Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 351 страниц)

САСШ. Вашингтон
Декабрь 1928 года

Холодновато и внимательно, словно подозревал в чем-то миллионера, Госсекретарь Генри Стимонс посмотрел на мистера Вандербильта и жестом пригласил гостя к столу.

– Я прочитал письма, которые вы направляли экс-президенту, мистеру Куллиджу, и приказал собрать сведения… Сразу хочу заявить, что теперь обеспокоен проблемой не меньше вашего… Прежняя администрация, как мне кажется, просмотрела этот вопрос. Слишком уж благодушно.

– Ошибка!

Миллионер поднял палец.

– Вы нашли не самое верное слово, мистер Стимонс. Я бы добавил к нему еще одно – «преступно». Преступно благодушно.

– Разве сейчас это что-то меняет?

Госсекретарь Генри Стимонс покосился на газету. Мистер Вандербильт не заметил этого, так как сделал то же самое движение глазами. Пусть чиновник догадывается, что все эти антибольшевистские статьи напечатаны на его деньги. Пусть. Главное, никому не полагалось обрести в этом твердой уверенности. Он не чувствовал ни стыда, ни неловкости от этого. Обычно люди платили за ложь, напечатанную в прессе, он же заплатил за правду!

– Согласен.

Миллионер уселся. Тогда и Госсекретарь опустился в кресло.

– Повторюсь… Готовясь к нашей встрече, я приказал собрать всю последнюю информацию о России и…

– …и вам ничего не принесли! – с горькой торжественностью сказал гость. – У вас нет сведений!

Госсекретарь покачал головой.

– Напротив. Их оказалось слишком много.

Из пухлой папки, что лежала перед ним, он вытащил несколько листов и бросил перед Вандербильтом.

– Это отчеты нашей разведки.

Вандербильт скривился при слове «разведка» и язвительно ввернул:

– У вас нет заграничной разведки, Генри… Есть только местные ищейки. Так что с моей точки зрения это простые доносы.

Стимонс не стал терять время на спор.

– Главное, что у нас есть информация. Обратите внимание на географию. Их группы отслежены в Швейцарии, в Индии, в Чили, в Испании, даже Африке. Они относятся к этому очень и очень серьезно. Они даже перестали трещать о своей Мировой Революции… Что они ищут? Золото? Тайные знания?

– Вы так ничего и не поняли из моих писем, – уже с ненаигранным сожалением сказал Вандербильт. – Ни-че-го… А хотите, скажу, где они были в Африке? – спросил он, вдруг повеселев. Торжественного сарказма в его голосе было столько, что хватило бы и всем королевским кобрам некрупного серпентария. Хозяин кабинета ничего не сказал. Не хотел оставаться в дураках.

– Они были в Восточной Африке. Около горы Килиманджаро. Пять тысяч восемьсот пятьдесят метров над уровнем моря.

Хозяин, выбрав один из листов, посмотрел и молча вернул его на место. Странным было не только то, что гость угадал место, а то, что он назвал точную высоту горы в метрах. То, что у человека, ворочающего несметным количеством миллионов, вдруг прорезался интерес к высоте африканских гор, было более чем странно, но еще страннее, что он использовал европейские метры, а не родные футы.

Наслаждаясь его растерянностью, мистер Вандербильт добавил:

– Скажите честно… Вы не поверили газетчикам?

– Помилуйте, кто же сегодня верит газетчикам?

– Напрасно…. Но у меня есть то, что скорректирует вашу точку зрения.

– Что же?

Из папки, что принес с собой, он вытащил несколько листов.

– Сегодня, Генри, я устрою вам день чудес и кое-что покажу…

Он раскрыл замшевый бювар, испытывая чувство коллекционера, уверенного, что знаток оценит то, что он захочет тому показать. Миллионер перебрал несколько листочков, выбирая с чего начать, удовлетворенно кивнул.

– Вот, например, копия письма, направленная одним немецким ученым господину Сталину. Почитайте…

Листы легли перед Госсекретарем.

Пять минут тишины… Потом Госсекретарь поднял на него взгляд, в котором недоумения было куда больше, чем обеспокоенности.

– Это же бред. Вы верите в это?

– Если б я в это не верил, – назидательно сказал гость. – Вряд ли я знал бы высоты Килиманджаро, Монблана и Арарата. Более того, мне кажется, что я знаю, где они готовили свой удар!

Это была наживка, но господин Госсекретарь не проглотил ее. Он долго молчал, постукивая костяшками пальцев по пачке газет. Он не мог верить в частности, если не верил в самую идею, что предлагал миллионер. То, во что ему предлагалось поверить, не укладывалось в голову. Это подкреплялось какими-то документами и логикой, это казалось правдоподобным… Но это не могло быть правдой. Просто не могло, ибо если в том, что говорил гость, нашелся хотя бы обломок правды, то понятная картина мира превращалась в какую-то импрессионистскую мазню…

– Вы хотите сказать, что большевики собирались построить на одной из Тибетских вершин стартовую эстакаду для запуска ракеты на Луну?

Мистер Вандербильт кивнул и тут же увидел, как переменились глаза. Только что они были серьезно-внимательные, но миг пролетел, и там появилась насмешка.

– Не уверен, что все обстоит именно так… – наконец решился сформулировать мучившую его мысль Госсекретарь.

Голос его стал суше. Он на миг представил, как приходит к Президенту и на полном серьезе рассказывает тому о замыслах большевиков… Как человек здравомыслящий он отдавал себе отчет в том, что подумает Президент. И что скажет. И что сделает.

– Наша разведка не подтверждает этого.

– У нас нет разведки. Вы ее уничтожили…

– Я?

– Госдеп. После того как у вас в Госдепе решили, что «джентльмены не читают чужие письма», для нас все кончилось… Этими словами ваша контора похоронила МИ-8.

– Вы не совсем правы, мистер Вандербильт… Кроме упомянутого МИ-8, у нас все-таки кое-что осталось.

– Именно что «кое-что»…

– Ну уж если разведывательные подразделения Департамента Флота, Военного Департамента и Казначейства для вас мелочь… А Гувер со своим ФБР?

– Бросьте… Никто из них не работает сейчас против Советской России. Да, конечно, вы правы. Де-факто они существуют, но больше решают вопросы экономики, а не политики…

Потоки слов сводились берегами миллионерской логики в одно русло – большевики хотят захватить Луну и оттуда уничтожить Западную цивилизацию… Мистер Стимонс понял, что миллионер одержим. Эта мысль принесла облегчение, расставив все по своим местам. Одержим идеей спасти Человечество от большевиков и если его не остановить, то он с неумолимостью морской волны станет стучаться в двери Белого дома со своими безумными идеями, вместо того, чтоб попытаться понять, что на самом деле задумали большевики… Госсекретарь жестом остановил гостя. Он уже знал, что следует сделать.

– Хорошо, мистер Вандербильт. Что вы хотите от меня?

– Двух вещей. Доведите мою обеспокоенность до Президента и дайте выступить перед комиссией Конгресса по разведке.

– Хорошо, мистер Вандербильт, – отозвался Госсекретарь. – Вы просите немногого. С Президентом я переговорю на следующей неделе, но вот что будет после… Это решит только он.

СССР. Калуга
Январь 1929 года

… Цандер бывал в этом доме.

Старый, но не ветхий двухэтажный дом в Калуге семья Циолковского занимала уже очень давно, еще, кажется, с довоенного времени. Дом стоял посреди сада, и летом над зеленеющими кронами поднимался второй этаж, где гениальный самоучка создал себе лабораторию. Сейчас же заснеженный дом казался вымершим. Только где-то во дворе глухо лаяла собака. Гость протоптал в свежевыпавшем снегу дорожку до калитки, смел снег с костяной ручки.

– Константин Эдуардович! Вы дома? Можно к вам?

Слова сорвались с губ клубами пара. Холодный был февраль, трудный.

– Дома, дома.

Женский голос с первого этажа заставил его опустить голову. Скрипнула дверь. Полная женщина в накинутой на плечи шубе смотрела на него с высокого крыльца. Смотрела без удивления. Цандер понял, что таких вот энтузиастов межпланетных путешествий ходит к хозяину немало, и женщина приняла его за одного из них.

Подумав об этом, он улыбнулся.

Не так уж она и была не права…

– Входите. Наверху он. Поднимайтесь… Вы из Москвы?

– Да. Я Цандер. Из Москвы.

Потеряв к нему интерес, женщина махнула рукой в сторону лестницы.

– Там он…

Следуя жесту, он поднялся на второй этаж. Ничего тут не изменилось. Гений жил в окружении своих материализованных идей. Модели механизмов и аппаратов, придуманных провинциальным гением, лежали, висели, стояли по всей комнате. Места тут хватало только для стола, сундука и плетеного кресла. Сбросив пальто на сундук, потирая руки с мороза, пошел к хозяину.

Глуховатый гений узнал его и направил на собеседника слуховую трубу, отодвинув недопитый стакан с чаем. Цандер и сам наклонился вперед и прокричал прямо в медное жерло.

– Константин Эдуардович! Вы меня слышите?

– Говорите, – отозвался Циолковский. – Говорите, Фридрих Артурович.

Подгоняемый временем, московский гость рассказал об общих знакомых, передал несколько немецких и австрийских журналов, а затем приступил к главному.

– Константин Эдуардович. Я пришел поговорить с вами о вашей идее космической станции.

Хозяин наклонился поближе. Удивление, с которым он посмотрел на гостя, говорило о том, что он подумал, что ослышался. Москвич подтверждающе закивал – все правильно. Старик выпрямился, откинувшись к спинке.

– А не рановато? По моим расчетам время станций наступит еще не скоро…

– Ошибаетесь, Эдуард Константинович. Не забывайте, в какой стране мы с вами живем… Тут время сжато и ускорено.

Он показал вверх, где над головой ученого висела модель цельнометаллического дирижабля.

– Раз уж ваши идеи с дирижаблями Советская власть смогла реализовать, может быть, и все остальные идеи близки к воплощению? Во всяком случае, ближе, чем вы думаете?

– Да зачем нам сегодня станция? – возразил хозяин. – Мы хоть и пятилетние планы принимать будем, только не читал я, что в этой пятилетке нам на Луну лететь запланировано или на Марс. А если нужной цели нет, то и станция – игрушка. Просто дорогая игрушечка…

Московский гость улыбнулся.

– Только ли?

– Конечно. Станция это только… Вы, Фридрих Артурович, только в слово вслушайтесь – стан-ци-я…

Он посмотрел на гостя поверх очков, словно взглядом хотел передать часть собственной убежденности.

– Маленькая точка на карте. Остановился паровоз, угля набрал, пассажиры чаю выпили, ноги размяли и – дальше… Вперед, в светлое будущее!

Цандер отрицательно качнул головой.

– Не могу согласиться с вами, коллега. Вы рассматриваете станцию как какой-то вокзал на орбите. Примчался паровоз, углем загрузили – и дальше помчался…

Глухой гений мелко, по-стариковски рассмеялся.

– Естественно! Станция и нужна как промежуточный пункт для дозаправки, – убежденно отозвался ученый и мечтательно прищурился. – Самое интересное – это планеты… Луна, конечно, в первую очередь, Марс со спутниками, Венера…

Лицо его помолодело, и Цандер поспешил согласиться.

– Все так… Конечно так… Только, я думаю, это задачи завтрашнего дня. Сегодня космос надо ставить в помощь социалистическому хозяйствованию!

– Конечно! Представляете себе – целая новая планета! Какие возможности! Какие горизонты!

– Ну, это когда будет… Сами же писали, – Цандер на память процитировал хозяина – «человечество… в погоне за светом и пространством сначала робко проникнет за пределы атмосферы, а затем завоюет себе все околосолнечное пространство».

Он поднял палец.

– Робко! Не сразу вперед, а постепенно, с оглядкой, осторожно… Вот и станция нужна, чтоб подняться, оглядеться и сообразить, туда ли идем?

Не желая спорить и тратить время по пустякам, Циолковский махнул рукой.

– В конце-то концов, смысл и назначение вещи придают люди, которые ее строят. Когда у страны появится возможность строить внеземную стацию, ее конструкторы придумают, как ее использовать…

У гостя было, что сказать престарелому гению, но он не имел полномочий. Пока не имел.

– Тем, кто станет конструировать станцию, будет несравненно легче, если они станут опираться на ваши идеи, Константин Эдуардович. Ведь вы думали над какими-то общими принципами? Нет смысла заново открывать Америки и изобретать велосипеды?

Старик шутливо поднял руки.

– Ну, хорошо… Сдаюсь. Сами-то вы как ее представляете?

– Пока никак… – качнул головой гость. – Есть мысли, но о них говорить еще рано. Для меня ясно одно. Она должна быть достаточно вместительной, чтоб там могли работать научные коллективы, и условия жизни там должны быть примерно такие же, как и на Земле.

Хозяин покрутил головой.

– Что ж вы так сразу-то – «коллективы». Кто знает, как человек себя будет чувствовать в невесомости… Разобраться сперва надо.

Гость отмахнулся. Небрежно, словно уже знал что там и как, в этой самой невесомости.

– Вот построим станцию и начнем разбираться. Советским людям все по плечу.

– Советский человек из тех же костей и мяса сделан, что и любой другой, – упрямо возразил старик. – Это еще надо посмотреть…

Цандер прижал руку к груди и со всей убежденностью сказал:

– Так для того и станция, Константин Эдуардович! Наукой там займемся, экспериментами! Чтоб места много, чтоб удобно!

Циолковский неожиданно улыбнулся. Напор коллеги подействовал на него, словно ветер тучу с неба сдвинул.

– Что ж… Понятно… Вы, друг мой, совсем настоящим большевиком сделались. Все вам нужно, чтоб было больше, выше, сильнее.

Цандер улыбнулся в ответ.

– Это, Константин Эдуардович, скорее олимпийский девиз, чем большевистский, но где-то вы правы… Хочется, чтоб у нас получилось и выше, и дальше, и сильнее! А ведь и получится, если все правильно подсчитаем – станем первыми на этой дороге…

Он кивнул в сторону модели «Земля – Луна» на столе ученого, где над земным глобусом на тоненькой проволоке висел золотистый шарик.

– Сперва вокруг колыбели повертимся, а потом… Потом у нас все впереди.

– Ну, раз так… Думается, у вашей станции…

– У нашей, Константин Эдуардович, у нашей, – поправил его шеф ГИРДа. – У нашей советской космической станции.

Хозяин кивнул и молча шевельнул губами, словно проговаривал про себя слова «советская космическая станция».

– У нашей станции должны быть приличные размеры, однако сразу огромную станцию на орбиту забросить не удастся. Следовательно, надо собирать станцию из частей прямо на месте.

– Как ребенок собирает дом из кубиков?

Ученый кивнул.

– В какой-то степени да. Только, учитывая, что там должна быть нормальная сила тяжести, что она должна вращаться, а значит…

– …лучше всего для этого подойдет тело вращения… – закончил Цандер. Он оглянулся, не ища подсказку, а точно зная, что она есть. У стены приваленное какой-то рухлядью стояло обыкновенное тележное колесо.

– Колесо?

– Почему бы и нет? Круг – отличный символ!

Великобритания. Лондон
Январь 1929 года

…Выходя из кабинета Премьера, адмирал обогнал Черчилля и шефа разведки. Подождав, пока тяжелые шаги моряка удалятся, Черчилль негромко спросил разведчика:

– Вы уверены в сведениях?

– Разумеется. Я не посмел бы…

Черчилль в задумчивости погладил плюш шторы.

– Если они говорят о втором шаге, то… Получается, что они готовы сделать первый?

Шеф МИ-6 замялся.

– Я не говорил об этом на совещании… У меня нет точных сведений, но, возможно, они уже сделали его или сделают в самое ближайшее время. Также есть сведения, что они планируют построить что-то вроде огромной крепости на орбите Земли. Космическую станцию.

– Крепость? Зачем?

– Не знаю… Но я думаю, что если эта штука будет висеть у нас над головой, лучше нам от этого не станет.

Черчилль нахмурился.

– Кто занимается этим?

– Многие.

– И наш немец тоже?

– Он тоже, но главные там некто Цандер и Циолковский.

Черчилль покачал головой и ничего не сказал. Да и чего говорить – и так все ясно.

– Британия нам не простит…

СССР. Калуга
Февраль 1929 года

…Снять домик в Калуге на неделю-другую несложно, особенно в конце зимы, но им нужен был конкретный дом, а не какой-нибудь иной и поэтому сложности все же возникли.

Дело, как и в большинстве подобных случаев, решили деньги. За изрядную сумму им удалось снять чердак дома напротив, и теперь они дни напролет сидели за тонкими промороженными досками в ожидании нужного человека.

Майор поежился. Если б они смогли прибыть в Калугу на три дня раньше!

Если бы так, то дело уже было бы сделано, и вполне возможно, они уже сидели бы где-нибудь в Хельсинки, пили горячий шоколад или виски, но не вышло… В тот день, когда они сняли этот чердак, старик неожиданно уехал. За ним прибыл не по-здешнему ухоженный «паккард» и, прихватив ученого, укатил в сторону Москвы.

Двое приданных им боевиков РОВСа расспросили соседей. Оказалось, что, как уже не раз было, ученого вызвали в Москву.

Два дня они маялись ожиданием, но вот вчера оно кончилось. Циолковский вернулся домой на том же «паккарде», но в сопровождении грузовичка, заставленного фанерными ящиками с надписями «Не кантовать», «Осторожно, стекло!» и «Верх».

Распугивая патриархальную тишину клаксоном, водитель лихо зарулил во двор и тут же, подняв капот, как тысячи его собратьев по всему миру, сунул голову в мотор.

Из машины старчески-нерасторопно вышел сам Циолковский. По лицу видно было, с каким наслаждением старик разогнулся. Опираясь на палку, он быстро засеменил к крыльцу, а следом за ним, на ходу разминая затекшие в дороге ноги, зашагали двое молодых гостей. Размахивая руками, они что-то говорили в спину ученому, но тот не откликался. Тогда штатские остановились и заспорили между собой, чертя что-то прямо на снегу. Ученые…

Майор оглядел в бинокль притихший дом. Старик успел. Очень любезно с его стороны. До темноты оставалось достаточно времени, чтоб боевики МИ-6 уже сегодня завершили свою работу. Передав оптику лейтенанту, он открыл консервы и положил кусок розового мясного желе на галету. Чая не было, и пришлось обойтись водой. Ничего, в Египте, случалось, и воды не было.

За окном что-то деревянно треснуло.

– Что там, лейтенант?

– Ничего нового, сэр.

Зимнее солнце падало все ниже и ниже, превращая короткий день в длинные сумерки. Бесцветный язычок спиртовки грел воздух, но света не давал. От этого силуэт лейтенанта с биноклем четко рисовался на фоне чердачного окна.

– Новые люди не приходили. На втором этаже время от времени ломают ящики.

– Сам не выходил?

– Сидит на втором этаже…

«Неужели все так просто? – подумал майор. – Не простой же старик. Ученый! Ключевая фигура, раз уж Британское правительство обратило на него внимание и прислало нас… Неужели красные не понимают этого?»

Заходящее солнце тускло отражалось в стеклах дома напротив. Ветки, облепленные снегом, словно белой вуалью загораживали его. Внизу, на первом этаже, света не было, а на втором этаже ярко горело окно. Над ним в слепом чердачном проеме иногда что-то мелькало. Там наверняка трудились лаборанты.

Майор посмотрел на часы. Солнце зайдет через две-три минуты.

«Наверное, не понимают».

Можно было начинать. Точнее, заканчивать. Заканчивать их сидение на чердаке.

Он встал, стряхнул с себя крошки.

– Господа, последнее напутствие. Наша цель – старик и документы.

На лейтенанта он не смотрел. Тот и так все знал, не первый раз вместе, а вот русские кивнули. Из саквояжа он вынул два маузера и передал офицерам.

– Действовать без лишнего шума. Старика не жалеть. Понятно?

Обойма вошла в маузер аккуратно, так что и щелка почти не было слышно.

– Готовы?

Несуетливая проверка оружия и три кивка в ответ.

– Вперед.

Они выходят из дома и разделяются. Русские уходят чуть вперед по улице, чтоб через пару минут вернуться и войти через калитку, а британцы, выбрав место, где забор пониже, перелезают в сад, чтоб зайти сзади.

Зима. Провинция. Вечер…

Тихонько поскрипывает снег под подошвой, где-то далеко-далеко слышен гудок паровоза и кажется, нет такой силы, которая могла бы расколоть эту тишину, но…

Где-то рядом, в двух шагах мелкой дробью рассыпались выстрелы. Сухой, лающий треск маузеров густо перемежался бахающими выстрелами наганов.

– Черт!

Британцы переглядываются. РОВСовцы на что-то напоролись. Не сговариваясь, боевики бросаются вперед. Разбираться некогда. Приоритет – выполнение задания.

Черная от времени стена дома приближается рывками. Распахивается дверь. Там гасят лампу, но майор за те полсекунды, что у него были, успел выцелить в светлом проеме темную фигуру. Хлестко бьет маузер. Фигура, уже почти невидимая в темноте, сгибается со стоном и падает. Лаборант… Туда ему и дорога – не суйся под руки…

Прыжок – и они уже на крыльце. Лейтенант бежит первым, перепрыгивает через тело. Маленькая клетушка прихожей. Темно, как в пирамиде. Где-то тут должна быть лестница на второй этаж. Лейтенант сообразил быстрее. Его топот возносится вверх, и тогда майор нащупывает справа от себя перила.

Снова вспышка света наверху и снова фигура человека. Теперь он не сер, а клетчат – на нем пиджак в красно-серую клетку.

Лейтенант стреляет, но лаборант как-то ловко отклоняется в сторону и палит в ответ. Британец ловит грудью пулю и со стоном катится вниз. Клетчатому пиджаку не хватило доли секунды, чтоб направить дуло нагана на второго незваного гостя. Его выстрел слился с выстрелом майора. Пуля клетчатого пиджака дергает майора за волосы, опаляет кожу на виске, но выстрел британца точнее. Второй лаборант сгибается и падает на колени, освобождая проход. Он что-то мычит, но не до него…

Все. Второй этаж…

Здесь, наверху, светло.

Быстрый взгляд по диагонали. Пусто…

Старик в кресле-качалке сидел в глубине комнаты совершенно один. В свете керосиновой лампы с бело-голубым абажуром видны были подвешенные над головой модели аэропланов, дирижаблей, какие-то механизмы, да и сам укутанный пледом старичок гляделся как на ладони.

Майор рассчитывал увидеть в его глазах недоумение – сидел, сидел старый гриб на чердаке, сидел, формулы выводил, да вот довелось ему вмешаться в спор Великих держав не на той стороне…

Но старик, со слуховым рожком в левой руке смотрел на него без недоумения и даже без страха. Майор удивился слегка, но тут же сообразил, что глухой старик, возможно, ничего не слышал и его появление никак не соотнес со стрельбой на улице. Ничего не понимает, а еще ученый. Ну так оно, может быть, и лучше… Жил, жил, потом моргнул и – помер… Не самая скверная смерть.

Старик поднес к уху рожок и наклонился. Майор вскинул маузер…

И в это мгновение покрывало на коленях старика брызнуло огнем. Выстрел в закрытой комнате показался британцу оглушительным.

Бах! Бах!

Его отшвырнуло в сторону, в правом плече и в ноге полыхнуло болью.

Это произошло так быстро, так неожиданно, что тот не понял, что ранен. Преодолевая боль, британец развернулся, чтоб поставить точку, но старика словно подбросило пружиной, и он в мгновение оказался рядом. В правой руке у него возник наган. Старик ловко увернулся от майорской левой, рукояткой нагана хлестанул прямо в лоб.

Удар опрокинул незваного гостя на лестницу, и покатил вниз, туда, где лежали голова к голове лейтенант и первый лаборант. Сил подняться у британца не осталось. Он лежал, прижимаясь к дощатому, крашеному полу, уже зная, что проиграл. Где-то на краю угасающего сознания таилась надежда на РОВСовцев, но когда сверху ударил пулемет, он понял, что проиграл не только он.

Засада…