Текст книги ""Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)"

Автор книги: Яна Алексеева

– Один из эталонных нюхокристаллов косбезы поместили в хранилище банка на планете Носорогов. Совету директоров банка объяснили, дескать, энное количество эталонов планируется разместить в энном количестве банков в разных концах Вселенной, дабы в случае каких-либо локальных космических катаклизмов хотя бы один стандартный образец сохранился для благодарных потомков. Говоря образно, планируется рассовать все эталонные яйца по разным корзинкам... Совету директоров выдали инструкцию, где было сказано, ежели, дескать, случится невероятное и кто-либо покусится на святая святых, на банковское хранилище, то в этом фантастическом случае следует немедленно эвакуировать эталонное нюхало с планеты посредством беспилотного ракетоносителя. Навигационная карта экстренной эвакуации эталона прилагалась... Помнится, папаша Мюллер предупреждал Штирлица: «Что знают двое, то знает свинья» или трое?.. Не важно! В Совет директоров входило пять членов, причем один был гнилым, подкормленным масономафией, о чем, ясен пень, косбезы знали заранее... Само собой, гнилой член стукнул масонам про коробочку с кристалликом в ячейке номер сто тринадцать. Однако про свойство нюхокристалла на свету испаряться бесследно масонской мафии стало известно лишь после того, как вор, то есть я, обчистил хранилище.

Железная Жаба сказал:

– Никто, кроме ребят из КБ, не знал до поры про свойства нюхокристалла и, ясен пень, не рассчитывал, что я дойду до хранилища и тем более надышусь секретными ароматами. Имея на руках копии навигационных перфокарт с маршрутом следования ракеты для эвакуации заначки КБ, масоны расставляли ловушки в космосе, в то время как я превращался в уникальную особь... Размножить меня – уникума – методом клонирования невозможно. В смысле размножить, ясен перец, можно, однако мои клоны не будут, сама понимаешь, обладать благоприобретенными возможностями. Выделить из моей крови или тканей образчик аромофайла тоже фиг получится. Ибо секретный аромат является, типа, разовым детонатором, который лишь запускает перестроечные процессы. Супостатам пришлось забыть про нюхокристалл и задуматься над тем, как бы рекрутировать в свои ряды эксклюзивного меня. Ведь очень скоро я переплюну всех живых и компьютерных аналитиков по эффективности прогнозирования и угадывания. А на допросах я незаменим уже сегодня!.. Идиоты! Преступные кретины даже и не задумывались о том, что спецагенты КБ давно обладают всем спектром супервозможностей, что они предвидят и ожидают ВСЕ действия противника!.. Кстати, твоя эта... как ее... Гладиолус... нет – Хризантема, она, понимаешь, возглавив ваш клан, активно включилась в игру на бирже и промотала к чертям собачьим все ваши финансы, весь общак. Оттягивая черный день банкротства, Хризантема инкогнито сдавала ваши явки на Планете Предков кому бы ты думала? Охранке за вознаграждения! Фигурально выражаясь, пилила сук, на котором сидит, и продавала опилки, чтоб было чего жрать, на том суку сидя! Для Хризантемы мои экстравозможности – последняя надежда избежать кризиса. С подсказками ясновидца она бы быстро отыгралась... Отослав тебя на «Титаник», она взялась за твоих товарок, внушает всем подряд Ложную Память, типа, мы с тобой родственники, у нас общая карма и мы, ха, богоизбранные. Между прочим, Хризантема грешит плагиатом. Сказку про Демиурга, пророчество и Любимца бога придумали масононачальники, а Хризантема про их сочинения узнала из шифрограммы Козырного Джокера, которого завербовала однажды, внушив идиоту Ложную Память, дескать, он ее сын родной, ее кровиночка.

Железная Жаба сказал:

– Друг мексиканского художника-коммуниста Сикейроса, воинствующий материалист Санчо Полторалес в одна тысяча девятьсот тридцать восьмом году опубликовал в журнале «Камарадос» свою версию происхождения мировых религий. Согласно Полторалесу религиозность есть не что иное, как побочный эффект трудно поддающихся изучению медицинской наукой заразных грибковых заболеваний. В своей скандальной статье Санчо заострял внимание читателей на том неоспоримом факте, что грибковым заболеваниям наиболее подвержены вынужденные прозябать в грязной мерзости нищеты беднейшие классы трудящихся и деклассированные маргиналы. Именно в среде чумазой бедноты и возникали наиболее яркие религиозные настроения, по Полторалесу – как побочный эффект эпидемии грибков. Что же касается атеизма, так он зародился в среде интеллигенции, то есть среди людей, имевших финансовую возможность и, главное, привычку уделять должное пристальное внимание личной гигиене. В качестве подтверждения своей теории Санчо Полторалес предлагал сравнить успехи пропаганды санитарии с успехами атеистической пропаганды в СССР.

Железная Жаба сказал:

– Смешно, однако, факт – масоны еще в тридцать восьмом, сразу после публикации статьи Полторалеса, заинтересовались его бредовой теорией, и ты не поверишь, но буквально пару стандартмесяцев тому назад в тайных масонских лабораториях был культивирован новейший вид грибка, которому дали имя «Примат веры». Масоны сумели воплотить в жизнь бред воинствующего материалиста, у них получилось! Толком исследовать новейшую заразу с офигительными побочными эффектами масоны не успели, однако масононачальники решились-таки задействовать грибок в целях облапошивания эксклюзивного меня. Магистры Верховной масонской ложи повелели использовать в процессе культивирования грибков мой ген и быстренько получили именную заразу, которая, кроме того, что чешется, вызывает глюки в виде моего красивого лица, моих запахов, моей ауры. Мое эго мерещится даже тем подхватившим грибок, которые до того, как зачесалось, даже и не подозревали о существовании Железной Жабы. И я – глюк, ха, вызываю у людей, ха-ха, самые возвышенные, понимаешь, ассоциации. Ну а у тех, которые знавались со мною лично, так вообще крыша едет, и эта категория готова поверить в любые сказки про мою божественную сущность.

Железная Жаба сказал:

– Ха!.. Помнишь, я обозвал себя ходячим детектором лжи? Ну так прикинь, каково мне было, ха, когда ходоки от масонов вломились в мою каюту и, бац, на колени, и, хрясь, лобешниками об пол, и в два голоса запели про Демиурга и пророчество, про мою божественную сущность. А я ж чувствовал, что ребята искренне уверовали в меня, как в бога, я ж про то, что верой можно заразиться, не знал ни фига! Масононачальники, гады, надеялись, что я и сам в себя уверую, подцепив грибок от носителей инфекции. Масонская верхушка рассчитывала рекрутировать Железную Жабу, окружив якобы богоизбранного обожанием, поклонением и хитростью поиметь этакого карманного прорицателя из, типа, карманной секты. Фантастичной преданностью ограниченного числа инфицированных рядовых масонов хотели меня соблазнить магистры-начальники. А вот фиг им, незнайкам! Они ведь не знают, что в КБ синтезировали нюхокристалл с примесью ароматов, обеспечивающих стопроцентный иммунитет от так называемой «звездной болезни»!

Железная Жаба сказал:

– Масонский грибок, между прочим, зараза нового поколения, и обычная профилактика от него не спасает. Плюс к тому он гораздо более заразен, чем заказывали масононачальники, которые, ясен перец, не в курсе того, что в ихние тайные лаборатории КБ внедрила своих шпионов. Ограниченным числом инфицированных дело НЕ ОГРАНИЧИТСЯ! Грибок является носителем информации, и фишка в том, что стараниями ученых шпионов воспринимать эту информацию обо мне, любимом, способны только личности определенного психотипа, а конкретно – законченные эгоисты, отъявленные эгоцентристы и, прости за грубость, прочее говно. Альтруисту или совестливому человеку побочные псиэффекты новейшего грибка не грозят, врубилась?.. Хм-м, я и сам, если честно, кое в чем, конечно, эгоист, однако, знаешь ли, отнюдь не законченный, не безнадежный... Короче, шпионы Косбеза, выражаясь образно, подложили офигительную свинью в масонскую ложу. Эпидемия в среде масонской мафии уже началась! А скоро у половины внеземельцев зачешутся грибки, однако бредить Железной Жабой будет, ясен перец, ограниченный контингент, от которого КБ надежно защитит Планету Предков. Представляешь, что началось бы на Земле-матушке, если б... Блин! Страшно представить!.. Кстати, грибок-то извести в принципе можно – в КБ уже готова специальная мазь, и в нужное время она поступит в продажу. Однако от побочных эффектов, от веры в Жабу наружными средствами хрен спасешься. Чтоб избавиться от этой дури, надо, высокопарно выражаясь, соблюдать гигиену души долго и бескомпромиссно. Люди в черном просят меня записать на голограф, типа, десять заповедей для пораженных «Приматом веры»: не стань носорогом, не шали в Потоке, не бойся пенсии, не понтуйся...

– А что будет с нами? – перебила я его складные речи.

Железная Жаба ответил:

– Клан космических ниндзя, как и мафию масонов, тоже ждет неизбежный конец, но другой. В будущем КБ собирается привлечь твоих товарок к общественно полезному труду на ниве всеобщей безопасности. Ясен пень, после предварительного перевоспитания. Вы, ниндзя, отнюдь не законченные и отъявленные, ибо радеете за свою общую честь, пусть и весьма специфическую. А бабуся Гладио... тьфу! Хризантема вас не только финансово разорила, но и в моральном плане она вас...

– Нет! – снова перебила я. – Я спрашивала о том, что будет с нами – с тобой и со мной?

Он загадочно улыбнулся и ответил с усмешкой:

– А у нас с тобой все будет о’кей.

– Ты уверен?

– Люди в черном так и сказали: у вас, ребята, все будет о’кей. Я, как только врубился, кто они, эти двое одинаковых, откуда взялись, на фига, какого черта и что за дела, так сразу и задал частный вопрос о нас... – И он почему-то смутился.

– Ты им веришь?

– Ха! Они – ясновидцы, а я, в натуре, детектор лжи, забыла?.. Расслабься, я обещаю – все будет здорово!

И я расслабилась. Доверчиво уронила голову ему на плечо, опустила веки и впервые увидела янтру Счастья.

Девочкой я часто пыталась представить, какова она, янтра Счастья, которая видится только влюбленным. И вот я ее увидела. И я хочу вам сказать, что она прекрасна! Восхитительна! Великолепна! Она – самое большое Чудо, больше Вселенной.

Эпилог
Они

«...Некоторые псевдоученые пытаются объяснить веру в Них нарушением естественных биоритмов землян во внеземелье. Иные воинствующие атеисты обвиняют Их в инцесте. Отдельные публицисты дерзают утверждать, что Они были инициаторами заговора КБ против человечности и закончили совместный жизненный путь на Планете Предков.

Лично я отказываюсь комментировать пасквильные объяснения, вопиющие обвинения и огульные утверждения. Примат веры – вот что для меня самое главное...»

Из листовки Анонимного Автора, отпечатанной в 267 г. от Р.Ж.Ж. на средства, вырученные от продажи имущества Патриархии накануне банкротства Ц.Ж.Ж.

Они осели на Планете Предков. Спецагенты КБ помогли им обустроиться в Москве. Они поженились.

Он обрел дар ясновидения ровно через год после натурализации в столице России. Он занимается продюсированием начинающих рок-музыкантов. Не очень успешно. Если бы не его уникальные способности, так вообще б разорился вчистую, ясен перец. Однако он упорно гнет свою линию вопреки очевидному. Возможно, кое-кто из вас слышал музыку, записанную под его патронажем. А в казино его больше не пускают, увы.

Она, разумеется, более неспособна практиковать Искусство Ложной Памяти. Первое время она подрабатывала тайком от мужа (что ой как непросто, учитывая его способности) грабежами, совершала дерзкие ночные набеги в одиночку на хазы уголовников и дворцы чиновников. Когда же она забеременела, про разбойничью халтуру пришлось забыть, и она занялась сочинительством. Она страховалась на тот случай, если, спаси Тенгу, придется иммигрировать обратно в космос, где, как вы помните, высоко ценятся единичные экземпляры литературных поделок (даже получившие оценку ноль). Но, родив ребенка, она плюнула на страховку и отнесла свои сочинения в одно крупное издательство. Вероятно, кое-кто из вас читал ее остросюжетные романы. А если вы женщина, то эта вероятность близка к ста процентам. Читающие в метро дамы обожают ее очаровательные, бесподобные, великолепные книги.

Короче, в общем и целом он и она счастливы, каждый по-своему и оба вместе. Аминь.

Михаил Зайцев
А-Элита

Предисловие

Вам повезло! Если вы читаете эти строки, значит, вам удалось отыскать эту уникальную КНИГУ, которая сделана из самой настоящей БУМАГИ, в полном соответствии с аналогами, каковые имели хождение в древности, на исходе второго дубля так называемой «истории человечества». Эта уникальная и по форме, и по содержанию ПОДДЕЛКА – настоящий подарок для истинных любителей старины. Наслаждайтесь!

С уважением, секретариат «Общества антропологов» при поддержке клуба «Раритет».

3017 год, стартовый дубль Эры Шестых, измерение «А»

Дубль первый

Любая операция должна проводиться минимальными силами, но с максимальными результатами.

Отто Скорцени

– Тревога!!! – заорал динамик под потолком, и казарма ожила.

Благоприобретенные за год с небольшим службы рефлексы швырнули Андрея прочь из постели. Он еще не проснулся окончательно, а руки уже одели тело, и ноги уже нырнули в сапоги. Самое досадное во время тревожных подъемов – невозможно, ну никак, даже теоретически, успеть правильно замотать портянки и уложиться в норматив. Лоскуты портянок с вечера лежали на сапогах, спадая на голенища, Андрей смял лоскуты стопами, вмял портянки в сапоги и побежал.

Когда плечо утяжелил «АКМ», а по бедру стукнул подсумок с противогазом, Андрей окончательно проснулся. Выбегая из казармы, невольно толкая сослуживцев плечами и получая ответные случайные толчки, топоча сапогами и протирая на бегу глаза, Андрей сумел-таки разглядеть часы над тумбочкой дневального: 04.05. Пять минут пятого.

– Шибче, сынки! Шибче! – драл глотку старшина, выдыхая в промозглый воздух клубы пара. – Первое отделение – в кузов! Второе, стройсь, пока ваш транспорт развернется! Первый, ехай! Ехай, твою мать!

Трясясь в кузове, рядовые и сержанты молча сбрасывали сапоги и аккуратно бинтовали голеностопы портянками. Практически их ровесник, лейтенант Саша, полгода назад окончивший военное училище, вещал нарочито бодрым голосом, то и дело срываясь на фальцет:

– Боевая тревога, парни! Фашисты рядом с нами десантировались! С диска, с огромадного, спрыгнули гады. Идут по проспекту Смирнова, как на параде, окна огнем поливают. Смертники! Нашему взводу достался участок около кинотеатра. Стрелять в крайнем случае и только поверх голов! В самом крайнем – по ногам. Задача – обложить гадов и дождаться спецназа. Спецура их попробует взять, понятно?

Грузовик прыгнул на рельсах, проехал мимо железнодорожной станции Новая Деревня, промчался вдоль набережной Черной речки, пересек проспект Смирнова, свернул на паралельную проспекту улицу Торжковскую.

Тормоза завизжали подле приземистого здания колхозного рынка.

– Вправо бежим, парни! – крикнул, первым спрыгнув на асфальт, лейтенант. – Справа от кинотеатра заляжем.

Попрыгали из крытого брезентом кузова. Побежали. Мимо рынка, между жилой шестнадцатиэтажной башней и единственным в стране кинотеатром, названным в честь экранного героя – «Максим». Бежали и прислушивались к пока далекой стрельбе. Бежали наперерез врагу по застывшей к утру слякоти газонов, рассредоточиваясь на бегу.

Не добежав пары метров до тротуара, залегли. Кто где. Пятна хаки на сером.

Андрей растянулся возле чахлого шиповника. Голая колючая веточка покачивалась возле лба, локти утонули в куче последних остатков грязного снега, приклад смял щеку.

Ленинграду в апреле еще снится зима, и холодом от почвы тянуло нешуточным. Но палец на дуге спуска мелко дрожал отнюдь не от холода. И ныло в полном с ночи мочевом пузыре. И жутко хотелось курить.

А дробь выстрелов все громче. Ленивая такая дробь, пальба вразнобой. Вот и звон разлетающихся вдребезги оконных стекол стало слышно. А вот со стоном, нехотя, осыпалась витрина мебельного магазина, что на другой стороне проспекта, наискосок.

Часть, в которой служил Андрей, дислоцировалась на территории Комендантского аэродрома, до проспекта Смирнова – полчаса пешком. Проспект и окрестности стали родными. В тот же кинотеатр «Максим», гуляя в увольнении, Андрей захаживал не раз и не два. На рынке, что остался за спиной, помнится, покупал цветы для девушки, проживающей на перпендикулярной к проспекту улице Омской. И, было дело, украдкой косился на стекла витрин магазина «Мебель», на свое и девушки с букетом отражения. На те стекла, которые фашисты только что превратили в осколки.

Андрей отлепил щеку от приклада, вытянул шею, приподнялся на локте. И увидел фашистов.

Их было немного, с десяток. Фашисты шли по самому центру проезжей части, придерживаясь белой разделительной полосы. В неоновом свете фонарей их лица казались синюшно-бледными, словно у покойников.

Впрочем, быть может, вовсе не «казались», а действительно были бледны и синюшны их ухмыляющиеся и серьезные, молодые и старые, красивые и не совсем лица. Очень может быть, ампулы с ядом давно надкушены, и совсем скоро фашисты начнут умирать один за другим. Особый шик смертников-наци – теряя сознание навсегда, синхронно израсходовать остатки боезапаса.

Андрей прищурился и разглядел подробнее сбившегося с шага, перезаряжающего старинный «Шмайсер» нациста.

Погоны у наци, занятого сменой магазина девятимиллиметрового пистолета-автомата, окантованы белыми галунами с красиво вышитыми латинскими буквами GD. Рыцарский крест на шее. Нашивка на правом рукаве – самолетик посередине позолоченной полоски с черной каймой. Связка гранат приторочена к ремню.

Заметив гроздь гранат, Андрей поежился. Пальба по окнам – пустяки, жители лягут на пол и не пострадают. Но если гад метнет в жилой дом гранаты...

– Лосев! Куда высовываешься?! Ляжь, дубина! – Громкий шепот за спиной. Андрей оглянулся, увидел смешно семенящего на корточках, сгорбленного лейтенанта. Саша передвигался «гусиным шагом» за спинами бойцов вверенного ему отделения, проверял каждого, рискуя собой. Генеральский сынок Саша не пожелал служить Советскому Союзу в тишине сибирских медвежьих углов, с отличием окончив училище, остался в тревожном и опасном Ленинграде.

– Та-та-та-та-та, – веточка шиповника, срезанная пулей, упала Андрею Лосеву на нос, заставила вздрогнуть и сморгнуть. Когда веки дернулись вниз, Саша был еще невредим, когда же, спустя ничтожно малое мгновение, глаза открылись – лейтенант Саша нелепо заваливался на бок.

Андрей резко мотнул головой, метнул злой взгляд в фашиста, успевшего перезарядить «Шмайсер», расстрелять все патроны из нового магазина одной длинной очередью, зацепить шиповник, попасть в Сашу.

Фашист с буквами GD на погонах что-то говорил остальным гадам, тыча пальцем в сторону газона, показалось – указывая точно на него, на Андрея Лосева.

«Шмайсер» болтался на впалой, чахоточной груди фашиста, одна рука с указующим перстом жестикулировала, свободной рукой смертник отцепил – уже отцепил! – от поясного ремня связку гранат.

Где же спецназ?!. Где элита?.. Где спецы, которые попытаются захватить хотя бы одного гада живьем...

В прошлом году в Глазго во время точно такого же ежегодного фашистского демарша спецы из САС взяли одного гауптшарфюрера – эсэсовец, дурак, закашлялся и случайно выплюнул капсулу с ядом. Его взяли ценою дюжины жизней элитных бойцов, а что толку? Гаупт жил на наркотиках, у него был неоперабельный рак в последней стадии. Коктейль из «сыворотки правды» и обезболивающего ему, конечно, вкололи, но эсэсовец все равно ничего на сказал, сдох, сука.

В самоубийственных «парадах» участвовали только неизлечимо больные наци. Так было всегда и везде, однако каждый раз спецслужбы устраивали охоту на самоубийц.

«Спецназ опаздывает, а у нас приказ – не стрелять на поражение. Меня засекли, и сейчас, вот прямо сейчас, вот он замахнулся, сейчас эта сволочь метнет сюда гранаты – и все! И конец! Всем ребятам конец!..» – думал Андрей Лосев, вскакивая с промозглой земли.

– Та-та-та... – Андрей выстрелил в небо. Широкий шаг, и он на тротуаре. – Та-та-та... – Лосев побежал. Прочь от газона, на котором залегли товарищи, на который упал, дай бог, всего лишь раненый лейтенант Саша.

«Только бы парни не обнаружили себя еще хотя бы секунду! Секунду мне! Одну-единственную! Пожалуйста!..» – умолял Андрей бога, в которого верят на войне даже атеисты, и бежал, убегал от газона, подставляя спину фашистам, отвлекая внимание врага с буквами GD на погонах.

За спиной беглеца грохнуло. Взметнулось к хмурому ленинградскому небу крошево бордюрного камня. Взрывная волна опрокинула Андрея. И лишь пара-тройка мелких осколков просвистела над головами его друзей, над неподвижным, раненым, но живым лейтенантом Сашей...

Андрей проснулся. Рывком сел на постели, уронив одеяло на пол. Минуту сидел неподвижно, таращился на геометрический рисунок обоев, дышал шумно, сопел носом, потом рухнул затылком на подушку, расслабился. Точнее, заставил себя расслабиться волевым усилием и закрыл глаза. Вялой рукой нашарил на прикроватной тумбочке пачку папирос и спички, поставил на голый живот пепельницу, закурил.

Два года минуло с той страшной ночи. Ровно два года. И вот уже второй раз, аккурат накануне поганой даты, память во сне воскрешает былые события с бесстрастностью кинохроникера. Второй раз он засыпает накануне дня рождения скотины Адольфа и слышит, будто тогда, наяву – «Тревога!»...

Андрей затянулся поглубже, еще, еще, кашлянул, затушил окурок, вернул пепельницу обратно на тумбочку, медленно приоткрыл глаза. Сизый дым плавал над кроватью слоями.

Где сегодня высадятся смертники? Или уже высадились? Ночью, как и два года назад, в Ленинграде? Где? На Лиговке, где осенью с фашистских дисков сбрасывали листовки? В Веселом поселке, над которым ни разу не замечали диски со свастиками? На Гражданке, куда обычно стягиваются мобильные силы ПВО накануне «парада»? Снова в городе на Неве? Или «парад» запланирован гитлеровцами в Москве, как в прошлом году? Или в Лондоне? В Нью-Йорке? В Париже? На месте взорванной фашистами-камикадзе месяц тому назад башни Эйфеля?..

Зазвонил телефон на тумбочке.

Лосев перевернулся на бок, поморщился – спина заныла, взглянул на будильник, что стоял вплотную к телефонному аппарату. Без семи шесть.

После третьего «дз-з-зы-ы» Андрей снял трубку.

– Да.

– Спишь, Шарапов?

– Моя фамилия Лосев.

– Ты чего такой серьезный? Обижаешься? Зря! Больно ты похож, Лосев, на Шарапова из телефильма. И внешне, и вообще.

– Зато вы совсем не похожи на Глеба Жеглова.

– А я знаю! Однакося внешне, только внешне, я отличаюсь от актера Высоцкого! Но вот ведь какая штука, я, как тот Глеб, – начальник убойного отдела, а ты, как тот Шарапов, – новичок в угрозыске, верно я говорю? Чего молчишь, Шарапов-Лосев?

– Товарищ майор, не было еще сообщений, где...

– Не в курсе! – перебил начальник другим, серьезным голосом, догадавшись, о чем спрашивает подчиненный. – Во всяком случае я не в курсе, а значит, вернее всего фашисты устроили «парад» на территории другого государства. Если уже устроили. В прошлом году, вспомни, они на проспекте Мира высадились только к вечеру.

– Помню...

– Отставить нюни, Андрюша! Некогда тебе, герой, нюни-то разводить – за тобой авто едет, слышь? – В голосе майора вновь появились игривые нотки. – Вместе с Панасюком подкатит прям к подъезду, слышишь? Как понял, молодой?

– Ничего не понял, – Андрей спустил ноги с кровати, нашарил тапочки и одновременно шлепнул ладошкой по пумпочке будильника, дабы предотвратить звонкую побудку – будильник должен был зазвонить ровно в шесть.

– В засаде вам с Панасюком, значится, судьба выпала посидеть. Панасюк объяснит детали. Ты, слышь, термос кофе покрепче сообрази, ладно? А то мы с Панасюком после ночного дежурства, он под утро зевать начал – ваще кошмар!

– Соображу.

– И пожрать ему сделай, лады? Поспешай, Андрюха, цигель-цигель, ай-лю-лю!

Андрей успел принять душ и побриться, одеться и обуться, приготовить два литра кофе и залить бодрящий напиток в китайский термос, нарезать бутербродов и завернуть снедь в фольгу, проверить личное оружие и оправить лямки подмышечной кобуры-«босоножки», съесть яблоко и закурить, прежде чем во дворе призывно протрубила казенная «Волга».

Услыхав зов служебного автомобиля, выглянув в окно и убедившись – да, это за рулем казенной «волжанки» шофер насилует клаксон, Андрей Лосев выматерился в сердцах и поспешил на выход.

Злой, со спортивной сумкой через плечо, с дымящей беломориной в зубах, Андрей покинул однокомнатную ведомственную жилплощадь, не дожидаясь лифта, пробежался по ступенькам, выскочил во двор.

Возле парадного дворник дядя Федя сгребал уличную слякоть в аккуратную кучу и то уважительно поглядывал в сторону черной «Волги» с буквами «ЛЕБ» на номерном знаке, то с тревогой глядел в небо, разглядывая аэростаты в утреннем сумраке.

– С добрым утром, дядь Федь, – Андрей аккуратно придержал парадную дверь, не давая ей хлопнуть.

– Хорошо б, чтоб доброе, – вздохнул дворник. – Видал, сколько «колбасок» к утру в небесах прибавилось? Скажи, Андрюша, разве ж хотя бы раз диск за аэростатный тросик зацеплялся? Батька мне рассказывал, в сороковых случалось, ихние самолеты цепляли тросики и подрывались на подвешенных к тросам минах, но то ж были самолеты, а диски, они...

– Извините, дядя Федя. Спешу.

– Ага, беги. Меня прости – старый стал, вижу, что тебя ожидают, а с разговорами лезу. Прости старика.

– Да бросьте вы, дядя Федя! Какой же вы старик? Со службы вернусь – побеседуем, договорились?

Андрей побежал к «Волге», ему навстречу открылась передняя дверца, и, едва бегун плюхнулся в кресло рядом с водителем, молодой вихрастый парень за рулем, трогая авто с места, пробубнил сварливо под курносый нос:

– Как будто генерала дожидались. Бензин вхолостую переводили, пока он с дедком лясы точил. Как будто мы такси и...

– Не «с дедком» я «лясы точил», а перекинулся парой слов с пожилым, уважаемым человеком! – строго оборвал вихрастого водителя Лосев. – Ты лучше ответь: зачем гудел, клаксон мучил? Люди спят, о них ты подумал? Ребятишки, пенсионеры, кому на работу во вторую смену! Зачем их будить? Что, трудно по лестнице подняться и в дверь позвонить?

– Не ругайся, Лосев, – примирительно пробасил с заднего сиденья толстяк Панасюк. – Моя вина, задремал я, а как тормознули, с дури, с дремы и рявкнул – гуди, мол.

– Ой, извините, Тарас Борисович! Забыл с вами поздороваться.

– Извиняю. Долго мы до тебя добирались, Андрейка, а я две ночи не спал, и на дорогах сплошные объезды. Туда-сюда, вправо-влево, все перекрыто, болтанка, как на корабле. Сморило меня, раскис совершенно – о-ох-хо-хошеньки-хо-хо... – Панасюк смачно зевнул и по-собачьи замотал лобастой головой. – Бр-р... совсем развезло, будто спьяну.

– Тарас Борисыч, – Андрей расстегнул сумку, достал термос. – Возьмите, – повернулся к Панасюку. – Черный кофе, без сахара, как вы любите.

– О!.. – Могучая пятерня Панасюка схватила термос. – От удружил, Андрейка! – Мясистые пальцы ловко открутили колпачок-чашечку, торопясь вытащили пробку из зеркального горлышка. – О, как пахнет! Амброзия! Небось майор надоумил допингом затариться?

– Он.

– Ты его, Андрейка... ох! Ох, горячий!.. Ты его, Андрейка, майора нашего, недооцениваешь. Он мужик сложный, и ты с характером. Ты, герой-комсомолец, к нам попал по протекции, и он, майор наш...

– Не будем о грустном, – перебил старшего по возрасту и по званию Лосев, смягчив сию легкую разговорную вольность слегка виноватой полуулыбкой. – Майор сказал, что нам с вами судьба коротать день в какой-то засаде, что вы объясните детали.

– Объясню, – кивнул Панасюк, заодно вроде как соглашаясь замять тему о сложностях во взаимоотношениях молодого сотрудника с матерым начальником. – Глотну разок амброзии и объясню. Ох... х-х-хороший напиток придумали индейцы Южной Америки!.. Помнишь, Андрейка, стародавнее дело об убийстве инженера Миронова?

– Это которого... – Андрей сморщил лоб.

– Предположительно непреднамеренное убийство, – помог Тарас Борисович. – Предположительно с выпившего Миронова сорвали шапку из ондатры, он побежал за похитителем, догнал, получил удар в челюсть и неудачно упал виском о болт на крышке канализационного люка. Свидетелей – ноль целых пять десятых. Подслеповатая старушка выводила Тузика, которому ночью приспичило на мороз погулять, она и обнаружила инженера с непокрытой головой и вроде бы видела удаляющиеся от места преступления следы на свежем снегу, каковых мы не обнаружили, – то ли Тузик со старушкой да с врачами «Скорой помощи» их затоптали, то ли померещилось бабушке... Едрить твою налево! Эй! Шофер-автогонщик! Куда рулишь, малой?! Нам здесь прямо!

– Поедем прямо – опять на патруль нарвемся, и снова в объезд пошлют, – огрызнулся вихрастый паренек за баранкой. – Вы своей профессией занимаетесь, я – своей. Я до армии в такси работал. Я Ленинград как свои пять пальцев знаю.

– Неужто сразу после школы и в таксисты взяли?

– Я в пятнадцать лет сдал норматив мастера спорта по авторалли.

– Ух ты! Ух, какой ты серьезный пацан, оказывается. Чего ж раньше молчал про такси и спортивные достижения?

– А чего хвастаться?

– Молодчина, сынок! Прости, коль обидел. Рули, как считаешь нужным, а мы с Андрейкой тебя разговорами развлечем.

– Я к вашим служебным разговорам не прислушиваюсь, я за дорогой слежу.

– Молодец! Следи, сынок, за маршрутом, а ты, Андрейка, внимательно слушай дальше. – Панасюк с удовольствием отхлебнул еще кофе и продолжил: – Вчера под вечер коллеги из ГБ проверяли нежилые помещения, и в Автово, куда нас с тобой сейчас везет кандидат в мастера спорта, специальную группу гэбистов водил на экскурсию участковый уполномоченный милиционер, поскольку местный знаток развалин из местного ГБ накануне заболел желудочным гриппом. Помнишь, Андрейка, осенью нас всех гоняли на прививки от гриппа?.. О! Нам с тобой уколы, выходит, помогли, а тому голубчику ни черта. – Панасюк в очередной раз хлебнул кофе, сощурился, будто кот на солнышке, облизнул толстые губы. – И, представь себе, в одном строении, предназначенном к сносу, сто раз до того проверенном-перепроверенном тем участковым, обнаружилась свежеоборудованная лежка предположительно гражданина без определенного места жительства и занятий. Сам БОМЖ и З, как ты понял, в берлоге отсутствовал. Ничего особенного на месте ночевки бродяги не отыскали. Обычный набор – пластмасса из-под политуры, пустые склянки тройного одеколона, запасы тряпья. Самая приличная вещь – ондатровая шапка. Участковому коллеги устроили выволочку за то, что на его земле прячется от ЛТП больной алкоголизмом бродяга, а наш несчастный уполномоченный полночи голову ломал – по какому делу, вспоминал, проходила ориентировка на зимнюю шапку из меха ондатры. Под утро участковый вспомнил про висяк по делу Миронова, созвонился со своим непосредственным начальством, оно с нашим, и майор решил оперативно отреагировать засадой на бомжа. Вопросы есть?