиту.

– Он просто не мог больше держать ее! – злорадно сказал Сойт. Хотя маги в Совете не делились на старших, и младших, но его приняли в Совет всего четыре года назад и как новичку ему еще прощали нарушение традиций. Этот будет за Тьерна, подумал Санциско, что ж, запомним…

– Может быть, – мгновение помедлив, согласился с ним глава Совета. – Так или иначе, мы снова знаем где «Паучья лапка».

– Почему он вернул ее княжне?

– Пока мы не знаем этого. Может быть по приказу князя Владимира – он не верит в талисман, а может быть это – ловушка.

– Ловушки надо ломать! – звучно сказал Тьерн. – У нас достаточно сил, что бы сделать все так, как мы захотим! Это унизительно и непотребно проявлять свою слабость!

Он продолжил бросаться такими же грохочущими словами, стучал кулаком по столешнице, а Санциско глядя на него, думал о своем.

«Он слишком земной и слишком предан Императрице… По отдельности это вроде бы ничего, но вот все вместе…» Глава Совета спокойно смотрел на наливавшегося кровью Тьерна, иногда кивал соглашаясь, а в голове его текли совсем другие мысли. Все они пришли в магию за Властью. Разница была только в пути ее достижения. Тьерн выбрал путь Силы, а сам он, Санциско, путь Мудрости. Конечно, власть могло принести и то и другое, но власть данная Силой была очевидней, чем незримая, и от того более мощная власть, основанная на Мудрости. Тьерн хотел занять месть на ступенях трона, служа Империи, а сам Санциско считал, что должно быть иначе. Империя должна служить Совету. Сила должна служить Мудрости, а не наоборот.