Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 351 страниц)

Дверь… Вроде та самая.

Комар плечом поддал её и следом за створкой влетел в темноту, наполненную сдерживаем дыханием. Атаман заскочил следом, едва не сбив с ног.

– Ну!

Комар опомнился, навалился на дверь и захлопнул её за атамановой спиной. Не тратя лишних движений, Мазя ударом кулака выбил притолоку и подпёр ею дверь. Быстрым взглядом он обежал комнату. Можно было бы и тут пошуровать – богато, всё же жил князь Черниговский, на все комнаты у него добра хватало, но не до этого сейчас было. Ноги бы унести с тем, что в руки попало.

– Никто не отстал?

– Все тут атаман! – преданными глазами глядя на Мазю, отозвался Ерпил. – Все как один!

Все кто непрошеными гостями пришёл к князю, собрались тут, чтобы уйти восвояси.

Не тратя времени на разговоры, Комар выглянул в окно. Во дворе, слава Богам, темно и пусто. Шум, что творила погоня ещё не успел никого разбудить и путь за стену был свободен. Он вспомнил сырой запах леса, к которому уже привык и коротко вздохнул. Вожак услышал, повернулся к нему.

– Что на дворе?

– Тихо, – не оглядываясь ответил он. – Чего ждём?

Атаман отодвинул его, выглянул сам.

Двор заливала темнота, а на небе тусклым пятном еле пробивался сквозь тучи лунный свет. Он падал на стену, через которую ещё нужно было перебраться, на квадратные башни, в которых то ли спали, то ли дремали дружинники, на крыши сараев. В этой темноте были свои опасности, но совсем не те, что остались за спиной.

Уходить всегда легче, если нет погони, но даже если она и есть, а дело сделано, то всё одно жизнь кажется проще. Мазя улыбнулся, потрогал ковчежец за пазухой. А с таким гостинцем за пазухой так и вообще взлететь хочется.

Только радоваться было рано. Пока они сделали только пол дела – взяли то, за чем пришли. Оставалось сделать вторую половину – унести то, что взяли. Дверь содрогнулась от ударивших в неё тел.

– Тут они! – азартно заорали из-за двери. – Ломай!

Один за другим разбойники соскальзывали вниз по припасённой загодя верёвке. Комар, последним задержавшийся у окна, услышал, как дверь затрещала, но затрещала не сдаваясь, а сопротивляясь ломившимся в неё. От этого треска в душе как-то легче стало. Уж в таких-то звуках он хорошо разбирался.

Не смотря на своё прозвище, хитник спускался с быстротой и расчётливостью паука. Обжигая ладони он летел вниз, прислушиваясь, стоит ли дверь. Для него это было не просто важно, это было важно жизненно. Наверняка первый, кто ворвётся, сразу кинется резать верёвку.

Дверь стояла! Хорошие двери были в княжеском тереме! Но всему хорошему в этой жизни, к сожалению, приходит конец. На счастье Комара случилось это, когда он уже стоял на земле…

Пять ударов дверь выдержала, а потом всё же рухнула, разбудив тех, кто ещё умудрялся спать в княжеском тереме.

Шум волной прокатился по всему терему, возвращая спящим блуждающую где-то душу и докатился до женской половины.

Девушка вскинулась. Темнота в родном доме не была враждебной, но шум… Несколько мгновений она прислушивалась, ожидая что даст ночь в следующий миг – то ли гомон слуг, то ли повторение грохота и крики «Горим! Пожар!», но вместо этого за стеной прозвучали шаги. Она сжала нож, но голос, что прозвучал из-за двери, оказался родным.

– Ирина? Что у тебя? Всё в порядке?

Ступни почувствовали тёплую шерсть на полу. Пробежав по пологу из медвежьей шкуры девушка откинула засов, распахнула дверь. Темноты за ней уже не было. Из залитого светом факелов перехода в комнату шагнул мужчина. Вместе с ним в комнаты залетел запах сгоревшей смолы. За его спиной мрачно взблескивали мечи дружинников. Перехватив несколько любопытных взглядов, девушка отступила назад, в полутьму.

– Отец? Что случилось?

Князь Чёрный быстро обежал взглядом комнату, задержавшись на смятой постели и закрытых ставнями окнах и успокаивающе покачал рукой.

– Ничего страшного.

Факел в его руке раздвинул темноту, и девушка увидела улыбку на лице отца.

– Опять к нам гости пожаловали…

Она поняла и улыбнулась в ответ.

– Хитники? За талисманом?

Факел раздвинул темноту до самых дальних углов. Девушка взглянула в зеркало и мимоходом поправила цепочку на шее.

– Не всё ж к тебе сватам ездить, – усмехнулся князь. – Хитники. Я на всякий случай четверых перед твоей дверью поставлю. Так что ты не беспокойся. Спи дальше.

Он погладил её по голове и повернулся, чтобы уйти, но она поймала его за рукав.

– А что ты с этими сделаешь, когда поймаешь?

– А что я с прошлыми сделал?

– Забыл? Они же в темнице сидят.

– В темнице?

Князь так весело удивился собственной жестокости, что девушка рассмеялась.

– Ну, раз те в темнице, то с этими придётся как-то по-другому поступить… Может быть я их даже не поймаю?

Он потрепал её по щеке. Мыслями князь уже был в тёмных переходах.

– Пойду, посмотрю как там посланцы кагана. Успокою, а то Бог знает, что они там в своей Хазарии про нас подумают.

Ирина засмеялась. Страха уже не было.

– Они, поди, и так не спят от огорчения…

– Может быть. – Рассеянно кивнул князь. – Всё-таки ты им второй раз отказываешь… Не передумала?

Княжна почувствовала шутку, засмеялась.

– Нет… И в третий откажу…

Глава 2

Благообразный отрок, зачерпнул кувшином из стоящего на огне тагана воду и вернулся назад, к князю.

Он не торопился особенно, чтоб не споткнуться, но задерживаться резона не было – не любил Журавлёвский князь мешкотников и неумёх. А кого князь не любил, у того жизнь почему-то короткой получалась и полной неприятностей.

Примета эта была верной и с каждым годом не развеивалась, как иные заблуждения, а напротив становилась всё вернее и вернее. Взять вот хоть сапожника…

– Лей, – скомандовал князь, не дав мальчишке додумать мысль о сапожнике.

Струя кипятка из наклонённого кувшина упала в кадушку, взбурлив исходящую паром воду. Князь охнул, зашипел, втягивая в себя воздух, шевелил пальцами. Светлые волосы мальчишки, расчёсанные не прямой пробор, загораживали ему лицо князя, но он и без этого знал, что тот чувствует. За три года, что служил ему, успел разобраться в привычках, понять, что к чему.

– Хорошо-о-о-о-о! – прошипел князь. – Ещё добавь…

В прозрачной воде видно было, как приплясывают княжеские ноги, покрытые мозолями и шрамами. С уважением глядя на них, мальчишка подумал:

«Князь… Мог бы в тереме сидеть, мёд пить, мясцом закусывать, а он весь день с седла не слезает. Вон ноги-то у самого чуть не как копыта стали…» Мозоли у князя и впрямь были не княжеские, а самые обычные. Эти вот от стремян, как и у всех его конных ратников, этот шрам от копья, что вошло в ногу, когда бился князь вместе с Киевским князем Владимиром с ромеями, а вот эта мозоль на левой ноге от плохо пошитого сапога.

«Нет, зря он всё же сапожника в прошлом году на кол посадил… – подумал между делом отрок. – Сапожник-то уж сгнил весь, поди и следа не осталось, а сапогам сносу нет…» Он замешкался в воспоминаниях и тут же получил подзатыльник.

– Что застыл, ворона? Лей давай…

– Полыни, – напомнил голос за спиной. – И лебеды!

Мальчишка поднял голову, посмотрел на князя. Тот сидел и жмурился, словно кот на солнце. Подумав мгновение Круторог кивнул, и мальчишка бросил в кадушку метёлку полыни. По комнате тут же запахло степью, весёлой волей.

Волхв он конечно волхв, имеет право советы давать, за то и кормит его князь, но ноги-то не его, княжеские ноги.

Сквозь прищуренные от удовольствия глаза князь посмотрел на советчика. Тот сидел задумчивый, хмурый даже.

– Что волком смотришь?

– Да не овцой же мне на тебя смотреть…

Волхв вздохнул и чувствуя, что князь к разговору не расположен, продолжил:

– Не украл у тебя ничего, не обманул.

Князь кряхтел, но в разговор не ввязывался.

– Не то, что некоторые.

Волхв журавлёвского князя, Хайкин, покосился на стол, где меж серебряных и позолоченных кубков лежал мешочек, набитый золотыми монетами. Лицо его омрачилось. Не то, чтоб денег было жалко (хотя и это, конечно, тоже), а жаль было князя. Простота. Обводит его там этот вокруг пальца, как несмышлёныша, а впрямую сказать ничего нельзя. Не потерпит князь, а ни места такого, ни головы волхв лишаться не хотел. Приходилось так вот, осторожно, обиняками ему на жизнь глаза открывать.

– Ох, князь… Зря ты с ним связался…

– С кем? – наконец благодушно спросил князь. Отрок сноровисто и умело растирал ступни, выгоняя накопившуюся за день усталость. – О ком это ты?

Волхв повернулся к князю.

– Да о нём, о нём…

Благодушия в княжеском лице не убавилось.

– Не знаю, что за дурь тебе в голову пришла…

– Да всё ты знаешь… По роже ведь видать, что за птица…

– Птица? – притворяясь непонимающим переспросил Круторог. – Какая птица?

Волхв, понимая, что князя ему не переспорить в сердцах сказал:

– И не птица даже. Скоре уж мышь летучая. Чем он тебе только голову заморочил? Понять не могу.

Князь знаком показал мальчишке, чтоб добавил воды. Глядя на отрока, Хайкин задумчиво продолжил.

– Три месяца он у тебя, толку никакого, а ты всё терпишь. Дубовая у тебя терпелка, что ли? Или железом сверху оббитая?

Князь поморщился. Отчасти волхв был прав, но вслух сказал:

– Делает дело человек. Делает. Большое дело… Только время ему на это нужно.

Волхв хоть и не согласился, но и не напирал особенно. Знал своё место.

– Время… Золото ему твоё нужно, а не время. Будь он из своих, ты за это время уже давно на кол бы его посадил, а с этим мешкаешь… Пенял я тебе, что крут ты в решениях, но в этот раз… Христиан, что ли наслушался?

Круторог опустил в воду руки и начал сам растирать ступни.

– А ещё говорят «Ворон ворону глаз не выклюет». Нет. Не любят колдуны друг друга…

Хайкин обиделся.

– Это я колдун? Я волхв. Это он колдун.

– А, – махнул князь рукой, забавляясь чужой обидой. – Разница-то в чём? Нету разницы… Что ты, что он от княжьей милости живёте.

Хайкин искренне выпучил глаза. Знал он, что у князей короткая память, но не настолько же…

– Есть, князь разница, есть. От меня польза, а от него пользы как от козла молока.

Сдерживая подступивший смех, Круторог спросил.

– Не кормленный ты сегодня, что ли? То птиц поминаешь, то мышей. Козла вот какого-то ещё приплёл… Молоко…

Хайкин не дал увести себя в сторону. Князь в последнее время и вправду вёл себя странно – задумывался где не нужно, свирепел, где нужды не было, улыбался чаще.

– Может, околдовал он тебя?

Круторог не ответил, только хмыкнул, а Хайкин, ухватившись за мысль, продолжил допытываться.

– Угощает он тебя чем-нибудь? Вином или мёдом? Опытной рукой с едой всякое колдовство в человека ввести можно.

Князь выпрямился, потянулся, встряхнул руками. По лицу пробежала улыбка – вспомнил что-то приятное.

– Да нет… Просто место у него там такое…

– Какое? – насторожился Хайкин. Княжеские улыбки ему приходилось видеть не часто. – Какое у него там «такое место»?

– Спокойное. Я как к нему зайду – так сразу хорошо мне делается.

Князь провёл ладонью по груди, словно размазывал по ней невидимое масло. Или мёд.

– Покойно, как в детстве. А от этого я добрым становлюсь.

– Добрым? – удивился волхв. – Ты?

Он недоверчиво покачал головой.

– Когда тебя Боги творили, то всё добро пошло, наверное, на того, кого перед тобой делали. А тебе вместо добра что-то другое впихнули. Может быть, упорства, может быть – осторожности…

Князь нахмурился.

– Ты и хвалишь – как ругаешь.

Волхв помрачнел. Всё-таки не понимал его князь, не понимал…

– Да не хвалю я, и не ругаю. Правду говорю. Не верю я ни в твою доброту, ни в «такие места».

Круторог посерьёзнел, нахмурился. Чутью Хайкина можно было доверять. Знал волхв своё дело. Да и в чужом колдовстве разбирался. Только что вот… Да дней десять назад оборотня от города отвадил, что Пузыревку разорял.

– Думаешь колдовство? – Помимо воли задумался князь. Тряхнул головой упрямо – Нет! Да не посмеет он!

Слава о Крутороге по Руси шла страшненькая. Крутой был князь, вспыльчивый, сильный, власть свою утверждал и огнём и мечом. Так что не у всякого колдуна хватило бы смелости вот так куражиться над князем. Хайкин это понимал, потому ничего и не ответил князю. Только плечами пожал. Самому ведь непонятно было. Видел некую несообразность он в княжьем госте. Его б за горло взять, да за становую жилу подержаться, расспросить с удовольствием, да как? Княжий гость всё-таки!

– А что тогда?

Глупый разговор уже надоел князю. Желая его прекратить, он бросил:

– Ну и посмотрел бы сам, коли любопытство разбирает.

Волхв не обиделся. А может и обиделся, да стерпел обиду.

Когда появился этот пришлый колдун, Круторог строго-настрого запретил Хайкину приглядывать за ним. Сам колдун поставил это условием работы у князя.

– Я бы и рад, только вот ты не велишь. Как же можно?

– А то ты не пробовал…

Волхв пожал плечами.

– Я тебе честно служу. Как можно, если ты не велишь?

Круторог только улыбнулся такой покладистости. Хайкинских хитростей он не знал, но понимал, что есть они у него, есть… Хайкин помолчал и нехотя добавил:

– Да и защита у него наверняка там стоит от любопытных. Колдуны на это дело мастера… Да и сам я…

– Какой же ты княжий волхв, если с защитой пришлого колдуна не справишься? – несколько обиженно сказал князь. – Что ж он сильнее, выходит? Выходит, зря я тебя кормлю?

Понимал волхв, что его подначивают, а всё ж ответил чуть резче, чем следовало бы.

– Да нет. Ты, князь, не путай солёное с зелёным… Я его сильнее. Только ведь он сразу почувствует, когда я начну его защиту ломать, и сразу к тебе побежит. А ты сгоряча можешь…

Волхв провёл рукой по горлу, показывая, что сделает князь. Тот, словно в зеркале отразившись, повторил его жест.

– Это ты правильно рассудил.

– Вот я и не понимаю этого… Чудно мне просто на тебя смотреть.

Он остановился, думая, что князь что-то возразит или, по крайней мере, скажет, но тот молчал.

– Ходишь ты туда, ходишь, третий месяц золото ему носишь… Жемчуга шапку зачем-то отдал… На что ему жемчугу-то столько? Кокошники он там вышивает, что ли?

Круторог понял своего волхва правильно. Два медведя в одной берлоге. Это ж куда не пойдёшь – везде чужие ноги – не вздохнуть, не повернуться. А всё же… Княжий голос звякнул металлом. Не золотом – сталью.

– Кокошники… Что он для меня делает тебе пока знать не надобно. Да и о чём промеж нас разговоры идут – тоже. Хватит того, что я и сам всё знаю.

Хайкин, словно и ждал именно такого ответа, спокойно кивнул.

– Ну, вот всё верно. Сейчас вот ты такой, какой и всегда. Можешь и голову снести, и кожу содрать, и на кол посадить. Тут ты нормальный. Что вот только там с тобой делается?

Он задумчиво подпёр щеку ладонью, начал водить пальцем по скатерти, расправляя складки. Князь ответил:

– Ничего не делается. Разговариваем…

Волхв вздохнул. Непонятно было. То ли князь воду мутит, стравливая его и гостя, то ли и впрямь ничего не помнит. А узнать нужно было.

– От простых разговоров добра не прибавится.

Круторог нахмурился, и вынул ноги из кадушки. Отрок проворно обернул ступни холстиной, а сверху бросил полог из беличьих шкурок. Хайкин понял, что кажется малость перегнул палку.

– Ступай.

Мальчишка подхватил кадушку и быстренько потащил вон из комнаты. Дождавшись, когда тот уйдёт, князь погрозил волхву пальцем.

– Не твоё это дело мне советы давать, понял? Сам разберусь.

– Почему же не моё? – Обиженно переспросил волхв. – Я ж не советую тебе как дружину в бой водить? Я тебе по своему ремеслу посоветовать могу, да и помочь даже.

… «Если заднюю лапу крокодила высушить, растолочь и перетереть с корнем травы сацин, то употребить её на пользу потерявшему удачу можно, если порошок тот рассыпать точно в полнолуние, и произнести надлежащее…»

Митридан вёл пальцем по строке, морщась каждый раз, когда приходилось вспоминать ромейские слова Книга была умной, но написали её лет триста назад, и язык за это время успел измениться. Приходилось останавливаться и рыться в памяти, чтоб понять, что имел в виду тот, кто каллиграфическим подчерком исписал свиток. Тень от пальца то густела, то становилась прозрачной, почти невидимой, когда огонёк свечи вжимался в свечку. Труд, однако, того стоил. В свитке давался точный рецепт наговора на удачу, что считался утерянным ещё двести лет назад. Не отрывая пальца от строчки, колдун покачал головой. Вот что уж наверняка не помешало бы ему – так это удача. В таком деле без удачи не обойтись!

«Одно плохо, – подумал невесело колдун. – Не найти тут сушёного крокодила, да и „надлежащих“ слов в свитке нет».

Он приготовился читать дальше, впрок, но от окна послышался звук, будто бы кто-то провёл по ставне острым железом. От неожиданности колдун ухватился рукой за амулет, что висел на шее, но тут же отпустил его. Нечего ему было бояться. Пока, по крайней мере. Вряд ли в городе нашёлся бы такой смельчак, что пришёл бы к нему без приглашения, да ещё не через дверь, а через окно. Мало того, что знали люди кругом, что связываться с ним опасно, так ведь ещё и жил в двух шагах от княжеского терема. Сам князь, разве что пришёл, только этот под окном скрестись не будет. Характер не тот. Тот всё в дверь, да ногой… Нет. Не князь. За окном висела ночная тишина.

Колдун поскрёб голову, вздохнул, опусти взгляд на бумагу, задумался.

Хорошо, конечно, когда князь рядом – и в обиду чужим не даст и деньгами одарит, но с другой стороны иногда урону от такой близости куда больше, чем от злого хитника. Тот хоть унесёт, что в руки взять можно, а князь может под горячую руку голову смахнуть и в душу наплевать. Ох, не зря умные люди советуют подальше от власти находиться. Только как удержишься? Ведь, чтоб далеко прыгнуть надо и высоко забраться, а он собирался прыгнуть ох как далеко…

Он задумался, позабыв по стук, но тот повторился, оборвав мысли.

Прислонил ухо к ставне, прислушался. Сразу стало слышно, как кто-то шевелится там, скребётся, просится внутрь.

Митридан открыл окно и отодвинул ставень. За окном разлилась темнота, сквозь которую, облитые скудным звёздным светом виднелись стены домов и сараев. От сырой земли поднимался запах чего-то гнилого, каких-то помоев. Сырой ночной воздух в окне взвихрился и рванулся вовнутрь вместе с большой коричневой птицей. Когти клацкнули по дереву. Птица!

Ручной сокол проскакал по столу и застыл над древним пергаментом, наклонив голову, рассматривая и узнавая. Колдун остался недвижимыми, только сердце стукнуло по особенному, колыхнулось в груди. Не чужой сокол-то был, ох не чужой… Осторожно, стараясь не спугнуть птицу, он закрыл ставни, натянул на руку плотную рукавицу из кожи. Птица сидела, смирно оглядывая колдуна, словно ждала от него какого-то знака.

Митридан протянул руку и сокол, шумно взмахнув крыльями, уселся на неё. Колдун приподнял птицу повыше, поднёс к светильнику. Так и есть. Сокол прилетел с вестью. Сердце сжалось и по спине словно сквознячок прокатился. Знобливый такой, холодненький.

Колдун передёрнул плечами, подобрался.

Трёхмесячное сидение княжеским гостем в этой глуши сразу обрело смысл. Не тех шапок золота и жемчуга, что удалось вытянуть у хозяина, а настоящий смысл. Смысл, понятный посвящённым в тайну.

Не в силах сдерживать более нетерпение, Митридан сорвал послание с птичьей лапы и, не глядя, сунул птицу в клетку. Сокол обиженно пискнул, но человеку было не до него. Он не стал оттягивать, прошептав сквозь стиснутые зубы. «Если получилось, то получилось, а если нет…Тогда получится в другой раз!»

Кусочек кожи развернулся в его руках. На пергаменте, так что не заметить было не возможно, разместились две перекрещенные косым крестом чёрных палочки. Несколько мгновений он смотрел нан их, соображая не кажутся ли они ему, не морок ли всё это, а потом, не удержавшись на ногах от нахлынувших чувств, упал на лавку и уронил голову на стол. Птица в клетке заорала, словно предупреждала хозяина, что он всё понял не правильно, что не надо отчаиваться, но колдун уже пришёл в себя от нежданной радости и грохнул кулаком по столу.

Получилось! Получилось!!! И никакого другого раза не нужно!

Глава 3

Колдун смёл свиток на край стола, водрузил перед собой подставку – три скреплённых друг с другом павлиньих лапы и осторожно положил сверху Шар. Огонь в маленькой жаровне затрепетал, словно пучок петушиных перьев на ветру. Колдун бросил в пламя несколько щепоток зеленоватого порошка. Попав в огонь, порошинки серебристо взблеснули и превратились в пурпурный дым, потянувшийся к хрусталю. Когда дым коснулся Шара, тот вспыхнул, но огонь за стеклом быстро распался на световые точки, закружившиеся словно светлячки. Нетерпеливо постукивая ногой по полу, колдун ждал, ждал, жал. Нетерпение дышало в затылок, но ничего поделать было нельзя.

– Слушаю тебя, Митридан.

Голос, донёсшийся из Шара, звучал отчётливо, но тихо.

– Это я тебя слушаю, – стараясь говорить спокойно, отозвался колдун. – Птица принесла весть.

Из шара донёсся смешок.

– Так ведь тогда мне и сказать тебе нечего. Раз птица у тебя, то ты и так всё знаешь.

Колдун молчал, ожидая прямых слов, а не намёков на истину. Голос в Шаре не выдержал первым.

– Ну ладно, ладно… Взяли мы, что ты просил.

Шар позеленел и колдун вздохнул. Нет. Жизнь не была виденьем. Всё тут было взаправду.

– С кровью взяли?

– Не без этого… Хорошие воины у князя Чёрного. Двоих моих подранили.

– Сочувствую, – бесстрастно отозвался колдун, сдерживая бушевавшую в груди радость, в которой не было места чужим неприятностям. Его собеседник, словно почувствовав его настроение, отозвался:

– Брось… Не стоит. Не так уж они, выходит, хороши были, если позволили себя ранить. Кстати, спасибо за колдовство. Если б не оно, ещё не ясно чем бы там всё кончилось… Когда ты собираешься заплатить нам остальное?

Теперь шар был похож на стеклянный кубок, заполненный мутной зелёной водой. Голос разбойника стал деловым.

– Как и договаривались – при первой же встрече… – мгновенно ответил колдун. Радость, что плясала в нём, просилась наружу, и он не сдержался. – Я рад, что у тебя всё вышло!

– Верю тебе, – отозвался собеседник. – Похоже, что не только я, но и ты на этой вещи кое-что заработаешь.

Колдун не позволил своему смеху вырваться наружу. Что он знал, что понимал, этот разбойник?

– Не знаю как я, а ты – точно… Дорогу, что ведёт из Чернигова в Журавлевское княжество, знаешь?

Невидимый собеседник засмеялся.

– Хаживал…

Шар вместо зелени вспыхнул жёлтым светом.

Колдун понял, что спросил не то. Тот, другой, не столько хаживал по дороге, сколько сиживал где-нибудь за кустами, в удобном месте, поджидая купцов. Ну, да ничего. Не страшно.

– Если ты в Чернигове ещё, то выйдешь через южные ворота, и по дороге, никуда не сворачивая. Понятно?

– Понятно.

Шар снова стал мутнозеленым. Митридан довольно кивнул. Теперь разбойник не врал – всё понял. Да и как тут не понять?

– Через три дня встретимся на ней у брода через Кузяву. Найдёшь?

– А что «у брода»? Давай я его к тебе принесу.

Колдун замолчал. Соблазн был велик. День, ну, может быть два дня, и талисман будет у него в руках…

Он встряхнул головой, отгоняя глупые мысли. Нет нельзя. Тут был свой волхв, немалой силы, а талисман следовало бы держать подальше от такого сильного волхва. По крайней мере, пока. Пока он сам не понял, что это такое.

Что-то этот талисман мог. Что-то такое, о чём он, Митридан, пока не знал, но о чём следовало бы побольше разузнать. Не зря им заинтересовался один из самых сильных магов Империи. Он постучал пальцами по столешнице, мечтательно прикрыл глаза. Кто знает? Может быть, в нём скрывается сила, которая поставит его, Митридана, вровень с самыми сильными? Соблазн завладеть таким сокровищем мог возникнуть у любого колдуна. Поэтому не стоило искушать ни их, ни Судьбу и он твёрдо сказал:

– Не стоит. Мне так удобнее.

Разбойник молчал, словно не верил в окончательность ответа.

– Или ты боишься брод не найти? – усмехнулся колдун.

– Отчего не найти? Найду. За хорошие деньги я много чего найти могу – и брод и человека.

Шар по-прежнему светился зелёным, разбойник был искренен. Колдун ощутил скрытую угрозу, исходящую от него, но не обиделся. Слишком хорошо было на душе.

– Не бойся. Не обману. Что обещал – всё получишь.

– Добавить бы надо… – предложил разбойник, угадав случай. – За кровь. А то вдруг заблужусь?

– Добавить?

– Да. Самую малость…

Не любил Митридан таких разговоров, ну так и не он его начал…

– Жемчугу бы шапку. Шапочку. Или золота…

Ох, некстати этот разговор. Митридан посмотрел на свечу, на пергамент ждущий его.

– Ладно. Поговорим позже. Не бойся… Можешь надеяться…

Разбойник вздохнул с облегчением, но словами постарался не показать этого.

– А что мне бояться? Я своё дело сделал, половину денег получил. Это тебе бояться надо, чтоб ничего с твоей вещичкой не случилось. Красивая… Где такие только делают? Золота одного, сколько пошло… Ну и камешек, конечно… Хоть и невзрачный…

Митридан представил, как разбойник рассматривает то, что должно принадлежать только ему и сжал кулаки.

– Убери, – спокойно сказал он. – Спрячь так, чтоб на глаза никому не попалось, а твоё от тебя не уйдёт.

– Конечно.

Разбойник даже не попытался скрыть усмешки.

– Спрячу так, что даже ты не найдёшь.

Шар затих, будто он отвлёкся, и впрямь засовывал свою добычу в какое-то тайное место.

– Ты имей ввиду, колдун, что получишь его, не раньше, чем твоё золото в моих руках зазвенит, – напомнил он уговор.

– Зазвенит, зазвенит, – довольно сказал Митридан. – Значит через три дня. Ты сам, главное, не опоздай.

– Не опоздаю. Я за деньгами ещё никогда не опаздывал. Ты сам дорогой не потеряйся. Может всё же занести тебе его? Тут ведь рядом…

Колдун оглянулся. Дом, только что тихий и уютный, показался ему маленьким и грязным.

– Так-то оно так, только… Да считай, нет меня тут уже. Нечего мне больше тут высиживать. Одного барана я сам обстриг, другого ты… Теперь надо и другими делами заняться.

– Ну, как знаешь… Тогда через три дня! – напомнил голос из шара. Свет там последний раз вспыхнул и пропал. Колдун ещё несколько мгновений сидел перед шаром неподвижно, а потом дал волю чувствам. Со счастливой улыбкой он несколько раз ударил кулаком по столу, при каждом ударе приговаривая:

– Получилось! Получилось!! Получилось!!!

Умел бы плясать – в пляс бы пустился. Не обманула птица…

Пододвинув ближе кувшин, налил вина, выпил. Жизнь становилась ясной. Если утром она была похожа на затопленную туманом лесную поляну, то теперь можно было сравнить её с чистым полем или дорогой, что вела путника туда, куда ему нужно.

Он представил степь и дорогу прямо до Мараканды, где через месяц-другой соберутся маги и колдуны, волхвы и волшебники и где он будет равным среди равных. Представил, как пойдёт, загребая тёплую пыль босыми ногами, а на груди у него…

Дверь от удара распахнулась, вырывая колдуна из будущего в прошлое. «О, Боги! – мелькнуло в голове. – Ну почему именно сейчас?»

Ещё находясь во власти добрых вестей, он улыбнулся входящему князю и поклонился.

Князь, не ответив на поклон колдуна, бухнулся на лавку. Лицо его было похоже на миску с кислой капустой. «Как обычно, – подумал колдун. – Не меняется князь». И разговор Круторог начал, так же как и всегда.

– Ну?

К такому началу разговора Митридан уже привык, как, наверное, и князь привык к его ответу.

– Тружусь, князь. – Он показал на пустой стол. – Видишь, даже ночей не сплю. Кусок в рот положить некогда.

Пару последних недель князь зачастил к нему и разговорах стал несдержан. Митридан понимал, что даже его колдовство, что на время утихомиривало князя, не сможет спасать его вечно. Есть конец у любой верёвочки. Рано или поздно кто-нибудь да догадается о его хитрости, либо князь перестанет ходить к нему сам, а начнёт присылать кого-нибудь вместо себя. Того же волхва, например, что с самого появления его в княжеском тереме косо смотрел на него. «Ну, ничего. Сегодня обойдётся. А завтра… Завтра будет всё по-другому. Недолго уже…» Он коснулся амулета. «День, ну два и всё… Да нет! За день управлюсь! А потом ищи ветра в поле».

Князь между тем поднял со стола свиток, всмотрелся в непонятные строчки, отбросил в сторону.

– Вижу, чем ты тут занимаешься… Свечи переводишь.

Переполненный тайнами свиток откатился на угол стола и остановился там не нужный грозному властителю.

– Когда?

Митридан привычно сложил пальцы и готовясь в случае нужды произнести заклинание.

– Скоро уже.

Он покосился на клетку, где, нахохлившись, сидел сокол. Хотелось показать князю язык, а потом лишить памяти, но он благоразумно сдержался.

– Скоро!

– Я это уже слышал. Каждый день одно и тоже.

Князь откинулся, ноздри его раздражённо зашевелились.

– Совсем ты совесть потерял. Все вокруг удивляются, и сам я не понимаю, как это я тебя до сих пор на кол не посадил? Он нахмурился, наклонился и спросил у колдуна.

– Старею что ли?

«Да, – подумал колдун. – Засиделся я у варваров… Пора и честь знать. Когда ещё до Мараканды доберёшься…»

Князь теперь смотрел зло и весело, словно уже видел колдуна на колу. Страшно колдуну не стало, но холодок по спине пробежал. Уж больно глаза у князя были нехорошие.

«Вот зверь, – подумал колдун. – Изругал и радуется…А может у него ещё под это дело как раз шапку жемчуга выпросить? Всё одно пропьёт или на дурацкое железо истратит… Дурак ведь… Ну ничего ведь в настоящей жизни не понимает.»

– Потерпи, князь. Недолго уже осталось. Жемчугу бы вот ещё только…

Брови князя поползли вверх.

«Не ждал он такого нахальства. Чего угодно, наверное, ждал, а только не этого, – сообразил Митридан. – Ну ведь не убьёт же сразу? Успею оборониться!»

– Сколько?

– Да шапки, думаю, хватит.

Князь снова дёрнул бровями, только теперь они сползли вниз к переносице.

– Я о времени спрашиваю. Сколько мне ещё твои выкрутасы терпеть?

Митридан подумал, посчитал что-то на пальцах.

– Не знаю, князь… Ты от меня чуда просишь, а оно созреть должно. Не знаю, по чести говорю… Не могу же я вот так за Богов… Может дней десять…

– «Может»… «Может»… Может тебя на кол посадить? Может оттуда виднее? А?

Колдун молчал, улыбался…

– Это ты не знаешь, это – не можешь… – раздражённо сказал князь. Рука его потянулась к кувшину, но с полпути, словно вспомнив что-то, вернулась назад.

– Ты можешь хоть сказать, на что моё золото идёт? Что это будет?

Колея была наезженной. Из раза в раз повторялось одно и тоже. Разговор, словно слепая лошадь ходил по кругу. Митридан закатил глаза.

– Это будет оружие, которого никто ещё не видел. Такое, что ещё ни у кого нет, такое, каким ещё никто не обладал…

Колдун тряхнул поднятой рукой, словно призывал Богов в свидетели. Князь расслабился. Слова колдуна подействовали на него, как бочка масла на волнующуюся воду.

«Пообещать ему что-нибудь? – подумал Митридан. Внутри ключом била радость. – Пусть хоть напоследок, дурень, порадуется».