Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"
Автор книги: Томас Энгер
Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 38 (всего у книги 259 страниц)
22
В Лондоне, в палате интенсивной терапии больницы Святой Екатерины, спал министр внутренних дел Игорь Иванов. Из одной капельницы в его руку поступал раствор глюкозы. Через другую каждый час вводились дозы пентобарбитала, чтобы поддерживать его в состоянии вынужденной комы. Манжета контролировала кровяное давление. Клеммы на пальцах измеряли уровень кислорода в крови. Лицо министра, вернее, та его часть, что виднелась из-под бинтов, была неровного багрово-красного цвета. Девяносто девять швов было наложено на глубокие раны на лбу и щеках. Его и раньше-то нельзя было назвать красивым, а при выписке, если ему суждено выжить, он и вовсе будет обезображен.
– Вы знаете, кто это? – спросила дежурная медсестра, брюнетка с приятным голосом по имени Анна.
Доктор Эндрю Хау, глава неврологического отделения, закончил заносить в историю болезни основные показатели состояния организма пациента.
– Иванов? Вроде бы дипломат, верно?
– Он чудовище.
– Простите, не понял? – переспросил Хау, ошеломленный злобой, прозвучавшей в голосе женщины.
– У нас его называют Черным Дьяволом.
Хау отложил историю болезни и внимательно посмотрел на бирку с именем медсестры: «Анна Бакарева».
– Где это «у нас»?
– В Грозном. В Чечне. Я уехала много лет назад, когда мне было одиннадцать. Но Иванова я помню. Он возглавлял войска, которые мародерствовали в городе.
Хау и сам в прошлом был военным хирургом, приписанным к Королевскому полку шотландской гвардии, и он вспомнил, что слышал о жестокостях, учиненных российской армией после взятия чеченской столицы в середине девяностых. Страшная история.
Медсестра буквально буравила Иванова своими большими черными глазами:
– Его солдаты искали по соседству с нами одного из лидеров сопротивления. Найти его не удалось, и тогда они согнали всех мужчин из моего и окрестных домов на футбольный стадион. Старых, молодых, без разбору. Всего семьсот человек. В том числе моего десятилетнего брата. – Она замолчала, потом указала на Иванова. – Он лично их всех расстрелял.
– Я очень сожалею, – сказал Хау.
– Он выживет? – спросила Анна тоном, едва ли уместным для сестры милосердия.
– Сейчас сказать ничего нельзя. Если не считать порезов и ушибов, раны не очень серьезны. Кости все целы, внутреннее кровотечение отсутствует. Больше всего меня беспокоит состояние его мозга: человека как следует покидало внутри машины.
Хау приходилось иметь дело с черепно-мозговыми травмами. Несколько лет назад он был в Басре, в Южном Ираке. Самой распространенной причиной ранений были самодельные взрывные устройства (СБУ). За время командировки он видел более двухсот ранений, напоминающих то, что получил Иванов. Через такой короткий промежуток времени после травмы дать точный прогноз невозможно. Некоторые пациенты полностью восстанавливали все свои функции, другие вели растительное существование долгие месяцы. Кто-то умирал, не приходя в сознание. Большинство, однако, оставалось где-то посредине, испытывая постепенное ухудшение здоровья – от нарушений кратковременной памяти, потери вкуса и запаха до более серьезных неврологических расстройств.
– Магнитно-резонансная томография не дала результата, – сказал Хау. – Когда опухоль спадет, мы узнаем больше.
Медсестра из Чечни кивнула. Было совершенно очевидно, что новость ее не слишком порадовала.
Хау вышел из палаты и, зайдя на медицинский пост, распорядился, чтобы медсестра Анна Бакарева ни в коем случае не назначалась более для ухода за Игорем Ивановым – Черным Дьяволом. Он не думал, что она может намеренно причинить ему вред. Однако она вполне могла забыть ввести ему болеутоляющее средство или по небрежности дать не то лекарство. Доктор предпочитал не рисковать.
23
Устроившись на заднем сиденье «ровера» полковника Чарльза Грейвза, Джонатан наблюдал, как сельские тропинки Херефорда сменяются дорогами с двусторонним движением, а холмы – асфальтовыми равнинами. Наконец они выехали на автостраду М3, прямиком ведущую к Лондону. Впереди следовала полицейская машина с мигалкой, но с выключенной сиреной. Еще одна ехала следом, почти вплотную к их бамперу. Было уже больше шести, но солнце все еще пекло не на шутку. Внутри автомобиля кондиционер окатывал всех потоком влажного тепловатого воздуха.
Формально Джонатан был свободным человеком, по крайней мере так сказал Грейвз. Но Джонатан не питал иллюзий по поводу истинного положения вещей. Он был пленником и останется таковым, пока не положит к их ногам голову Эммы. Чтобы убедиться в этом, достаточно было посмотреть на полицейских, одетых в форму, слева и справа от него или на электронный браслет, окольцевавший его левую лодыжку.
– Это военная модификация, – объяснил Грейвз, прикрепляя его к ноге Джонатана и специально затягивая слишком туго. – Мы разработали ее для плохих парней из диких племен Пакистана. Сигнал браслета с точностью до метра указывает ваше местоположение, где бы вы ни находились на всем белом свете. А если вы попытаетесь его снять, он сломает вам ногу пополам.
При этих словах Грейвз усмехнулся, но, посмотрев ему в глаза, Джонатан не понял, шутит полковник или говорит всерьез.
Допрос начался в больнице и продолжился после того, как был сделан рентгеновский снимок его черепа, – трещин и сотрясения мозга не обнаружили. Он уже переоделся в свою одежду, а Грейвз и Форд беспрестанно, сменяя друг друга, забрасывали его вопросами. Когда он пришел на прием с коктейлями? Когда появился фальшивый Блэкберн? Видел ли Джонатан его раньше? (Грейвз тут же подчеркнул, что речь идет о периоде его жизни с Эммой.) Каким путем добирался Джонатан из «Дорчестера» до метро? Адрес квартиры на Эджвер-роуд? Видел ли он еще кого-нибудь до появления Эммы? В какой машине она везла его обратно в отель? И самое главное: не догадывается ли Джонатан, на кого все-таки работает Эмма?
Джонатан покорно отвечал, стараясь говорить начистоту, но, когда вопросы приняли слишком личный характер, он стал более осторожен. Где росла Эмма? Живы ли ее родители? Если да, где они живут? Что можете сказать о ее школьных годах? Были ли у нее друзья в Лондоне? Ответы на эти вопросы он сам не всегда знал.
Еще пять месяцев назад он полагал, что она родилась и выросла в Пензансе, на юго-западной оконечности Англии, и впоследствии закончила колледж Святой Хильды в Оксфорде. Между этими двумя событиями заключалась сильно приукрашенная история детства с преданными псами, ободранными локтями, умершими родителями и даже своенравной старшей сестрой Беатой, которую Джонатану и в самом деле довелось встречать раза три. Все это оказалось фальсификацией от начала и до конца. Гобелен, сотканный из лжи. Потемкинская деревня.
Эмма родилась не в английском Пензансе, а в Хобокене, штат Нью-Джерси. Ее отцом был не школьный учитель, сгоревший в пламени автокатастрофы, а полковник авиации США, умерший от сердечного приступа в возрасте пятидесяти лет. Ее безупречный британский выговор объясняется восьмилетней службой отца на военно-воздушной базе Лейкенхит в Суффолке. Что касается колледжа, то она проучилась три года в филиале университета штата Калифорния в Лонг-Биче, что весьма и весьма далеко от Оксфорда, как в прямом, так и в переносном смысле. Да и настоящее ее имя было совсем не Эмма, хотя она решила его сохранить, поскольку именно Эммой ее воспринимал Джонатан.
Тем не менее он старался отвечать максимально полно: выкладывал все, что знал, даже если сказанное не соответствовало действительности.
Однако, идя им на уступки, Джонатан продолжал свое личное дознание, поскольку не испытывал никаких сомнений по поводу того, какая судьба постигнет Эмму, если ему удастся ее разыскать. МИ-5 незамедлительно допросит ее, а потом передаст «Дивизии» (в обличье ЦРУ, Разведывательного управления Министерства обороны США или любого иного открытого разведывательного ведомства), где Эмму еще раз допросят, после чего она «исчезнет», то есть будет расстреляна, повешена или, как красноречиво выразился Грейвз, «привязана к хвосту лошади, четвертована и оставлена на растерзание воронам». Если «Дивизия» и раньше хотела прикончить Эмму, они еще больше укрепятся в своем намерении после покушения на Игоря Иванова. В этой игре только две стороны, и если Эмма работает не на них, значит, она работает на врага.
Виды за окном становились все более знакомыми: они въезжали в Лондон. Миновав Альберт-Холл и «Хэрродс», они свернули на Парк-лейн.
Несмотря на всю ложь, притворство и двуличность жены, Джонатан знал, что по-прежнему любит Эмму. Восемь лет они были вместе. Он верил, что женщина, разделившая с ним судьбу, в целом отвечает ему взаимностью. Правда, доказательств у него не было. Так ему подсказывало сердце. Но в конечном счете разве могут быть более верные доказательства?
Он взглянул на Грейвза, сидящего прямо, как жердь, на переднем сиденье. Враг, подумал Джонатан со злобой, встревожившей его самого.
Он не выдаст ее на казнь палачу.
С другой стороны, он не собирался провести остаток жизни в британской тюрьме. Роль мученика он тоже играть не будет.
Даже ради Эммы.
Ровно в шесть часов вечера «ровер» въехал в проезд, ведущий к отелю «Дорчестер», и остановился у входа. Офицер в штатском открыл дверь и проследил, как Джонатан входит внутрь. В холле гостиницы находились другие офицеры в штатском, выстроившиеся по пути следования Джонатана к лифту. Грейвз шел впереди, следом – Кейт Форд.
– Чествование по случаю возвращения, да и только, – заметил Джонатан. – И куда я потом отправлюсь?
Подошел лифт. Грейвз взял его за руку и провел внутрь.
– Туда, куда мы скажем, – ответил он.
У двери номера ожидал еще один офицер в штатском. Увидев Грейвза, он почтительно прошептал: «Сэр».
В номере Джонатана кипела бурная деятельность. По-видимому, обыск уже закончился, и все возвращалось на прежние места. Грейвз отпустил оставшихся офицеров и затворил дверь. Открыв шкаф, Джонатан обнаружил, что его одежда развешана гораздо более аккуратно, чем раньше.
– Ну как, нашли что-нибудь? – бросил он через плечо.
– Примите душ и переоденьтесь, – пролаял Грейвз. – У вас десять минут.
– Куда мы едем?
– В надлежащее время вы все узнаете.
– Мне казалось, вы хотите, чтобы я помог вам разыскать Эмму.
– Этим вы и будете заниматься. А сейчас делайте то, что я сказал.
Джонатан вошел в ванную, закрыл за собой дверь и включил душ. Ванная начала заполняться паром. Он снял рубаху, посмотрел на браслет, сковавший его лодыжку. Потом открыл дверь. Грейвз и Форд стояли в нескольких футах от него, что-то оживленно обсуждая.
– В чем дело? – спросил Грейвз, заметив его.
– Эта штука водонепроницаемая? – спросил Джонатан, указывая на браслет.
Грейвз покачал головой и подошел к нему:
– Мне следовало заставить вас принимать душ, выставив одну ногу за дверь. – Он порылся в кармане, достал ключ и, встав на колени, расстегнул браслет. – Я слышал, что, если долго его носить, эпидермис начинает срастаться со сталью и докторам потом приходится срезать браслет с ноги. Слышали про такое?
– Не доводилось.
Грейвз встал, держа браслет в руке:
– В следующий раз я сниму его только тогда, когда ваша жена окажется под арестом. Вы меня поняли?
– Спасибо. – Джонатан начал было закрывать дверь, но остановился. – Полковник Грейвз, почему вы так уверены, что Эмма до сих пор в Англии?
Грейвз посмотрел на Кейт Форд, потом опять на Джонатана:
– Всему свое время, доктор Рэнсом. Давайте приводите себя в порядок.
24
– Эмма Рэнсом – главная подозреваемая в убийстве лорда Роберта Рассела, – сказала Кейт Форд. – У нас есть свидетельство ее присутствия на месте преступления. Никто другой не смог бы проникнуть в его квартиру. Это дело следует рассматривать как убийство.
– При нынешних обстоятельствах его следует отнести к сфере борьбы с терроризмом, старший инспектор Форд, – ответил Грейвз. – Убиты граждане иностранного государства, включая несколько высокопоставленных дипломатов. Русские рвут и мечут, требуя от нас немедленных действий. Игорь Иванов – главный кандидат на президентских выборах через два года. Если он умрет, отношения между нашими странами будут испорчены на много лет вперед. Это не обычное убийство, а инцидент международного масштаба.
– Даже если так, все равно полиция должна участвовать в расследовании.
– Об этом не может быть и речи. Если у вас есть возражения, обратитесь к премьер-министру. Как раз сейчас проходит заседание секретариата кабинета министров. Поскольку бомба взорвалась в непосредственной близости от Уайтхолла, они пытаются решить, был ли теракт направлен против правительства, или целью преступников действительно был Иванов. Министр внутренних дел Великобритании рассматривает возможность запроса об эвакуации всех правительственных учреждений, расположенных в Вестминстере. Так что дело намного серьезнее, чем просто убийство.
– Я привлекла вас к этому расследованию, – медленно и четко проговорила Кейт. – И имею все права заниматься им и дальше.
– Насколько я помню, инициатива связаться с вами исходила от меня. Именно я оказался на вашей кухне сегодня утром.
– Благодаря работе, проведенной моей командой. Вы знали, что я напала на след, и вам понадобилась моя помощь.
– Должен заметить, что обстоятельства сильно изменились за последние двенадцать часов.
– Но Джонатан Рэнсом ничем не может вам помочь. Разве вы не видите, что он говорит правду?
– Увы, не вижу. Должно быть, меня ослепила изрядная доза семтекса, обнаруженная на его одежде. Как только Рэнсом приведет себя в порядок, мы совершим турне по местам, где, по его словам, он встречался с женой. Если он не расскажет все как на духу, я отправлю его назад в Херефорд для более полного и искреннего обмена мнениями с парнями из воинской части.
– Вы хотите выбить из него признания? Но ведь это путь в никуда!
– Никто его пальцем не тронет, и вы это прекрасно знаете. Но мы постараемся хорошенько его напугать. – Грейвз раздвинул тюль на окне. – Видите ли, детектив Форд, мне кажется, что наш доктор лжет, – сказал он, глядя на Гайд-парк. – Я убежден, что он точно знает, куда улизнула его жена. У меня такая версия: Рэнсом бежал тогда к своей жене не для того, чтобы предотвратить взрыв бомбы, а для того, чтобы его ускорить.
– Что вы хотите этим сказать?
– Иванов был в первом, а не в третьем «мерседесе». Рэнсом увидел его, когда тот проезжал мимо, и пытался дать жене сигнал, чтобы она привела в действие взрывное устройство раньше.
– Окна этих машин черны как ночь, – возразила Кейт. – Сквозь них ничего не видно. Рэнсом не мог знать, кто в какой машине едет.
Грейвз отвернулся, скрестив руки на груди:
– Думаю, на этом мы закончим.
Но Кейт стояла на своем:
– Именно расследование убийства приведет вас к Эмме Рэнсом быстрее, чем ее муж и все ваши сыщики.
– В самом деле? – сказал Грейвз, идя следом за ней к двери.
– Мы должны найти женщину, отправившую Расселу видеопослание. Ведь это ее источник предупредил Рассела о Виктория-стрит. А это значит, что ее информация поступила из недр той самой организации, которая планировала теракт. Причем я уверена, что источник этот близок к самой верхушке. Помните всю эту ерунду насчет СДИ, сетей достоверной информации? Если мы выясним, откуда она получила эти сведения, мы будем знать, кто отдает Эмме Рэнсом приказы. У этой женщины ключ к разгадке.
– Но мы никогда ее не найдем. Шансы отследить прохождение сигнала назад к первоисточнику – нулевые. Я продолжу работать с Рэнсомом. Знаете поговорку «Синица в руках…» – Не договорив, Грейвз взялся за дверную ручку. – Пока можете вести расследование так, как считаете нужным, но независимо от нашей службы. А Рэнсомом мы займемся сами.
Он открыл дверь в холл. Два офицера в штатском тут же выглянули из-за угла. Грейвз жестом показал, что все в порядке.
– А как насчет Реджа Клика? – спросила Кейт.
– Кого-кого? – Внезапно Грейвз вспомнил, и его лицо помрачнело. – О да, ваш напарник, приношу соболезнования.
– Отсюда я пойду к нему домой. Хочу пообещать его жене, что лично берусь разыскать людей, организацию или правительство, виновных в смерти ее мужа. Мое расследование пошло бы неизмеримо успешнее, если бы я могла добавить ресурсы МИ-5 к тем, которыми сама располагаю.
– Спокойной ночи, старший инспектор Форд.
– Ради Реджа! – настаивала Кейт.
Грейвз приблизил к ее лицу свое, так что она смогла различить коричневые крапинки в его голубых глазах. Во взгляде полковника читалась уверенность в своей правоте.
– Это жестокий мир, детектив Форд. Мы не делаем одолжений.
25
Джонатан оставался под душем до тех пор, пока Грейвз не распахнул дверь и не приказал выметаться из ванной. Затем полковник разведки встал неподалеку, наблюдая, как Джонатан одевается, бормоча, чтобы он поторапливался, и перекидывая браслет для слежения из одной руки в другую. Джонатан старался тянуть время, долго возился с бельем и брюками, пока наконец не оделся. Побрился и причесал волосы, потом вышел из ванной и нашел чистую рубашку.
И все это время он твердил себе одно и то же. Эмма на этом не остановится. Взрыв бомбы – это лишь очередной шаг на избранном ею пути. Не важно, на кого она работает и почему, оправданы или нет ее цели. Он просто знал, и этого было достаточно. Ее преступления стали и его деяниями. В глазах закона, да и в его собственных глазах, он был ее сообщником всю их совместную жизнь. Есть только один способ вернуть себе доброе имя: он должен ее остановить. Надо найти Эмму раньше, чем это сделают власти.
И только сейчас он обнаружил, что остался в номере наедине с Грейвзом.
– А где же детектив Форд? – спросил Джонатан, отвыкший от тишины и уединения.
– Старший инспектор Форд уехала на вызов.
– Значит, я могу переодеться прямо здесь?
– И поскорее, – пробормотал Грейвз. – Надевайте рубашку, пиджак и пошли.
– Я вернусь сюда?
– Это зависит от вас.
Джонатан посмотрел на Грейвза, на выпуклость под мышкой слева – несомненно, там был пистолет, – на электронный браслет, зажатый в руке. Он впервые заметил, что Грейвз, оказывается, меньше его ростом, да и тщедушнее, когда не облачен в костюм. У него были изящные, почти женские, ухоженные руки. Джонатан заметил темные круги у него под глазами и изменения в осанке: теперь он держался не так прямо, как раньше. Такое Джонатану приходилось наблюдать достаточно часто: стоило посмотреть в зеркало после суток, проведенных в операционной. Грейвз был сильно измотан.
Джонатан моментально оценил сложившуюся ситуацию. Здесь их только двое. Снаружи охрана. Когда он входил, охранников у дверей было двое. Нет никаких сомнений, что внизу их не меньше полудюжины. Куда бы его ни повезли, к этой группе присоединятся новые. Но сейчас… в течение этих нескольких минут их только двое.
Джонатан вытащил из шкафа рубашку и надел ее. Он вынул также ветровку и бросил на спинку стула. В номере было тепло, но он думал не о том, что сейчас, а о том, что будет через шесть, двенадцать часов или еще больше, если ему повезет. Он взял бумажник с туалетного столика и сунул в задний карман брюк, потом вытащил пару носков из ящика шкафа.
Грейвз расхаживал взад-вперед, как сторожевой пес, прижимая мобильник к уху.
– И что нашла группа быстрого реагирования в Хэмпстеде? Ничего? Невозможно! Мой человек сообщил, что там была припаркована машина. Видел ее собственными глазами. Проверьте еще раз. Внутри гаража должны были остаться следы. Есть на улице камеры? Тогда опросите соседей: ведь должен был хоть кто-то видеть, как они входили в дом и выходили оттуда. Владельцы уехали в отпуск? В Иммингем? Никто не проводит отпуск в Иммингеме!
Он закрыл складной телефон и пристально посмотрел на Джонатана:
– Похоже, док, в вашей истории образовалась прореха. Проблема с этим домом, где, как вы утверждаете, ваша жена забрала машину. Я сейчас думаю, следует ли мне тотчас подвергнуть вас строгому допросу или, следуя чтимой мною должностной инструкции, предоставить вам второй шанс встать на путь истинный.
Но Джонатан, казалось, не замечал настойчивого призыва Грейвза. Он стоял к нему спиной и стонал, наклонив голову.
– Вы слышали, что я сказал? – спросил Грейвз.
Джонатан не отвечал. Он, как слепой, протянул руку, нащупал стул и сел.
– Что там у вас еще? – спросил Грейвз, скорее с раздражением, чем с любопытством.
– Возникла проблема, – очень тихо ответил Джонатан.
– Тут вы правы, – сказал Грейвз, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. – Ваш рассказ не подтверждается. И мы сейчас же все выясним.
– Я имею в виду свою голову. Мне очень плохо.
– Что вы, черт возьми, хотите этим сказать?
– С головой что-то случилось. Даже не знаю, в чем дело. Ужасная головная боль. – Он тяжело дышал. – Я плохо вижу. Возможно, обезвоживание или последствия контузии.
– Зрение восстановится, когда мы выйдем на свежий воздух. Выпейте воды, и все будет в порядке. – Грейвз встал на колени и принялся возиться с браслетом для слежения. – Дайте мне вашу ногу. Любую, на выбор.
Джонатан со стоном вытянул левую ногу. Грейвз надел на нее браслет и щелкнул замком. Потом дернул для верности и склонился к нему, сидя на корточках:
– Вот так. Откройте глаза. Вы меня хорошо видите?
Он приподнял подбородок, чтобы взглянуть Джонатану в глаза.
И тут Джонатан ударил его.
Он сильно врезал ему правой ногой как раз туда, куда целился, сантиметра на два ниже уха, в стык нижней челюсти и черепа. Ошеломленный Грейвз упал на спину, и, прежде чем он успел отреагировать, Джонатан прыгнул ему на грудь, предплечьем прижимая его шею к ковру, а пальцами правой руки надавливая на сонную артерию, тем самым перекрывая поток крови к мозгу. Грейвз забился под ним и в бешенстве нанес удар кулаком, но кулак только проскользнул по щеке Джонатана. Потом, выдохнув, полковник потерял сознание. Глаза закатились, и тело обмякло.
На все это ушло шесть секунд.
Джонатан не отпускал пальцы от сонной артерии Грейвза, пока не убедился, что тот без сознания, и лишь после этого встал. На стене висело зеркало, в котором Джонатан увидел задыхающегося человека с диким взглядом.
Другого выхода не было, сказал он себе.
Он вновь встал на колени и начал рыться в пиджаке Грейвза, чтобы найти ключ от браслета на лодыжке. Обнаружив его, он расстегнул браслет. Потом вытащил бумажник и мобильный телефон Грейвза. Рука Джонатана наткнулась на рукоятку пистолета, но он решил не брать его. Это преступник забирает оружие, невинный человек его оставляет. Джонатан вскочил и поспешил к двери. Бросил быстрый взгляд в дверной глазок: даже не один, а два офицера в штатском стояли по обе стороны двери.
В этот момент зазвонил телефон Грейвза. Джонатан ринулся в ванную и закрыл дверь. Прочитал надпись на экране мобильника: «Директор ген. Аллам» – и решил, что это директор МИ-5. Сорвал полотенце с крючка и завернул в него мобильник. Еще четыре долгих гудка – и он затих. Джонатан опять подбежал к двери: охранники не сдвинулись с места. Грейвз по-прежнему лежал без движения. Он придет в себя скоро – потребуется от трех до десяти минут. Продлить этот период Джонатан может, только задушив полковника. Грейвз был ему настолько неприятен, что он всерьез подумал о такой возможности.
Джонатан пересек комнату и открыл раздвижную дверь на балкон. Он подошел к перилам и посмотрел вниз. Восемь этажей, то есть приблизительно шестьдесят метров над главным входом в гостиницу. Каждый балкон защищен навесом. Тот, что внизу, находился на расстоянии не больше метра от его балкона. Чисто технически спуститься на этот навес не так уж трудно: Джонатан был опытным альпинистом. Множество раз он спускался по отвесным склонам, и часто для упора ноги была только выемка шириной с лезвие кухонного ножа. Он напомнил себе, что в таких случаях у него всегда имелся трос и привязные ремни, так или иначе удерживающие его на скале, и что при этом он все равно множество раз поскальзывался. Но на этот раз оступиться было нельзя.
Смеркалось. Небо приобрело бледно-лиловый оттенок. Плотный поток транспорта медленно двигался по Парк-лейн. Внизу нескончаемая вереница такси и автомобилей въезжала через ворота во двор гостиницы. Мелькало множество голов.
Только не смотрите вверх, мысленно приказал он им.
Джонатан надел ветровку, рассовал по карманам бумажник и телефон Грейвза. Словно спохватившись, приподнял ногу Грейвза, задрал штанину и застегнул электронный браслет на лодыжке. Ключ бросил в унитаз. Затем вернулся на балкон и ловко перелез через перила.
Согнул ноги в коленях.
Уцепился за площадку балкона кончиками пальцев.
Свесил одну ногу, пока она не коснулась верха навеса.
Затем его движения стали быстрыми и энергичными. Высвободив одну руку, он протянул ее вниз, пытаясь определить местонахождение стальных стержней, образующих опору для навеса. Засунул пальцы под навес и обхватил стальной стержень, служащий его горизонтальной опорой. Потом проворно, насколько мог, высвободил вторую руку и проделал то же самое. Все десять пальцев теперь сжимали стержень. В тот же миг он оттолкнулся ногами и резко качнулся вниз. Навес затрещал, но выдержал. Он перенес ноги на узкое ограждение балкона седьмого этажа.
Джонатан заглянул в окно. В номере никого не было. Сделав глубокий вдох, он опустился на балкон и повторил все сначала, достигнув уже шестого этажа. Пот жег глаза, выступал на ладонях. Причиной тому были не столько жара или физическое напряжение, сколько мобилизация всех внутренних жизненных сил, направленных на предотвращение малейшей ошибки. Он не испытывал беспокойства, ничего похожего на страх. Мир сжался до двух метров вверху и двух метров внизу.
Протянуть руку. Схватить. Опустить ноги. Стать на перила. Отдышаться.
Вся энергия Джонатана была сконцентрирована на исчислении движений, позволяющих скоординировать возможности ума и тела и обмануть силу тяжести. По мере обретения уверенности движения становились все более быстрыми. Джонатан добрался до пятого этажа, потом до четвертого, и вот уже он стоит на усыпанной галькой крыше подъезда. Спуск занял четыре минуты. Он подбежал к самому краю, перевалился через достигавшие пояса перила, свесился с крыши и соскочил вниз.
Он приземлился рядом с одетым в сюртук швейцаром, который отскочил от неожиданности. Раскрасневшийся Джонатан похлопал его по плечу:
– Я гость отеля. Нельзя ли вызвать такси?
– Конечно, сэр. Куда поедете?
– В Хитроу.
Двухфунтовая монетка скрепила сделку. Швейцар дунул в свисток и помахал очередному подъехавшему такси.
– Хитроу, сэр? – спросил шофер.
– Я передумал, – ответил Джонатан. Он выбрал самое оживленное в этот вечерний час место. – Пиккадилли-Серкус. Отвезите меня в самый конец Шафтсбери-авеню.
– Хорошо.
Машина отъехала от отеля и свернула на Парк-лейн. Они проехали метров восемьсот, когда зазвонил телефон Грейвза. На этот раз Джонатан ответил:
– Да?
– Рэнсом, – тихо сказал Грейвз, – вы совершили серьезную ошибку.
– Возможно.
– Я дам вам еще один шанс. Возвращайтесь сию же минуту, наша сделка по-прежнему в силе. Помогите разыскать вашу жену, и мы вас отпустим. Иначе договор аннулируется.
– Что еще за сделка? Я не имею никакого отношения к подготовке взрыва. То, что вы говорите, – это шантаж.
– Можете называть как хотите. Но именно так надо сделать.
– Вы сказали, что слышали о «Дивизии». Значит, должны понимать: то, что я вам сказал, – правда.
– Да, до меня дошли некоторые слухи. Но это ничего не меняет.
– С кем вы разговаривали? Может, с человеком по фамилии Коннор? Фрэнк Коннор?
– Я не могу раскрывать эту информацию.
– Если рассчитываете на мою помощь, лучше признайтесь.
Грейвз тут же ухватился за это предложение:
– Значит, вы знаете, где она?
– Я этого не говорил.
Грейвз помолчал.
– Я уже вам рассказывал. Это был мой коллега из ФБР. Уж извините, имени я сообщить не могу, но это не Коннор. Чем конкретно занимается ваша жена?
– «Дивизию» раньше возглавлял генерал-майор Джон Остин. Возможно, вы о нем читали. Американский генерал, погибший в феврале в автокатастрофе в Швейцарии.
– Что-то такое припоминаю. Погиб не только Остин, но и еще несколько должностных лиц. Слышал какие-то намеки, что это, возможно, был теракт.
– Это не был теракт, да и автокатастрофы не было. Остин собирался сбить реактивный самолет авиакомпании «Эль-Аль», чтобы усилить напряженность на Ближнем Востоке. Эмма его остановила.
– Вы хотите сказать, что она его убила?
– Я хочу сказать, что она спасла пять сотен жизней. – Джонатан не стал вдаваться в подробности. Ведь это его палец на спусковом крючке оборвал жизнь Остина. – Ее действия предотвратили войну, но сейчас никому до этого нет дела. Все, что их волнует, – факт неподчинения Эммы приказу, нарушение субординации. Никто в Вашингтоне ее с этим не поздравит. Они ее убьют.
– Это нелепо.
– Разве?
На этот раз Грейвз не ответил.
– То, что сделала моя жена сегодня, ужасно. У меня для нее нет никаких оправданий, за исключением того, что, как мы оба знаем, она выполняет чьи-то приказы. Но вы уж меня простите, полковник Грейвз, я не собираюсь помогать вам ее искать.
– Чем я могу вас соблазнить? Может быть, вам нужны деньги?
– Ничем… – Джонатан прикусил язык.
Грейвзу следовало бы понимать, что он не предаст жену за деньги. Это предложение было не только нелепым, но и оскорбительным. Грейвз пытался сбить его с толку, заставить говорить как можно дольше.
Джонатан бросил взгляд через заднее стекло. В сотне метров за ними ехала полицейская машина. Еще одна приближалась к Пиккадилли-Серкус со стороны Риджент-стрит с включенной мигалкой, но без сирены. Вдруг мигалку выключили. В том возбужденном состоянии, в котором пребывал Джонатан, он расценил это однозначно: полицейским приказали не привлекать к себе внимания. И если две полицейские машины уже попались ему на пути, дальше их будет еще больше. Во всем виноват телефон Грейвза. Джонатан упустил из виду, что МИ-5 может отследить передвижение мобильника с той же легкостью, как и браслета на его лодыжке. Он сам себе устроил ловушку.
Джонатан закрыл мобильник ладонью.
– Остановитесь здесь, – велел он таксисту.
– Мне казалось, вы хотели выйти на Шафтсбери-авеню.
– Прямо здесь!
– Вы меня слышите, Рэнсом? – спросил Грейвз вкрадчивым голосом.
– Прощайте, полковник.
– Все, вы мертвец.
– Пока еще нет.
Пиккадилли-Серкус в восемь часов теплым летним вечером была запружена, как нью-йорская Таймс-сквер в канун Нового года. Гигантские неоновые вывески на окрестных зданиях заливали улицу ярким переливающимся светом. Джонатан заплатил за проезд и выбрался на тротуар. Его мгновенно поглотила быстро движущаяся толпа. Вместе с ней он добрался до Ковентри-стрит, пересек улицу и пошел в северном направлении. Все это время он не спускал глаз с двух полицейских машин, встретившихся на переполненной транспортом площади. В этот момент еще одна полицейская машина остановилась совсем рядом с ним. Окно было открыто, и он услышал шипение, треск рации и голос, громко отдающий распоряжения:
