Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

Соавторы: Михаил Зайцев,Дмитрий Суслин,Владимир Перемолотов,Андрей Раевский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 351 страниц)

– Какие же? – прищурился гость, готовясь услышать о каком-то новом открытии..

Хозяин пожал плечами.

– Например, можно послать гонца… Передавали же люди как-то новости из одного места в другое и до изобретения господина Маркони?

– Я не понимаю вас… – насторожился мистер Вандербильт.

– Все просто…

Сдвинув газетные листы в сторону, ученый поставил локти на стол, придвинулся поближе.

– Держать столько наблюдателей за небом красным просто не рационально. Представляете скольких рабочих рук они лишатся, если будут пялится в пустое небо. Проще решить проблему иным способом. Большевики наверняка следят за нашей стартовой площадкой и отследят старт наших кораблей. После этого им останется только послать к Луне свой корабль и предупредить своих… Насколько я понимаю, легкий корабль достигнет Луны несколько раньше наших тяжеловозов и там будут готовы встретить гостей…

Миллионер кивнул. То, что говорил профессор, настолько походило на правду, что, скорее всего и было самой правдой.

– И что? Как бы там не сложилось, они все-таки будут готовы к нашему появлению.

– Но только не в том случае, если большевистский корабль не долетит до Луны.

Гость ничего не спросил и профессор все объяснил сам.

– Надо сбить большевистского посланца и тогда тайна останется тайной. Я думаю, что мы можем попросить коллег господина Кравченко, там, в России, помочь нам в этом. Если мы выиграем хотя бы день-два, то за это время мы решим большинство наших лунных проблем….

Он не хотел признавать, что ученый прав. Точнее он хотел, чтоб тот более основательно убедил его в своей правоте.

– Это справедливо, если у большевиков только один корабль наготове. Мы не знаем, сколько у них кораблей в запасе и где они расположены. Помните Первую Лунную? Откуда стартовали еще три корабля?

– Я не знаю, правы вы или нет, – пожал плечами ученый. – Но я совершенно точно знаю другое – «Кто не выстрелил – тот уже промахнулся»… Сделаем мы что-то – удача может повернуться к нам лицом. Если не сделаем ничего – итог вы уже предсказали – поражение и гибель нашей цивилизации.

Он помолчал.

– Так что выбор за вами.

– Где вы видите выбор? – вздохнул миллионер.

* * *

…Широкие колеи уходили за спину, назад, словно сматываясь со странных, решетчатых колес. Обе колеи неглубокие, но широкие. Мелкий песок ссыпается с краев, засыпая сетчатый след, словно моток проволоки прокатился.

Мистер Линдберг смотрел на них хоть и утомлено, но с удовольствием. Идея-то была его, а не чья-нибудь! Все мыслили шаблонно – раз машина большая, то и колесо – побольше, потяжелее. А ведь Луна! Вес-то в шесть раз меньше!

Все было необычно в лунном экипаже. Все. Начиная с колесных следов.

Повернувшись так, чтоб свет солнца не слепил сквозь лицевой щиток, мистер Линдберг оглядел ажурное плетение из тугоплавкой проволоки больше напоминавшее кружево, чем колесо серьезной машины.

А с кабиной что?

Еле отговорили конструкторов от кабины! Не до неё сейчас. Такое удобство можно будет потом приделать, со всеми причитающимися по рангу начальников дополнениями в виде миннибара и брюнетки секретарши с внешностью Мэри Пикфорд, но пока, в целях экономии, можно обойтись и без этого.

Тут и без более нужных вещей обходиться приходится.

Крышу хотели установить, да только зачем она? От хорошего метеорита никакое железо не спасет, да и не так уж часто падают метеориты. Следов от них – сколько угодно, а вот так, чтоб своими глазами…

Линдберг пожал печами. Не довелось, слава Богу.

Вот и получилась предельно примитивная конструкция. Все в духе нынешнего времени – никаких излишеств, сплошной конструктивизм. Платформа на восьми широких решетчатых колесах, вдоль неё, посредине, ряд сидений, так чтоб люди сидели спина к спине, водительское место, тоже, впрочем, весьма спартански оборудованное, то есть – без удобств.

А двигалось это чудо техники электрическим приводом – умники мистера Тесла что-то придумали такое сделать с аккумуляторами, что теперь заряда хватало часа на три движения, с небольшой, впрочем, скоростью.

Мистер Линдберг посмотрел на приборы внизу лицевого щитка – шагомер, термометр, часы…. Вот уже два часа они тут ходят и ничего – двигается фордовский агрегат и довольно бойко двигается.

Правда, хотя и сделали его на заводе Форда, всё равно, с легкой руки Порриджа, все в команде называли его «Кадиллаком».

Порридж, более-менее знакомый с автопроизводством, прикинул, сколько может стоить такая штука, сделанная к тому же пока в единственном экземпляре, и сильно удивил товарищей, назвав цифру. Машинка – то оказалась по карману не всякому миллионеру!

А поскольку никто не знал автомобилей дороже «Кадиллаков», и на общедоступный форд машина по стоимости ну никак не походила, то звать его стали соответственно. Мелькнула, правда, у отрядных интеллектуалов мысль назвать его «Бугатти» в честь совсем недавно выпущенного французами «Type 41 Royale», который те никак не могли продать, ни единого экземпляра – цена кусалась – но кличку эту отряд не принял. В виду, с одной стороны очевидного непатриотизма (нечего задавать моду, все хорошее американское обзывать всякими европейскими кличками), а с другой стороны сам Кадиллак мог и заплатить за такую рекламу, а от французов кроме «мерси» ничего не дождешься.

Так что кличка «Кадиллак» закрепилась за транспортером навечно.

Форду об этом, разумеется, не сказали. Зачем огорчать хорошего человека? Они сам все когда-нибудь узнает.

Люди за «Кадиллаком» успевали с трудом и обычно ездили на нем, но сегодня был особый случай – испытывали новую модификацию скафандра – поэтому пришлось много ходить.

Как они там, кстати, испытатели?

Мистер Линдберг оглянулся.

Между левой и правой колеёй цепочкой обозначились человеческие следы. Конечно не отпечатки босых ног, а тяжелые вмятины от подошвы скафандра.

Следом за ним след в след шло еще пять фигур в таких же, как у него самого скафандрах – отряд испытателей из отряда космической пехоты.

При всем том, что за последнее время космическая техника резко шагнула далеко вперед – вон как бойко движется лунный форд – в устройстве скафандров она все-таки фактически топталась на месте. Они все еще оставались громоздкими и неуютными машинами для жилья и перемещения по иным пространствам. Техника давала защиту от воздействия окружающей среды, но и не более того. Ни комфорта, ни удобств. Мистер Линдберг наклонил голову вперед, касаясь вспотевшим лбом пористой прокладки подшлемника. Вот, например, температура внутри. Как не старались умные головы, а все еще жарковато. Да и подвижность в местах сочленений маловата – приходится напрягаться.

Рановато еще бегать в них. Ну, ничего. Рано или поздно яйцеголовые изобретут что-нибудь получше. Все ведь к тому идет – на мистера Вандербильта работают все мало-мальски что-то из себя представляющие ученые – и из Америки и из Европы. Ну, кроме большевиков, разумеется. Хотя и эти, наверное, не бездельничают. Тоже что-нибудь изобретают.

Правда, в отношении «бегать»…

Может быть и нет уж далеко то время, когда придется и бегать в скафандрах, и прыгать и даже ползать. Раз уж за ручное оружие взялись изобретатели, значит, совсем скоро придется воевать, а на войне без беготни никак не обойтись.

Самое, конечно, ценное изобретение, из последних, – оружие. Понятно, что ничего из уже известного – пушки, пули, пулемёты – на луне в дело не пустишь – нет там кислорода, чтоб поддерживать горение любой взрывчатой смеси, но придумали кое-что английские физики! Вот ведь какая штука. За доллары работать не хотят, а как только доллар в швейцарский франк переведешь – так пожалуйста. Выдают «на гора» замечательные результаты! Вот, например, эти ребята из Оксфорда взяли да сотворили соленоидную пушку. То есть реально – пушку. Схема простейшая, как у древней пищали – несколько катушек с проводом и электричество, а в итоге получается бегущее электромагнитное поле, которое выталкивает металлический снаряд. В руках такую пока не потаскаешь, а вот на транспортер установить – вещь вполне возможная. А кстати!

Он остановился и тремя взмахами отдал приказание. Ничего. Скоро и с этим покончим. Мистер Вандербильт клятвенно заверял, что его умники в двух шагах от решения проблемы с радиосвязью для скафандров. А пока ничего. Можно и так. По-старинке.

Люди остановились, и кто где стоял, опустились на песок. Не показывая своей усталости, мистер Линдберг подошел к транспортеру. Кадиллак качнулся, принимая его вес. Вот и турель. Толстыми пальцами перчатки мистер Линдберг откинул крышку приемного кожуха и затолкал туда болванку. Толстые в асбестовой оплетке провода уходили к аккумуляторам. Глаза уже привычно пробежались по панели управления. Уровень заряда, сила тока, величина импульса. Замигала маленькая лампочка, показывая набираемую оружием мощность.

Ухватившись за удобные, ухватистые, рукоятки стрелок повернул ствол, выбирая цель. Вправо, влево, вверх, вниз… Метрах в трехстах от «кадиллака» чуть ниже вершины кучи песка нашел взглядом камень. Ничего камешек. Крепенький такой и размер подходящий – с верблюжью голову. Лампочка засветилась ровным, немигающим светом. Выстрел!

Нажатие большого пальца и навстречу камню вылетает стальной цилиндр. Через полсекунды рядом с камнем осыпается песок и течет по склону, словно струя воды.

Промах!

Ничего страшного. Научимся. Главное, что пушка работает! Чуть довернул ствол метателя и дождавшись, когда лампочка вновь загорится ровным светом, нажал на спуск… Из камня вылетела длинная искра, а сам он покатился вниз по склону, добавив полноты песчаному потоку.

Есть попадание!

Может быть не эффектно, зато эффективно.

Мистер Линдберг взмахнул рукой, задавая темп движения, и отряд двинулся к финишу.

Ухватившись покрепче за турель, командир знаком приказал водителю двигаться быстрее. От ног вверх прошла волна дрожи и, пустив позади себя легкие песчаные фонтанчики, «кадиллак» резво пополз вверх по склону холма. Там, на другой стороне, точно есть то, на чем можно попробовать новую пушку.

* * *

Тень появилась едва они вышли из-за нагромождения камней – черная на желтом песке, растопырившая уродливые отростки, усеянные длинными шипами. Мистер Линдберг развернул турель и навел оружие на двухметровый кактус, росший в десятке метров от лабораторного корпуса. Давно уже у него на него руки чесались, а тут такой случай – вроде бы гости приехали. Выстрел – и в стороны полетели зеленые ошметки. Он откинул шлем за спину и вскинул руку в приветствии. Горячий воздух пустыни ударил в лицо и секунду спустя за его спиной взревели шесть глоток. Испытания закончились. И люди и техника были готовы к вояжу на спутник Земли.

Обычно пустая площадка перед лабораторным корпусом сегодня оказалась заставленной машинами.

Судя по белым звездам на бортах, в гости пожаловали военные. Линдберг повертел головой. Так и есть. Из-под козырька, прикрывавшего веранд, выдвинулась знакомая фигура.

– Генерал! Рад вас видеть.

Воленнберг-Пихотский, товарищ по недавним приключениям и наверняка также по грядущим, приветливо взмахнув рукой, ответил на рукопожатие.

– Отвечу вам тем же.

Через плечо командира оглядев отряд, построившийся около машины, сложил пальцы колечком, показывая, что оценил перемены.

– Я смотрю, вы тут становитесь все богаче и богаче. Техники у вас все прибавляется и прибавляется.

– Да. Верно. И техники и денег. Мир не без добрых людей… Спасибо мистеру Вандербильту.

Шагнув вперёд, генерал отдал честь испытателям. Те, как стояли строем, возвратили приветствие.

– Все свободны. Разойдись… – скомандовал Линдберг. – Через час отчеты должны быть у лаборантов…

Строй рассыпался. Герой Атлантики подхватил генерала под руку. В скафандре сделать это было не просто, но у него получилось.

– Пройдемте, генерал. Я чувствую, что вы не менее меня нуждаетесь в глотке прохладительного…

Избавившись от скафандра, мистер Линдберг отвел гостя в кабинет, налил ему контрабандного виски из серебряной фляжки.

– Вы привезли новости или приехали за новостями? – спросил он после первого глотка.

– И то и другое.

– Тогда, давайте, начинайте. Вываливайте то, что есть.

Генерал вздохнул.

– Начну с неприятностей. Вы не забыли, что в моей команде, среди тех кто был на Луне, есть, по крайней мере, один большевистский шпион?

– В нашей, – поправил его хозяин. – Я бы не сбрасывал со счетов и моих пилотов.

Генерал пожал плечами не то соглашаясь, не то принимая фразу как допущение.

– Так вот… Внутреннее расследование закончилось.

– И?

Экс-летчик мог бы и не спрашивать. И так все было понятно – в голосе генерала не сквозило ни капельки тожества.

И действительно – тот только руками развел.

– Ничего. Мы не получили даже ниточки, ведущей хоть куда-нибудь.

– Получается, враг остается рядом, а мы его не видим? – уточнил для себя очевидное Линдберг. – Это плохо.

– Это даже еще хуже, чем вы думаете. Особенно в преддверии дел, которые нам предстоят.

– Предстоят?

– Предстоят. Это и есть самая главная новость.

Генерал оглянулся и понизил голос.

– Нам предписано атаковать большевиков на Луне.

– Это как? – удивился хозяин, придвигаясь еще ближе к гостю и понижая голос. Слово «атака» военное слово, но ведь войны между Советской Россией и САСШ не было. Даже инцидент с «золотым флотом» не привел к войне.

– Мы должны напасть на прииск.

Линдберг откинулся назад. То, что говорил генерал, не вписывалось в международные законы, но не это обескуражило мистера Линдберга. Несколько мгновений он с недоумением смотрел на генерала, соображая, чему он должен не доверять – то ли своим ушам, то ли уму своих начальников.

– Они хотят предпринять это, имея шпиона или шпионов в команде, которая это и будет делать?

Генералу было, конечно, неловко. Весь вид его говорил об этом. Нельзя! Ну нельзя так работать!.. Но он все же сказал не то, что думал.

– У нас нет иного выхода. Для страны, для всего мира, важнее прервать нескончаемый поток золота с Луны… Да и что может один человек? Если мы побережемся…

– Враг у нас под самым носом… – начал Линдберг, но посмотрев на генерала изменил тон. – Нам придется быть все время настороже!

– «Постоянная бдительность есть цена свободы», – вздохнул генерал. Стиснутые пальцы лучше слов говорили что он в действительности чувствует и о чем думает.

Хозяин кивнул, соглашаясь с высказыванием одного из бывших президентов САСШ. А что еще оставалось делать?

– Если я все правильно понимаю, то эта опять инициатива мистера Вандербильта. Наш президент остался в стороне?

– Верно. Это опять наша маленькая частная война. Вы готовы?

– Погодите… Как это представляется сделать? Десант?

– Да.

– Нас порежут еще на подлете.

Генерал бодро улыбнулся.

– Вот на этот счет можете быть совершенно спокойны. Есть план, и он уже реализуется…

СССР. Свердловск. Ноябрь 1931 года.

…Папиросный дым уходил в форточку, но какая польза от отверстия в окне, величиной с почтовую открытку? Тут бы дверь настежь, да окно нараспашку… Только нельзя. О вещах, что тут обсуждались, никому из посторонних знать не полагалось, а уж тем более тем кто любит подслушивать под чужими окнами, для кого подслушивание и подглядывание профессия с окладом жалования и хорошим пайком..

– Если мы ищем способ парализовать стартовую площадку, то их у нас не так много.

– Аэроплан?

– Нет. На тот единственный, что остался у нас после налета на Красную площадь, мы можем рассчитывать только теоретически.

Князь стряхнул пепел в блюдечко.

– Почему? – спросил барон. – Вы не доверяете умению пилота? Или его мужеству?

– Напротив, барон. Если я чему и доверяю, так это людям. Ну и, разумеется, я доверяю собственному здравому смыслу.

Он вздохнул.

– Мы не сможем организовать достаточно близко к городу взлетную площадку и сохранить все это в тайне. Также и вооружение… Чем заправить пулеметные короба у нас найдется, а вот бомбы… Если б у нас была парочка «Муромцев» я бы рискнул, но…

Он поморщился, покачал головой.

– Прибавьте к этому же противостояние местной противовоздушной обороны… Там ведь, насколько я помню, есть и пулеметы и несколько истребителей?

– Да. Есть..

– И лучемет на базе броневика?

– Есть…

– Ну и чего вы ожидаете от одного самолета при таком раскладе?

Ответа князь не получил. Тогда отодвинул от себя чашку жестом сдерживаемого раздражения, объяснил, хотя объяснений никто и не требовал.

– Наш единственный самолет сотрут в порошок еще на подлете. Мы потеряем и пилота и машину, и, что самое главное, мы ничего не добьёмся… Да и нет в этом никакой неожиданности… Что нам ходить старыми дорогами? Держа на площадке самолеты, большевики на это и рассчитывают. Нужен новый, неожиданный ход.

Барон пустил пару колец и сказал, как о давно обговоренном.

– Альтернативой налету может быть обстрел площадки из тяжелых орудий со складов местного артучилища, но еще в прошлый раз принято решение, о нецелесообразности этого из-за не менее сильной охраны училища. Разве обстоятельства изменились?

Мысли неизбежно ходили в круге их возможностей. Что толку предлагать атаку площадки аннибаловыми слонами, если нет ни слонов, ни Ганнибала?

– В части училища – не изменились, но у нас появились новые возможности.

Он довольно улыбнулся. Тщательно скрываемая даже от своих тайна просилась на язык, ведь делать подарки также приятно, как и получать их.

– В нашем распоряжении теперь есть шесть бомбометов системы капитана Стокса! Если мы правильно ими распорядимся, то этого должно хватить на…

– Сколько? – не поверил своим ушам барон. Осипшим от волнения голосом он переспросил. – Сколько, сколько?

– Шесть! – с удовольствием повторил князь.

– Откуда?

– Какая вам разница? Они есть и хватит с вас этого…

Голос князя стал деловит и серьезен.

– Теперь ваша задача подобрать не менее шести точек для обстрела площадки не дальше полукилометра от неё. А хорошо бы и поближе.

– Шесть, – заворожено повторил барон, не веря своему счастью. – Да мы с этим… – голос его задрожал. – Да мы с этим… Да мы там все расчихвостим! Вообще все!

Он замер прикидывая что-то, и как-то внезапно потух.

– Когда, вы говорите, это надо будет сделать?

– Послезавтра.

С горькой обидой ребенка, незаслуженно лишенного сладкого, барон возразил.

– Нет… Нет! Да там же не будет почти никого! Возможно, только один или два корабля!

Князь кивнул.

– Верно.

– Надо подождать! – решительно, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, заявил барон. – Раз есть бомбометы, то логичнее подстеречь всю группировку. Всю. И всех под орех разделать… В пыль… Чтоб пух и перья…

По горящим глазам барона видно было, что он уже представляет, что и как будет происходить.

– Нет, барон, – охладил его пыл князь. – Все будет не так… Умерьте свою кровожадность.

Князь смотрел на него, прищуриваясь от дыма и словно бы и не слыша собеседника.

– Нам нужен именно этот день, и именно этот корабль. Он ни в коем случае не должен взлететь. Вы понимаете? Ни в коем случае!

СССР. Гагры. Ноябрь 1931 года.

…На борту катера, крашенного обычной для черноморских судов шаровой краской, ярким пятном выделялась название – «Красная Звезда». На 14-м году Октябрьского переворота, надо сказать, не самое редкое название для судна. В Гаграх и в соседнем Сухуме, вероятно, стояла не одна посудина с подобным названием, честно возившая рыбу и рыбаков в море и обратно, однако…

Разница между всеми кораблями мира и этим катером была в двух вещах. Во-первых, надпись на борту этого катера делал не похмельный маляр, а проверенный со всех сторон ОГПУ боцман, а во-вторых – возил катер не рыбаков с кефалью или барабулькой, а самого товарища Сталина.

Не всегда, конечно, но большей частью.

Мотор на малых оборотах негромко урчал, и нос катера легко резал зеленоватую черноморскую воду. После вчерашнего шторма, море стелилось прозрачным мягким стеклом, уходящим к далёкому горизонту, ничем не напоминавшую ревущую стихию, способную утопить в себе не то что катер, а корабль размером и поболее.

Сейчас-то с обоих бортов и с кормы расстилалась ровная, как скатерть, темно-синяя поверхность, чуть-чуть забеленная пенными барашками, а вот вчера…

Ворошилов незаметно тряхнул плечом. С морем шутки плохи…. Тут только и надежда на команду и на надежность посудины.

Четверо моряков и трое гостей смотрели на вырастающие прямо из моря заросшие лесом горы. Сталин, покрутив в руках незажженную трубку, убрал в карман. Воздух был хорош, под стать виду на берег.

– Товарищ Сталин! Радиограмма!

Генеральный оглянулся на голос и тут идиллическую тишину морской прогулки распугал хлесткий винтовочный выстрел.

Неожиданность заморозила всех. Одинаковыми движениями люди вскинули головы, словно не веря свои ушам. Необстрелянных тут не было, и винтовочный выстрел могли отличить от любого мирного звука.

Наркомвоенмор Ворошилов среагировал раньше других. В секунду он оказался между Сталиным и берегом и подножкой сбил того на палубу.

– Назад! В море!

Бах!

Второй выстрел все поставил на места. Завопил ревун, и опасно накреняясь, катер развернулся. Длинная очередь ушла в сторону берега, стреляные гильзы звонко пробарабанили по палубе, но, опустошив диск, пулемет смолк.

На борту имелись два ручных пулемета, но куда тут стрелять? Лес… горы… Это катер был как на ладони, а стрелка найди еще в кустах.

Ворошилов прижал генерального к палубе. Близкий берег скрылся за тонким железом борта. Подсознательно Климент Ефремович ждал, что вот-вот в звенящем от напряжения железе появится круглая дырка, сквозь которую в последний момент можно будет увидеть берег, только секунды бежали и – ничего… Кося на них прищуренным глазом, охранник, положив на железный поручень ствол маузера, выцеливал движение на берегу. Наркомвоенмор машинально оценил выдержку – не палил чекист, куда ни попадя на глазах у высокого начальства, а высматривал врага.

Коба лежал спокойно, поглядывая на откатившуюся в сторону фуражку.

Бах!

И опять грохот далекого выстрела и ни посвиста пули.

– Стрелять не умеют, засранцы, – пробормотал Сталин негромко. Ворошилов, разглядывавший берег в щель между листами железа, бросил взгляд на вождя и отвернулся к опасному берегу.

– Эй, Клим, встань…

Ворошилов не ответил.

То ли не слышал, то ли не захотел услышать. При желании не услышать за ревом уходящего от берега катера можно было бы все что угодно…

– Вставай, Клим, – громче повторил Сталин, дернув плечом, – а то топчешь меня как петух курицу… Нехорошо.

Пригибаясь, они перебрались на другой борт и, прикрытые железом рубки, закурили. Море вокруг по-прежнему оставалось гладким, и катер скользил по нему словно конек по льду. Как будто и не было ничего минуту назад.

Щуря глаз от папиросного дыма, Сталин спросил.

– Промахнулись? А, Клим? Или не попали?

Разница для них в этих словах была очевидна.

– Думаю, промахнулись… – сказал Ворошилов между затяжками. Он жадно курил, не скрывая, что поволновался. – Сам знаешь, что на границах твориться… Кокнули бы тебя и всё…

– Меня?

– Не меня же… Ты же у нас знамя.

Ни тому, ни другому не пришло в голову задать вопрос «кто».

Ясно было, что кто бы не нажимал курок, винтовку снаряжали либо во Франции, либо в Британии…

Он вспомнил про радиограмму. Бросив папиросу за борт, он развернул листок с текстом. Ворошилов только глаз скосил, но спрашивать не стал.

– Или в Америке, – подумал Генеральный.

СССР. Свердловская пусковая площадка. Ноябрь 1931 года.

…Как Федосей себе понимал, это было что-то вроде засады. Также как и в засаде, тут нужно было сидеть на одном месте и ждать. Только в отличие от этого почтенного занятия, надоевшего ему еще в прошлой жизни, тут не возбранялось курить, читать газеты и время от времени, выходить из комнаты. Это не было их персональной привилегией. В этом домике поочередно сидели все пилоты рабочих лунников, тех, кто отдыхал от грузовых рейсов к спутнику Земли. Все вместе это-экипаж, домик и водитель называлось группой десятиминутной готовности.

Означало это то, что в течение десяти минут они должны будут добраться до дежурного корабля и стартовать.

Машина стояла у самого порога. Рядом с авто, на лавочке, сидел прикомандированный к группе шофер Петр и курил. Через окно видно было, как он по-хозяйски озирает стартовую площадку. Как и они сами он ждал команды чтоб выполнить свою часть работы – доставить их к «Марату».

Малюков усмехнулся в который раз, подумав, что, как это не удивительно, для него и для Владимира Ивановича путь на Луну начнется с кабины автомобиля.

Их корабль, «Лунник» еще числился в ремонте, хотя работы, как они это точно знали, закончились и приемку корабль прошел, но пока у них не было своего корабля, они оставались дежурными.

Их работой был взлет и вскрытие пакета, что привезут с Центрального поста. Что там в пакете они конечно не знали. То есть не знали точно, но догадывались. Наверняка что-то связанное с американцами. Уж больно короткой была логическая цепочка – секретный пакет – орбита Земли – «Знамя Революции». Тут даже гадать не стоило, кто был в ней первым звеном. Ясное дело американцы. Ни у кого больше нет возможностей гадить СССР с околоземной орбиты. Ну если, конечно, Ульрих Федорович не нашел новых друзей и не подкинул свои идейки новым врагам страны советов.

Федосей вздохнул.

Где-то совсем рядом жизнь била ключом. Люди работали – строили, воевали, учили и учились, а тут сиди сиднем как старый дед. Хотелось хоть как-то приносить людям пользу, хотя бы и опостылевшими лекциями. Он припомнил танковый прорыв и усмехнулся. Лекционная работа все же имела определенные преимущества перед тупым ожиданием… Но ничего! Скоро дочинят их «Лунник» и тогда снова за работу!

Луна оказалась щедрой на благородные металлы, и селенологи сумели нанести на карту уже три новых золотоносных участка. Сюрпризы, что спутник Земли приготовил для советских людей, оказались очень приятными и теперь советские золотые транспортники с регулярностью хорошо налаженной европейской железной дороги сновали на Луну и обратно, но с обязательной промежуточной остановкой на «Знамени Революции». Теперь драгоценный груз везли не прямиком на Землю, а сперва на «Знамя Революции» и не самородки – полноценные золотые слитки. Солнечный свет, собранный огромными зеркалами в одну точку, плавил непрерывный поток благородного металла, а центробежные машины штамповали из расплавленного золота слитки с гербом СССР. Правда последнее время пришлось возить золото с орлом, звездой и свастикой – гербом новой страны – Социалистической Республики Германии.

Вспоминая об этом, Федосей оценил хитрость… Да нет, не хитрость – гениальность хода, придуманного Советским Правительством. Мало того, что Лунное золото широким потоком хлынуло в мировую экономику, оно еще и заткнуло рты глашатаям войны с новорожденной социалистической республикой. Зачем воевать, если нет повода для войны? Зачем воевать если золото и так сыпется в казну?

Крики сторонников силовых решений политических вопросов заглушили вопли мелких лавочников и рантье, во всю глотку приветствовавших наступление нового золотого века.

Воистину Золотого!

Кто-то из французских журналистов то ли в шутку то ли всерьёз выступил со статьей, озаглавленной «Каждому французу – золотые зубы!» и этот девиз стал идей нации. Золота никто не боялся.

Большую часть империалистов такое положение вполне устраивало – они, даже если и скрипели зубами, но почти неслышно. И чего им было скрипеть? Правительство САСШ охотно принимало золото, не делая отличия между лунным и земным металлом. Заокеанские партнеры в обмен на него слали в страну заводы, технологии и специалистов. Британцы и французы не отставали от них, но там все происходило в куда меньших масштабах.

И те и другие явно рассчитывали по золотой цепочке, брошенной им Советским Союзом выбраться из пропасти Великой Депрессии, не подозревая даже, что лезут не от кризиса, а прямо в Мировую революцию, прямо в социализм… Явным, открытым, врагом оказался только мистер Вандербильт со своей сворой.

Полгода назад американцы, точнее группа воинствующих защитников капитализма под руководством миллионера Вандербильта с помощью аппарата профессора Тесла сбила в момент посадки три советских корабля, транспортировавших золото.

Инцидент с «золотым флотом» – так мировая пресса окрестила события, смешав в одну кучу гибель трех советских золотогруженых «лунников» Второй Экспедиции и трех американских военных кораблей, пытавшихся по-тихому поднять утопленное золото, рассосался сам собой. Прозвучали грозные заявления с обеих сторон, но дальше бумажных громов дело не пошло. Все списали на эксцессы исполнителей: вроде как одни случайно нашли, а другие случайно потопили…

Правительство САСШ попыталось выдать попытки поднять золото кораблями военного флота САСШ за помощь, оказываемую потерпевшим бедствие советским космонавтам, и официально открестилось от действий мистера Вандербильта и вроде бы все замерло в неустойчивом равновесии – войны друг другу никто не объявлял, но бдительность не отменялась.

После всего случившегося возвращение каждого корабля должно было стать неожиданностью, не привязанной ни ко времени, ни к пространству.

Потом уже Федосей сообразил, что американцы, поняв, что могут сбивать корабли при входе в атмосферу, посчитали, что три их корабля не такой уж большая плата за этот опыт, а Советский Союз не захотел портить отношения с САСШ. Во-первых, они оставались крупнейшим рынком сбыта лунного золота, а во-вторых – поставщиком технологий и высококвалифицированных рабочих и инженеров…

– О чем задумался?

Федосей вздохнул.

– Да так… Обо всем сразу… Об империалистах… Ульриха Федоровича вот вспомнил…

Деготь кивнул с пониманием.

– Скорее всего, он сейчас все-таки профессор Кравченко. Русский, а не немец.

– Почему?

– Если б он был Ульрихом Федоровичем, то нашел бы способ вернуться. А раз не возвращается – значит белобандит…

Федосей не возразил. Нечего на такое возражать. Только вздохнул.

– Соку хочешь?

– Чайку бы горячего..

Деготь дернулся назад, к электрочайнику, но товарищ остановил его одной фразой.

– Чтоб с самовара… С дымком…

Деготь, также как и Федосей расслабленный долгим ожиданием, понимающе покачал головой, но ответил с ехидцей.

– Отсталый же ты тип, Федосей, хоть и герой страны. У нас тут чего только нет и все на электричестве, а тебе отсталый самовар подавай. Жан Жак Руссо, а не передовой советский гражданин. Поповщина какая-то получается, не находишь?

– Нет. Не нахожу…

Федосей потянулся и мечтательно сказал:

– Под сиреневым кустом бы посидеть и чтоб самовар рядом тихонько так «пых-пых-пых»…. И чтоб пирогов свежих, а не сухарей…

– Ну, шоколаду швейцарского хочешь?