Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 351 страниц)

СССР. Москва
Ноябрь 1930 года

– Давай!

Негромко хлопнуло, и носик горелки украсился лепестком ацетиленового пламени. Толстые шланги от медной трубки уходили к баллонам, дающим пламени силы резать, плавить, испарять. Силу этого лепестка товарищ Цандер знал, так что особенно ни на что не надеялся. Не случалось ему еще видеть металл, способный ему противостоять. И хотя ОГПУ организация, слов на ветер не бросающая, даже уверениям товарища из органов как-то не очень верилось.

А Семен, лабораторный газорезчик, и подавно уверенности в себе не терял. Когда он работал, не было для него ни чинов, ни званий – пролетарий! Он подмигнул им, прежде чем опустить на глаза темные очки на пол-лица, сразу став похожим на мотогонщика перед ответственным стартом. То же решительное выражение на лице, выпяченная вперед челюсть. Весь облик его говорил, что он готов бороться с металлом и победить его. Что-то он там подкрутил, и послушное человеку пламя вытянулось, став лезвием скальпеля, поголубело…

Огонь кольнул брусок, проверил на прочность, словно примеривался, с какой стороны за него приняться… Кольнул еще раз, вцепился.

Это продолжалось минуты две. Огонь упирался в брусок, заставлял его тускло светиться, но не более того.

– Время, – сказал чекист, смотревший за секундной стрелкой наручных часов.

Цандер не верил своим глазам. Без охлаждения, без теплоотвода!

– Не может быть!

Брусок остывал, темнея прямо на глазах, но он до сих пор оставался бруском, а не раскисшим брикетом пломбира.

– Мог бы предложить потрогать рукой, но не советую – обожжетесь… – не скрывая иронии, сказал чекист. В его словах скрывалась какая-то усталая радость, словно он сам свернул такое неподъемное дело.

– Но как? Кто?

За этим возгласом стояло не только любопытство ученого, но и жадность конструктора, увидевшего изобилие новых возможностей.

Гость усмехнулся, но ничего не сказал.

– Что это значит? – уже спокойнее спросил ученый.

– Это значит, что наука не стоит на месте.

Из темно-красного металл стал уже малиновым, но волны тепла продолжали колыхать воздух над ним.

– Значит, в самом скором времени у наших кораблей будут новые дюзы? – воодушевился ученый. Чекист пожал плечами.

– Разумеется, они будут, однако не могу сказать, как скоро.

Рассказывать о сложностях, связанных с добычей присадок, он не хотел, да и смысла в этом не видел. Ученый и сам почувствовал, что вторгся не в свою область, и спросил о другом.

– Но как? Каким же образом?

– Я и сам толком не знаю всего, – уклончиво ответил гость. – Единственно, скажу, что добавляют в расплав металла некое вещество. Редкое вещество. Академия наук организовала его поиск на всей территории СССР. Это я о «самом скором времени»…

Инженер понимающе кивнул. Велика Страна Советов – на двух континентах раскинулась… Тут потрудиться придется советским геологам – пока найдут, да и найдут ли… Может быть, есть путь короче?

– А там, где этот металл взяли..

– Взяли не металл, а присадку к металлу. Металл наш. Златоустовская сталь.

– Купить присадку…

Чекист вздохнул, думая о чем-то своем. Наверное, о том, что все вокруг такие умные.

– Мы попробуем… Как раз сейчас готовится торговая делегация.

Польская Республика. Судеты
Декабрь 1930 года

…Как только человечество изобрело государства и границы, так сразу появились желающие их нарушить. С этого момента, наверное, и началась борьба тех, кто не пускал, с теми, кто пытался проникнуть. Борьба эта шла веками с переменным успехом, со временем вылившись во что-то вроде борьбы брони и снаряда. В этот раз «снаряд» выиграл.

Все ухищрения защитников границ были посрамлены Малюковым и Дёгтем с легкостью небывалой. Оттолкнувшись от земли на Тушинском аэродроме, они поднялись километров на тридцать вверх и отправились на запад, чтоб приземлиться в Судетских горах. В разрывах облаков Земля казалась огромной географической картой, слегка прикрытой марлей облаков. На белых полях неотчетливо выделялись нитки дорог и черно-коричневые проплешины городов. Где-то там остались пограничная стража, таможенники и пограничные переходы. Внизу и в прошлом.

– Детишек бы сюда. Географию учить…

– Чему тут учиться? – возразил Дёготь. – Терра инкогнита. Сплошное белое пятно.

Найти рудник оказалось нетрудно – все ж не зажигалка какая-нибудь. Такую вещь не спрячешь, а вот подобраться поближе не получилось.

Входом на рудник служила пещера на склоне горы. За десятки, а может, и сотни лет разработок добытчики протоптали сюда широкую дорогу, только ходу им по ней не было. Поперек стоял шлагбаум, около которого отирался польский жолнеж. Судя по поведению, ну никак он не верил в серьёзность своего поста, хотя в обе стороны от него расходилась колючая проволока в три линии. В первой наблюдались спирали Бруно, в двух остальных – обычная колючка, но в шесть ниток. Между первым и вторым рядами лежал нетронутый снег, хотя можно было поспорить на что угодно, что там-то незваных гостей как раз и ждут мины, а между вторым и третьим виднелись цепочки собачьих следов.

Все это, включая снег и будку часового, выглядело только что появившимся на свет. Шлагбаум и тот сверкал свежей краской. Около самого входа, под скальным козырьком, там, где бежал не скованный льдом ручей, стояли палатки и маленький, собранный из деревянных щитов, домик. Из трубы валил дым. Глядя на кудрявые завитушки, командир группы, товарищ Епрынцев поёжился. Холодно. А к ночи и вовсе станет морозно… Это, конечно осложняло задачу, но никак не отменяло её.

Пятеро сотрудников ОГПУ и два польских коммуниста смотрели на все это, расположившись за грудой камней, метрах в трехстах от шлагбаума.

– Неделю назад этого тут не было, – сказал один из проводников. В его голосе слышалась растерянность. – Был рудник как рудник… Ни колючки, ни охраны… Рабочих человек тридцать – и всё…

– С милкой мы косили траву, была девкой – стала бабой… – вполголоса пробормотал товарищ Епрынцев. Это для него тоже оказалось неожиданностью.

– А? – переспросил поляк.

– Ничего, Томек, ничего… Это я о своем… Наука, понимаешь. Марксизм! Переход количества в качество. Было тридцать рабочих – стало сто солдат. Сразу видно, кто для исторического процесса более ценен…

Опустив бинокль, он задумался.

Прорваться за колючку не было проблемой. Огневой мощи достало бы, чтоб ворваться даже по трупам. Пять «томпсонов», по полдесятка гранат у каждого, да по «маузеру», да… Ума и уменья хватило бы и на то, чтоб просочиться туда и, тихонько разглядев все, что нужно, вернуться обратно. Только вот ничего этого им в этот раз не требовалось. Задача состояла в том, чтоб вывезти отсюда как можно больше камня. Этого серого, невзрачного камня! Удивительно и немного обидно было, что таких умельцев, как они, послали за какими-то камнями. Он вздохнул, в очередной раз подумав и утешившись этой мыслью, что раз уж послали, то камни эти подороже золота будут для Советского Союза.

Из домика вышел кто-то и начал махать руками. Голоса они не расслышали, но за колючкой началось движение – солдаты забегали и даже часовой у шлагбаума подтянулся и заходил побойчее. Минут через пять взревел мотор, и из пещеры выкатился грузовик.

– А вывозят как?

– Теперь уж и не знаю, – озадаченно сказал Томек. Вместо гражданского грузовичка там стоял военный автомобиль. Темно-зеленый, крытый сверху брезентом германский «майбах».

– Раньше попросту. Грузовиками. Нашвыряют лопатами кучу побольше и – вперед…

В глубине пещеры что-то загрохотало, послышался слитный строевой шаг, и наружу вышел еще десяток солдат. Над головами взблескивали штыки на карабинах.

– Без охраны? – уточнил командир. Теперь-то становилось ясно, почему послали именно их.

– А чего камни-то охранять?

С транспортировкой минералов все оказалось и сложнее и проще. Груз теперь, разумеется, шел с охраной. Колонну из девяти грузовиков сопровождала машина с солдатами, перед которой трещали два мотоцикла, а замыкали колонну еще два «цундапа».

От рудника колонна отъехала днем, а к спуску на равнину подошла в глубоких сумерках. Так уж все сложилось – и день зимний оказался так короток, и еще пришлось повозиться с обвалом, завалившим дорогу в трех километрах от рудника. Обвал удалось устроить так аккуратно, что и сам Вулкан бы не подкопался. Камни уложили в беспорядке, снегом присыпали так, что комар носа не подточит.

Снег, темнота, ветер…

Группа разделилась надвое. Одни засели около дороги, а другие – чуть ниже, за склоном. Тем, кто сидел в камнях, было все же легче, чем тем, кто их ждал у дороги, но у тех, кто мерз, имелась своя радость – уж больно удачное место нашлось для засады. На склоне горы, где дорога, соскальзывая с вершины, раздваивалась. Одна довольно круто поворачивала влево, а вторая, еле наезженная, шла прямо.

Моторы ревели все ближе и ближе. Отражаясь от камней, их рев казался громче, словно не десяток автомобилей там катились, а танки. Вот первые мотоциклисты показались из-за поворота. Несутся, не снижая скорости. Маршрут не один десяток раз, наверное, пройден, да и не разгонишься особенно-то в горах. Но километров сорок выжимают. Это хорошо, поскольку законов физики никто не отменял.

Метров за двадцать до очередного подъема они берут разгон, а следом в разгон идет грузовик с охраной.

Все идет, как просчитано. Остается дать команду, но даже и её не нужно. Все, что можно было, обсудили заранее, и каждый боец знал свой манёвр.

Вот мотоциклы вскарабкиваются на подъем, вот исчезают за ним, вот пропадает за камнями первый грузовик с охраной, вот к подъему подкатывают остальные грузовики…

В каждом из них две тонны таких нужных Мировой революции камней..

Первый, второй… восьмой… Последний грузовик переваливает на другую сторону, и теперь её штурмует замыкающий колонну мотоциклетный дуэт.

«Цундапы» почти достигают вершины, когда прямо перед колесами земля вздыбливается, рождая из себя припрятанный там до времени трос.

Скорость эскорта невелика, но её хватает, чтобы выбить седоков из седел. В общем реве захлебывающийся клёкот мотоциклов почти не слышен. Остаётся мизерный шанс, что злоключения мотоциклистов увидят из кабины последнего грузовика, но шанс действительно минимален – на горной дороге водитель не часто смотрит назад. Тем более, что не проходит и минуты, как мотоциклы с новыми водителями оказываются в конце колонны. Все в порядке. Все идет, как планировалось.

Догоняя последний грузовик, они скрываются за поворотом, и спустя пять минут тот задним ходом возвращается к ним.

Им можно говорить в полный голос, но бойцы по привычке общаются знаками. Несколько энергичных движений, и грузовик сворачивает с дороги. Поворот тут же засыпают собранным на брезент снегом. Может быть, это даст им несколько минут, которые в их деле не бывают лишними.

Группа уходит бесшумно и незаметно, как и появилась. Снег с темнотой, минуту назад бывшие ее врагами, превратились в друзей. Шум двигателей ставшей на одну машину меньше колонны уходит вдаль, теряясь в промороженных камнях, а бесценный трофей, урча мотором, двигается совсем в другую сторону – к немецкой границе.

Заряды мокрого снега бьют людям в лица, в темном небе, уже слившемся цветом с уходящими ввысь гранитными громадами, не виднеется ни единого просвета. Стирая перчаткой ледяную корку с лица, командир улыбнулся. Погода позволяла надеяться на лучшее. Они, конечно, не могли рассчитывать на то, что пилсудчики не заметят пропажи грузовика, но каждая лишняя минута увеличивала шансы на успех и жизнь. Раскачиваясь, словно терпящий бедствие корабль, тяжело груженная машина проползла еще около километра и вновь встала. До того ее дважды пришлось вытаскивать из ям, и если б нужно было, вытащили бы и в третий, но необходимости уже не было. Впереди дорога становилась козьей тропой. Место-то они присмотрели заранее…

Товарищ Епрынцев давал растеряхам, позволившим увести у себя из конвоя машину, не более сорока минут. За это время они должны были сообразить, что к чему, и найти их, а они сами должны были бы убраться отсюда… Но те оказались расторопнее.

Уже через четверть часа, когда они сматывали припорошенный снегом брезент с металлической платформы, позади глухо грохнули первые выстрелы, и высоко над головами пролетели первые не меткие пули. В ответ рванула граната.

Тем двоим, что он оставил там, где дорогу преграждала каменная осыпь, было чем ответить.

После этого стрельба стала постоянным фоном их работы.

– Давай, давай… – подбадривал товарищей командир, прислушиваясь к близкой стрельбе. – Тимоха! Тойво! Передние колеса!..

Все – каждый свое колесо – крепили машину к платформе. Крепили на совесть. Не для дяди работали – для Мировой революции!

Командир крутил свою проволоку, но не переставал слушать бой. Выстрелы слышались пока из одного места – не приближаясь. Это значило, что заслон стоял там, где он его и поставил. Стоял и не подпускал поляков к машине. А те, похоже, и не торопились особенно. Наверняка ведь знали, что дороги для автомобиля дальше нет. Тропа через сотню метров сходила «на нет», растворялась в камнях, а через несколько часов рассветет, и тогда загнавшим себя в ловушку большевикам (конечно же, большевикам! А кому ж еще?) останется только поднять руки повыше, если, конечно, они не предпочтут застрелиться от стыда за свою глупость, за то, что не сообразили посмотреть на карту.

Командир усмехнулся злорадно.

За спиной вновь загрохотали гранаты, затрещали винтовочные выстрелы, которым редко отвечали автоматы. А потом неожиданно громко, перекрывая треск автоматных очередей, застучал пулемет.

Солидно и обстоятельно, словно вся стрельба, что велась до этого, и стрельбой-то не считалась, а так… Мелкая подготовка к настоящему делу. В ответ трижды грохнули гранаты, но только на разговорчивость пулемета это никак не повлияло.

Через минуту из темноты выскочил Вано. Морщась от боли, он встряхивал рукой, с которой летели красные брызги.

– У них там крупнокалиберный, командир… Гранат бы…

Наскоро заматывая руку товарища бинтом, товарищ Епрынцев спросил:

– Жмут?

– Напирают…

Помогая себе зубами, чекист затягивал узел на повязке, и вопрос у него вышел неразборчиво.

– Скоро вы тут?

– Торопимся…

Грузовик быстро крепили тросами, подпирая колеса «башмаками». Сквозь скрип скручивающейся проволоки, сквозь лязг металла отчетливо слышались автоматные очереди и перекрывавший их треск пулемета…

К заставе они вернулись вдвоем. Над камнями вовсю свистели пули.

Желтые вспышки обозначили пулеметчика. Приложив к глазам бинокль, товарищ Епрынцев разглядел его. Толстое дуло торчало как раз между двух валунов, а сверху эту позицию прикрывал каменный козырек. Позиция тут была мировая. Настоящий дот.

Командир достал гранату.

– Не берет его граната, – зло сказал Вано. – Вот устроился, понимаешь…

– Без ума бросаешь – вот и не берет…

Граната полетела не в пулемет, а чуть правее. Ударившись о камень, она отскочила, по невысокой параболе пролетев пару метров, ударилась о другой камень и только после этого скатилась под плюющееся свинцом дуло.

Взрыв опрокинул машинган, и сразу стало тихо.

Епрынцев поднял в небо ракетницу.

– Приготовились!

Ракета рассыпалась искрами над головами заставы. Красный отсвет упал на снег, на дышащие морозом камни, не сумев погасить злые огоньки винтовочных выстрелов.

Все было обговорено. Навстречу злым огонькам полетели гранаты. Взрыв, другой, третий… Едва грохот стих, как нападавшие поднялись, надеясь одним броском преодолеть те тридцать шагов, что отделяли их друг от друга, но из-за камней, словно в насмешку над напрасной предусмотрительностью, ударили автоматы и снова обрушились гранатные взрывы.

Нападавших отбросило за камни. Смелых там хватало, но безрассудных уже не осталось.

– Отходим!

Выпустив на шевеление в камнях остаток диска, он вставил новый и соскользнул вниз.

– Бегом, бегом, бегом!!!

Времени добежать до машины им как раз хватило. Руки товарищей подхватили их, помогли забраться в кузов, и тут же тяжёлый, пригибающий к земле рев заглушил и вой ветра, и звуки близких выстрелов.

– Держись, орёлики! – проорал командир, хватаясь за борт. Он и сам знал, что его никто не услышит, но сдержаться не смог.

Темнота правее них вспыхнула оранжево-лиловым огнем. Машину качнуло, и люди навалились друг на друга. Тойво, продолжавший беззвучно палить из своего «томпсона» по преследователям, покатился по мешкам и оттуда разевал рот, тыча рукой вниз. Товарищ Епрынцев показал ему большой палец. Те, внизу, были уже не страшны.

Горы за передним стеклом вдруг поплыли в сторону.

Рожденный ползать взлетел…

САСШ. Полигон Окичоби
Декабрь 1930 года

Если б зиму нужно было выбирать, как время для житья, мистер Линдберг никогда бы не выбрал флоридскую зиму. Да, конечно, апельсины, конечно, тепло, но вот дождь…

Дожди тут были удивительными. Нарушая все физические законы, небесная вода, словно она обладала собственной волей, текла где хотела. Везде. И не просто текла. Она звучала! Журчала ручьем, тренькала неуместной тут весенней капелью, плюхалась в лужи солидными каплями.

Слева, справа, спереди и сзади.

Одно мирило с действительностью – всё это происходило на улице. А в данный момент от промозглой прохлады его отделяла стена бара, а слышное позади журчание было не журчанием дождевых струй, а журчанием пива.

За барной стойкой бармен наполнял бокалы ячменным напитком. Виски тут не продавали. Хоть и числился полигон Окичоби на особом положении, но все-таки являлся частью САСШ, а значит, и тут действовал Великий сухой закон. Обозначая торжество Великой Засухи, за спиной бармена вместо привычной батареи бутылок виски красовались фотографии боксеров.

Перехватив взгляд мистера Линдберга, бармен встрепенулся и вопросительно качнулся вперед – не надо ли чего герою Атлантики и личному другу миллионера Вандербильта, но Чарльз отрицательно качнул головой и отвернулся.

Он хотел спросить мнение соседа по вопросу зимы, но не решился. Лицо полковника Воленберг-Пихоцкого смотрелось куда кислее замечательных флоридских апельсинов. Сосед с презрением смотрел и на них, и на дождь, ничуть не радуясь изобилию.

Нудный зимний флоридский дождь как нельзя лучше передавал его настроение.

Не выдержав, полковник сунул руку под мундир.

– А не выпить ли нам, мистер Линдберг?

– Спирт? – спросил знаменитый летчик.

– Виски, – довольно ответил полковник. – Спирт у нас тут пьют техники, когда заправляют творения мистера Годдарта.

– Недолетов еще не случалось?

Полковник ухмыльнулся.

– Мы пока и не летаем… Заправляем, выкачиваем, заправляем, выкачиваем…

– А виски откуда? Бутлегеры и к вам дорожку протоптали?

– Конечно…

Не стесняясь бармена, он вытащил серебряную фляжку, ту самую, которую брал с собой на орбиту, и протянул летчику – героям позволено многое. Линдберг, продолжая глядеть в окно, отрицательно качнул головой.

За стеной дождя, за мокрыми кустами мимозы вставали зыбкие силуэты «карандашей мистера Годдарта», как окрестил ракеты кто-то из журналистской братии. Теперь, когда он доподлинно знал, что таится в этих машинах, авиатор смотрел на них с уважением… Нет, конечно, в них не было элегантности аэропланов, но какая мощь! Какая сила!

– Красавицы, – негромко пробормотал Линдберг.

– Старая рухлядь, – процедил сквозь зубы полковник, прикладываясь к серебряному горлышку.

– Эко вы… – удивился Линдберг. – Ведь именно эти красавицы сделали вас Героем Америки…

– Нас, – проворчал полковник. – И вас тоже…

Фляжка вернулась в карман мундира.

– Ошибаетесь, – усмехнулся летчик. – Я стал Героем Америки несколько раньше.

– Ничего подобного, – осклабился в ответ подобревший полковник. – Тогда, Чарльз, вы еще были просто героем, а после нашего полета – Героем-Избавителем!

Он хихикнул.

– Почти Суперменом.

Линдберг поморщился.

Прав был полковник. Это приключение с ракетами, когда он вместе с отрядом полковника атаковал космическую станцию большевиков, прославило его куда больше, чем трансатлантический перелет. Деньги, эти независимые спутники славы, подтверждали это. Они сыпались и сыпались на него, заставляя с презрением думать о тех жалких двадцати пяти тысячах долларов, которые он получил за штурм Атлантики всего два года назад. Шпилька полковника о Супермене, между прочим, подтверждала это. Наличные теперь возникали из пустоты, из ничего, сами собой…

Только два дня назад он подписал контракт с Марвел Энтерпрайз, став героем новой серии комиксов. Полковник ему, конечно, завидовал.

– Не завидуйте, полковник. В гробу карманов не бывает, а у нас с вами большие шансы угодить именно туда, а не в списки миллионеров.

Полковник, соглашаясь, энергично закивал.

– Вот именно. На этом старье, безусловно. У большевиков ракеты лучше.

– Скоро и у нас будут такие же.

– Скоро, это всегда означает «не сегодня», не так ли?

– Иногда это означает «завтра».

Он машинально коснулся нагрудного кармана.

– Вы же знаете, что конструкторская мысль не стоит на месте. Мистер Вандербильт вкладывает в разработки свои деньги, а он обычно знает, что делает. Дайте время…

Полковник покачал головой.

– Да кто же нам его даст? Нельзя отнять время от красных и дать его нам … Не исключено, что за то время, что мы догоняем их, они смогут вновь вырваться вперед.

Дождь ударил по крыше, как барабанщик из циркового оркестра – частой дробью с переливами, словно приветствовал выходящую на арену «звезду» или нагнетал настроение. Курившие у входа рабочие быстренько заскочили внутрь и закрыли дверь.

– У вас есть предложение? – лениво поинтересовался авиатор, глядя, как те отряхиваются.

Полковник пожал плечами.

– Тут надо решать проблему не головой, а руками. И энергично…

Линдберг не ответил, хотя полковник ждал ответа. Спустя минуту он все же спросил:

– Это как? Я, конечно, слышал, что военные мыслят не так, как штатские, но до сих пор мы вроде бы понимали друг друга…

– Я имею в виду захват одного из большевистских кораблей, одного из этих так называемых звездолетов.

– Да вы прямо пират, полковник. Настоящий космический пират! – ничуть не удивился авиатор.

– Я коммерсант, – отозвался тот, – и хорошо помню первый закон торговли. «Краденое стоит дешевле».

Линдберг после недолгого колебания наклонился к уху полковника. Бар не поражал многолюдьем, только у барной стойки потягивал пиво работник «карандашной фабрики», но Бог только береженого бережет.

– Скажу по секрету, что именно в это мистер Вандербильт сейчас и вкладывает деньги.

– Лично? – удивился полковник.

– Ну что вы… – успокоил его авиатор. – Там есть кому…

– Вы хотите купить у большевиков их секреты?

Полковник поднял бровь и что-то прикинул в уме.

– Нет. Будь я большевиком, я бы их не продал.

Линдберг понял, что переоценил полковника.

– Слава богу, вы не большевик.

– Резонно. Но будь я монархистом, то тоже не продал бы. Это ведь власть над миром… Да и вообще купить идейного большевика тяжело…

– Тем почетнее победа. Слава богу, для многих в этом мире чековая книжка заменяет совесть.

Он знал, что говорил. В его кармане лежала сложенная в несколько раз записка от московского агента мистера Вандербильта. Два часа назад тот поделился радостью с товарищем.

«Спешу сообщить, мистер Вандербильт, что успешно справился с Вашим поручением. Человек, готовый посодействовать нам в этом предприятии, найден. По наведенным мной справкам, он входит в круг руководителей национал-социалистической партии и таким образом имеет возможность сделать то, что нам нужно. Незапятнанность репутации этого человека как раз и обуславливает ту сумму, которую он запросил за содействие. Я согласен, что 50 000 долларов – огромные деньги, да еще и авансом, но в ближайшем времени у меня не предвидится для этого дела другого человека. Этот немец – единственный ход. Поиски другого займут время, которого, как вы пишете, у нас нет.

Принимать решение Вам.

С уважением, Ваш А. Гаммер».