Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"
Автор книги: Томас Энгер
Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 207 (всего у книги 259 страниц)
Глава 3
По дороге из приемной на третий этаж Хеннингу приходится не менее трех раз воспользоваться новым электронным ключом. Кроме того факта, что редакция по-прежнему находится на старом месте, ничто не напоминает ему о помещении, в которое он пришел работать почти два года назад. Теперь здесь все новое, даже ковролин. Кругом белые и серые поверхности, появился кухонный закуток, в шкафчиках наверняка стоят чистые стаканы и чашки, на столах и стенах – жидкокристаллические мониторы.
Он оглядывается. Четыре кругляшки. Как минимум два красных аппарата с пеной. Хорошо. Или, скорее, нормально.
Помещение имеет форму большой длинной латинской буквы L. У окон, разделенные ширмами из цветного стекла, стоят письменные столы и стулья. Здесь есть комнатки размером в один квадратный метр, в которых можно взять конфиденциальное интервью или спрятаться от шума. Есть туалеты. Даже туалеты для инвалидов, хотя, кроме него, здесь не было ни одного человека с физическими недостатками. Но на сей счет наверняка существуют правила. Кофеварка была всегда, но теперь у них есть кофемашина. Та самая, которой для приготовления одной чашки хорошего черного кофе требуется 29 секунд. А не четыре.
Хеннинг любит кофе. Невозможно быть хорошим журналистом, если ты не любишь кофе.
Он мгновенно узнает стоящий в помещении гул. Разные иностранные телекомпании показывают одни и те же новости снова и снова. Сплошные сенсации. Бегущая строка биржевых показателей внизу экрана. Куча дисплеев показывает, что на своих удивительно старомодных, но по-прежнему живучих страницах телетекста сообщают телекомпании НРК[272]272
НРК – норвежская государственная телерадиокомпания, крупнейшая в стране.
[Закрыть] и ТВ2. Канал новостей гоняет сообщения по кругу. У них тоже есть бегущая строка, передающая суть каждого сообщения одним предложением. Он слышит характерные звуки полицейской рации, как будто Р2Д2 из «Звездных войн» посылает сообщения из далекого далека. На каком-то радиоприемнике тихо вещает канал НРК «Новости круглые сутки».
Сонные репортеры барабанят по клавиатурам, телефоны разрываются, люди обсуждают новости, высказывая свои точки зрения. В углу, у главного редакционного стола, где все материалы пережевываются, взвешиваются, отвергаются, вызывают восторг, приукрашиваются или основательно перерабатываются, лежит куча газет – бумажных газет, свежих и старых, – на которую набрасываются вновь прибывшие журналисты, чтобы жадно прочитать их за первой чашечкой кофе.
Здесь царит обычный контролируемый хаос. И в то же время все кажется чужим. Уверенность, которую Хеннинг привык испытывать после многих лет работы на улице, в поле, когда он мог появиться на месте преступления и почувствовать себя на своем месте, будто улетучилась. Все это было в другой жизни, в другой эпохе.
Это как вновь почувствовать себя новичком. Кажется, что он играет в пьесе, в которой ему досталась главная роль Горемыки. Парень, о котором все должны заботиться, помогать, ставить на ноги. И хотя он еще ни с кем, кроме Сельви, не обменялся ни словом, у него есть чувство, что никто не верит в удачный исход. Хеннинг Юль никогда не станет таким, как прежде.
Он идет медленно, пытаясь найти знакомых. Лица. Вокруг только лица, осколки книги памяти, которую, как ему казалось, он прочитал в последний раз. И тут он видит Коре.
Коре Йельтланд висит на плече у какого-то журналиста у главного редакционного стола. Коре – редактор отдела новостей в «123новости». Это невысокий щуплый мужчина со взъерошенными волосами, увлеченный своей работой больше, чем кто-либо другой, с кем Хеннингу доводилось встречаться. Коре похож на шагающего кролика из рекламы батареек Duracell, в голове которого умещаются сотни разнообразных новостей, а также арсенал мнений по поводу абсолютно всего.
Именно поэтому он работает редактором новостей. Если бы Коре предложили выбирать, он стал бы начальником всех отделов, а в придачу еще и начальником охраны. Кроме всего прочего, он страдает синдромом Туретта, что совсем не облегчает жизнь, когда человеку надо управлять отделом редакции, да еще и вести социальную жизнь.
Но Коре, несмотря на тик, это удается. Хеннинг не представляет, каким образом, но у Коре получается.
Теперь Коре его заметил, машет ему и поднимает вверх большой палец. Хеннинг кивает и спокойно ждет, пока Коре проинструктирует выпускающего редактора.
– А потом вот это ты вынесешь в подзаголовок. Потому что именно это шокирует в деле больше всего, а не то, что палатка белая или что она куплена в магазине «Максбу» в марте. Понимаешь?
– В «Максбу» не продаются палатки.
– Нет, нет. Но ты понимаешь, что я имею в виду. И как можно раньше надо упомянуть, что, когда ее нашли, на ней не было одежды. Это важно. Вызови в голове у читателей сексуальную картинку. Позволь им немного пофантазировать.
Выпускающий слушает и кивает. Коре хлопает его по плечу и быстрым шагом двигается в сторону Хеннинга. Он чуть не спотыкается о провод, протянутый по полу, но не останавливается. Хотя Коре находится всего в нескольких метрах от Хеннинга, он орет:
– Хеннинг! Как здорово снова тебя видеть! С возвращением!
Коре делает движение кулаком в его сторону, не ожидая ответной реакции. Потом отдергивает руку и начинает трясти ею. У Хеннинга появляется испарина.
– Ну как твои дела? Готов к борьбе за просмотры?
Хорошо бы иметь противошумовое устройство, думает Хеннинг.
– Во всяком случае, я уже здесь, – отвечает он.
– Чудно! Чудно! Нам нужны такие, как ты, те, кто знает, как написать статью, которую захочется прочитать. Это хорошо! Если секса нет – будет много бед! Член велик – будет клик!
Коре громко смеется, по его лицу пробегает судорога, но он продолжает хохотать. В свое время Коре придумал много рифмованных заголовков. Коре нравятся рифмы.
– Эге. Я подумал, что ты можешь расположиться вон там, вместе с остальными ребятами из нашего отдела.
Коре берет Хеннинга под руку и ведет за красную стеклянную перегородку. Шесть компьютеров, по три с каждой стороны четырехугольного стола, стоят друг напротив друга. Позади стола на одиноком островке лежит как минимум тонна газет.
– Здесь кое-что изменилось, как ты уже, наверное, заметил, но я не трогал твое рабочее место. Оно точно такое же, как раньше. После того, что случилось, я подумал, что ты… э-э-э-э… сам решишь, надо ли что-нибудь выкинуть.
– Выкинуть?
– Да. Ну или переложить. Или – ну ты понимаешь.
Он снова оглядывается вокруг.
– А где остальные?
– Кто?
– Остальные сотрудники отдела?
– И откуда же мне знать, куда они свалили, твою мать! А, вот. Хейди здесь. Хейди Хюс. Я ее видел где-то тут. Она теперь заведует операционной системой IRIX.
Хеннинг чувствует укол в груди. Хейди Хюс.
Хейди была одной из первых студенток Университета журналистики, кого он пригласил на временную работу девяносто пять тысяч лет назад. Обычно головы свежеиспеченных журналистов настолько забиты тем, чему их учили в университете, что они забывают о главных качествах, без которых невозможно стать хорошим журналистом: об умении вести себя и о здравом смысле. И если ты вдобавок к этому любопытен и не довольствуешься фактами, лежащими на поверхности, то ты уже проделал огромный путь к успеху в профессии. Но если ты хочешь стать чертовски хорошим репортером, то ты должен быть немножечко засранцем, немножко пофигистом, должен иметь достаточно горючего, чтобы не сойти с дистанции, уметь мириться с наличием противодействия, но не отступать, если унюхаешь по-настоящему хорошую историю.
У Хейди Хюс были все эти качества. С самого первого дня. Кроме того, у нее была жажда деятельности, какой Хеннингу раньше не приходилось наблюдать. Начнем с того, что для нее не существовало ни слишком больших, ни слишком маленьких новостей, и прошло совсем немного времени, прежде чем она обзавелась собственными источниками и опытом. Со временем, после того как Хейди осознала свои способности, она стала каждое утро вместе с изрядным количеством косметики накладывать на себя солидный слой высокомерия.
Некоторые журналисты окружают себя аурой, кричащей окружающему миру: «Работа, которую я делаю, самая важная в мире. И никто не справится с ней лучше меня». Хейди тянулась к людям с острыми локтями и быстро заострила собственные. Она была заметна, даже когда работала по договору о временной работе. Она выдвигала требования.
В то время, когда Хейди заканчивала обучение, Хеннинг трудился в сетевой газете «Неттависен». Помимо работы репортером криминальной хроники он еще занимался приемом и обучением новых журналистов и стажеров. Он показывал им различные методы работы, направлял их, подталкивал в сторону главной цели, то есть старался сделать из них рабочих муравьев, способных выдавать отличные материалы, привлекающие внимание к бегущей строке, каждое движение которых не надо контролировать.
Эта часть работы ему нравилась. А «Неттависен» стала для многих хорошей стартовой площадкой, несмотря на то что далеко не все понимали, что их усадили в болид «Формулы-1» медийного рынка, скорость которого растет день ото дня, хотя городские улицы становятся все теснее. Многие не вписывались в такую жизнь, не могли так работать и думать. А проблема заключалась в следующем: как только Хеннинг понимал, что создал перспективного сетевого журналиста, тот уходил. Получал предложение о переходе на постоянную должность на другую, более интересную работу.
Хейди исчезла спустя всего четыре месяца. Она получила предложение от газеты «Дагбладет» и не смогла отказаться. Хеннинг хорошо ее понимал. «Дагбладет». Более высокий статус. Больше денег. Хейди хотела получить все, и как можно скорее. И получила.
А теперь она будет его начальником. Господи ты Боже мой, думает Хеннинг.
Это ничем хорошим не закончится.
– Хорошо, что ты сдвинулся с места, Хеннинг, – настаивает Коре. Хеннинг отвечает: «М-м-м».
– Утренняя летучка через десять минут. Ты ведь присоединишься, да?
Он снова говорит: «М-м-м».
– Чудно! Чудно! Мне надо бежать. У меня другая встреча.
Коре улыбается, поднимает большой палец, поворачивается и уходит. Он пробегает мимо какого-то мужчины и похлопывает его по плечу, после чего исчезает за углом. Хеннинг стоит и покачивает головой. Он садится на стул, который скрипит и качается, как лодка. Рядом с клавиатурой лежит красный блокнот в пластиковой папке. Четыре ручки. Он почти уверен, что ни одна из них не пишет. Куча распечаток по старым делам: он узнает материалы, с которыми работал. Устаревшая зарядка для мобильника, зря занимающая место. И стопка визиток. Его визиток.
Взгляд Хеннинга останавливается на фотографии в рамке, лежащей на краю стола. На ней два человека: женщина и мальчик.
Нора и Юнас.
Он сидит и смотрит на фотографию, не видя ее. Не улыбайтесь. Пожалуйста, не улыбайтесь мне.
Все будет хорошо. Не бойся. Я позабочусь о тебе.
Он тянется к рамке, берет ее в руки и снова откладывает.
Изображением вниз.
Глава 4
Утренняя летучка. Важнейшее событие в любой редакции. Именно на ней разрабатывается производственный план на день, раздаются задания, определяется приоритет информации по таким критериям, как актуальность, важность и – в случае «123новости» – читательский потенциал.
В некоторых редакциях с утренней летучки начинается каждый день. Спорт, экономика, культура, новости. Формируются списки новостей на день. И в этом смысле утренние летучки вполне способны быть гениальным стартом. В разговоре с коллегами способна возникнуть интересная тема, а какая-то история может быть отвергнута после совместного обсуждения, потому что она слишком плоха или потому что конкурирующая газета писала о похожем две недели назад. После этого собираются редакторы, которые обмениваются информацией и сообщают выпускающему, какие материалы он получит в течение дня.
Хеннинг совершенно не скучал по утренним летучкам. Он уже знает, что эти собрания – пустая трата времени. Он должен работать с новостями. Криминал, убийства, грязь, злоба. С какой стати он должен сидеть и слушать о том, что Трине Халтвик[273]273
Трине Халтвик (р. 1965) – знаменитая норвежская гандболистка.
[Закрыть] планирует вернуться в большой спорт? Или о том, что Брюс Спрингстин собирается разводиться? Об этом он сможет позже прочитать в газете, если ему будет интересно или если окажется, что журналисту удалось сделать из истории конфетку. Зачастую редактор отдела экономики или спортивных новостей совершенно не разбирается в вопросах культуры, и наоборот, что полностью исключает всякий креатив на летучке.
У редакторов совсем немного или даже вовсе нет предпосылок к тому, чтобы давать друг другу ценные комментарии или предлагать новые, отличные от других темы, поскольку они чрезвычайно заняты своими собственными в том сегменте, за который отвечают. Но тем не менее начальники утверждают, что подобные летучки безумно важны. И Хеннинг плетется в зал заседаний, в центре которого как вымытое зеркало сверкает поверхность прямоугольного стола. Посередине стола стоит стопка пластиковых кружек и графин с водой. Хеннинг почти уверен, что вода в нем несвежая.
Стул, на который усаживается Хеннинг, не предназначен для продолжительных дискуссий. Хеннинг старается не встречаться глазами с людьми, занимающими места за этим столом. Бездумная болтовня ему ни к чему, особенно сейчас, когда ему кажется, что все знают, кто он такой, и каждый, видя его, думает о своем.
Почему он здесь?
Он же не редактор?
Я слышал, он съехал с катушек?
Коре Йельтланд входит последним и закрывает за собой дверь.
– Хорошо, тогда начнем, – кричит Коре и усаживается с короткой стороны стола. Он оглядывается.
– Мы ведь больше никого не ждем?
Никто не отвечает.
– Тогда начнем с международных новостей. Кнут. Что у вас сегодня?
Кнут Хаммерстад, начальник международного отдела, откашливается и ставит на стол чашку кофе.
– В Швеции скоро выборы. Мы сделаем обзор кандидатов на пост премьера, кто они, какие политические силы представляют. Самолет в Индонезии приземлился на хвост. Подозревают теракт. Сейчас ищут черные ящики. Четверо арестованы в Лондоне по подозрению в терроризме. Хотели взорвать здание Парламента к чертям собачьим.
– Хороший заголовок! – ревет Коре. – Хрен с ними, с шведскими выборами. И не разворачивайте самолетную тему. Все равно ни одной сволочи это не интересно, если на борту не было норвежцев.
– Конечно, проверим.
– Давайте. Все внимание – террору. Раздобудьте детали, план, осуществление, сколько людей могли погибнуть и так далее.
– Мы уже работаем над этим.
– Хорошо! Следующий?
Рядом с Кнутом Хаммерстадом сидит Рикке Рингхейм. Рикке – редактор отдела секса и сплетен. Самого важного в газете.
Коре торопится.
– Рикке, что у вас сегодня?
– Мы берем интервью у Керри Ульсон.
Рикке улыбается с гордостью и глубоким удовлетворением. Хеннинг смотрит на нее и думает, видят ли другие огромный вопросительный знак, написанный на его лице.
– Кто, блин, такая Керри Ульсон? – спрашивает Коре.
– Она написала книгу «Как получить десять оргазмов в день». Бестселлер в США, лидер продаж в Германии и Франции. А сейчас она находится в Норвегии.
Коре хлопает в ладоши. В комнате раздается резкий звук.
– Но это же великолепно!
Рикке довольно улыбается.
– Кроме того, у нее норвежские корни.
– Еще лучше! Что-нибудь еще?
– Мы опубликовали результаты исследования «Как часто мы занимаемся сексом?». У него уже довольно много просмотров.
– Да, это популярный материал. Присасывает читателей. Хе-хе. Присасывает.
– У нас есть еще один лидер просмотров – сексолог, который утверждает, что в отношениях пар приоритет должен отдаваться сексу. Может, мы его опубликуем сегодня попозже.
Коре кивает.
– Очень хорошо, Рикке.
Он несется дальше.
– Хейди?
Хеннинг не заметил, что Хейди Хюс находится в комнате, и увидел ее только сейчас. Она такая же стройная, как и раньше, с выдающимися скулами, макияж запавших глаз кажется слишком ярким, а блеск для губ наводит на мысли о новогодних петардах и плохом шампанском. Она наклоняется вперед и откашливается.
– Совершенно ясно, о чем сегодня говорят в нашем отделе. Убийство на Экебергшлетте. Я только что получила подтверждение, что речь действительно идет об убийстве. Об очень жестоком. Полиция устраивает сегодня пресс-конференцию. Ивер пойдет прямо на нее и будет работать всю вторую половину дня и вечером. Я уже разговаривала с ним.
– Хорошо. Хеннинг, конечно, тоже может пойти на пресс-конференцию. Правда, Хеннинг?
Он пугается, когда слышит произнесенное вслух собственное имя. Он говорит: «Хм». Интонация восходящая. Ему кажется, что сейчас он похож на девяностолетнего старика, испытывающего острую потребность в слуховом аппарате.
– Убийство на Экебергшлетте. Пресс-конференция сегодня днем. Это ведь хорошее начало для тебя, правда?
От девяноста до четырех лет за четыре секунды. Хеннинг прочищает горло.
– Да, конечно.
Он слышит голос, но никак не может осознать, что это его голос.
– Замечательно! Вы все знаете Хеннинга Юля, я надеюсь. Он не нуждается в дальнейших представлениях. Все вы знаете, через что ему пришлось пройти, поэтому было бы хорошо, если бы вы оказали ему теплый прием. Он этого заслуживает больше, чем кто-либо другой.
В комнате становится тихо. Лицо Хеннинга горит. Кажется, что вокруг вдвое больше людей, чем было десять секунд назад. И все смотрят на него. Ему хочется встать и выбежать вон. Но он не может так поступить. Вместо этого он поднимает глаза и смотрит в точку на стене, расположенную выше голов присутствующих. Может быть, они подумают, что он смотрит на кого-то другого, а не на них.
– Время бежит! Мне надо на другую встречу. У тебя остались вопросы или ты готов отправиться на охоту за просмотрами?
Коре обращается к выпускающему редактору, мужчине в черных очках, которого Хеннинг никогда раньше не видел. Выпускающий собирается что-то сказать, но Коре уже встал из-за стола.
– Ну тогда все.
Он выходит из комнаты.
– Уле, Андерс, пришлете мне списки?
У выпускающего редактора тоненький голосок. Ему никто не отвечает. Хеннинг безумно рад, что заседание закончилось и стулья отодвинуты. В дверях возникает затор, ему кажется, что кто-то дышит ему в затылок, люди ненамеренно подталкивают его, дышать становится все труднее и труднее, но ему удается выйти из помещения, никого не толкнув и не впав в панику.
Он облегченно вздыхает. Лоб его пышет жаром.
Сразу убийство, думает Хеннинг. Он надеялся на более спокойное начало, надеялся, что следующие дни будет привыкать к редакции, почитает, узнает, что творилось в последнее время, позвонит старым источникам, чтобы напомнить о себе, освежит в памяти, как работать с компьютерной программой, войдет в распорядок дня редакции, узнает, где что находится, немного пообщается с людьми, с которыми ему предстоит работать, и постепенно начнет думать, думать над темами.
Но теперь он ничего этого не успеет.
Глава 5
Направляясь через несколько минут к своему рабочему месту, он готовится к худшему. Несмотря на то что Хейди Хюс наверняка видела, как он идет, она поворачивается на своем стуле к нему лицом именно в тот момент, когда Хеннинг приближается к ней. Она поднимается, демонстрирует ему свою лучшую улыбку-колгейт и протягивает руку.
– Здравствуй, Хеннинг.
Дела. Вежливость. Фальшивая улыбка. Он решает включиться в игру. Пожимает ее руку.
– Здравствуй, Хейди.
– Хорошо, что ты вернулся.
– Я рад, что снова здесь.
– Это… э-э-э… это хорошо.
Хеннинг изучает ее. Как обычно, взгляд Хейди неимоверно серьезен, а амбиций хватит на нее саму и на многих других. Он хорошо представляет себе, о чем она сейчас думает.
Хеннинг, когда-то ты был моим начальником. Но настали другие времена. Теперь я твой начальник. И я надеюсь, что ты ля-ля-ля-ля-ля.
Он удивляется, что Хейди не начинает читать ему нотации. Зато она во второй раз повергает его в изумление.
– Я очень расстроилась, когда услышала… услышала, что произошло. Я только хочу сказать, что, если тебе что-нибудь нужно, если тебе нужно больше времени, чтобы пережить случившееся, просто скажи мне. Хорошо?
Голос у нее теплый, как камень, пролежавший целый день на солнцепеке. Он благодарит ее за заботу, но сейчас, впервые за много дней, он чувствует потребность приступить к работе.
– Значит, на пресс-конференцию пойдет Ивер? – спрашивает он.
– Да. Ивер вчера работал допоздна, так что он поедет прямо туда.
– А кто такой Ивер?
Хейди смотрит на него так, словно он на полном серьезе сказал, что Земля плоская.
– Ты шутишь?
Он отрицательно покачивает головой.
– Ивер Гундерсен? Ты не знаешь, кто такой Ивер Гундерсен?
– Нет.
Хейди подавляет желание рассмеяться, но берет себя в руки, словно поняв, что разговаривает с ребенком.
– Мы взяли Ивера прошлым летом из интернет-редакции газеты «ВГ».
– Ах вот как?
– Там он выдавал такие материалы, что закачаешься, и у нас он развивается дальше. Я знаю, что телекомпания ТВ2 обливается слюнями и хочет его переманить, но до сих пор он относился к нам лояльно.
– Понятно. Хорошая зарплата.
Хейди смотрит на него так, будто он выругался в церкви.
– Э-э-э, ну, на этот счет мне ничего не известно, но…
Хеннинг кивает и делает вид, что прислушивается к ее аргументам. Он уже слышал их раньше. Лояльность. Потертое понятие в журналистской среде. Если хорошенько подумать, то Хеннинг, возможно, знает от силы двух журналистов, которых можно назвать лояльными. Остальные – карьеристы, с огромной скоростью скачущие от большой зарплаты к огромной, потому что если они этого не делают, значит, они настолько плохи, что не могут найти себе другую работу. Поэтому если относительно неквалифицированный журналист переходит из «ВГ» в конкурирующую сетевую газету, а потом отказывается от предложения ТВ2, то дело совершенно точно в деньгах. Дело всегда в деньгах.
Он отмечает про себя надежду Хейди на то, что они с Ивером поладят. Хеннинг кивает и говорит: «М-м-м». У него хорошо получается это «м-м-м».
– Вы познакомитесь на пресс-конференции и решите, кто чем займется по этому делу. Горяченькое дельце.
– А что произошло?
– Мой источник говорит, что жертва была забита до смерти камнями. Ее нашли в палатке почти полностью закопанной. Я думаю, у полиции полно версий. Во всяком случае, в голову сразу приходят мысли о представителях других культур.
Он кивает и думает, что ему совершенно не нравятся мысли, которые приходят сразу.
– Держите меня в курсе своих действий, – просит она.
Он снова кивает и смотрит на лежащий на столе блокнот в пластиковой папке. Уверенным движением он достает его и пробует расписать одну из четырех ручек. Она не пишет. Он пробует остальные три.
Черт.
