Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 351 страниц)

– Завтра у вас Большая Игра? – Девушка посмотрела на меня так, будто я вовсе не в виртуалке собрался рубить бабло, а, в натуре, улетаю воевать.

– В ноль часов ноль минут все мои оперативные деньги перетекут в банк фирмы Кью. Я уже отдал соответствующие распоряжения. К вечеру завтрашнего дня я верну свое, заберу чужое, но, кто знает, быть может, на будущий год кто-то из вас, господа и дама, приберет к рукам нажитое мною состояние, оставив мне, бедолаге, тот самый чисто символический юксик на память. – Я щелкнул по фиолетовому кружочку дважды, и на панели управления возникла шершавая пумпочка «кассы» в окружении множества маленьких кнопочек. Мои гибкие пальцы быстренько пробежались по кнопкам. Я старался выглядеть спокойным, но пальчики все же дрогнули. Зато голос – ничуть. И голос, и интонации остались прежними. – Предлагаю всем желающим приобрести игровую систему модели «Че» по специальной цене. Оплатив покупку сейчас, вы ее получите в космопорте перед отлетом с данной транзитной планеты. Модель «Че» с наворотами в виде датчиков усталости, шлема присутствия, выносных рычагов управления катером и еще множества полезных мелочей обойдется вам всего в сорок девять целых девяносто девять сотых ю.

«То бишь при благоприятном исходе кидалова на мой счет капнет приятная разница между истинной ценой изделия и заявленной», – проговорил я про себя то, чего, естественно, не сказал вслух.

Я кидал их на смехотворную сумму по сравнению с тем баблом, которое рассчитывал честно срубить в завтрашней Игре. Я решал свои чисто психологические проблемы. Дело, видите ли, в том, что я по сию пору комплексую, когда вспоминается ненароком Крутой Татарин, который кинул меня много лет тому, впарив по «спеццене» тот чертов сканер мне – зеленому лоху. Клин клином вышибают – вот повторю сейчас трюк Татарина и избавлюсь от комплексов, понятно?

Ясен перец, никто из погранцов не догадался – как и я когда-то! – спросить, как следует трактовать мои слова о «специальной цене» и возникшую на дисплее надпись «спеццена». Приобрести же «Че» с наворотами по заявленной, ха, цене изъявили желания все, кроме белобрысого амбала, который умудрился серьезно потратиться, ублажая желудочную ностальгию. Первым шлепнул по выпуклости «кассы» рыжий, и на дисплее возникло: «Подтвердите перечисление». Игровая система – это вам не робот, каковой анализирует добровольность автоматически, изучая аж 108 параметров. «Че» требует подтверждения голосом, и ежели встроенный в игрушку декодер интонаций сочтет, что покупатель в здравом уме и пожелал расстаться с баблом по доброй воле, то – сделка состоялась. Увы, иногда декодеры глючат.

– Подтверждаю, – произнес рыжий твердо.

Ура! Подтверждение принято с первого раза, о чем свидетельствует возникшее на дисплее уведомление: «Вы совершили сделку с Железной Жабой».

Рыжий посмотрел на меня с некоторым удивлением и спросил, немного смущаясь:

– Вас зовут «Железной Жабой»?

– Ага, – я кивнул. – Слыхал, наверное, что у нас, у ветеранов, принято брать псевдонимы? Ну так мой ник – Железная Жаба.

– Гы-гы-гы!.. – гнусаво заржал белобрысый. – Жа-гы-гы... ба-гы-гы... Ты – гомик?.. Жаба – баба... гы-гы-гы! Ты – пассив?.. Гы-гы-гы...

И тут я на него обиделся не по-детски. Сотрясающийся от смеха обидчик сидел чуть правее напротив, очень удобно для удара моей правой ногой по его левой коленке. Хоть и не видно наших ног, хоть они скрыты под столешницей, а все равно, говоря образно: его коленная чашечка как на блюдечке, ха!

Бью!!! И, ясен пень, попадаю точнехонько в хрупкую чашечку.

– Бля!.. – Белобрысый округлил глаза, разинул пасть, инстинктивно потянулся к пострадавшей чашечке, нагнулся ближе к столешнице, а я подпрыгнул на стуле и – бац!!! – кулаком, как молотом, врезал ему по темени.

Хрясь!... – он дрыбалызнулся подбородком об стол, а я – ХУ!.. – хуком с левой ему в скулу и – бах!!! трах!.. Бздыньк!.. – Белобрысый вместе со стулом, смахнув со стола бутылку из-под пива и тарелку с остатками «Бородинского», звонко полетел на пол. Ну а я спокойненько так опустил задницу на насиженное место и миленько так улыбнулся товарищам поверженного обидчика, весь из себя такой мягкий и пушистый, сама невинность.

– Ка-а-ак вы его-о-о... – Девушка аж задохнулась. Я, идиот, подумал, что от восторга.

– Ха! – Я ей подмигнул. – У меня было суровое детство, дорогая. Обстоятельства, ха, сделали из меня отменного драчуна.

– ...О-о-о... – вздохнула-таки девушка, – вы его отважились ударить?! Ой, мама! Что сейчас будет, ой! – Она поглядела на соседей. Четверо молодых мужчин воспринимали действительность с философской обреченностью страдающих водобоязнью буддийских монахов, ненароком попавших под дождь. Ее взгляд, проскользнув по товарищам-«монахам» и не найдя за что зацепиться, уперся мне в переносицу. – Он же боксер! Мастер спорта!

«Шутит, – подумал я с надеждой. – Мастер не позволил бы ударить себя в скулу...»

– Я не шучу! – Она как будто читала мои мысли. – Он если хотя бы рюмку, хоть глоток, хотя бы пива выпьет, то тормозится. Пока не рассвирепеет. Особенность организма у него такая. Я не понимаю, как он вообще попал во внеземелье с такой психикой!

– Засохни, соска! – выкрикнул с пола нокаутированный мною псих и заворочался, засопел.

Я, кстати, понимаю, почему психа взяли в космос, – потому что, когда его вербовали, он был в порядке. Крыша у белобрысого потекла уже на границах Солнечной. Само собой, его досье пестрит от взысканий, однако регулярное психотестирование он пока проходит, ибо, будучи мастером, умеет собраться, когда надо, взять себя в руки. Пока умеет. Или пока умел...

– На транзитках, как и на погранстанциях, все и везде фиксируют скрытые видеокамеры, – сказал я громко. Так громко, чтоб было слышно и на полу. Я говорил не только громко, но и быстро. Чтобы успеть высказаться до того, как псих встанет на ноги. – Если кто-то кое-где у нас порой получит по мордасам, так господин кто-то имеет законное право пожаловаться, и соответствующая видеозапись будет считаться уликой на суде.

Я озвучил всем известное правило, надеясь прозрачно намекнуть боксеру, мол, уделаешь меня сейчас в ноль, и я тебя засужу на фиг! Сделаю из тебя, мастер, носорога! Как это ни странно, белобрысый мой тонкий намек понял.

– Я на тебя, жабий потрох, доносить не собираюсь, – поднявшись на ноги, прихрамывая, белобрысый отошел подальше от столиков, поближе к двери с колокольчиками. – Ходи сюда, сука! Биться будем! Опосля, хрен с тобой, доноси на меня, разрешаю! А ща ходь сюда! Ходь, ходь! Все одно мимо меня не проскочишь, сучонок!

Он ошибался – есть ход и мимо, через кухню на улицу. Мне б ноги в руки, «Че» под мышку и бежать известным запасным ходом, ан нет! Взыграло ретивое! В лом, видите ли, мне стало «терять лицо» перед земляками и особенно перед златовласой землячкой. Ну скажите, ну не дурак ли я, а?.. Конечно – дурак!..

На что – вам интересно? – я, среднетяж-самоучка, рассчитывал, выбираясь из-за столика-тандема и собираясь бодаться с мастером-тяжеловесом?.. Я рассчитывал на железную вилку, которую незаметно слямзил со стола и сунул в карман. Еще я рассчитывал на свой подростковый богатый опыт уличных разборок. Бывали, знаете ли, прецеденты, когда я, трудный подросток, метелил в том числе и мальчиков из боксерской секции. У обученных спортивному боксу, выражаясь образно, есть одна... вру! Даже не одна ахиллесова пята у них есть, а целых две «ахиллесовых ноги» и «ахиллесова промежность» в придачу. Даже Майк Тайсон, когда дерется, забывает обо всем, чего у него ниже пояса. Так что у любого уличного драчуна с определенными навыками есть – будем оптимистами! – теоретический шанс завалить и самого Тайсона. Белобрысый, кстати, хоть и мастер спорта, но отнюдь не Тайсон. И, помимо прочих «ахиллесовых пяток», у него серьезно травмировано... Черт! Вдруг выясняется, что колено у него травмировано не так уж и серьезно – только что он попрыгал на левой ноге, размял коленку и лишь слегка при этом поморщился. Слегка!.. Жаль...

Я остановился шагах в двух от психованного боксера с удароустойчивой левой коленкой. Я замер, выставив вперед одну ногу, внутренне готовый заехать другой ногой в пах тяжеловесу. А также готовый, ежели – тьфу! тьфу! тьфу, чтоб не сглазить, – вдруг промажу, выхватить из кармана трезубец вилки.

– Все – свидетели! – оскалился довольный боксер, поднимая кулаки. – Все видят, и люди, и видеокамеры, как жабий потрох сам вышел биться?

Все-таки он побаивался, что я на него, фигурально выражаясь, стукну. И совершенно не опасался, что у меня снова получится стукнуть ему больно, в натуре. Я прикинул расстояние от своего носка до его гениталий и уж было собрался бить, как вдруг – ох уж это противное слово: «вдруг»! – он ударил меня НОГОЙ!..

Златовласая девушка, сказав «боксер», увы и ах, забыла добавить: «тайский». Да! Да, он был мастером «мулай тай», то бишь специалистом так называемого тайского бокса, где принято лупить оппонентов ногами почем зря!

И все же похвастаюсь – я среагировал чисто рефлекторно, но среагировал на атаку его нижней правой, тяжеленной и умелой, конечности. Я успел – правда! – прикрыться локтем. И все. Больше я мастера не видел. Последнее, чего помню: выражение глубокого удовлетворения на его тайбоксерской роже, острую боль в своем оттопыренном локте, запах его обуви и звон в ушах, предшествующий долгому ударному наркозу...

...Я умею, поверьте, чувственно и очень живо описывать эротические забавы, но не собираюсь этого делать. Кто-то, ясен перец, зачитал бы до дыр странички с описанием моих сексуальных изысков, однако, господин(жа) кто-то, извольте довольствоваться одним-единственным словом «секс». Напрягайте фантазию и сами придумывайте – каждый(ая) в меру своей испорченности или наоборот – что, пардон, стоит за сим емким, иностранным словечком: «секс». Итак...

Итак, я очнулся в объятиях обнаженной златовласки, с коей нас свела судьба в ностальжи-заведении под вывеской «Москва».

– Где я? – спросил я.

– Тс-с-с... – она приложила наманикюренный пальчик к своим напомаженным губкам. – Расслабься, все хорошо.

Секс...

– Где мы? – Я стер тыльной стороной ладони помаду с... Впрочем, не важно, откуда. – Как я сюда попал?

– Тебя принесли. Бесчувственного.

– А почему ты со мной?

– Почему?.. Дурачок...

Секс...

Секс...

– Черт!... – Я перевернулся и случайно лег спиной на аппаратик, который все, кроме меня, называют «Айболитом». Я же эту каракатицу колючую нарек «Бармалеем».

– «Айболит» по тебе, бесчувственному, столько ползал, так старался, делал нужные инъекции, а ты, негодный мальчишка, чуть было его не раздавил сейчас.

– Надо было «Бармалея» обратно в аптечку засунуть после того, как, сделав дело, он отключился. А то сломаем нечаянно гостиничный инвентарь, и два юкса тю-тю, спишут автоматом.

– Я как раз собиралась убрать его на место, но ты очнулся...

– И?..

– Дурачок...

Секс...

Секс...

Секс...

– Черт!.. – «Бармалея» мы все-таки спихнули на пол. – Ну и черт с ним!

– Черт не с ним, чертик со мной.

– В смысле?

– Тебе никто раньше не говорил, что ты самый настоящий чертик?

– Внешне?

– Дурачок.

– Понял. Спасибо за комплимент, чертовка.

– И тебе спасибо...

Секс...

Секс...

Секс...

Все хорошее должно когда-то заканчиваться, иначе оно приедается и становится не очень хорошим...

Секс...

Секс...

Да и организм, во всяком случае – ха! – мужской, требует передышки. Хотя бы недолгой...

Секс...

– Ну а теперь... Нет, погоди, не надо. Я другое имел в виду. Давай-ка поговорим немного для разнообразия, ладно?.. Ну а теперь, чертовка, расскажи-ка, как я... как мы здесь очутились.

– Ты, нокаутированный, лежал жалкий-жалкий и беззащитный. Я закричала-закричала, я боялась, что псих ненормальный будет месить тебя ногами ради оттяга. И все наши вскочили-вскочили и закричали: хватит-хватит! Разок, типа, дал ветерану, и хватит. Базар-вокзал, сопли-вопли, псих хлопнул дверью, свалил, а робот-официант доложил нам, где находится ближайшая гостиница. Ребята тебя тащили, а я несла твою «Че». Вон, посмотри, она целехонькая на подоконнике стоит. Какие дешевые здесь номера! Робот-портье сказал, я не поверила! Сутки стоят дешевле яичницы в «Москве». Слушай, а почему все номера в гостинице такие... такие...

– Земные?

– Да! Сама я в похожих гостиницах не бывала, но в кино видела – типичная обстановка американского мотеля и за окошком голограмма хайвея, и вся неземная техника, все супероборудование в номере спрятано с глаз подальше. Я та-а-ак замучилась, когда «Айболита» искала... Почему здесь все... все так прикольно?

– На транзитках, да и вообще везде, где частенько тусуются недавние земляне, все так или иначе заточено под Планету Предков. Я, знаешь ли, бывал в обжитых Старшими секторах космоса, и, поверь на слово, там неуютно чертовски. Потомственные Старшие прекрасно понимают, что для нас их продвинутость все равно как чужая цивилизация, оттого и антураж, и технику специально для нас делают попонятнее, попривычнее да попроще. Моя «Че», например, с клавишами, а Старшие привыкли всем на свете управлять мысленно. Ясен перец, есть и у «Че» хитрая приблуда под названием «мнемопорт», само собой, я попробовал однажды порулить игрушкой мысленно, не вербально, так сказать, и, честное слово, чуть с ума не сошел. Осваивать ментал, увы, надо с детства. Типа, как учиться говорить... Ха! Говорить складно и то проблема, а уж думать...

– Если у нас с тобой родится ребенок, он будет считаться Старшим?

– Конечно, – ответил я сдержанно и напрягся. Как напрягся бы любой нормальный мужик на моем месте. – Ты, конечно, детдомовская, да?

– А ты разве нет?

– Я – нет.

– Бедняжка, тебе было еще сложнее адаптироваться в космосе, чем мне.

– Ерунда, – и я поспешил сменить тему, дабы избежать ненавистных вопросов про мою родословную. Я предпочел вернуться к скользкой теме деторождения. – Не бойся, если у тебя родится ребенок, он... или она, с тобой и останется. – Слова «тебя» и «тобой» я произнес с легким нажимом. Партнерша по сексу, чреватому беременностью, либо пропустила намек-нажим мимо прелестных ушек, либо заранее была согласна на роль матери-одиночки.  – Подрастая, твое дите захочет играть с ментальными цацками, а когда вырастет, его или ее обязательно потянет к Старшим, типа, как деревенских акселератов тянет в город, как Ломоносова тянуло к ученым. Но ты не бойся, твои гипотетические дети и внуки все равно останутся людьми. Ты понимаешь, о чем я? Да?.. Молодец!.. В смысле – молодица, ха!.. Твоим потомкам гарантировано гораздо больше ста двадцати лет активной жизни, у них будут иные заботы и интересы, но они останутся стопроцентными человеками.

– Страшно.

– Брось ты! Ни фига страшного. И на Планете Предков прекрасно сосуществуют изнеженные американцы с дикими пигмеями, которые...

– Я о другом! Современные земляне, и америкосы, и пигмеи, никто не догадывается, что они... что МЫ, люди, самые сильные, самые умные и знающие во всей Вселенной.

– М-да, ха, кошмарики, твоя правда! Ха! Надежды на Высший Разум, ха, оказались напрасными. Ты видела наших космических братков по разуму?

– В каталогах – видела.

– А я в натуре их зырил, многих. Они все такие чмошники, ужас!

– У тебя странный словарный запас – микс дворового сленга и речей начитанного фраера.

– Ты себя, блин, послушай!.. Большинство из нас, годных к вербовке во внеземелье, увы, бывшие трудные подростки. Кое-каких знаний мы здесь нахватались, но...

– Про нас я все понимаю! Расскажи мне лучше еще про Старших.

– Чего конкретно тебя интересует?

– За каким лешим продвинутым Старшим сдалась Планета Предков?

– В смысле, вообще на кой фиг, да?

– Да, на кой?

– Ха!.. И на Земле сплошь и рядом объявляют джунгли заповедниками, а после умиляются дикостью аборигенов. Добавь до кучи еще и юридический казус, вспомни, что сей казус застарелый, а значит...

– Милый! Я в непонятках, о каком казусе идет речь.

– Правда?.. Блин! Кто вас во время адаптационного курса истории учил?

– Робот.

– Тогда все ясно! Он бубнил, а вы дремали. Ну-ка ответь: почему пограничниками на станциях по отстрелу космического сора вблизи Солнечной служат исключительно земляне?

– Потому что это тупая работа, недостойная Старших.

– Двойка с минусом! А почему между Россией и Японией до сих пор не подписан мирный договор, знаешь?

– В детдомовской школе я была отличницей. Историчка Марья Иванна про Курильские острова все доходчиво объяснила еще в пятом классе.

– С Планетой Предков в принципе та же заморочка, что и с Курилами. Де-факто Старшие на протяжении множества последних веков живут дружной семьей народов, по типу бывшего Союза Советских Республик, который процветал, ха, на одной шестой суши Планеты Предков. Однако де-юре в Дурной Войне объявлено всего лишь перемирие, соображаешь? Де-юре планета Земля ни одной, образно говоря, республике космического Союза не принадлежит. Посему Землю-матушку берегут от метеоритной бомбежки специально обученные земляне, поняла?

– А при чем здесь Япония?

– Ты надо мной издеваешься?

– Угу. Мне надоели разговоры.

– Что ж, давай помолчим.

– Угу. Давай займемся этим молча.

– Опять этим?.. Хм-м... Я не уверен, что...

– Молчи!

Секс...

– М-да-а... Дела... – я стер с лица ее и свой пот.

– Какие дела?

– Чудные... Гм-м... Я вовсе не половой гигант, я... Хм-м... Признайся, пока я был в отключке, ты дала мне понюхать хотюнчик?

– Чего?

– Так называются на здешнем сленге половые аромостимуляторы.

– Ка-а-акая прелесть! Хотюнчики есть в свободной продаже?

– В ассортименте. По ноль-ноль – сколько-то за дозу. Точнее не скажу, я их не пробовал. Если, конечно, ты не... Учти, хотюнчиками разрешается пользоваться только по обоюдному желанию, иначе...

– Дурачок!..

Секс...

Еще секс, много...

Дрема...

Секс...

Сон...

Секс...

Секс, секс, секс...

Секс, и в столбняк, и в сторонку, говоря образно.

Сон...

Я проснулся в условный полдень. Девушки и след простыл. В буквальном смысле – мятые простыни с ее стороны холодные. Я даже не знаю, черт подери, как ее звали!

Я проснулся и кинулся к подоконнику, на котором сиротливо стояла моя кормилица «Че». Активизировал игрушку, еще надеясь на чудо. Как жаль, что чудес не бывает! Большая Игра началась всего-навсего пять условных минут тому назад, однако – кто не успел, тот опоздал! Я проспал, и по чертовым Большим Правилам я потерял ВСЕ!.. За исключением одного-единственного символического юксика.

Одеваясь, я матерился до хрипоты. Одевшись с быстротой молнии, машинально прихватив «Че», я стремглав побежал в поликлинику. Последний оперативный юкс я истратил на анализы. На облом, образно выражаясь...

Чудес не бывает! Следов воздействия хотюнчиков на организм – я оплатил самые тщательные амбулаторные экспресс-исследования! – не обнаружилось. Нет ровным счетом никаких поводов, чтобы заявить на партнершу по сексу в охранку. Отсутствует прецедент для написания объяснительной в фирму «Кью». Я просто проспал свою жизнь!..

Чего уж там... Стыдно, но признаюсь – из меня вытекла... эта самая... скупая мужская. Очень, блин, соленая... Не хочу! Не желаю! Не буду! Не хочу становиться пенсионером! НИ ЗА ЧТО!!!

Глава 2
Браконьер

Хозяин кофейни «Кабачок 13 стульев», мой старинный знакомец Злобный Хакер, как и всегда, сидел по ту сторону барной стойки, на месте бармена, и, как обычно, пялился в экранчик «КТМ». От прямоугольника «КТМ», как и положено, тянулся засаленный проводок с эластичной присоской на конце. Потемневшая от частого употребления (так и тянет сказать: злоупотребления) присоска присосалась к залысине у виска Злобного. Всего раз, только однажды, я застал Хакера на рабочем месте без «КТМ» и, соответственно, без присоски во лбу. Ему б взять псевдоним, понятный для всех знакомых, ему б назваться «Заядлый Читатель» вместо вызывающего некоторое недоумение «Злобный Хакер». Почему недоумение? Сейчас объясню.

Выглядит Злобный, ясное дело, огурцом, ибо на курсы омоложения бабла не жалеет, однако, в натуре, мужику глубоко за полтинник. Он стал пограничником где-то в начале застойных семидесятых, а то и в конце битловских шестидесятых. Точнее не скажу – задавать лишние вопросы не по понятиям, но по кой-каким оговоркам самого Хакера я знаю, что завербовали его в период правления Леонида Брежнева. То бишь в тот исторический период, когда англоязычное «хакер» еще не проникло в обиход русскоговорящих белорусов.

Злобный Хакер – типичный белорус с носом бульбочкой и конституцией увальня. Он честно, от звонка до звонка, отпахал четверть века на погранстанции, обеспечил себе пенсию и скопил достаточно оперативных юксиков для организации скромного кофейного заведения. В «13 стульев» захаживает народец степенный, в возрасте, я же здесь бываю от случая к случаю, но бываю. И являюсь одним из тех многих – или немногих, фиг знает, – кому хозяин заведения прозрачно намекал, дескать, возникнут денежные проблемы – обращайся, мол, имею определенные связи в определенных кругах. Проблемы, увы, возникли, и вот я приперся. И ежели Хакер намекал про «определенные круги» ради красного словца, гадом буду, за гнилые базары он мне ответит. Я сегодня злой, как... Как не знаю кто! Я сегодня уж точно злобнее Злобного.

– Здравствуй, Хакер, – я залез на высокий табурет, сел у стойки напротив хозяина.

– Здорово, Жаба, – Злобный с неохотой оторвал взгляд от испещренного буквами экранчика «КТМ». – Во ведь, едять его мухи, изобретение! – Хакер щелкнул ногтем по экранчику. – Который год не нарадуюсь, – он с сожалением отлепил присоску от залысины. – Ты чо, хлопец, такой смурной? Случилось чего?

– Случилось страшное.

– Погодь грузить! Дай аппарат уберу, – заядлый читатель обращался с «аппаратом», с «КТМ» ценою в три жалких юкса, будто с величайшим, блин, сокровищем.

От «КТМ», сиречь от «Книги Твоей Мечты», Злобный Хакер, право слово, балдел не по-детски. Между прочим, в мою «Че» тоже встроен аналогичный «КТМ» блок, только называется по-другому: «Шахерезада», и вместо присоски на лоб предусмотрен контакт обратной связи в виде напальчника. Стоит сунуть мизинец в напальчник, и «Шахерезада» в шесть секунд оценит уровень интеллекта пользователя, разберется с текущим настроением, выудит из подкорки истинно желаемое и выдаст на экран идеальное для данного, конкретного читателя сочинение. Причем пока пользователь читает (или, по желанию, слушает), пока обратная связь устойчива, автоматически корректируется сюжет, в зависимости от эмоций читателя (слушателя). Однозначно «КТМ» обеспечивает лучшее качество и текстов, и корректировки, но мне лично и «Шахерезады» всегда хватало, ибо я предпочитаю выдуманным машиной-проституткой побасенкам реальные жизненные истории.

– От, порядок. Аппаратик в коробочке. Слухаю тя, Жаба. Чо стряслось, едять тя мухи? Трави.

Я рассказал ему все. Неоднократно мне приходилось замолкать, когда в кофейню приходили и когда уходили, откушав кофею, завсегдатаи и случайные посетители. «Кабачок» пользовался популярностью. С приходящими Хакер здоровался радушно, с уходившими прощался сердечно. Иногда Злобный покрикивал на роботесс-официанток, что было абсолютно бессмысленно, зато тем самым он как бы оказывал гостям лишние знаки внимания. Сердечность и радушие Злобного меня, само собой, раздражали – обычно увлеченный «КТМ» хозяин «13 стульев» почти не замечал посетителей, а слушая меня, он, гад, поминутно отвлекается от моего рассказа. Обидно, блин! Хорошо хоть, окончание моей правдивой истории удачным образом совпало с отсутствием алчущей кофе публики. Хакер дослушал и велел смазливой роботессе, похожей на киберкуклу из секс-шопа, запереть входную дверь, предварительно повесив на дверную ручку табличку с надписью «Санитарный час». Злобный почмокал в задумчивости толстыми губами, рассеянно наблюдая, как роботесса выполняет его веление, сфокусировал взгляд на мне и спросил:

– Бабу искать пробовал?

– А смысл?

– Тоже верно... – Злобный поганенько так заулыбался. – Жаба, а что б тебе пенсию не оформить? А-а? По закону через год пенсии полагается оперативный кредит на бизнес. Годик покайфуешь, едять тебя мухи, и назад, в ветераны.

– Издеваешься, Злобный? Ты слыхал, чтоб хотя бы один пенсионер вернулся на вольные хлеба?

– Тоже верно. Нема отказников. Халява затягивает, шо та трясина. Ничо не робишь, а много чо у тебя с избытком. Коммунизьм, едять его мухи! Ты, Жаба, был богатым ветераном, у тя и пенсия будет богатая. Для тя пенсия – чисто рай! Женишься на пенсионерке, едять ее мухи, детишек заведете... Ну и чо с того, что верхняя планка расходов над тобою зависнет? И ветераном ты до той планки, хрен, допрыгивал. Один хрен, по земным-то меркам, будешь жить-жировать лучше ихних Абрамовичей с Березовскими.

– Кончай злобствовать, Злобный! В этом большом мире я боюсь всего двух неприятностей – наркотиков и пенсии. Одинаково боюсь стать и наркоманом, и пенсионером, ясно?

– У тя, Жаба, нуль юксов на оперативке, чо сегодня кушать думаешь? На какие шиши? А то давай нанимайся ко мне в батраки. А чо? Тоже выход! Положу те твердый оклад – юксов пять в месяц. Не хочешь? Едять тя мухи, тода ходи на биржу труда. Подыщут те хомут, не сумлевайся. Оно, конечно, да – заживешь бедняком, но тож только на первых порах, ну?

Его глумление мне порядком поднадоело. Я решительно вытащил из кармана ту самую вилку, которую прибрал, готовясь к махачу с белобрысым, и серьезно пообещал:

– Обижусь.

– Охолони, хлопец, едять тя мухи! – Нас разделяла барная стойка, однако Злобный предпочел еще отодвинуться, подальше. – Чо? Пошутковать нельзя? Я чо? Я ничо! Моя забота упредить: подумай! Коли поладим, имеешь риск заработать рог заместо коммунизма.

– На мокруху не согласен. Остальное – в зависимости от сумм и способов их перечисления.

– С перечислениями, едять их мухи, все пучком. Юксы на оперативку сольют чисто, охранка отдыхает. Чего-чего, а дурить охранку ОНИ умеют. Я кто? Я – посредник. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Сечешь фишку? Моя забота упрядить: есть у НИХ мокрушники для тех, которые впишутся в тему, а опосля сыграют отбой. Иль, хужее того, впишутся да стукнут в охранку. А коли ты правильный пацан, но на деле засыпешься, так придется те заглотить «ампулу забвения» и самому себе память стереть о последнем стандартмесяце жизни, согласен?

– На все, кроме мокрого.

– От заладил! Дилетанта, едять тя мухи, в душегубцы и попросишься, а не возьмут.

– Спасибо, утешил.

– Слухай еще условие: получишь задание, едять его мухи, переведут те аванец, и память о стрелке с НИМИ тю-тю, стирается добровольно.

– Как же я тогда запомню задание?

– Запомнишь, не боись. Нанотехнологии, едять их слепни, позволяют тереть, чо не надо, и оставлять, чо треба.

– Где гарантии, что...

– Чо?!. – перебив меня, Хакер лег мясистой грудью на стойку, типа, не замечает вилку в моем кулаке, по типу, ему на вилку уже плевать, приблизил свою глумливую рожу к моей озабоченной и заржал-захрюкал.  – Ха-хр-р-ха-харанти, ха-ха-р-р-антии ему! От чо удумал, фраер: ха-р-рантии! Пенсия – вот эт да! Вот эт ха-харантия, едять ее мухи-хи-хи... А заморочки с НИМИ – чисто на доверии. Рискуешь?

– И-и-э-Э-эх-х!.. – Я размахнулся и со всей дури дроболызнул трезубцем вилки по барной стойке. Вилку, понятно, сломал, стойку, ясен перец, поцарапал, а Злобного напугал так, что любо-дорого. Хакер уронил челюсть на грудь, глазенки сожмурил и так дернулся, что едва усидел на хозяйском месте. Ну а я, отшвырнув небрежно искалеченный столовый прибор, душевно так улыбнулся барыге и говорю:

– Кто не рискует, тот сам знаешь... – я ему подмигнул. – Злобный посредник, набулькай, не будь жмотом, бывшему игроку фужер шапмузика, ага? Набулькаешь? Ась?..

Наверное, мои ясны очи как-то по-особенному засверкали, иначе фиг объяснишь тот факт, что Хакер, мельком в них заглянув, спешно опустил лобастую башку, нервно провел пальцем по царапкам, оставленным вилкой, и, вздохнув, согласился:

– Налью, едять тебя...

Короче, визит в «Кабачок 13 стульев» помню отчетливо, вкус раритетного шампанского «Корнет» тоже помню, а дальше как в классической кинокомедии про джентльменов удачи – тут помню, тут не помню.

Помню, что на мой оперативный счет перевели штуку юксов. Помню, что перевод оформили якобы за консультации по теме: «Режим дня профессионального киберспортсмена – залог успехов и причина поражений». Кто конкретно перевел бабло – не помню, хоть режь меня. Как я очутился внутри капсулы, как и кто вмуровывал капсулу в недра средних размеров метеорита – тоже ни фига не помню. А свое задание – знаю назубок. И еще знаю, в котором зубе вместо пломбы спрятана «ампула забвения». И еще имею навык по выковыриванию вышеозначенной ампулы кончиком языка из дупла.

Капсула, в которую меня запихнул не помню кто, где и когда, смахивает на гроб для бегемота. В том смысле, что бегемоту в ней было бы тесно, а мне ничего, терпимо. Пока внутри гробика невесомость, покамест метеорит с начинкой дрейфует к нужной планете, я имею возможность в относительном комфорте помечтать об обещанном гонораре. Десять штук юксов – приличные башли, о них столь приятно мечтать, так здорово строить на них планы, эх!.. Эх, мечты-мечты! Ох, планы-планы! Эх, кабы все наши с вами планы, друзья мои мечтатели, да реализовывались, ох и клево бы мы все жили, правда?..

– Бз-з! Бз-з! Бз-з!.. – резанул по ушам тревожно-противный звуковой сигнал. Светящиеся стенки гробика покраснели, будто бы раскалились. Я чертыхнулся, поймал болтавшийся в невесомости шлем, сунул в него голову. Ошейник шлема моментально сросся с остальным бронепластовым облачением. Абзац, отныне скафандр моя вторая кожа и допскелет в придачу. Скафандром меня наделили хоть и не самым дорогостоящим, хоть и одноразового использования, но вполне приличным, с хай-файной присадкой климатконтроля, с фильтрами в синтезаторе воздуха и с молекулярным процессором класса «Б». Жаль только, все практически приданное вооружение демонтировано на фиг, однако, как говорится, кто платит, тот и пальцует.

– Бзиу-у! Бзи-и-у-у! Бз-з-и-и-у-у!... – Вынужденный слушать мерзкие звуки, я неожиданно вспомнил, как доставала меня по ночам в земной жизни противоугонная сигнализация припаркованных во дворе автомобилей.

– Бз-з-и-и-у-у! З-и-и-у-у! И-и-у-у! У-у-у-у!... – Противно слушать и малоприятно осознавать, что мерзопакостные звуки извещают о приближении к плотным слоям атмосферы. Сейчас начнутся перегрузки, которые я, впрочем, ни фига не почувствую, ибо внутренность капсулы уже заполняется пеной.

Похожая на мыльную пена потихонечку затвердевает, преображаясь в некое подобие губки, и я... Блин! Совсем запамятовал, что следует сгруппироваться и обхватить колени руками! Группируюсь, обхватываю... Черт! Слишком, черт, широко раскорячил ноги, между ними продолжает твердеть... Уже! Уже затвердела пористая, упругая субстанция, а ноги, блин, в раскорячку! Неудобно, черт!.. Перед глазами мрак, и лишь на стекле... Тьфу! Конечно же, забрало шлема и вовсе не из стекла! Оно сделано из того же бронепласта, только кристально прозрачного. В уголке, правом верхнем, прозрачки забрала возникли светящиеся цифири – пошел обратный отсчет времени, оставшегося до удара об планетарную твердь. Пляшут минуты, секунды беснуются. В моей памяти всплывает – неизвестно кем заложенная – информация о местности, куда суждено грохнуться метеориту с начинкой. Метеориту со мною внутри предстоит дроболызнуться о камни!.. Умом понимаю – все должно быть о’кей, однако по спине побежали мурашки и сердце стук-стук-стукается часто-часто о грудную клетку, как будто просится на свободу...