Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 249 (всего у книги 259 страниц)

Глава 36
Последняя воля и завещание

Стадион округа Фултон был огромным сооружением, сравнимым с Ригли-Филд, но далеко не так много болельщиков пришло подбодрить «Брейвс». Я совершенно спокойно купила билет на воскресенье. «Кабс» выиграл, что само по себе было чудом. Ребята никак не могли решить, как им лучше играть этим летом.

Я сочла своим долгом совершить паломничество на родину Мартина Лютера Кинга и выпила шипучки с джином «Рэмос» в баре Бреннана. Одно то, что я две ночи провела вдали от Чикаго, уже помогло мне, но я никак не могла побороть в себе тупую боль, вызванную страданиями Лотти: находиться далеко от нее было для меня все равно что потерять часть моего собственного тела.

В понедельник я прилетела в Чикаго дневным рейсом. Пока я ехала в электричке в город, я пыталась настроиться на предстоящую мне работу.

Я постучала в дверь мистера Контрераса, чтобы дать ему знать, что я вернулась, но его не было – он копался в огороде со своими помидорами, как мне было видно из окна кухни. Я забыла про вызванного мною стекольщика, но мой великодушный сосед проглотил обиду и впустил стекольщика в квартиру, как сообщала записка, прикрепленная к новому окну.

Я бесцельно мяла в пальцах оставшийся кусочек замазки. Единственный известный мне способ не поддаваться депрессии – это взяться за работу. Мне нужно было посетить банк «Лейк вью» и попытаться выяснить, почему миссис Фризелл закрыла у них свой счет. Я также хотела слегка надавить на Бена Лоринга из «Парагон стил». Все же сначала я позвонила в охранную фирму. Я попала туда как раз перед закрытием, но смогла сделать заказ на следующее утро.

Сейчас было уже слишком поздно идти в банк, но Бен Лоринг, вне всякого сомнения, все еще боролся с финансовыми документами «Парагон стил» в Линкольнвуде. Я набрала их номер и услышала глубокий, мягкий голос Сьюки. Я вспомнила, что не узнала ее фамилии.

– Это Виктория Варшавски. Я была у вас в пятницу днем, чтобы побеседовать с Беном Лорингом и его коллегами.

– О да, мисс Варшавски. Я хорошо вас помню.

– У меня есть к нему еще один вопрос. О том, что я узнала уже после визита к вам.

– Мне очень жаль, но он специально сказал мне, что не хочет разговаривать с вами, если вы позвоните. – В ее глубоком голосе звучало личное сожаление. Кто-то должен все-таки вывести ее на сцену.

– Хорошо, я не буду пытаться прорваться через вас. Но не могли бы вы передать ему вот что: я знаю, как кое-кто из «Даймонд хэд» вывозил катушки с парагонской медью посреди ночи. Спросите его, не думает ли он, что это любопытно, или это просто самая обыкновенная деталь их бизнеса.

Она оставила меня на связи. Через пять минут Бен Лоринг рычал на меня, требуя ответить, что за чушь я говорю, на кого я работаю, чего мне, черт бы меня побрал, надо.

– Поделиться с вами информацией. Вы не удивлены, услышав это?

Он не счел нужным мне отвечать.

– Откуда вы это знаете? У вас есть фотографии? Какие-нибудь доказательства?

– Я видела это своими собственными глазами. Я цеплялась за одну из ваших катушек, когда она висела на тросе подъемного крана. Строго говоря, она, вероятно, спасла мне жизнь. Так что на самом деле я звоню вам из благодарности.

– Не валяйте со мной дурака, Варшавски, этим вы меня не удивите. Дайте мне подробности. И скажите, зачем вы звоните.

Я кратко обрисовала ему картину того, что видела.

– Мне начинает надоедать все время получать пинки от людей, связанных с «Даймонд хэд». Если в скором времени кто-нибудь не начнет со мной разговаривать, то я поделюсь своей информацией с федеральными властями. Может быть, даже и с газетами.

Я услышала, как он прошептал: «О черт», но больше он ничего не говорил.

– Нам нужно побеседовать, Варшавски. Но сначала я должен поговорить со своими управляющими. Когда вы сможете сюда приехать? Завтра утром?

Я подумала об охранной фирме и установке сигнализации.

– Я очень занята. Если только вы хотите приехать сюда?

– Я не могу отлучиться завтра утром. Я вам позвоню. Но не говорите ни с кем до тех пор, пока не дождетесь моего звонка.

– С ума сойти, Лоринг! Я больше никогда не буду ради вас раскачиваться на катушке.

– А я вас об этом и не прошу, Варшавски. Только пару дней. Может быть, я даже позвоню вам сегодня вечером. Дайте мне ваш телефон.

– Есть, командир! – Я отсалютовала телефону, как только мы закончили разговор, но, конечно же, Лоринг не мог этого видеть.

Итак, что теперь? Был ли он тоже втянут в это дело и сейчас пытался выиграть несколько часов либо для того, чтобы надежнее оградить себя от неприятностей, либо просто для того, чтобы выбить мне мозги? По крайней мере, курсирующая около моего дома полицейская машина Роулингса делает последнее менее вероятным.

Сегодня днем у меня было недостаточно информации, чтобы решать эту проблему. Мне нужно было еще пригнать «импалу», забрать свои вещи от миссис Полтер, прежде чем она успела продать их в обмен на огнетушитель, и вернуться домой.

Выходя из дома, я постучала к мистеру Контрерасу. Он уже был в квартире и вздохнул с большим облегчением, увидев меня. Я приняла на себя потоки информации о стекольщике, поблагодарив его, когда в прибое случился перерыв, а потом сообщила ему, что ухожу.

– Я вернусь сюда. Вероятно, часам к восьми.

– Я могу приготовить для нас обоих обед, – неуверенно предложил он.

Я приобняла его:

– У меня наверху есть цыплята, которых я собиралась сегодня приготовить. Почему бы вам для разнообразия не позволить мне сделать что-нибудь для вас?

Он проводил меня до дверей:

– На этот раз не попадите в Сэн, дочка. Я знаю, что вы пьете много воды, но эта жидкость для вас не подходит.

Когда я уходила, пришел Винни. Мы с мистером Контрерасом оба уставились на него, пытаясь представить его ловким жуликом. В светло-сером летнем костюме и туго завязанном галстуке он казался таким солидным служащим, что мне пришлось оставить эту мысль.

– Добрый день, Винни, – приветливо сказала я. – Хочешь нам что-нибудь посоветовать по части вложений?

Он посмотрел на меня ледяным взглядом:

– Продайте свою долю в кооперативе, Варшавски. Дома в округе дорожают, и вы не сможете заплатить налог.

Я рассмеялась, но почувствовала, как мистер Контрерас ощетинился. Уже в дверях я услышала его обличительную речь, которая начиналась словами: «Молодой человек», а закончиться могла чем угодно.

Я пошла по Белмонту и Холстеду, чтобы сесть на электричку. Кажется, никто за мной не следил. Ноги у меня болели, когда я поднималась по лестнице на платформу. Мистер Контрерас был прав: скоро настанет день, когда я больше не смогу раскачиваться на люстрах, мои мышцы уже предчувствовали его.

В поезде, в который я села, не работали кондиционеры и не открывались окна. «Сокс» играл вечером у себя дома. Счастливые болельщики добавились к потоку возвращавшихся с работы жителей пригородов, сделав тем самым путешествие истинным несчастьем.

Когда я вышла на Тридцать первой, я была так рада снова оказаться на открытом воздухе, что решила пройти до «импалы» пешком. Я помахала вслед 31-му автобусу, когда он отправлялся с остановки, радуясь тому, что не попала в число тех, что набились в него, как селедки в бочку, в такой душный вечер.

Мои кроссовки лежали на дне Сэн. Мокасины, которые я надела, были не слишком удобны. Ноги у меня начали болеть примерно на полпути до машины, но я упрямо проходила мимо автобусных остановок. Вечернее небо начало темнеть от собирающихся туч. Первые капли дождя упали, когда я подошла к Дэймен. Я пробежала полквартала до площади, где оставила машину. Похоже было, что никто ее не взламывал. Я беспокоилась на этот счет, улетая на юг, размышляя, станет ли Люк беспокоиться о том, чтобы починить «транс-ам», если его собственная драгоценная малютка будет повреждена.

Когда я бросилась в воду, ключи лежали у меня в кармане джинсов. Кольцо выглядело ржавым, но ключ повернулся легко. Я также спасла ключи от входной двери миссис Полтер. Узел, которым я привязала их к поясу, выдержал все мои вращения в пятницу ночью.

Когда я добралась до ее дома на Арчере, дождь лил плотной стеной. Я изо всех сил бросилась вверх по шаткой лестнице, скользя в своих мокасинах по мокрому дереву. Пока я добралась до верха, вся вымокла. Окоченевшие пальцы никак не могли справиться с замком входной двери.

К тому времени, как я открыла дверь, миссис Полтер уже ждала с другой стороны. В холле было так темно, что я почти ничего не могла разглядеть, но сумеречный свет за моей спиной отражался от огнетушителя, который она направила на меня. Я быстро прикрыла голову локтем, чтобы защитить глаза, рванулась вперед, проскочила под ее вытянутыми руками и врезалась ей в живот. Впечатление было такое, словно я уткнулась головой в матрас. Мы обе выругались одновременно. Я извернулась у нее под мышкой и вырвала огнетушитель из ее мощной руки.

– Миссис Полтер, – тяжело дыша, проговорила я. – Как любезно с вашей стороны, что вы вышли встретить меня лично!

– Вы вся мокрая, – объявила она. – Вы зальете мне весь линолеум.

– Это все канал. Ваши приятели столкнули меня туда, но я умудрилась выкарабкаться. Вы не хотите об этом поговорить?

– Вы не имеете права врываться сюда и набрасываться на меня. Я вызову полицию.

– Вызовите, миссис Полтер. Будьте так добры. Ничего я так не желаю, как чтобы мы с вами поговорили с полицейскими. Должна сказать, я даже ожидаю, что один из них вас сам найдет. Вам не звонил детектив Финчли из первого округа?

– Это ниггер-полицейский? Да, он был здесь. Мне нечего сказать никому из них.

– Неграм или полицейским? – Я старалась произнести это небрежно, но в мозгу у меня вспыхнула картина: бронзовое тело Конрада Роулингса и мое собственное, прильнувшие друг к другу, и я задохнулась. Я старалась подавить в себе ярость – она бы не стала охотнее делиться со мной информацией, если бы я прочла ей лекцию о расизме.

– Ни тем ни другим. Я сказала ему, что если он хочет поговорить со мной, то пусть принесет ордер на обыск. Я знаю свои права, так я ему сказала, и он не может приходить и помыкать мной.

– Так как же? Вы не хотите звонить в здешний участок, чтобы пожаловаться по поводу моего здесь присутствия? Или вы хотите, чтобы я снова привела сюда Финчли, но уже с ордером? – Мои зубы начинали стучать от холода. Это мешало мне сосредоточиться на беседе, которая, впрочем, все равно ни к чему не вела.

С обычной для нее резкой переменой в поведении миссис Полтер сказала:

– Почему бы вам не подняться наверх и не переодеться, дорогая? У вас же там найдется что-нибудь сухое. А потом мы с вами сможем побеседовать. Не втягивая в это полицейских.

Я все еще держала огнетушитель. Прежде чем подняться по темной лестнице, я протянула его миссис Полтер. Я решила, что теперь она не будет нападать на меня.

Под сорокаваттной лампочкой в бывшей комнате Митча я сняла с себя все мокрое и докрасна растерлась полотенцем из моего чемодана. Судя по царившему в нем беспорядку, было ясно, что моя хозяйка действительно в него заглядывала.

Я натянула чистую футболку и спортивные брюки и задумалась, что делать с пистолетом. Куртка, которая скрывала кобуру, была слишком мокрой, чтобы ее можно было снова надеть. В конце концов я засунула пистолет прямо на голое тело, и он очень неприятно натирал мне бок.

Снаружи за дверью скрипнул пол. Я повернулась и открыла ее. Один из моих соседей-жильцов таращился на меня в замочную скважину.

– Да, у меня есть грудь. Ну а теперь, когда ты улучил шанс на нее посмотреть, пойди куда-нибудь еще развлекаться.

Он нервно глянул на меня и поспешно скрылся в коридоре. Я захлопнула дверь, но не потрудилась закрыть чем-нибудь замочную скважину – что я действительно не хотела другим показывать, так это пистолет, но теперь было уже поздно пытаться его прятать.

У меня была смена носков, но не было туфель. Мокасины были слишком мокрыми, чтобы надевать их снова.

Я решила сохранить чистую пару носков для возвращения домой. Я спустилась по лестнице босиком, ступая медленно, так чтобы не порезаться о гвоздь или задравшийся кусок линолеума.

Моя хозяйка смотрела по телевизору гонки, в которых участвовал Клинт Иствуд и шимпанзе. Ее давний жилец, Сэм, сидел на диване, пил пиво и смеялся над обезьяной. Когда миссис Полтер увидела меня у себя за спиной, она дернула головой в сторону Сэма. Он послушно встал, освобождая пружины дивана от своего потертого костюма.

Она махнула рукой по направлению от меня к дивану. Это было единственное место в комнате, куда можно было сесть, кроме ее огромного винилового кресла. Я с сомнением посмотрела на диван. Те места, где обивка все еще покрывала пружины, были усеяны крошками печенья. Я присела на один из подлокотников, который тут же зашатался.

Миссис Полтер великодушно убавила звук как раз в тот момент, когда Клинт и шимпанзе столкнули с дороги вторую машину. На ее месте я бы тоже предпочла смотреть это шоу, чем разговаривать со мной.

– Так, значит, вы попали в канал, а?

– Разве ваши приятели вам не рассказали? Мы с ними провели весь вечер. Когда они попытались использовать мое тело в качестве дорожного покрытия, я решила, что «кто дерется и бежит, чтоб дальше драться, будет жить».

– Кто пытался вас переехать? – пробормотала она, не отрывая глаз от экрана.

– Милтон Чамферс, миссис Полтер. Вы его знаете: вы позвонили ему, как только поговорили со мной, чтобы сказать ему, что я возвращаюсь сюда.

– Не знаю, о чем вы говорите.

– Нет, знаете, миссис Полтер. – Я встала с подлокотника и вырвала у нее из рук пульт дистанционного управления. – Мы сможем вернуться к Клинту попозже. Мои приключения в пятницу ночью были куда более захватывающими, чем его. Я обещаю описать их в самых ярких красках, если вы только будете меня слушать.

Я нажала на кнопку, и экран огромного «Мицубиси» потух.

– Эй, нечего тут!.. – заорала она.

– Лили, у тебя все о'кей? – Сэм нервно топтался в дверях. Он, должно быть, отошел всего на несколько шагов в темный коридор, готовый чуть что броситься на ее защиту.

– О, иди ешь свой ужин, Сэм. Я смогу с ней справиться.

Он пытался сделать ей какие-то знаки. Когда она не пошевельнулась, он шмыгнул в комнату и перегнулся через ее кресло.

– Рон говорит, у нее пистолет. Он видел его, когда она одевалась.

Миссис Полтер хрипло рассмеялась:

– Так, значит, у нее пистолет. Ей нужно было взять пушку, чтобы пробить мои телеса. Не беспокойся об этом, Сэм.

Когда он снова исчез во мраке, она, прищурившись, поглядела на меня:

– Вы пришли сюда, чтобы меня застрелить?

– Если бы я хотела это сделать, то я бы вытащила пистолет, когда вы замахнулись на меня этим проклятым огнетушителем – полиция посчитала бы это самозащитой.

– Я не знала, что это вы, – негодующе проговорила она. – Я услышала, как кто-то возится у моей двери. У меня есть право защищать себя, такое же, как и у вас, а в нашей округе лишняя предосторожность не помешает. Потом вы ворвались и боднули меня, как взбесившийся бык, так чего же вы ждете? Что я устрою вам званый вечер?

Я улыбнулась при ее последних словах, но продолжила атаку:

– Звонил вам Чамферс в субботу? Говорил, что я мертва?

– Я не знаю никого по имени Чамферс! – крикнула она. – Зарубите это себе на носу!

Я ударила по телевизору ладонью:

– Хватит пудрить мне мозги, миссис Полтер! Я знаю, что вы ему звонили; мне сказали об этом на заводе в пятницу ночью.

– Я не знаю никого с таким именем, – упрямо повторила она. – И нечего бить по телевизору. Я истратила на него кучу денег. Если вы его сломаете, то купите мне новый, даже если для этого мне придется тащить вас в суд.

– Хорошо, вы звонили кому-то. Кто это был? – Свет внезапно померк. – Нет, можете мне не говорить – вы звонили сыну Митча Крюгера. Когда он приходил за вещами Митча, он дал вам номер телефона и попросил вас позвонить ему, как только кто-нибудь придет сюда и станет расспрашивать о его отце. Вы, должно быть, предупредили его, что я была здесь, и он совершенно ясно дал вам понять, что, если я появлюсь снова, он хочет сразу же знать об этом.

Ее челюсть отвисла.

– Как вы узнали? Он сказал, что никто не должен знать, что он был здесь.

– Вы сами мне это сказали. Помните? В прошлый вторник, когда я зашла к вам, ища бумаги Митча.

– А-а… – Трудно было прочесть выражение ее лица при тусклом освещении, но мне показалось, что она была глубоко разочарована. – Я обещала, что ничего не скажу. Я забыла…

Я села на корточки на пыльном полу под лампой так, чтобы мы могли ясно видеть лица друг друга.

– Тот парень, который заходил к вам и сказал, что он сын Митча, – он примерно моего роста? Чисто выбрит, короткие каштановые волосы, зачесанные назад со лба?

Она осторожно поглядела на меня:

– Быть может. Но таких парней целая прорва.

Я согласилась. Трудно было найти в облике менеджера корпорации что-нибудь такое, что выделяло бы его из толпы.

– Вот что я вам скажу, миссис Полтер. Я готова поспорить на приличную сумму, скажем сто долларов, что тот человек, который назвался сыном Митча, на самом деле – Милт Чамферс, управляющий «Даймонд хэд». Знаете, компании, производящей моторы на Тридцать первой около канала. Не хотели бы вы поехать туда утром вместе со мной и взглянуть на него? Чтобы сказать мне, права я или ошибаюсь?

Черные пуговки ее глаз на минуту заблестели от жадности, но, когда она обдумала мое предложение, блеск потух.

– Скажем, вы правы. Не то чтобы я вам поверила, но просто допустим, что это так. Почему он это сделал?

Я глубоко вздохнула и стала осторожно подбирать слова.

– Вы не знали Митча Крюгера, миссис Полтер, но я уверена, что вы встречали уйму таких парней на протяжении многих лет. Всегда ищущих легкий доллар, но не желающих для этого работать.

– Да, я встречала нескольких таких, – неохотно проговорила она.

– Он думал, что докопался до какого-то секрета «Даймонд хэд». Не спрашивайте меня до какого, потому что я этого не знаю. Все, что я могу сказать, так это то, что он вышел отсюда, намекнул людям, что отправляется за деньгами, – и умер. Чамферс, вероятно, думал, что у Митча действительно есть доказательства чего-то незаконного. Поэтому, как только его тело было обнаружено, Чамферс пришел к вам под видом сына Митча, чтобы взять его бумаги.

Казалось маловероятным, что Митчу удалось заполучить письменные доказательства против воровской шайки, которая занималась медью. Хотя, кто знает, может быть, он рылся на всех свалках, ища документы, которые дали бы ему материал для шантажа. По моему мнению, он не был способен на такую огромную работу, но я видела этого человека всего несколько раз в жизни.

– Так, допустим, что я позвонила ему в пятницу. – Миссис Полтер прервала ход моих мыслей. – Не то чтобы я это сделала – просто предположим. Что из этого?

– Я две недели пытаюсь поговорить с этим парнем о Митче Крюгере, а он не хочет меня видеть. Я пошла на завод в пятницу ночью, надеясь найти какой-нибудь способ, чтобы заставить его со мной поговорить. Там меня ждали семеро его людей. Мы подрались, но я не могла справиться с такой оравой, и, как я сказала, когда они пытались переехать меня машиной, я бросилась в канал.

Я не думала, что мне нужно рассказывать миссис Полтер о катушках медной проволоки. Помимо всего прочего, если она начнет шантажировать Чамферса по поводу воровской шайки, она может оказаться следующей, чье тело поплывет до Стикни.

– Семеро парней против вас, а? У вас был с собой пистолет?

Я улыбнулась про себя. Ей действительно очень хотелось представить как можно более красочную картину.

Я изобразила ей небольшой этюд, включая мое чихание, которое и привело к тому, что меня обнаружили. И включая комментарии по поводу «босса», который предупредил их, что я должна появиться в округе. Я опустила часть моей истории о грузовиках и меди, просто сказав, что они включили кран, когда я на него запрыгнула.

Она шумно вздохнула.

– Вы действительно спускались по этим лесам крана? – Как жаль, что там не было никого с камерой. – Конечно, когда-то и я была молодой. Но не думаю, чтобы я когда-либо смогла запрыгнуть с земли на кран. Это все из-за моей головы – я боюсь высоты.

На несколько минут она погрузилась в молчание.

– Он, конечно, меня надул, этот парень, утверждая, что он сын Митча Крюгера. Мне бы следовало догадаться, когда он предложил мне такую кучу денег… – Она неуверенно посмотрела на меня, но расслабилась, когда я не закричала на нее. – Это единственная моя слабость, – сказала она с достоинством. – Мы росли в ужасной бедности. Носили в школу сэндвичи с лярдом. Хорошими днями считались те, когда у нас было два куска хлеба, чтобы положить между ними лярд. Но я хорошо разбираюсь в мужчинах, и мне следовало бы понять, что он чересчур ловок, когда он узнал мой телефон.

Она еще некоторое время раздумывала, потом внезапно стала подниматься с кресла:

– Останьтесь здесь. Я сейчас вернусь.

Я поднялась. Колени болели от долгого сидения на линолеуме. Пока она шепотом разговаривала в холле с Сэмом, я сидела на ее скамеечке для ног и на четыре счета делала упражнения. Я успела проделать их по пятьдесят раз для каждой ноги, прежде чем она вернулась.

– Я забрала это из комнаты Митча, когда его сын, или кто он там, пришел сюда. Вы, должно быть, знаете и мои недостатки. Я видела, что ему не терпится запустить руки в бумаги старика, и я подумала, что, может быть, они имеют какую-нибудь ценность. Но я просмотрела их миллион раз и, клянусь жизнью, не могу понять, что в них было такого важного, что он таскал их с собой по всему СаутСайду. Можете их взять. – Она вручила мне сверток, завернутый в газету.