Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"
Автор книги: Томас Энгер
Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 259 страниц)
12
Прошло больше двенадцати часов после того, как жилище лорда Роберта Рассела на Парк-лейн, 1, было официально объявлено местом преступления, а в его квартире все еще кипела бурная деятельность. Члены команды экспертов сновали по коридорам, таская сумки с вещественными доказательствами, фотоаппараты, видеокамеры и оборудование для составления карты объекта. Их задача заключалась в том, чтобы сфотографировать квартиру, найти отпечатки – короче говоря, обшарить все сверху донизу и разыскать хоть что-нибудь, что могло бы дать ключ к разгадке преступления. Работу, судя по всему, удастся закончить только завтра.
Когда подъехала Кейт, Редж Клик стоял у входа. Он изобразил на лице вежливую улыбку, но она сразу увидела, что за целый день напряженной работы он очень устал. Морщины стали глубже, как на рельефной карте, а щеки свисали седельными вьюками.
– Привет, Редж, – сказала она, пожимая ему руку. – Я вижу, сражение в полном разгаре.
– Как обычно, босс. – Клик попытался улыбнуться. – Пожалуйста, пройдите со мной. – Он пересек холл и свернул в кухню, придержав дверь для Кейт. – Я велел нашим сыщикам облазить всю квартиру, чтобы разыскать возможное орудие убийства – нечто тяжелое и твердое. Они проверили лампы, весьма странную статуэтку, инструменты, кухонную утварь – нет ли на них частичек волос или ткани. Чтобы нанести удар такой силы, надо было иметь под рукой что-то увесистое.
– Удалось что-нибудь найти?
Клик вздохнул:
– Не думаете же вы, что я привел вас сюда, чтобы угостить пудингом с заварным кремом? Взгляните. – Он открыл дверцу морозильной камеры, где она увидела полки, забитые мясом разных сортов, полуфабрикатами и мороженым.
– Похоже, его стукнули пакетом с замороженным горошком, – предположила Кейт.
– Вы не так далеки от истины. – Клик наклонился, чтобы открыть отсек для хранения напитков в нижней части морозилки. Когда он выпрямился, Кейт увидела в его руке бутылку водки в ледяном панцире. – Приходилось такое видеть?
Кейт покачала головой:
– Я пью теплую или, если повезет, с парой кубиков льда.
– Возьмите. – Клик передал ей бутылку. – Их было две. Вторую забрали как орудие убийства.
– Орудие убийства? Вы хотите сказать, что Рассела ударили по голове бутылкой русской водки?
– Не русской – польской. Так или иначе, мы обнаружили во льду по меньшей мере три светлых волоса. Их отправили в лабораторию для анализа ДНК, и, как я полагаю, будет получено соответствие.
Кейт положила бутылку обратно в морозильную камеру и закрыла дверцу.
– Не самое очевидное место для поисков орудия убийства, – призналась она. – Выходит, он хорошо здесь ориентировался?
Кивнув, Клик пригласил ее жестом следовать за ним:
– Я еще и половины не показал. Эта труба использовалась для спуска грязного белья в прачечную, когда здание было гостиницей. Она сделана из манчестерской стали. Ни одного пятна ржавчины, с тех пор как ее изготовили сто лет назад. На каждом этаже есть дверцы-шлюзы. Когда новые владельцы реконструировали здание, они обнесли трубу стеной и заделали дверцы.
Два офицера полиции стояли на коленях внутри встроенного стенного шкафа Роберта Рассела, разглядывая в свете электрического фонаря зияющий квадратный вырез в стене. Отсутствующий кусок сухой кладки был уже отправлен в лабораторию для анализа и снятия отпечатков пальцев.
– Он поднялся из подвала, – сказал Клик. – Аккуратно заделал отверстие внизу. И даже не особенно торопился.
– Вы хотите сказать, что он умудрился забраться на пятый этаж по этому стальному гробу?
– Настоящий Человек-паук.
Кейт заглянула в бездонную трубу, изумляясь, каким надо быть храбрецом, какой обладать сноровкой, чтобы подняться по такому узкому и темному лазу. Казалось, падать туда можно бесконечно. Внезапно ей стало трудно дышать, и закружилась голова. Кейт резко отстранилась от этой бездны и вышла из стенного шкафа.
– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил Клик, следуя за ней.
– Нормально, – с трудом выговорила она. – Ничего страшного. Просто я с трудом переношу замкнутые пространства. – Она закусила губу, дожидаясь, пока боль не загонит ее страхи назад, потом сказала окрепшим голосом: – Итак, убийца выбрался отсюда и прошел в кабинет Рассела. Давайте посмотрим, как он это сделал.
Методично, шаг за шагом они проследили путь, проделанный убийцей восемнадцать часов назад. В каждой комнате Клик указывал местонахождение различных устройств, обеспечивающих безопасность: детекторов движения, термодатчиков, датчиков вибрации. Осмотр завершился через десять минут в тщательно прибранном кабинете Рассела.
– Как вы думаете, сколько времени ушло на то, чтобы нейтрализовать эту систему?
– Не так важно, сколько это заняло, – ответил Клик. – Мы до сих пор не можем понять, как это было сделано. Предполагается, что подобную систему безопасности невозможно преодолеть.
– Так говорят обо всех системах безопасности.
Попав в кабинет Рассела, Кейт тут же кивнула в сторону плазменного экрана:
– А как насчет этой таинственной женщины? Удалось что-нибудь о ней узнать?
– Боюсь, что нет, – ответил Клик. – Мы определили провайдера кабельного телевидения, но они требуют предписания из Министерства внутренних дел, а без него не станут даже смотреть, кто прислал им сообщение. И даже если соответствующее распоряжение будет получено, битва предстоит нешуточная. Если Рассел принял меры, чтобы запутать следы, будет почти невозможно ее разыскать. По крайней мере в ближайшее время.
– Проклятье! – воскликнула Кейт. – Мы должны ее найти. Она единственный ключик, который у нас есть. Кто знает, возможно, она сама в опасности. Может быть, Рассел не единственный в списке лиц, подлежащих уничтожению. Похоже, наши противники – отъявленные мерзавцы. К тому же, Редж, это настоящие профи. Выпестованные государством головорезы.
– Головорезы? Мне казалось, мы ищем только одного человека.
– Едва ли.
Кейт вышла из кабинета и направилась по коридору своей обычной, стремительной походкой. На ходу она рассказывала, что́ ей удалось узнать о работе Рассела в фирме «Оксфорд-аналитика».
– Рассел совал свой нос куда не следовало. А эта операция была разработана в мельчайших деталях: они имели доступ к планам здания, схеме системы безопасности квартиры – знали всё. Не удивлюсь, если окажется, что участников было по меньшей мере трое. Один наблюдал за зданием, другой вел Рассела до дома и, наконец, сам убийца. Профи, Редж.
Клик остановился у парадного входа, тяжело дыша:
– Не могли бы вы немного сбавить ход? Так и сердце не выдержит. Куда вы так мчитесь?
– В службу безопасности здания, – бросила Кейт через плечо.
– Но ведь мы уже смотрели видеозаписи, – запротестовал Клик, – и вернулись оттуда с пустыми руками.
Кейт ждала в лифте, Клик еле успел проскочить в закрывающиеся двери.
– Мы смотрели недостаточно внимательно, – сказала она.
Служба безопасности здания располагалась на втором этаже «Парка-один». Это была тесная комната, основное пространство которой занимали многочисленные видеомониторы, встроенные в одну из стен. Курить здесь не разрешалось, но помещение тем не менее пропахло табачным дымом. Кейт стояла опершись спиной о противоположную стену, и взгляд ее перемещался с одного из шестнадцати мониторов на другой, работавших в реальном времени. Рядом стоял Редж Клик. С другой стороны – комендант здания и начальник службы безопасности.
– Понятно, почему мы не засекли его раньше: он уже находился в квартире, – сказала Кейт, ожидая загрузки и синхронизации звука и изображения на первом диске.
– Боюсь, что в подвале камера не установлена, – сказал шеф службы безопасности, бывший пехотный офицер с щетинистыми усами и легкой хромотой, которую он получил в битве при Гус-Грине на Фолклендских островах и старался сделать так, чтобы все об этом узнали. – Никогда не думали, что в этом есть необходимость. С улицы туда нет доступа. Попасть в подвал можно только на лифте или по лестнице, но и то, и другое находится под наблюдением.
– Прямо в точку, – сказала Кейт. – Я как раз хочу начать с дисков, где отслеживаются лифты и лестничные колодцы. Давайте посмотрим последний фрагмент записи перед убийством Рассела, начиная с полуночи вчерашнего дня.
Шеф службы безопасности нашел соответствующие DVD и включил запись. Широкоугольный обзор лифтов заполнил главный экран. В нижнем левом углу бежали цифры, указывающие время. Кейт попросила синхронизировать диски с записями на камеры в вестибюле и гараже. Таким образом они могли бы установить, не случилось ли так, что кто-то вошел в лифт на одном из верхних этажей, но не вышел из него в вестибюле или в гараже.
В это время ночи бо́льшая часть перемещений пришлась на жильцов, возвращающихся домой после вечеринок. Можно было наблюдать, как обитатели дома проходят через гараж или вестибюль, а потом появляются в одном из лифтов. При этом комендант здания называл имена каждого человека, чье изображение они видели: «Это сэр Бернард» или «Это мистер Гупта».
После часа ночи поток жильцов уменьшился. Они прогнали диск с увеличенной скоростью, делая паузу только при появлении на экране очередной фигуры. Когда временной код показал 2.45 – время смерти Рассела – и о каждой личности, появившейся на экране, был дан отчет, шеф службы безопасности спросил, не сделать ли перерыв.
– Подождите, не выключайте, – попросила Кейт. – Если он вышел из квартиры через подвал, то потом ему пришлось снова подняться, чтобы покинуть здание.
Они продолжили смотреть диски. К ее ужасу, они не увидели ни одного человека, входящего в лифт с 2.20 ночи до прибытия детектива Кена Лэкстона в 3.15. Они наблюдали, как в 3.17 детектив с тщательно уложенными волосами вошел в лифт и занял место рядом с рыжеволосой женщиной. Кейт понадобилось несколько секунд, чтобы осознать: что-то здесь не так.
– Стоп! – резко сказала Кейт. – Кто это?
– Вы имеете в виду Красавчика Кенни? – хихикнул Клик, потирая уставшие глаза.
– Я имею в виду женщину, которая едет вместе с ним в лифте.
– Не знаю, – сказал начальник службы безопасности. – Единственное, что могу сказать: она не проживает в этом доме. Иначе я бы ее запомнил.
Кейт и Клик обменялись взглядами.
– Откуда, черт возьми, она взялась в 3.17 утра?
– Полагаю, она оставила машину в гараже, – сказал шеф службы безопасности.
– Я не видела, чтобы кто-нибудь туда въезжал. А ты, Редж? Перемотайте назад.
Начальник службы безопасности остановил все мониторы и перемотал фрагмент, показывающий подземный паркинг. Кейт оказалась права: ни одна машина не въезжала в гараж.
– Вернитесь назад к лифту. Мы, должно быть, упустили момент, когда она в него входила.
Они запустили диск в обратном направлении, наблюдая, как Кен Лэкстон задом выходит из лифта. Неизвестная женщина осталась внутри, что означало: она находилась там, когда Лэкстон вошел. Кадры шли дальше в обратном направлении. Одиннадцатью секундами раньше, в 3.16.45, дверь вновь открылась и женщина, пятясь, вышла.
– Она вошла в подвале, – сказала Кейт.
Редж Клик поджал губы, словно ему стало не по себе от сделанного Кейт вывода. Она засунула руки в карманы и отвернулась от экрана:
– Но как она туда попала?
Начальник службы безопасности покачал головой:
– Мы проверили наш журнал и можем отчитаться обо всех визитерах за последние четыре дня.
Кейт обдумывала сказанное:
– Дайте мне диски наблюдения за гаражом.
Им потребовался еще час, чтобы найти то, что они искали. В два часа предыдущего дня Рассел поставил свой «астон-мартин DB12» в подземный гараж, припарковав машину в отведенном ему месте, и прошел к лифту. Пятью минутами позже свет в гараже потускнел. А еще через пять минут багажник «астон-мартина» распахнулся, оттуда вылезла модно одетая женщина и перекинула через плечо кожаную сумку, которая была как раз такого размера, чтобы вместить инструменты, необходимые для проделывания дыры в стене подвала и последующей ее маскировки. Свет, однако, был слишком тусклым, и женщину толком разглядеть не удалось. Она быстро прошла через гараж, отвернувшись от камеры.
Кейт попыталась рассмотреть женщину, пока та входила в лифт и ехала в нем один этаж вверх до подвала. Злоумышленница ни разу не подняла лицо, и камера не смогла его зафиксировать. Профи, напомнила себе Кейт. А может быть, даже больше, чем профи.
– Она и есть тот убийца, которого мы ищем.
13
Фрэнк Коннор не любил Англию. Еда паршивая, погода гнусная, да еще и дороговизна страшная. Англичане любят пиво теплым, а ростбиф – холодным. И хуже всего, они упорно ездят неправильно, по левой стороне дороги. Дважды его едва не сбило машиной, когда он, переходя улицу, забывал посмотреть направо. Выпив последний бокал кока-колы, он грыз кубик льда, наблюдая, как сквозь сгущающиеся сумерки возникает, словно приветствуя его, стеганое одеяло зеленых пастбищ и холмистых предгорий. И только когда колеса коснулись земли и реактивный самолет остановился, он понял, почему так не любит эту страну. Потому что это не Америка.
Машина с шофером из офиса ждала его на бетонированной площадке аэропорта Станстед, расположенного в сорока восьми километрах к северо-востоку от Лондона. Коннор покинул самолет и вручил свой паспорт ожидающему пассажиров чиновнику. Пилот заранее передал данные Коннора по радио. На паспорт взглянули мельком, только для того, чтобы подтвердить его личность, после чего сделали знак рукой, что можно проходить. Багаж не досматривали.
– Итак? – спросил Коннор, залезая на переднее сиденье.
– Она здесь, – выезжая на автостраду, ответил шофер, грубовато-добродушный шотландец с покатыми плечами.
– Вы ее видели?
– Нет, но этот парень Рэнсом что-то замышляет. Он тут сыграл с нами хорошую шутку.
– Как так? Объясните.
– Он зарегистрировался в отеле в восемь утра. В обед пробежался вокруг парка, потом сидел безвылазно в номере. В шесть спустился на прием с коктейлями. Немного пообщался с коллегами, потом выпил пива. Человек сугубо штатский, сразу видно. Ни меня, ни Лиэма он не заметил. Минут через тридцать помчался в туалет. Слишком близко подойти мы не могли, чтобы его не вспугнуть. Вышел он оттуда с одним из докторов, приехавших на конференцию. Высокий такой, на вид безупречный джентльмен. Они вдвоем зашли в конференц-зал чуть дальше по коридору. Мы ничего не заподозрили. Ведь до этого момента Рэнсом вел себя вполне обычно.
– А дальше что? – спросил Коннор.
– Через пять минут другой доктор вышел, а он – нет.
Коннор вздрогнул, но тут же напомнил себе, что это именно то, чего он хотел. Знак, пусть даже он и не в состоянии извлечь из него выгоду.
– И куда же он пошел?
– Он мог выйти только через окно и оказаться на Парк-лейн. У нас был человек снаружи, который заметил, как Рэнсом направляется в сторону Пиккадилли. Он успел отойти уже достаточно далеко. Мы видели, что он спускается в метро тремя кварталами дальше. Там-то мы его и потеряли.
– Там он и сыграл с вами шутку?
– Но это настоящий зверинец! – протестующе воскликнул шотландец. – Час пик, а у нас для работы не кавалерийский эскадрон, а всего два сотрудника.
Коннор недовольно хмыкнул. Вот и еще одна причина ненавидеть эту страну: не могут выследить нужного человека.
– Ладно, – сказал он примирительно. Коннор придерживался правила во всех ситуациях подбадривать своих людей. – Уверен, вы сделали все возможное.
Агенты «Дивизии» привлекались из всех закоулков мира разведки. Некоторые приходили из подразделений специальных армейских операций, таких как морской десант, «зеленые береты», рейнджеры. Другие переводились из Разведывательного управления Министерства обороны, из консульского корпуса и даже с Секретной службы. И наконец, были и те, кого прибивало течением с чужих берегов. Одна из самых тщательно скрываемых тайн «Дивизии» состояла в том, что организация пользовалась услугами наемных оперативников со всех концов света, – это были агенты иностранных разведок, потерявшие свои должности в результате сокращений бюджета, идеологических разногласий, ненадлежащего поведения или совокупности вышеперечисленных причин.
– Где он сейчас?
– Он вдруг появился в вестибюле гостиницы в восемь часов. При этом его словно подменили. Прежде мы наблюдали за спокойным увальнем. Теперь же Рэнсом был весь на нервах. Все время оглядывался через плечо, словно боялся, что кто-то подкрадется сзади и пальнет ему в затылок. Мне удалось подслушать, как он сказал другому доктору, что ходил прогуляться в парк из-за нарушения суточного ритма после перелета. И гулял два часа? Чушь собачья! Что-то его напугало.
Или кто-то.
Было уже больше десяти, когда автомобиль с Фрэнком Коннором миновал Марбл-Арч и выехал на Парк-лейн. Когда машина проезжала мимо отеля «Дорчестер», он вытянул шею.
– Вы нашли того, другого доктора, – спросил он, – который проводил его в конференц-зал?
– Нет. Он словно растаял в воздухе. Явно не штатский.
– Значит, у нее своя команда?
– Похоже что так, босс. – Водитель искоса посмотрел на Коннора. – Но на кого она работает?
– Да, это действительно вопрос. – Коннор смотрел на сияющие огни отеля, привратников в богатых ливреях и вереницы красивых людей, проходящих в обоих направлениях через вращающиеся двери. Вытащив из пиджака мятый блокнот, он написал в нем: «Соловей в Лондоне». Соловей – последняя оперативная кличка Эммы Рэнсом.
– Куда, мистер Коннор?
– В Ноттинг-Хилл. Мне надо кое с кем поговорить.
14
Ка-тинк.
Услышав этот шум, Джонатан внезапно проснулся.
Он сел на кровати и стал напряженно прислушиваться к малейшему звуку. Он привык спать с раскрытым окном, отдернув занавески. Серебристый свет полной луны проникал в комнату, бросая зловещие удлиненные тени. Он не увидел ничего, что могло бы вызвать тревогу, и не слышал больше никаких звуков. Отбросив одеяло, он выскользнул из кровати и подошел к двери. Она была заперта на замок, но латунная цепочка, которую он накинул, когда ложился спать, свободно висела, слегка покачиваясь.
Джонатан обернулся в сторону кровати, нервы были напряжены до предела. Не понимая, вошел кто-то в номер или только попытался войти, он включил свет. Спальня была пуста, поэтому он прошел к просторной гостиной, заглянул внутрь, но и там никого не увидел. Только легкий ветерок шуршал занавесками.
Ка-тинк.
Его взгляд упал на пристенный столик: стоящая на нем хрустальная ваза, которую задевала занавеска, слегка постукивала о стену. Джонатан отодвинул вазу подальше от занавески. Немного успокоившись, он провел рукой по подбородку и спросил себя, действительно ли закрывал дверь на цепочку, ложась спать. Может быть, да. Но может быть, и нет. Он страшно устал и все еще находился под впечатлением от встречи с Эммой.
И тут где-то совсем рядом раздался глухой звон стакана, поставленного на твердую поверхность. Он почувствовал за спиной чье-то присутствие и тут же потянулся к вазе. Услышав шаги, он подумал: Вот оно. Они знают, что я видел Эмму. И пришли за мной. Но не успел он схватить вазу и обернуться, как чья-то сильная рука зажала ему рот, оттянув голову назад.
– Ш-ш-ш. Меня здесь нет, – сказала она едва слышным шепотом.
Знакомые губы коснулись его уха, рука ослабила хватку. Обернувшись, Джонатан увидел Эмму, приложившую палец к губам. Он сделал ей рукой знак, что все понял, и ждал, не двигаясь, а она ходила кругами по комнате, проводя маленьким прямоугольным прибором рядом со стенами, лампами, телевизором и телефоном. Она нашла то, что искала, за гравюрой всадника, а также в ванной – там это было прикреплено к задней стороне зеркала, стоявшего на туалетном столике. Эмма бросила электронные подслушивающие устройства в стакан и заполнила его водой из крана. Потом закрыла дверь ванной и подошла к Джонатану.
Она была одета в черное с головы до ног: черные джинсы, черная футболка и черные туфли без каблуков. Волосы собраны в конский хвост, щеки раскраснелись, лицо без следов косметики. Она провела рукой по его голой груди.
– Сколько раз я твердила себе, что не стану этого делать.
– Чего – этого?
Она поцеловала его, не закрывая глаз, потом отступила назад и стянула с него рубашку. Не отводя взгляда, расстегнула лифчик, и сбросила его на пол, потом сняла джинсы.
– Как ты проникла внутрь? – спросил он.
– У меня есть ключ от номера.
Это его почему-то не удивило.
– А цепочка?
– Дешевый трюк. Когда-нибудь покажу.
– Обязательно, – сказал он. Дешевый трюк того же рода, что и ее умение разбирать пистолет с завязанными глазами. – Я-то думал, мы увидимся завтра.
– Нарушение дисциплины. Что совершенно непозволительно, сэр. – Эмма легла на кровать, укутавшись простыней. – Кажется, это будет труднее, чем я думала.
– О чем ты?
– О том, что́ должна тебе сказать.
Джонатан повернулся на бок и внимательно посмотрел на жену, на янтарные крапинки в ее зеленых глазах.
– Вот он я, – прошептал он. – Расскажи мне.
Эмма провела по щеке пальцем:
– Я уезжаю.
– Еще месяцев на пять?
– Дольше.
– Ты уверена? Откуда ты знаешь?
– Потому что я должна уехать.
– Ты уже уезжала. Сказала, что надо уладить кое-какие дела, а потом мы встретимся, когда это будет безопасно.
– Я думала, что так и получится.
– Как надолго?
– Не знаю…
– Год? Два?
– Да… Не знаю точно. Не меньше года, а может быть, и дольше. Может быть, навсегда.
Джонатан изучал черты ее лица, выискивая скрытые места, где она прятала свои сомнения, но видел лишь непреклонность: все та же решительная, упрямая женщина, которую он полюбил.
– Должен же быть какой-то иной выход.
– Его нет. И мы оба это знаем.
– Ты говоришь так, как будто от меня что-то зависит. Это твое решение. Твоя проклятая жизнь.
Он отшвырнул простыню и встал с кровати.
– Теперь уже нет. Я обменяла ее на новую десять лет назад.
– Ради чего?
– Ради долга. Ощущения причастности. Потребности внести свой вклад. Ради всего, что движет нами, когда мы присягаем на верность.
– Ты свой долг исполнила, – сказал он, касаясь ее рукой. – И даже больше. Государство должно быть тебе благодарно.
Эмма опустила глаза:
– «Дивизия» получила взбучку за провал операции. Конгресс пытался прикрыть организацию, президент дал им еще один, последний, шанс.
– Последний шанс? Он что, с ума сошел?
– Я ведь тебе рассказывала. «Дивизия» как гидра. Стоит отрубить ей голову, и на ее месте вырастают десять новых. Из нее можно извлекать пользу, и президент не так глуп, чтобы ограничивать свои возможности.
– А ты говорила с ними? С людьми из «Дивизии»?
– Шутишь, что ли?
– Я просто хотел сказать…
– Что ты хотел сказать?
– Мне казалось, что с твоими связями ты могла бы найти способ объяснить, почему была вынуждена не подчиниться их приказам. Они могли бы понять.
– Я отщепенец. Я не просто перестала подчиняться приказам, Джонатан, а полностью вышла из-под контроля. Чуть не пустила ко дну весь их корабль. Я стала для них врагом.
– Но ведь ты не позволила сбить реактивный пассажирский самолет.
– Для них нет никаких «но». К тому же самолет спас ты. Стоит мне только показаться им на глаза, как я тут же получу пулю в лоб. Мне казалось, я тебе все объяснила. Или ты думаешь, что я скрываюсь, как какой-нибудь военный преступник, просто так, ради забавы?
– Извини. Наверное, я не знаю и половины из того, что тебе пришлось пережить.
– Конечно не знаешь. – Эмма перевела дыхание. – Понимаешь, новый директор «Дивизии» – законченный ублюдок. Его зовут Фрэнк Коннор, и он вышел не из нашей среды, то есть не обучался работе в полевых условиях. Вся его карьера прошла за письменным столом, и вот теперь он наверстывает упущенное. Ума не приложу, как выбор мог пасть на него. Он достаточно умен, чтобы понять: его кураторы не позволят ему даже мизинцем шевельнуть, пока он не разберется со мной.
– Там, внизу, его люди?
– Вероятно.
Джонатан чувствовал, что она недоговаривает:
– Что произошло, Эм? Он уже делал попытку? Откуда этот шрам у тебя на спине?
– Разве это имеет значение?
– Конечно имеет.
Эмма поднялась и посмотрела ему прямо в лицо.
– Ну тогда знай: он уже пытался меня убить. Мы ведь как раз этим и занимаемся: делаем мишенями своих врагов. Находим их, преследуем, а потом, если все складывается успешно, уничтожаем. Разница лишь в том, что на этот раз мишенью стала я.
Джонатан кивнул. Ему хотелось сжать ее в объятиях, но он сдержался.
– Где ты тогда была?
– В Риме.
– Что ты там делала?
– Навещала старых друзей. Во всяком случае, я их таковыми считала. Увы, я ошиблась. Я вышла из садов Боргезе и стояла на углу, ожидая, когда меня отвезут пообедать. Нарушила все правила, написанные в любом учебнике. Осталась одна, без сопровождения, в городе, который плохо знала. Какие-то десять минут человек, охранявший меня, отсутствовал. И как раз тогда появились они.
– Господи Иисусе, Эмма!
– Блейкмор предпочитает орудовать ножом, – небрежно сказала она, проведя пальцем по синевато-багровому шву. – Он забыл, что мне об этом известно. Отделалась двадцатью семью швами и разодранной почкой. Наверное, мне повезло.
– Но как они тебя нашли?
– Благодаря тебе.
– Мне?
– В апреле ты позвонил по телефону. В их системе твой номер был уже зафиксирован.
– Но это невозможно. Я купил телефон в Найроби. Никто мне на него не звонил, кроме коллег из лагеря.
– Я уже тебе говорила. У них повсюду глаза и уши.
– Но это было только раз…
– А им больше и не нужно. Они засекли мой номер, мои координаты по спутниковой системе навигации. Организовали фальшивую встречу. Использовали имя моего старого связного. Знали, что я ему доверяю. Ну и, как я уже говорила, я сама нарушила все правила.
– Прости меня. – Джонатан сел, вконец раздавленный.
– Это моя вина, а не твоя. Нужно было сразу избавиться от этого телефона. Но все дело в том, что я ждала твоего звонка. Хотела услышать, что тебе надо меня видеть. Когда ты в бегах, самое опасное – усталость, которая рано или поздно наступит. Забываешь, что, хоть их и не видно, они все равно рядом. Становишься ленивой, хуже того – сентиментальной.
– А с ним что?
– С Блейкмором? Он мертв. – Эмма произнесла это без всяких эмоций голосом тайного агента, к которому прибегала, когда говорила о работе, – сухим и деловым, словно и нет ничего необычного в том, что человек вонзает нож тебе в бок, а ты убиваешь его в завязавшейся борьбе.
Джонатан наблюдал, как Эмма потерла шрам пальцем. На ее губах появилось подобие улыбки. Что, черт возьми, за улыбка такая? Триумф победившего? Выжившего? Или отомстившего?
– Я могу уехать куда-нибудь, спрятаться, – сказал он. – Через пару лет они отстанут.
Эмма покачала головой, но ничего не сказала в ответ.
– Но можно же что-то придумать! – настаивал Джонатан.
Эмма подошла к нему, положила руку на плечо и посмотрела в глаза:
– Имеешь ли ты хоть малейшее представление, чего мне стоило увидеть тебя сегодня вечером, на какой пойти риск, чтобы попасть в твой номер? Может быть, я и знаю, как обойти запертую дверь, но я не в состоянии перехитрить каждого головореза в этом городе. Знаешь, чему нас учили в первую очередь? В любой операции у тебя только один шанс – первый, он же и последний. Я израсходовала свои девять жизней. Меня спасает лишь вера в себя. А то, что я сделала сегодня вечером, просто глупо. Проблема в том, что я это прекрасно понимаю, но все же поступаю по-своему. Мне нужно было тебя увидеть. Ты опасен для меня, Джонатан. Ты как яд.
Выпустив его из своих объятий, она подошла к окну. Постояла там в обрамлении рассветного неба. Занавески слабо колыхались вокруг ее голых ног. Она обернулась, взглянула на него через плечо и грустно улыбнулась:
– Эмма Рэнсом умерла сегодня вечером.
Джонатан, стоявший сзади, обнял ее. Однажды он ее уже оплакивал. Он познал ощущение несчастья при известии о потере супруги. Но теперь было еще хуже. Мысль о том, что Эмма где-то есть, что она жива, но он никогда не сможет ее увидеть, была непереносимой. На него навалилась безысходная тоска.
Так они стояли долго, наблюдая, как солнце согревает деревья в Гайд-парке и на извилистых дорожках появляются всадники на лошадях, и слушая, как вокруг пробуждаются резкие, механические звуки города.
Зазвонил мобильник Эммы. Она молча высвободилась из объятий Джонатана и, вытащив телефон из кармана джинсов, проверила входящий номер, а потом взглянула на мужа. Ее поведение мгновенно изменилось. Она смотрела на него отчужденно, словно он был незнакомец или, того хуже, враг.
Повернувшись, Эмма вышла в ванную. Она не отвечала на звонок, пока за ней не закрылась дверь. Когда же она вернулась несколько минут спустя, превращение оказалось полным: перед ним стояла уже не миссис Джонатан Рэнсом, а находящаяся в бегах женщина, в прошлом – тайный агент правительства Соединенных Штатов с агентурным прозвищем Соловей.
– Мне надо идти, – сказала она, собирая одежду.
– Кто звонил?
– Тебя это не касается.
Эмма попыталась обойти его, но Джонатан тут же загородил ей дорогу.
– Куда ты отсюда пойдешь? – спросил он требовательно.
– Уйди с дороги.
– Уйду. Но сначала скажи, куда ты направляешься.
Эмма нахмурила брови и сделала еще одну попытку пройти. Джонатан схватил ее за руку:
– Я задал тебе вопрос.
– А я уже ответила. Тебя это не касается. Пожалуйста, Джонатан…
– Ты ведь пришла сюда не для того, чтобы со мной попрощаться. Ты на задании, или как это у вас называется? У тебя на лице все написано. Какое-то время ты Эмма, то есть моя Эмма, но в следующий миг ты уже принадлежишь им. Кто звонил?
– Отпусти меня, Джонатан.
Слова эти были произнесены твердо, с тем отсутствием эмоций, которое особенно его злило. Джонатан рванул ее к себе, вынудив бросить одежду на пол.
– Я хочу знать, куда ты идешь.
Внезапно мир пришел в движение. Его ноги оторвались от пола, голова скользнула по ковру, а руки лихорадочно пытались хоть за что-нибудь ухватиться. Он упал на спину и лежал задыхаясь.
Эмма поспешно сгребла свою одежду и прошла в ванную. Дверь хлопнула, и он услышал, как жена заперлась.
Джонатан с трудом встал и поковылял к ванной. Если Эмма полагает, что вопрос закрыт, она глубоко заблуждается. Хватит ей диктовать ему свои условия! Нельзя позволить ей и дальше появляться в его жизни и исчезать, когда ей заблагорассудится.
Мобильник Эммы лежал на полу, наполовину скрытый диваном, – очевидно, выпал из одежды, когда Джонатан грубо притянул ее к себе. Бросив взгляд на дверь ванной, он поднял телефон и нажал кнопку ввода. На экране появился номер входящего текстового сообщения, которое гласило:
«Груз можно забирать. РВП 11.15. Парковка организована. 87776 вксхл. Встреча 17.00».
Он вошел в регистратор вызовов и прокрутил принятые звонки. И вновь увидел тот же номер и еще несколько других в разделе «Ограниченный доступ». Перейдя на вторую страницу, он обнаружил знакомый международный код Франции – 33. Код города он не знал. Прокрутив звонки дальше, он обнаружил, что этот вызов был сделан неделю назад.
