Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 351 страниц)

СССР. Свердловская пусковая площадка
Август 1930 года

…Сидеть вот так вот, рядом с самоваром, с вазочкой вишневого варенья, Ульрих Федорович теперь почитал за высшее счастье. Лето, покой, тишина… Все неприятности кажутся далекими-далекими. Слава богу, только из газет и узнаешь, как дела там, в большом мире…

Да и честно говоря, последние три недели хватало на сборочной площадке своих трудностей. Ох, хватало!

Какое дело своротили!

А как люди работали? За такую работу памятники ставить надо! Орденами награждать!

Он открыл подшивку «Правды» за последнюю неделю, предвкушая погружение в мировые новости, но сперва решил посмотреть, что тут у нас творится…

Новый завод в Омске… Канал под Душанбе… Колхозное строительство… Обсуждение в партийных организациях материалов XVI съезда ВКП(б). Ускорение развития страны «Пятилетку в четыре года». Правильный лозунг. Технический прогресс. Так… Кто в Политбюро? Сталин, Ворошилов, Каганович, Калинин, Киров, Косиор, Куйбышев, Молотов, Рыков, Рудзутак. Томского вывели…

О нас пока не пишут – рановато… Далее…

Провокации на КВЖД… Перестрелка на советско-румынской границе. Что ж они нам спокойно работать не дают? Минометный обстрел пограничной заставы на советско-финляндской границе. Советско-чехо-словацкий конфликт…

Так. А в Западной Европе что?

В Германии небывалый подъем национального социалистического движения… Выступление товарища Литвинова в Лиге Наций…

Ассошэйтед Пресс сообщает, что в Польше и Чехо-Словацкой Республике вчера произошла серия разрушительных землетрясений. Станции слежения за сейсмологической обстановкой зафиксировали толчки силой до 8 баллов по шкале Рихтера. Эпицентр землетрясений находится в десяти километрах от советско-польской и советско-чехословацкой границы. Корреспонденты сообщают о сильных разрушениях военных лагерей Польской и Чехо-Словацкой армий. Есть жертвы и разрушения. Следствием разрушительного катаклизма стало решение Чехо-Словацкого и Польского Генеральных штабов о переносе срока намеченных на конец августа – начало сентября 1930 года совместных военных учений войск двух стран.

…Необычайное атмосферное явление в Румынии, близ Плоешти. Сразу после захода солнца при совершенно чистом небе шаровая молния попала в нефтеперегонный завод… Жертв нет. Пожар потушен благодаря героизму рабочих-нефтяников.

Продолжается триумфальное турне артиста Мосэстрады товарища Н.А. Смирнова (сценический псевдоним Орландо) по Франции и Италии…»

Топот ног за дверью отвлек его от чтения.

– Профессор! Профессор!

Дёготь вбежал, держа над головой газету.

– Читайте, профессор! Там про нас!

Догадываясь, что он сейчас увидит, профессор не торопясь сложил подшивку и взял новый лист.

– Вон. На первой странице…

«ТАСС уполномочен заявить, что вчера в Советском Союзе принято решение об осуществлении запуска трех новых орбитальных станций для решения задач, стоящих перед социалистическим народным хозяйством.

В частности, значительной частью работы станет практическая деятельность по созданию ирригационной системы, отвечающей всем современным требованиям на территории Советских Среднеазиатских республик. Для достижения этих научно-производственных целей станции оснащены всем необходимым оборудованием.

Учитывая недавние события, связанные с Советской научно-исследовательской станцией «Знамя Революции», Советское Правительство готово предпринять все меры для обеспечения безопасности, используя для этого мобильные аэрокосмические подразделения Красной Армии.

Советское Правительство выражает надежду, что его действия будут с пониманием приняты всем мировым сообществом…»

– Ну и где тут «про нас»? – с улыбкой произнес профессор. – Пока только про наши дела.

– Читайте. Читайте… Ниже.

«В связи с этим Советское Правительство постановило наградить орденами и Почетными грамотами группу ученых и технических сотрудников, принявших непосредственное участие в разработке, строительстве и испытании орбитальных станций.

Орденом Трудового Красного Знамени награждается…»

СССР. Москва
Сентябрь 1930 года

Так уж устроен наш мир, что у руководителя государства не бывает ни выходных, ни праздников.

Объяснение этому самое простое – если в одном месте Земли воскресенье, то в другом – точно понедельник. А раз так, то всегда найдется кто-то, кто именно в этот момент неприятность и затеет… Ну, а уж если ты руководитель первого в мире государства рабочих и крестьян, то и вовсе некогда голову приклонить – желающих навредить будет столько, что хоть в очередь пристраивай. Только что с человеческой натурой-то делать? Прорывалась она наружу, своего требовала… Слаб человек.

Генеральный смотрел на Тухачевского, стараясь не упустить мыслей заместителя наркомвоенмора – о важных вещах говорил ведь товарищ, только в этот сентябрь, теплый и солнечный, хотелось думать не о международном положении и накатывающейся, словно вал, войне, а о расстеленной на траве бурке, о пышущих жаром багровых углях, о шашлыке и прохладном кахетинском.

Однако вот жизнь расслабиться не позволяла.

Чуть повернув голову, Сталин посмотрел на карту за плечами Тухачевского. Вдоль всей Западной границы СССР алыми язычками пламени торчали красные флажки.

Провокации…

Провокации на границах с «санитарным кордоном» шли непрерывным потоком. Пахло порохом, пахло большой кровью. В воздухе витало ощущение приближающейся мировой бойни. Только немного подождать и… Все начнется.

Тухачевский, уловив отрешенную задумчивость Генерального, умолк.

– Продолжайте, товарищ Тухачевский. Мы вас внимательно слушаем…

Поглядывая в папку, замнаркомвоенмор продолжил:

– …С сопредельной территории обстрелян из ручных пулеметов митинг в приграничном селе Сулица.

На советско-румынской границе аэропланы без опознавательных знаков обстреляли поезд на перегоне Черновцы – Винница. Вечером того же дня при попытке перейти государственную границу СССР рассеяна и частично истреблена пытавшаяся прорваться на нашу территорию конная банда. Погибло двое пограничников.

Советско-польская граница. За два дня произошло восемь обстрелов наших погранзастав из тяжелого оружия. Отражено двенадцать попыток пересечения границы СССР мелкими бандгруппами. В ходе боестолкновений погибли девять пограничников. Ранено тридцать шесть бойцов и командиров. В зоне ответственности восьмого погранотряда речные катера польской пограничной стражи обстреляли наши секреты.

Советско-эстонская граница. Четыре минометных обстрела погранзастав. Пограничники предотвратили подрыв моста…

Тухачевский отложил папку.

– На всей приграничной территории отмечается активизация белогвардейского и националистического подполья. Участились нападения на советский и партийный актив. Резко, в разы, увеличилось число попыток контрабандной доставки подрывной антисоветской литературы на Украину и в Белоруссию.

Он усмехнулся.

– Представляете, товарищ Сталин, в Польше даже начала работать радиостанция, распространяющая антисоветские материалы…

– Ваши выводы, – остановил его Сталин.

– Я думаю, что враги недвусмысленно выражают свое желание воевать с Советским Союзом. Как бы нам ни хотелось сохранить мир, это уже вряд ли удастся. Наше спокойствие…

Он запнулся.

– Наше миролюбие расценивают как слабость. А слабых всегда бьют.

Карта за спиной Тухачевского колыхнулась, словно хотела слететь со стены, кавалерийской буркой улечься на плечах заместителя наркомвоенмора.

Сталин вспомнил двадцать седьмой год, когда тот же Тухачевский, может быть, даже с буркой на плечах писал приказы о «трупе белопанской Польши» и во главе красных казачьих частей двигался на Варшаву, рассчитывая, что этот путь выведет его к Берлину и Парижу… Да что он… Не он один. Все рассчитывали… «Даёшь Варшаву, даёшь Берлин!»

Не получилось. Польская буржуазия сумела заморочить своим рабочим и крестьянам голову так, что верности классу они предпочли верность нации. Но ничего. Все можно повторить. История любит настойчивых.

– Ваше предложение?

– Отвечать ударом на удар. Воевать!

Сталин промолчал. Сочтя его молчание колебаниями, замнаркомвоенмора добавил:

– Необъявленная война уже идет, товарищ Сталин. Сколько же можно терпеть провокации на границах?

Сталин, щурясь, продолжал смотреть на Тухачевского.

«Мало ему прошлого раза, что ли? Да нет… Скорее всего просто не понимает. Все-таки военный, а не политик… Не понимает, что нужно только совсем немного подождать и Польша сама объявит войну СССР. Хоть и наплевать на европейское общественное мнение, а все же… В их глазах лучше уж быть жертвой, чем поджигателем войны».

Ему очевидно было то, о чем замнаркомвоенмора даже не задумывался. СССР мог бы обойтись и без войны, а вот поляки – никак. Пилсудчикам война была необходима как воздух.

Тут все по Марксу – объективные интересы правящего класса. Бывший осколок Российской империи не имел возможности нормального развития. Западу польские товары не нужны – своих хватает, а вот кусок СССР себе урвать, Украину или Белоруссию, например, вот и будет рынок сбыта. Эксплуатируй новые колонии…

На словах, конечно, все будет, скорее всего, оформлено как федерация Польши, Украины и Белоруссии. А на самом деле – колонии…

Что характерно, радетелям о благе народном – недобитой буржуазии белорусской да украинской на это наплевать. У буржуев свой интернационал. Им не важно, в каком качестве, важно, чтобы без Советской власти, чтоб поместья свои да земли назад вернуть…

И ведь не только говорят – действуют!

Только вот недавно товарищ Ягода, зампред ОГПУ, докладывал, как раскрыли в Киеве контрреволюционную организацию социалистов-федералистов, связанных с петлюровцами в Польше…

Сталин поднялся и подошел к окну.

Не показывал товарищ Сталин беспокойства, но никуда оно не девалось. Нападут! Нападут!!

Самое для них время силу нашу пощупать – за спиной Франция. По её свистку не только Польша – вся свора кинется: и Румыния, и Финляндия, и Эстония с Латвией…

Не так страшны, конечно, эти эстонии-румынии, но стоит только чуть конфликту разгореться, как обязательно вмешаются «старшие братья»: Франция начнет, двинет войска на помощь, и никакой Леон Блюм их не остановит. Не тот это вопрос, чтоб на него надеяться… А за Францией и Британия потянется…

Скверно…

Сталин вздохнул.

Каменный, в серебристых прожилках, красноармеец, что стоял на письменном приборе меж двух чернильниц, одной ногой опирался на половинку земного шара. Каблук сапога стоял на Британской Индии, а всё остальное омывали океанские волны. Боец стоял прочно, словно право имел мыть сапоги в Индийском океане. А вот в жизни все было не так определенно.

Есть, конечно, кое-что в запасе у СССР из военно-технических новинок, только ведь и Запад не спит… Сталин вспомнил фотографии изрезанных и исколотых Арарата и Джомолунгмы и передернул плечами. В одной из комнат Кремля и сейчас стоял как напоминание недоразрезанный булыжник, величиной с лошадиную голову. Смертельный луч разрезал его больше чем наполовину, оставив на месте разреза каменные слезы…

А СССР пока нечем ответить на это. Нечем… Так уж получилось, что как раз сейчас боевая станция ничего не могла и примерно полгода еще ничего не сможет… Изъездили белые диверсанты станцию так, что восстанавливать боевой модуль и восстанавливать. Виновные в этом, разумеется, уже наказаны, но дела это не меняет. Станция пока бесполезный кусок металла. Работают, конечно, ленинградцы, но и они не боги. Что можно, делают, а если нельзя больше?

Он вздохнул, понимая, что упустил возможность щелкнуть Запад по носу, да одну из самых лучших. Так что случись чего, не исключено, что, как и в Гражданскую, опять придется в одиночку против всей Антанты воевать да, вдобавок, почти голыми руками. А не хотелось бы, честно говоря.

Все тут собравшиеся знали, что о союзниках или хотя бы о тех странах, к которым можно было бы без большой опаски повернуться спиной, не приходилось и мечтать.

Нет, к сожалению, союзников у первого в мире государства рабочих и крестьян. Поляки? Исключено. Прибалтийские республики? Тоже нет. Финны? Вот немцы могли бы… Пожалуй, единственные в Европе – могли бы… Только не те немцы, которые есть сейчас, а те, которые могут быть в перспективе.

А пока нет не только союзников, но и просто сочувствующих.

Он опять подумал о немцах.

Германия могла бы повлиять на ситуацию, например перекрыть дорогу французам, только вот вопрос, сделают немцы это или нет.

Еще в двадцать шестом году Германия под нажимом СССР взяла на себя обязательства не пропускать через свою территорию чужие войска. Только ведь этому обещанию уже четыре года, и как поведет себя Германия сегодня, никто сказать не мог… Правительство Брюинга могло выполнить обещание, а могло и не выполнить. Между немцами двадцать второго года и нынешними – дистанция огромного размера.

Когда-то проигравшая войну Германия и не принятая в число победителей Россия были изгоями на мировой арене, сама жизнь толкала их друг к другу.

В Рапалло, в двадцать втором году, они подписали соглашения, но время не стояло на месте. Оно меняло отношения между странами.

На словах все вроде бы оставалось хорошо, но дела…

Министр иностранных дел господин Курциус демонстративно почти уклонялся от публичных подтверждений верности принципам Рапалло. В немецкой печати, как недавно докладывал товарищ Литвинов, появилось даже выражение «сумерки рапалльской дружбы». Вот так… Сумерки.

Он бросил взгляд на наркома иностранных дел, сидевшего тихонько у другого окна.

Впрочем, удивляться нечему. Помнит немецкая буржуазия восстание немецких коммунистов и роль в нем СССР и Коминтерн, конечно, не забывает… А вот Франция в июне вывела войска из Рейнской области.

Пропустят… Пропустят немцы французов. Уже в прошлом году во время советско-китайского конфликта на КВЖД немцы показали, что относиться к ним иначе, чем к другим империалистам, нельзя.

Кардинальное различие между Германией и другими империалистическими державами размывалось, уходило в прошлое. Бриан спал и видел союз прекрасной Франции с нарождающейся неоимпериалистической Германией как противовес набиравшему силы СССР. Как он там сказал…

Сталин вернулся к столу, сдвинул несколько листов доклада Литвинова, нашел нужный абзац.

«На политических биржах Европы, Америки и Азии уже учитывается окончательный отход Германии от СССР и политическая изоляция Советского Союза». Нда-а-а-а-а… Пропустят. А надо, чтоб не пропустили…

– Сколько войск могут выставить наши противники в случае войны?

Тухачевский ответил быстро, видно было, что готовился.

– Немало. Только Польша миллион семьсот тысяч, да Румыния миллион с хвостиком…

– С хвостиком, – повторил Сталин. – С хвостиком…

Литвинов, до сих пор сидевший молча, подал голос.

– Наш полпред в Варшаве товарищ Антонов-Овсеенко сообщает, что, начиная с марта, в Польше газеты уже в открытую призывают к превентивной войне с СССР. Совсем обнаглели… Он запрашивал у поляков разъяснений, но ответа не получил..

– А что они ответить могут? – спросил Тухачевский, перехватывая инициативу. – И так все понятно без разъяснений.

«Польша – твердый орешек, – подумал Генеральный. – Миллион семьсот тысяч… А расколоть можно… И нужно! Зажать с двух сторон и давить, пока не развалится… Только вот дадут ли время на это?» Если быстро и показательно разгромить Польшу, то, скорее всего, Большой войны может и не случиться и тогда Европу можно будет прибрать к рукам по кусочкам. Революция там, революция сям. Вот так потихонечку, полегонечку… Слона надо есть по кусочкам. Но это, конечно же, не избавляет от необходимости поиска союзников. А где у нас, по Марксу, самый революционный пролетариат? Так-то!

Вождь перевел взгляд на карту Европы.

Точно! В две руки это могло бы получиться.

Он повеселел, найдя выход. Это только в геометрии прямая – кратчайшее расстояние. В политике все иначе. Самая короткая дорога в Варшаву шла через Берлин.

«Германия… Германия! Вот резерв и стартовая площадка Мировой Революции… С неё начинать нужно. А если там все получится… Мы с одной стороны, немцы с другой, а изнутри – поляки из «Серпа и молота»… Он снова вспомнил камень с Джомолунгмы.

Эх, американцы! Что им на месте не сидится? Сидели бы у себя в Америке, не лезли в Европу… Хочешь не хочешь, а рано или поздно придется схватиться с ними… Конечно, Большой войны не избежать. Все идет к тому, что она вот-вот разразится, но вступить в неё СССР должен не один, а с двумя новыми союзниками: Германией и Польшей!

Но до этого следовало разгромить Польшу, а значит – освободить Германию!

Сталин поднял взгляд на Тухачевского.

– Нет, товарищ Тухачевский. Воевать в одиночку это как-то…

Перевел взгляд на Литвинова.

– …как-то это нескромно с нашей стороны воевать в одиночку. Так что давайте подумаем, где нам найти союзников.

– Теоретически в Европе им может быть только Германия.

Литвинов близоруко прищурился, отыскивая на сталинском столе свой доклад, хотел там на что-то указать, но Генеральный решительно взмахнул рукой.

– Верно… Значит, нам нужны немцы.

– Только там нет армии, – напомнил Тухачевский.

Сталин усмехнулся. Какие все-таки эти военные ограниченные люди. Политически близорукие, можно сказать.

– Зато там есть немцы, злые на победителей, и ещё…

Сталин замолчал, задумавшись. Бесплотная мысль становилась планом.

Реальных сил, способных превратить Германию из лакея Антанты в наковальню, на которой можно будет расколоть Польшу, было целых две.

Немецких коммунистов Генеральный знал довольно неплохо, а вот национал-социалистов – значительно хуже. Само словосочетание «национал-социализм» раздражало его. Интернационалист Сталин национализм считал глупостью, недостойной мыслящего человека, а социалистов не любил за соглашательство и мягкотелость. Трудно было представить, что партия, чьё название составлено из двух этих слов, может представлять из себя что-нибудь путное, но кто знает… Кто там у них? Штрассер? Гитлер? Он вспомнил о том, что на выборах в 1930 году национал-социалисты, успешно разыгрывавшие карту предательства и национального поражения, обошли социал-демократов, став второй по численности партией Германии. С коммунистами можно было договориться через Коминтерн. Точнее приказать. А вот национал-социалисты… С этими придется выстраивать отношения.

Только рано об этом говорить. Сперва надо десять раз подумать… – Он тряхнул головой. Тухачевский вопросительно смотрел, ожидая окончания фразы.

– И еще там родился Карл Маркс.

Сталин мельком глянул на часы и решительно направился к двери.

СССР. Пулково
Сентябрь 1930 года

Корреспондент приехал в обсерваторию прямо с Путиловского завода.

После бодрой суеты заводских цехов тут было непривычно тихо и безлюдно.

Ни людей, ни звуков, и спросить-то не у кого, где тут этот двенадцатый кабинет. Оно, конечно, и понятно – обсерватория. Основная работа тут начинается ночью, когда звезды видны. Днем, верно, тут одни бездельники сидят… Хотя, по здравом рассуждении, все они тут от реальной жизни в стороне стоят. Вон сколько уже прошел по коридору и ни одного экрана социалистического соревнования не увидел, ни одной стенной газеты. Сонное царство…

Журналист вздохнул и покачал головой.

На что только народные деньги идут? Не на трактора, не на книги и газеты, а на внимательное рассматривание Луны и неба. Пустого неба, между прочим…

После Путиловского завода, после громадных сборочных цехов, после грохота паровых молотов, плющивших многотонные куски железа в тонкие листы, после длинных, уходящих в светлое будущее конвейеров – обсерватория. Тишина, шепот звезд, лунный свет… Влюбленные парочки… Короче говоря, оторванные от марксизма знания, нужные далеко не всем. Но редакционное задание – это редакционное задание.

Коридор изогнулся, став уютным тупичком с темно-зеленым фикусом у окна.

Так. Вот он, двенадцатый кабинет. Нашелся.

Глядя на дверную табличку, корреспондент сверился с бумажкой. Все точно. Доцент Козырев Н.А.

Ну, может быть, тут какая-то жизнь теплится.

Он толкнул дверь. Та приоткрылась на две ладони и встала, во что-то упершись. В щель гость разглядел внутренность кабинета и молодого человека в темно-синем техническом халате за столом.

На всякий случай спросил:

– Товарищ Козырев? Николай Александрович?

Астроном отложил карандаш, отодвинул логарифмическую линейку. Никакой попытки помочь гостю он не предпринял. Смотрел так, словно не человек перед ним стоял, а интеграл какой-то.

– Да.

Облегченно вздохнув, корреспондент стал протискиваться в дверь. Со скрипом та подалась еще на пару сантиметров, но насмерть встала, заклиненная стопкой книг. Тогда гость сперва протолкнул в щель портфель, а только после этого протиснулся сам. Демонстративно оглядевшись, обозначился.

– Здравствуйте. Я – корреспондент «Ленинградской правды». В редакции услышали о вашем открытии и дали мне поручение поговорить с вами об этом.

Ученый молчал, и по глазам никак не угадать было, слышит он гостя или нет.

«Не иначе как лунатик», – подумал корреспондент и несколько менее уверенно спросил:

– Вам звонили из обкома?

Астроном тряхнул головой, сбрасывая задумчивость.

– Да-да, конечно… Разумеется.

Корреспондент уже по-хозяйски начал оглядываться, собирать впечатления.

Тесновато тут было – шкафы, шкафы… По стенам карты звездного неба, замусоленные графики, на которых то цветные кривые переплетались, словно брачащиеся змеи, то строгие линии делили ватман на сектора и квадраты, изображения Луны в разных фазах, что-то блестяще-стеклянное, чему корреспондент названия не знал, но определенно имеющее касательство к астрономическим исследованиям.

Следуя за приглашающим жестом, гость уселся и вписал в блокнот первую фразу интервью:

«На столе книги, над головой – портрет товарища Сталина. Ученый молод.

Светлые глаза сперва кажутся холодными, словно остыли от долгого наблюдения за далекими звездами, но вот он поворачивается, и видно, как в глубине вспыхивают огоньки живого энтузиазма…»

– Давайте познакомимся для начала, – сказал ученый, протягивая руку через стол. – Меня зовут Николай Александрович. А вас?

– Александр Сергеевич, – приподнялся из кресла гость.

– Очень приятно. О чем будем разговаривать, Александр Сергеевич? О лаборатории вообще или о нашем последнем открытии?

– У меня задание редакции написать заметку об открытии.

Ученый вытянул вперед руки, сцепил пальцы в замок, с хрустом потянулся.

– Ну, хорошо. Что вас интересует?

– Как что? Открытие! Не знаю, чего вы тут сумели открыть…

Он хотел, чтобы его слова прозвучали добродушно, но не получилось.

– Николай Александрович! – с энтузиазмом продолжил гость, готовясь наколоть на карандаш слова хозяина. – Сколько вы уже работаете в обсерватории?

– Не так и давно. Около года.

– И сразу открытие?

Ученый скромно улыбнулся.

– Вы не совсем точно представляете работу нашего коллектива. Это не только моё открытие. Над проблемой спектрографии небесных тел советские ученые работают уже несколько лет. Так что открытие сделал не я, а весь коллектив обсерватории под научным руководством товарища Амбарцумяна.

– В чем суть открытия? Если можно – простыми словами. Чтоб наши читатели поняли.

Хозяин кабинета задумался, явно подбирая слова, понятные неспециалисту.

– Вы помните «Тезисы о Фейербахе»?

– Конечно, – несколько обидевшись, ответил корреспондент.

– Не обижайтесь, – улыбнулся ученый. – Разумеется, это был риторический вопрос. Помните то место, где Маркс говорит о философах? «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том…»

– «…чтобы изменить его», – подхватил гость.

– Верно. Так вот, у нас в астрономии все обстояло точно так же…

Он откинулся в кресле.

– Человечество изучает небо уже тысячи лет. Если раньше это изучение было в значительной степени абстрактным, – ученый улыбнулся, – разумеется, за исключением моряков и астрологов, то теперь, когда появились первые советские ракеты, можно задуматься, а чем конкретно может помочь Луна в социалистическом строительстве.

– И что? Неужели может? – спросил гость. Ну никак он не мог унять свою иронию.

– Разумеется, – серьёзно откликнулся ученый. – Настолько может, что даже Ленинградский обком ВКП (б) заинтересовался нашей работой и прислал вас.

– Понял, – сразу пошел на попятный корреспондент. – А почему Луна? Почему не Марс, не Венера?

Иронии в голосе его стало меньше, но все же до конца она не исчезла.

– Луна – ближайшее к нам небесное тело, – спокойно объяснил ученый. – С полным отсутствием атмосферы. То есть прекрасный полигон для обкатки теории. Поэтому мы и начали с неё.

– И сразу открытие?

– Нет. Экий вы быстрый… Я повторюсь: Пулковская обсерватория начала обследование Луны на предмет отработки методики дистанционного обнаружения залежей полезных ископаемых по вторично отраженному излучению более года назад. Союзу республик нужны полезные ископаемые – железо, нефть, золото, алюминий. Геологи ищут, но это колоссальный и опасный труд – экспедиции, хождения по горам и лесам. А как хорошо было бы, если б мы могли на расстоянии определить, не рискуя жизнями людей – тут золото, а там – уголь! Так вот, спектрометрические исследования…

Корреспондент оторвался от блокнота.

– Боюсь, наши читатели не смогут полностью уловить суть…

– Давайте я сперва отвечу вам на один вопрос, а потом на другой. Договорились?

Гость кивнул.

– Так вот, спектрометрические исследования, – повторил ученый, не обращая внимания на гримасу гостя, – позволяют нам определять места залегания некоторых видов полезных ископаемых. Представляете? Летит самолет или космический корабль и сверху определяет с высокой, между прочим, точностью, где что под землей спрятано. Где нефть, где золото, где уголь…

Он кивнул в сторону графиков.

– Пока нам несколько мешает атмосфера, но там, где её нет…

– На Луне?

– Да. На Луне. Там все получается просто отлично. Совсем недавно мы обнаружили там, например, залежи кристаллического углерода.

– Уголь нашли? – блеснул эрудицией корреспондент. – Уголь на Луне?

Его рука бегала по листку туда-сюда, оставляя там цепочки стенографических значков.

– Боюсь, что нет. Речь тут, по нашему мнению, может идти о гигантском месторождении алмазов.

Журналист прекратил стенографировать и оттолкнулся от стола.

– Гигантское?

Хозяина кабинета невозмутимо кивнул.

– Оно настолько большое, что, по предварительным оценкам, может снабдить всех женщин Земли тремя парами сережек.

Сообразив, что его разыгрывают, корреспондент улыбнулся.

– Для этого еще нужно и золото…

– Его мы тоже нашли, – совершенно серьёзно ответил ученый и, давая понять, что места для шуток в разговоре нет, большим пальцем небрежно махнул себе за спину, где висела подробная карта видимой стороны Луны.

– Оказалось, что Луна – отличное место для отработки методики! Отсутствие атмосферы позволяет фиксировать результат практически без искажения спектра!

Корреспондент писал быстро, надеясь успеть сдать заметку в завтрашний номер.