Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 351 страниц)

– Ну его… Надоел, – мотнул головой Федосей.

– Комчванство, – поставил диагноз товарищ. – Швейцарский шоколад ему не нравится. А изюму? Из Узбекской ССР?

Малюков опять замотал головой.

– Надоело ждать.

– Сейчас это наша работа, – серьёзно сказал Деготь. – Ждать и быть в готовности.

– А то я не понимаю, – проворчал Федосей. – Дай, что ли шоколадку…

Откинувшись на спинку стула Деготь дотянулся до полки и стушил шоколадку. Держа ее как кусок колбасы перед собачьим носом, перед Федосеем он предложил:

– А пойдем на воздух, а то я здоровое тело наблюдаю, а вот дух…

– А пойдем, – после секундного колебания согласился Малюков. – Развеемся…

СССР. Свердловск. Ноябрь 1931 года.

.. Не идеальная, конечно, позиция, но ничего лучше им не выпало.

С командирами троек князь говорил с глазу на глаз. Мало ли что… Мало ли кто чекистам попадется, так что каждый командир знал только одно – ровно в 16–00 его расчет с определенного места должен выпустить максимально возможное число мин по некоей цели. Там же он раздал и засургученные пакеты с координатами этой цели – хотя какая тут может быть секретность? Тем более, учитывая дальность стрельбы бомбомета понятно было, что в той стороне только одна стоящая цель и есть – пусковая площадка. Не по цементному же заводу стрелять прикажут или по общежитию обувной фабрики? Значит все-таки по площадке, хотя и она, конечно, размеров не маленьких – куда там палить, но уж верно учли это отцы-командиры. Корректировка стрельбы не предусмотрена, значит, координаты точны и от них требуется не жалеть мин. Выпустить столько, сколько позволят им господа чекисты, прежде чем доберутся до них.

Удастся выпустить пять мин хорошо. Десять – отлично. В этом случае хотя бы одна – две, да попадут в нужное место.

На часах – без пяти минут четыре пополудни.

– Приготовились…

– Да чего тут готовиться? – щуря глаз сквозь папиросный дымок, спросил первый номер. Не спросил даже, а просто показал, что услышал и готов действовать по приказу.

В тройку к капитан-лейтенанту попали два недоучившихся студента. Классово чуждых молодых людей новое общество отторгло от себя, не дав доучиться и они горели желанием доказать, что могут помнить обиды. Воинской дисциплины в них не было нисколько – обычные злые домашние мальчики: Семен да Леонид.

– Крышу разберите…

–..и начинай торговлю!

Это второй номер. Шутник, оказывается. Хотя как сказать…

С маскировкой у них все отлично получилось! Почти посреди площади поставили ларек, и надпись приколотили – «ОВОЩИ». Пролетарии тут же начали по своему обычаю в очередь строиться, но им сказали, что торговля начнется только завтра, когда товар с базы привезут, а то б затоптали.

Сегодня за фанерными стенами ларька, что поставили вчера вечером, лежали обломки ящиков, в которых ночью привезли бомбомет и два десятка мин. От бомбомета пахло смазкой и керосином. Машинка им досталась новенькая, еще в масле, словно вчера только вытащили её со склада. Всю ночь соскучившийся по оружию капитан-лейтенант разбирал и чистил боевое железо, словно завтра ему предстояло доверить бомбомету свою жизнь…

На самом деле все было совсем не так. Это железо не берегло их жизни, а напротив, подвергало опасности. После первого же выстрела большевикам станет ясно что за овощная палатка тут появилась, кто стреляет и где сидит… Только как же иначе?

Встав на деревянные козлы, Леонид раздвинул крышу. Сразу стало светлее. Сургуч под пальцами рассыпался колючими крошками, треснула, разрывая бумагу прошивная нитка.

– Семен, постерегите снаружи…

Их товарищ приложил руку к козырьку студенческой фуражки и вышел наружу. Ему первому придется вступать в бой, если их обнаружат.

Капитан – лейтенант невольно усмехнулся этой никчемной вообщем-то мысли. «Если»… Это ж кем надо быть, чтоб не обнаружить в городе стреляющий миномет! Не настолько же они там поглупели?

– Координаты цели…

«Бабах!» – грохнуло где-то впереди.

Согнувшийся над бомбометом Леонид выпрямился. Они переглянулись. Капитан-лейтенант перевел взгляд на свой хронометр.

– Мы опаздываем? – нервно спросил студент.

Старший отрицательно покачал головой, уверенный в своих часах.

– Нет. У кого-то из наших нервы сдали… Или часы спешат.

Студент, наконец, сообразил, что стрелок оказал им невольную услугу, ценой которой может оказаться жизнь. Их жизнь… С некоторой завистью глядя на капитанский хронометр, студент сказал.

– Да уж не у каждого такой вот Буре….

Секундная стрелка добегала последний круг.

– Ну, что, господин студент… Раньше начнем – быстрее закончим?

Студент с миной в руках застыл над стволом. На лице его читалось такая радость, что каплея слегка покоробило. Мстить – да, разумеется, но месть это долг, а никак не радость…Ладно, в сторону философию…

– Первая пошла!

Мина выскользнула из пальцев и нырнула в пропасть ствола.

Бах!

Ларек подпрыгнул, и из щелей повалила пыль и дым, а студент затряс головой.

– Вторая!

Одна за другой, одна за другой мины выпрыгивали из ларька, словно бешеные лягушки.

– Третья!

– Четвертая!

Внутри все заволокло дымом. В воздухе летала солома, какие-то накладные… С минуту из-за грохота ничего не было слышно, но чуть позже за деревянной стенкой рассыпались выстрелы. Очнулись большевики.

– Выстрел!

В промежутке между выстрелами стала слышна перестрелка совсем рядом. В дощатой стене барака стали появляться дырки от пуль. За грохотом не слышно стало стрельбы, но это никак не отменяло её. Свиста пуль они не слышали, но отверстия в фанере появлялись не сами собой.

– Выстрел!

Бах!

– Стреляйте, юноша. Справитесь сами?

Леонид посмотрел на каплея очумелыми глазами, кивнул, не столько услышав, сколько сообразив, что от него требуют.

Каплей выскочил наружу, готовясь увидеть броневик и роту солдат. Это однозначно решало бы их судьбу, но на площади обнаружились только два милиционера. Они заняли позиции – один за театральной тумбой, другой – за углом бревенчатого обывательского домишки. Это давало неплохой шанс остаться в живых!

СССР. Свердловская пусковая площадка. Ноябрь 1931 года.

…Осень на Свердловской пусковой площадке прочно вступило в свои права. Меж гравийных дорожек сиротливо холодным ветром болтались высохшие травинки тимофеевки. Тихо. Только где-то далеко трещал, приближаясь, мотоцикл. Разминая затекшую спину, Федосей подошел к турнику.

– Смотри. Сейчас тебе тело покажет…

Он подпрыгнул, чтоб уцепившись за перекладину закрутить «солнышко», но за спиной оглушительно грохнуло, и какая-то неведомая сила перекинула его через деревянные столбы турника. Короткий полет окончился предсказуемым приземлением. Приложившись о землю, космонавт потерял дыхание и, хватая воздух ртом, смотрел как над ним проносятся куски черепицы и кровельного железа. Он еще не понял что происходит, как грохнул второй взрыв. Поднявшая его сила еще пару раз перевернув его бросила в лицо перемешанную с травой землю и только после этого оставила в покое, заинтересовалась чем-то другим. Чем? Протерев слезящиеся глаза, Федосей успел увидеть как там, где только что курил водитель, опадает земля и рушатся, складываясь вовнутрь, легкие деревянные стены. Одна из них на его глазах обрушилась на грузовик, кособоко стоящий на пробитых скатах из радиатора которого, словно кровь из живого тела, толчками текла вода.

За разбитой машиной, сквозь столб пыли и дыма уже отчетливо посверкивали языки пламени, а в небе, словно обезумевшие от радости бабочки кувыркаются куски крыши и летает бумага, уже зачисленная начинающимся пожаром в сообщники. Что-то там еще происходило интересное, но через секунду развалины загородил Владимир Иванович и, беззвучно раскрывая рот, заорал что-то… Он тянул руку в сторону, но не понять было Федосею, что товарищу от него нужно. Малюков смотрел на него, смотрел, но понял только то, что не слышит. Ничего. Убедившись, что от Федосея проку не больше чем от пустой гильзы, товарищ сорвался в сторону. Автоматически Малюков проводил его взглядом. По полю, уворачиваясь от возникавших справа и слева столбов земли к ним беззвучно летел мотоциклист. Вправо, влево, опять вправо… Взрыв поднял землю впереди, но мотоцикл, словно заговоренный, прорвал его и выскочил к ним… Федосей тряхнул головой, потом ударил себя по уху. За ушами что-то щелкало, только мир оставался беззвучным. Понимая что тут твориться Федосей зарычал сам не свой от злобы, стараясь прогнать глухоту, но тут снова рвануло… На его глазах мотоцикл и бегущего к нему Дегтя подняло в воздух. Черными галочками Деготь и мотоциклист порхнули в разные стороны, а саму машину перевернуло, покатило и внесло прямо в разрушенный дом.

Федосей все-таки сумел встать и, припадая на ногу, похромал к товарищам.

За спиной, в развалинах, грохнуло, вспух огненный шар и в грудь обернувшегося на звук Федосея, сшибая его на землю, влепился кожаный портфель. Заставив человека согнуться от боли он, словно выполнив свое предназначение, упал к его ногам…

Грохот обрушился на Федосея вместе с криком Дегтя.

– Жив?

Малюков страшно повел челюстью, словно вставлял её на место.

– Где? – он провел взглядом по развалинам, по горящему остову мотоцикла, по воронкам, ища тех, кому может понадобится его помощь.

– Пакет, – просипел Деготь, отгоняя ненужные мысли. – Нам пакет… Десять минут…

Шатаясь, он поднялся на ноги, показывая рукой направление к ангару с «Маратом», но тут ангар словно приподняло над землей. Огненно-красным волдырем над ним вспух разрыв бомбы, и через мгновения бело-голубая вспышка ударила по глазам. Инстинктивно люди упали на землю. Налетевший горячий вихрь рванул пакет, но Малюков удержал его.

Там, где их должен был ждать «Марат» теперь чадили развалины, в которых что-то шипело и искрами, крупными как звезды, осыпало землю.

Грязными дрожащими руками он разорвал плотную бумагу. Внутри оказался еще один пакет, поменьше, и лист бумаги, предназначенный именно им. Приказ оказался краток. «В кратчайший срок доставить этот пакет начальнику прииска «Добрый» на территории Советского сектора Луны. В устной форме сообщить руководству прииска, что американские военно-космические силы готовят удар по приискам».

Федосей взмахнул рукой, словно попытался вбить гвоздь в ветер.

Их шанс достичь Луны и сообщить об этом догорал в полукилометре левее.

– «Сталин»… – сказал Деготь.

– И ничего другого… – отозвался Малюков.

Помогая друг другу, они заковыляли к ангару, в котором их старый, проверенный корабль готовили к превращению в музейный экспонат. Обстрел, только что молотивший по площадке, словно град по пашне, стих. Прогремело еще три одиночных взрыва, на дальнем конце площадки поднялись и опали три столба, и земля перестала вставать на дыбы, но тишины не настало. Что-то продолжало рваться в пылающих развалинах ангара, вопили в полный голос сирены карет скорой помощи, слышалась стрельба и крики людей.

– Аэропланы? – предположил Деготь, оглядывая изменившийся пейзаж, и пробежал взглядом по пустому небу.

– Нет..

Федосей хромал сзади, стараясь не отставать. Спина товарища такая же шатающаяся и рыскающая из стороны в сторону маячила в пяти шагах впереди.

– Скорее всего, артиллерия.

Он споткнулся, упал, выругался.

– Или диверсия… Да какая нам вообще разница?

– Какая разница? – спросил, морщась, Деготь. – А вот какая… Если это артиллерия, то, считай, все обошлось.

– Обошлось? – Федосей злобно оскалился.

– Ну, закончилось, – поправился коминтерновец.

– А если диверсия?

– А вот придем сейчас к ремонтникам, а там как…

Злобы к врагам у Федосея было не меньше, но ему досталось побольше и поэтому он больше думал не о врагах, а о своих болячках, да и воспоминания о первой профессорской диверсии бытии поотчетливее.

– Так, что ж, не идти?

Деготь на ходу длинно выругался.

– Ну, а чего тогда бурчишь?

Входило в замыслы врагов разрушение ремонтного ангара или нет, понятное дело никто не знал, но главным было то, что он не пострадал. Несколько пробоин в гофрированных стенах не в счет.

Броня «Иосифа Сталина» матово блестела в трех шагах, но пройти эти три шага не давал рослый курсант. Он стоял словно на плакате – здоровый, крепкий, уверенный в себе и гордый оказанным доверием. Черный штрих винтовки перечеркивал его слева направо, сверху, вниз.

– В сторону!

– Не положено, – отозвался детина, – без приказа не могу допустить к аппарату.

За спиной продолжали орать сирены и рваться баллоны с ацетиленом. Деготь вспомнил, как взрывом разбросало ангар «Марата» и тут же отчего-то представилось, как под крупнокалиберными пулями вспухает кирпичного цвета облачками кремлевская стена.

– Там, может быть, товарища Сталина сейчас убивают, а ты тут…

Он не подумал о законе. Не было места закону там, где жила Революционная целесообразность.

Ухватившись за ствол, повернул винтовку и кулаком припечатал часового. Тот закатил глаза и осел.

– Живые есть? – проорал Деготь. На голос из-под станков выполз рабочий. Косясь на неподвижного охранника, он спросил.

– Что там, граждане?

Молодой парень, по всему видно из новеньких – площадка разрасталась, и новые люди приходили из окрестных деревень за профессиями в город. Этот был совсем зеленый – не узнал первых космонавтов. Не вдаваясь в подробности Деготь только бросил на ходу, устремляясь к кораблю.

– Да всего там понемножку…. Поднимай своих и помогите нам. Готовность к старту – пять минут. Шевелись, шевелись!..

Орбита Земли. «Иосиф Сталин». Ноябрь 1931 года.

…Если закрыть глаза, то вокруг словно бы и не было ничего.

От этого можно легко было представить, что плывешь по теплому морю, а за кромкой иллюминатора качаются в голубой лазури пальмы неведомых островов, но, даже закрыв глаза, и заткнув уши, представить этого бы не получилось – не бывает на море такой тишины и плавности. Там бьют в борт волны, свищет ветер, килевая качка сменяется бортовой. А тут – все плавно. Движения не видно. Шипит точно закипающий чайник редуктор кислородного баллона да плывет в иллюминаторе бело-голубой бок родной планеты. Ну и тушка, конечно, болит так, словно по ней хорошо прошлись десятком палок.

Что это значит?

Это значит, что они все-таки взлетели и что за бортом – пустота, космос, а не морские просторы.

Федосей неловко повернулся. Спина тут же напомнила о себе колючей болью. Перетерпливая её, он вздохнул сквозь стиснутые зубы.

– Что вздыхаешь? – тут же спросил Деготь, морщась от примерно тех же ощущений.

Товарищ не ответил, баюкая ушибленную руку, да и у самого Владимира Ивановича ощущения были не лучше.

– Чего там?

Что нового могло быть за бортом? Федосей раздраженно отозвался.

– Ничего нового… Вселенная.

Двигаться было ох как трудно, но куда ж деваться? Невесомость, конечно, облегчала положение, но она наступила только после стартовой перегрузки, приложившейся как раз на побитые на земле части тела и от того оба сейчас и летали скрюченные. Взлетали тяжело – нельзя было по-другому – Федосей не решаясь рисковать, ушел на орбиту на предельной скорости, почти вертикально.

– Причем тут Вселенная? Станцию не видно?

Федосей только головой помотал.

Сегодня, как и в изначальные времена, станцию можно будет увидеть издалека – огоньки электросварки обнаруживали её местоположение «Знамени Революции» в космосе, словно аэродромные огни – посадочную полосу. Последние два месяца вообще казалось, что станция строится непрерывно. После американского налета за станцию взялись всерьез, и не столько ремонтировали, сколько уже перестраивали. Сколько раз они бывали на «Знамени Революции» в последнее время, но всегда там либо что-то делали, либо переделывали. Единой геометрической целостностью на орбите уже и не пахло. Теперь к трем цилиндрическим корпусам пристраивалось разное – и шарообразное и кубическое.

С каждым днем станция все больше напоминала новый дом, постепенно, по мере вселения новых жильцов, обрастающий подсобными клетушками – физики просили место и как не дать физикам? А химики? А металловеды? Их ведь тоже снаружи не оставишь… Философы и те требовали место себе, чтоб «в первозданной тишине возвыситься мыслью». А меж тем всю эту ораву требовалось кормить и обиходить, и следовало достраивать новые склады, помещения для сотрудников, так как станция становилась в большей части своей, хоть и хватало тут и военного имущества, гражданской научной единицей.

Военные оставили за собой один из модулей, тот, где стоял аппарат профессора Иоффе и никого к себе не пускали – после дружественного визита заокеанской космической пехоты им там было чем заняться.

Никому не хотелось, что все это повторилось.

Хотелось надеяться, что особист там дельный, сообразит, что ничего хорошего от незнакомого и внепланового корабля ждать не приходится.

Большой аппарат еще не работал, но наверняка станция могла за себя постоять. Не могло такого быть, чтоб не стоял где-то в закутке у особиста небольшой аппаратик «ЛС», чтоб встречать незваных гостей.

– Если они правы…

– Кто это «они»?

– Те, кто нас в почтальоны определил.

Деготь поднял брови.

– Наше руководство… – объяснил Федосей. – Решатся американцы на захват «Знамени Революции», как считаешь? Не так как в прошлый раз, а насовсем?

Деготь пожал плечами и поморщился.

– Это, ведь, считай, война… В тот раз им это с рук сошло, а теперь… Такие вещи ни на какую ошибку не спишешь.

– Ну и что? Если уж они решили десант на Луну забросить, то понятно, что война их не волнует… Я к тому, что может и неплохо было бы, если б они сперва на станцию сунулись. Справились бы наши с ними. Теперь-то уже ученые…

– Не думаю… Им бы с Лунными приисками справиться… Нет. Не думаю.

Луна. Прииск «Добрый». Ноябрь 1931 года.

…Солнце стояло так, что блеск золотых самородков слепил глаза Леонида Ильича. Он сморгнул заслезившимися глазами и сгреб блестящую кучу в сторону. Хорошо еще что грести золото можно было не отрывая глаз или прижмуриваясь. Одним глазом посмотрев на получившееся произведение ювелирного искусства, он несколько раз коснулся кучи лопатой, добавляя беспорядка.

– Казбек! – сказал он сам себе. – «Кавказ подо мною..»

Тень от кучи теперь стала двухголовой, как на пачке с папиросами. Не хватало всадника, но, во-первых, откуда ему тут, на Луне, взяться, а во-вторых курящему хватило и этого намека. Он вздохнул. Курить уже не просто хотелось, а хотелось очень-очень. Знающие люди, ну, те, кто пробыл тут уже почти месяц, посмеивались, говорили, что через эти муки и сами прошли и теперь не так уж и хочется, и если кто-то из друзей на Земле вдруг захочет бросить курить, то таких в первую очередь надо звать сюда. И название прииска поменять на «Всесоюзная здравница «Бросай курить»…

Леонид Ильич снова вздохнул. Эти мысли, ну, чтоб бросить курить, появлялись все чаще. Ну и действительно – зачем начинать и снова мучиться, если придется вновь и вновь сюда возвращаться. А ведь придется… Когда еще изобретут ученые какой-нибудь лунный трактор-бульдозер-экскаватор… А до тех пор придется лопатой здешнее золото грести. Он посмотрел на уходящее за горизонт золотое поле, а потом снова на кучу.

Неожиданно она дрогнула, поползла, самородки покатились вниз. Он и сам через мгновение «услышал» грохот. В выхлопе лилового пламени на посадку заходил какой-то внеочередной транспорт. Леонид Ильич вздохнул, совершенно поземному воткнул в золотую кучу лопату, внешне почти не отличимую от тех, которыми земные дворники убирают снег, и заспешил к командному модулю. К исполнению своих прямых обязанностей.

* * *

…Перелет, посадка – все это слилось для Федосея в один эпизод. Садясь, он выглядывал жилые купола поселка, гадая – целы ли – и, увидев, облегченно вздохнул. Успели!

Через полчаса после прилунения – над кораблем еще не успела осесть золотая пыль, они сидели в каюте начальника прииска, глядя, как тот ломает печать и читает приказ. Приказ оказался коротким. Глаза пробежали его раз, другой…

Прочитав, он нахмурился, и секунду поколебавшись, протянул его Малюкову. В четыре глаза гости с Земли прочитали полтора десятка строк. Все как предполагалось. С Земли предупреждали о возможности внезапного нападения на прииск вражеского десанта. Руководству и парторгу предписывалось обеспечить оборону и быть готовыми к эвакуации.

– Что посоветуйте, товарищи?

Деготь и Малюков переглянулись.

– Сколько народу на прииске?

– Двадцать пять человек. Влезем мы к вам?

– Ну, если как селедки в бочку..

– Это не решит вопрос, – возразил Владимир Иванович. – Воздух…

– Да, – почесал голову Федосей. – Через раз дышать не станешь… Других кораблей, я вижу, у вас нет?

Начальник покивал.

– Да. «Серп и молот» и «Третий Интернационал» ушли вчера.

– А «Ленина» и «Маркса» мы видели на станции…

– Как знали, гады..

– Можете не сомневаться… Знали, – зло сказал Деготь, вспомнивший как весело горел подожженный бомбами ангар. – Кому не надо, тот и знал…

– Двадцать пять человек… – задумчиво сказал Федосей. – Двадцать пять…

По прошлым своим столкновениям с американцами они знали, что в «Вигваме» может полететь человек тридцать, но это будут не инженеры и строители, а солдаты, бойцы, головорезы.

– А как у вас с оружием?

Федосей машинально коснулся кобуры наградного маузера.

– Да какое тут оружие? Сами ведь знаете, товарищи, что от старого оружия… – он покосился на маузер гостя. – толку тут никакого, а нового еще не изобрели…

– Аппарат Кажинского у вас есть?

– Это есть. Снабдили..

Что-то не понравилось Дегтю в голосе начальника.

– Но…. – сказал он.

– Что «но» – не понял хозяин кабинета.

– По голосу понятно, что сейчас ты скажешь «но».

Деготь посчитал, что самое время переходить на «ты».

– Я другое скажу. Слабенький аппарат…

– Да и американцы сейчас уже ученые, – неожиданно сказал Федосей. – Не забыли, наверное, как мы их в прошлый раз-то… Построили. Особо близко подходить не станут.

– Так… Улететь не можем. Отбиваться нечем… Что тогда остается? Сдаваться?

Всерьез последние слова Дегтя никто не воспринял. Понятно было, что злость говорит в человеке.

– Отбиваться будем. Дадим агрессорам отпор, чем можем.

Дверь за их спинами скользнула в сторону, и в каюту мягко впрыгнул еще один лунный обитатель. Широкоплечий с короткой стрижкой он сразу занял столько места, что стало тесновато.

– Здравствуйте, товарищи’.

Они обменялись быстрыми рукопожатиями.

– Это наш парторг, – представил его Леонид Ильич – товарищ Креймерман. Чего не разделся?

– Торопился. Сам же сказал – «срочно»… Семен Петрович, – представился гость. – А вас я знаю. Что нового, товарищи?

– Плохие новости, Семен.

Начальник прииска почесал затылок – яростно, словно наказывал себя.

– Десант на подходе. Собирай людей.

– Десант, – озадаченно протянул парторг – Нда-а-а-а-а. Незадача. Вот ведь гады какие и тут житья не дают! Только-только перевыполнение плана наметилось..

Он взял себя в руки и выжидательно посмотрел на них.

– У тебя соображения какие-нибудь есть? Мы тут с товарищами…

– Соображения…, – парторг прищурил один глаз. – У нас оружия нет. А у них?

Все трое одинаковым движением пожали плечами.

– Исходить будем, что не; уговаривать нас они летят. Что-то есть. Только вот что именно неизвестно.

– Нда-а-а-а-а – повторил парторг. – Значит придется как и при проклятом царизме.

– А как при проклятом царизме? – полюбопытствовал Федосей, прикидывая, как опыт подпольной работы может пригодиться им тут, в условиях пониженной силы тяжести я отсутствия воздуха.

– Вот, помню, в Питере, я тогда на Обуховском заводе работал, бастовали мы. Хорошая тогда забастовка получилась. И экономические требования были и «Долой самодержавие» куда надо вставили…

– Ну как же, как же, помню. «Обуховская оборона»…

– … да только пришлось нам от жандармов отбиваться чем попало – клещами, ломами…

Он кивнул в сторону золотых россыпей за иллюминатором – булыжниками даже… Друг мой Васька Шульгин утюгом пристава покалечил. В каторгу из-за этого пошел. Потом погиб геройски под Царицыным…

– Предлагаете… – Федосей кивнул за иллюминатор, повторяя только что увиденный жест – Булыжниками?

– Да нет… Я вот думаю где мой друг умудрился на заводе утюг найти. Для меня это до сих пор загадка…

Он задумался, тряхнул головой.

– А сколько времени у нас есть? Ну, до того как…

– Про время у американцев спроси. Ты теперь знаешь ровно столько, сколько и мы.

По земной привычке парторг хлопнул себя по коленям и от этого подлетел в воздух.

– Ладно. Что-нибудь придумаем. Зря у нас, разве, инженер по технике безопасности в штате предусмотрен? У него, верно, свои утюги есть, только поискать да поспрашивать нужно.

* * *

Первое лунное поселение состояло из четырех строений-ангаров, соединенных переходами. Сами строения стояли на краю огромного золотого поля, словно амбары в хорошем колхозе, а чуть в стороне, прямо посреди золотоносных делянок высились ажурные конструкции солнцеплавильной машины и установки центробежного литья. Жилые модули стояли в тени кратерных стен, а промышленные установки, напротив, обретались на самом солнцепеке, чтоб ни одна калория даровой энергии не пропала даром.

Зеркала на тонких решетчатых фермах следили за солнцем, собирая его свет на тигле, в который непрерывным потоком сыпалось золото из бункера, а в тени кратерной стенки лежали уже слитки с гербом страны Советов.

Наблюдателей выставили подальше от установок, рядом со скалами чтоб не перегреваясь на солнце, могли смотреть по сторонам и, в случае чего, подать сигнал.

Чужой корабль объявился через шесть часов. Не пытаясь таиться, он скользнул над прииском и, подняв облако пыли, опустился в километре от жилых модулей. Получасом позже внизу корабля открылся люк из него выдвинулась наклонная аппарель. По ней скатилось что-то колесное. Федосей, глядя на приготовления гостей, сперва подумал, что гости привезли особой что-то вроде большой тачки, ну чтоб было на чем вывозить награбленное, но жизнь его разочаровала. Не прошло и минуты, как тележка вдруг сама собой двинулась вперед, а из корабельного люка показалась вторая, а потом и третья… Как они управляется отсюда видно не было, но впереди каждой сидело по человеку.

– На танк не похоже.

Начальник прислонился шлемом к Федосею.

– Главное ведь сама зараза, едет…

– Главное, что пушки у этой заразы нет, – поправил его Малюков, – и пулемета нет…

На счет пулемета он оказался прав, а вот на счет пушек…

Чтоб все расставить по своим местами, незваные гости спустя несколько минут взгромоздили на свои самоходы какие-то стволы. Это сразу добавило машинам воинственности.

– Черт, – пробормотал Деготь. Самоходы теперь походили на настоящее оружие, что становилось неприятно. Хотелось надеяться, что все-таки нет, хотя, если подумать, зачем же вести с самой Земли такие штуки? Пугать их как маленьких детей? Так ведь не дети уже.

Постояв несколько минут, словно привыкая к стволам, машины неспешно двинулись по золотому полю к прииску. В их движении не было стремительности движения быстроходного танка, но медлительность и неодолимость земных военных машин определенно присутствовала.

– Все-таки пушки, – крикнул Федосей, прислонившись к Дегтю. – Зуб даю! Пушки!

Враги не торопились, понимая, что защитникам деваться некуда. Пройдя половину пути первая машина остановилась две следовавших за ней стали расползаться в стороны – одна вправо, другая – влево. Люди там спрыгнули, и теперь их можно было хотя бы пересчитать. Малюков сделал это старательно и дважды. Тридцать шесть человек.

– Вряд ли они подойдут ближе. Ученые уже. Куда вы аппарат Кажинского пристроили?

Начальник прииска махнул рукой куда-то в бок, где стояла гелиоустановка.

– Не достанет до них?

– Нет… Я же говорю – слабый аппарат. А ближе они вряд ли сунутся.

– Ничья, получается?

– Да какая это ничья?

Они не успели ничего обсудить. В цепи незваных гостей тут замигал фонарь. Гости «морзили» на русском.

– Что за иллюминация? – спросил начальник прииска. – Кто-нибудь понимает, что это они?

– Понимаю.

Федосей знаком подозвал Дегтя. Тот – парторга. Прижавшись друг к другу шлемами, они заговорили.

– Предлагают нам покинуть прииск, перед тем как они его уничтожат. Людям гарантируют жизнь и доставку на Землю.

– Серьезные ребята. Обстоятельные.

Фонарь продолжал мигать.

– Им не нужны человеческие жертвы, – переводил Федосей. – Они только разрушат оборудование. Если не хотим на землю, то можем уйти в жилые модули и отсидеться там. Если не окажем сопротивления, то стрелять по людям они не станут.

– Добрые еще вдобавок значит, – подвел итог парторг. – Не гости, а просто именины сердца. Стрелять они не будут…

– На пушку берут… – предположил начальник прииска, – Может им и стрелять то нечем?

– Ага, – тут же отозвался Деготь. – Делать им нечего как летать сюда и пугать нас. Сейчас как дадут из своих стволов.

– Меня вот что смущает, – сказал Федосей. – Почему они морзят? Могли бы прислать парламентера. Поговорили бы как культурные люди…

– Это-то как раз понятно. Пришел бы кто, то тогда мы видели бы, кто прилетел, могли бы сообразить, что за гости, – объяснил Владимир Иванович.

– А то мы и так не знаем.

– Не знаем. Только догадываемся… А это, согласись, большая разница.

– Да какая разница-то? В чем?

– Им международный скандал не нужен. У них там юриспруденция. Как начнет хороший адвокат перекрестный допрос…

Федосею показалось, как товарищ передернул плечами.

– … всю правду вытрясет… А так никого мы не видели, ни с кем не разговаривали… Прицепиться-то и не к чему. Кто-то прилетел, что-то помигал… Может марсиане…. Должны же они как-то подстраховаться на случай неудачи.

– Да, пожалуй, – согласился парторг. – Только лучшая страховка в этом случае – наши трупы. Никого не было. Никто не прилетал. А все тут отравились колбасой.

– А ты не зарекайся. Неизвестно что у них на самом деле на уме. Может и это самое…

– Получается нельзя им верить…

Не получив ответа, гости пожелали показать серьёзность своих намерений. Чтоб показать, что все происходящее не шутка и не розыгрыш, стволы на самоходах закрутились, разыскивая для себя работу поинтереснее, чем разглядывание пустого неба. Одна из машин направила ствол на ближний ангар – их разделяло метров двести – и выстрелила. Не было ни грохота, ни огня. Только самоход неожиданно колыхнулся или, если б самоходы умели икать, словно икнул. Из-под колес взвились пыльные облачка в золотом блеске, и через мгновение ангар вздрогнул. Федосей машинально повернувший голову чтоб отследить полет невидимого снаряда, увидел как из ангара вверх, словно из прорванной водопроводной трубы, ударил фонтан воздуха, а мгновением спустя, по стенам побежали трещины, словно сделаны те были изо льда, а не из чего-то такого, о чем Федосей не знал и даже не догадывался. Стены раскололись, и осели кучей неопрятного щебня, а из-под развалин светлыми бликам брызнул золотой свет.