Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 247 (всего у книги 259 страниц)

Луч прожектора уткнулся в меня, словно длинным пальцем. Щеки у меня горели, и волоски на руках встали дыбом. Я смотрела на пол, ожидая, когда ко мне приблизятся ноги, чтобы можно было начинать атаку. Они подошли слева. Я метнулась вправо, в грузовой отсек.

Сначала я была ослеплена ярким светом и ничего не могла различить. Шум, доносящийся с улицы, был достаточно сильным, чтобы заглушить крики мужчин за моей спиной. Я юркнула за катушку «Парагон» и чуть не врезалась еще в двоих. Они устанавливали вторую катушку на край платформы и не смотрели вверх, занятые тем, что притягивали ее ремнями к поверхности платформы. Пока я танцевала по палубе, соображая, где же выход, я заметила на катушке надпись: «Медная проволока. Технический сорт».

– Держите ее, черт побери!

Те мужчины, которые осветили меня прожектором, настигли меня. Двое впереди меня закончили привязывать свой груз и подали знак крановщику, который находился в другом конце зала. Они медленно обернулись, удивленные, но все еще не веря, что кто-то есть в заднем помещении.

– Подожди минуту, – спокойно сказал один из них.

Сзади кто-то схватил меня за куртку. Я инстинктивно лягнулась, получила секунду на то, чтобы освободиться, и направила дуло «смит-и-вессона» в двоих, что стояли передо мной. Один из них протянул руку вперед, а мужчина позади меня снова схватил меня за куртку:

– А теперь, дорогая, давай-ка сюда пистолет и бросай эти игры.

Я выстрелила прямо перед собой, и двое мужчин отскочили в сторону. Полуоборот – и еще один жесткий удар отбросил того, кто хватался за мою куртку.

Катушка висела примерно в четырех футах от края платформы. Я сунула пистолет в карман куртки и подпрыгнула. Мои руки, влажные от пота, скользнули по полоскам ремней. Я изо всех сил раскачалась, слишком сильно. Ноги качнулись далеко за спину, и острая боль мгновенно отозвалась в пояснице. Я заставила себя расслабиться; ноги мои качнулись вперед, и я ждала, пока они достигнут высшей точки, чтобы подтянуть их вверх. Как только ноги поднялись на максимальную высоту, я занесла колено через стержень, на который была надета катушка.

Ноги у меня тряслись. Я не стала обращать внимание на эти слабые жалобы и подтянулась вверх; влажные от пота руки дрожали, когда я перехватывала ремни. Я не могла видеть, что творится за моей спиной, не знала, что делают четверо моих приятелей. Я полагала, что у них нет оружия, по крайней мере, они не взяли его с собой на платформу.

Я не могла спрыгнуть вниз – пол был на расстоянии тридцати футов подо мной. Я посмотрела вверх на портал крана. Если бы я вскарабкалась по тросу быстрее, чем они успеют его смотать, то я могла бы забраться на рельс и доползти по нему до стены. Но меня так трясло, что в данный момент я едва ли могла заниматься гимнастикой.

Кабина управления находилась на земле, в дальнем конце помещения, если смотреть от доков. Когда я спущусь вниз, мне придется опередить мужчину в кабине. И тех двоих, которые глазели на меня с одного из причалов. Оба они выглядели достаточно здоровыми, чтобы быть тем громилой, который гнался за мной во время моей первой прогулки по этому зданию.

Катушка слегка покачивалась от моего прыжка. Внезапно она стала раскачиваться с бешеной силой. Крановщик идиотски скалился. Я схватилась за матерчатые ремни. По мере того как размах качаний увеличивался, у меня в желудке поднималась тошнота. Мы двигались к боковой стене здания. Это был подъемник старой системы и мог двигаться со скоростью не более пяти миль в час, достаточно медленно, чтобы я могла разгадать их намерение: они собирались раскачать груз и размозжить меня о стену.

Двое громил с причалов глядели вверх. Звук оттуда не доходил до меня, но по их жестам я догадалась, что они бурно хохочут.

Когда мы подвинулись к стене, крановщик сделал пробный рывок, чтобы придать грузу направление движения, перпендикулярное стене. Мы качнулись от стены и понеслись назад с растущей скоростью. Перед тем как мы врезались в стену, я отпустила одной рукой матерчатый ремень и схватилась за стену позади меня. Я вцепилась в металл и спрыгнула с груза. В течение одной ужасной секунды моя левая рука хваталась за воздух. Темные пятна плыли у меня перед глазами, и я слепо пыталась ухватиться за стену. Через мгновение после того, как моя нога нащупала балку, медная катушка шарахнулась о стену.

Удар потряс балку. Я держалась мертвой хваткой. Металлические края врезались мне в ладони. Я зажмурилась и заставила себя освободить одну руку… согнуть ее… опустить ее вниз, опустить правую ногу, найти новую опору для носка… Освободить левую руку, опустить ее. Мышцы рук у меня дрожали, но в результате долгих тренировок с гирями я могла держаться. Пока я не открывала глаз и не думала о том, что ждет меня внизу, я могла попеременно хвататься и отпускать металлические балки.

Каждые двадцать секунд или около того балка вздрагивала, когда крановщик бил в нее катушкой, двигая ее за мной вдоль рельса. В тросах были встроенные тормоза, чтобы спускаемый груз не скользил по ним слишком быстро. Даже зная об этом, я спрыгнула с высоты последних шести футов, приземлившись так далеко от крана и громил, как только могла.

Когда ко мне подбежали мужчины, я вытащила пистолет. Они размахивали огромными гаечными ключами, но, увидев пистолет, отпрянули назад. Краем глаза я видела, как другие мужчины спускаются по лестнице с верхней платформы. Семь мужчин, восемь пуль. У меня не будет времени перезаряжать пистолет. Вряд ли я смогу их всех застрелить.

Громилы были уже между мной и причалом. Один из них внезапно пустил гаечный ключ по полу к своим товарищам и исчез снаружи. Другой несся ко мне, размахивая своим гаечным ключом, как факелом. Я выстрелила и промахнулась, выстрелила снова. Он споткнулся, когда подбегал ко мне. Я отскочила, не задетая его ключом, и промчалась мимо него, не останавливаясь, чтобы посмотреть, ранила я его или нет.

Я выбежала из здания, прежде чем мои преследователи поняли, что случилось. Я спрыгнула с платформы и бросилась к фасаду здания и к дороге. Я уже повернула за угол, когда меня ослепили фары машины.

Громила исчез, чтобы подогнать одну из машин. Мотор взревел, когда он заглушил его. Мои ноги знали, что надо делать, еще до того, как мозг зафиксировал машину. Я обнаружила, что крепко прижимаюсь к фундаменту здания.

«Смит-и-вессон» лежал на расстоянии добрых восьми футов от меня. Задыхаясь, обливаясь потом, я поползла было за ним, пока машина двигалась назад. Я дотянулась до пистолета, когда громила снова начал наезд. Я только почувствовала, что остальные мои приятели у меня за спиной, когда еще одна пара фар присоединилась к первой. Я не могла проскочить за грузовиками: остальная шайка сцапала бы меня, как крысу, попавшую в ловушку.

Руки мои так дрожали, что я еле сумела поднять пистолет. Я подождала, пока машины приближались, так долго, сколько выдержала, выстрелила по разу в лобовое стекло каждой и кинулась в сторону канала. Собрав последние силы, я сумела нырнуть подальше от опор в грязную воду канала.

Глава 33
Воспоминания о ночном купании

– Тебе повезло, Варшавски, черт знает как повезло. Что бы ты стала делать, если бы поблизости не случилось этой баржи? – Конрад Роулингс кричал достаточно громко, чтобы вывести меня из забытья.

– Я бы не утонула, если ты об этом думаешь. У меня еще хватило бы сил выкарабкаться на берег.

– Тебе просто чертовски повезло, – повторил он. – Там на набережной сплошной бетон. На него невозможно взобраться.

– Мне просто интересно, а что ты делала у канала в три часа ночи? – Это был Терри Финчли, его спокойный тон.

Я взглянула на него из-под укутывавшего меня полицейского казенного одеяла. Когда на «Санта-Лючии» увидели, как я плаваю под мостом Дэймен-авеню, меня выловили из воды и вызвали полицейский водный патруль. К тому времени в голове у меня уже все помутилось, и я не могла разглядеть, не бегают ли мои приятели из «Даймонд хэд» по дальнему берегу, приплясывая от ярости и разочарования.

Команда буксира завернула меня в одеяло и дала мне горячего бульона, пока мы ждали полицейских. Когда прибыл речной патруль, команда забрала назад свое одеяло, и полиция выделила мне очень милый бело-голубой плед. Он очень походил на попону, которыми конная полиция укрывает своих ухоженных лошадей.

Полицейские речного патруля были любезны, настолько любезны, что я, словно в тумане от усталости, внезапно осознала: они думают, будто я пыталась покончить с собой. Они забрали у меня «смит-и-вессон» и беспрестанно спрашивали, кому им следует позвонить.

– Терри Финчли из первого округа, – бормотала я, вздрагивая и просыпаясь каждый раз, когда они об этом спрашивали. – Он вам все расскажет.

Только на третий или четвертый раз я сообразила, что им нужен был муж, или сестра, или кто-нибудь еще, кому они могли бы меня сдать. Я была измучена, но не потеряла способности соображать. Я знала, что была не в том состоянии, чтобы справиться с тем, кто мог меня ждать либо дома, либо у миссис Полтер. Обычно в такой критической ситуации я звонила Лотти, но я и этого не могла сделать сегодня ночью. В любом случае она была у Макса. Я только бормотала имя Финчли и засыпала.

Должно быть, было уже около четырех, когда один из патрульных потряс меня за плечо:

– Просыпайся, дорогая. Мы нашли вам Терри Финчли.

– У нее нет обуви, – услышала я слова другого патрульного.

– Она железная. – Голос Финчли доносился откуда-то с расстояния в несколько миль. – От нескольких заноз с ее ногами ничего не случится.

Я спотыкалась, идя за патрульным, который меня разбудил. Когда мы дошли до сходен, он повернулся, поднял меня на руки, перенес на берег и усадил рядом с водителем Финчли. Я не привыкла, чтобы меня переносили, как неодушевленный груз. Это добавляло к моему изнеможению еще и чувство беспомощности.

– У нее было вот это; не знаю, есть ли у нее разрешение. – Сержант протянул мой пистолет Финчли.

– Его нужно почистить, – услышала я собственный голос. – Почистить и смазать. Понимаете, он был в воде.

– Ей нужен врач и горячая ванна, но она не говорила нам, кому позвонить. – Сержант говорил обо мне так, словно я лежала мертвая в соседней комнате.

Я свернулась под одеялом. Они оставили мне кобуру. Но мой пояс с отмычкой стоимостью в семьсот долларов исчез. Я помнила только, как освободилась от него под водой, когда сбросила куртку и кроссовки. Мой бумажник все еще лежал у меня в заднем кармане. Полицейские могли спокойно вытащить его и найти мой адрес, но их больше заботило то, чтобы я не бросилась снова в грязную воду канала Сэнитэри.

– Ты хочешь побеседовать об этом, Варшавски? Климчак из одного патруля говорит, что ты настаивала на свидании со мной. Я встал с постели, чтобы за тобой приехать, – мне не повезло, если ты сейчас будешь все время молчать.

Резкий тон Финчли снова вернул меня в голую комнату для допросов первого округа. В накрахмаленной рубашке и отутюженных брюках он никак не походил на человека, только что вставшего с постели. Роулингс, которого он тогда же вызвал для ведения протокола, больше соответствовал этому образу в своей мятой футболке и джинсах. Глаза у него были красные, и он, казалось, был сердит, или нервничал, или и то и другое одновременно. Мне стоило слишком больших усилий не засыпать, чтобы я могла уловить еще какие-то нюансы в их словах.

– Боюсь, что получу холеру. Из канала, я имею в виду. Но у меня не было выбора. Они бы меня переехали, если бы я не нырнула в воду. – Я чувствовала, как под одеялом мои волосы спутались от грязи.

Финчли кивнул, словно мои слова были исполнены глубокого смысла.

– Кто? – взорвался Роулингс. – Кто бы тебя переехал? И какого черта ты там делала? Климчак боялся, что ты – самоубийца, но я сказал ему, что на это надеяться нечего.

– Посудите сами, ребята. – Слова выходили из меня медленно, словно издалека. Я не могла заставить себя говорить быстрее. – Вы знаете, что происходит на «Даймонд хэд», правда? То есть, по-вашему, ничего. Там ничего такого не происходит. А по-моему, там был убит человек. И глава этого предприятия не желает со мной разговаривать. И Джейсон Фелитти, его владелец, вышвыривает меня из своего дома. Так вот я и отправилась туда, чтобы самой на все взглянуть. И что же я вижу?

Я махнула рукой, как пьяница из юмористической книжки. Я была не в состоянии как следует контролировать такие экстравагантные жесты.

– И видишь что? – поторопил меня Финчли.

Я вздернула подбородок – я снова начала отключаться.

– Они грузили медь из «Парагона» на грузовики посреди ночи.

– Ты хочешь, чтобы я их арестовал, Варшавски? – сердито спросил Роулингс.

Я поглядела на него совиным взглядом:

– Это мысль. Точная мысль. Начнем с того, откуда у них оказались эти катушки с медью? Нет, это легкий вопрос. Они купили ее, чтобы изготавливать из нее свои маленькие моторы, так я полагаю. Почему они вывозят ее? Тайно, ночью? Вот трудный вопрос.

– Откуда ты знаешь, что они делают это тайно? При активной деятельности можно вывозить грузы в любое время. – Финчли скрестил ноги и разгладил складки на брюках.

– Они грузили медь в закрытые грузовики. Катушки всегда перевозят на открытых платформах. Как бы то ни было, когда они увидели, что я за ними наблюдаю, почему они не позвали вас, ребята? Почему вместо этого они вынудили меня прыгнуть в канал?

Тень улыбки пробежала по цвета черного дерева лицу Финчли.

– Если ты застанешь кого-нибудь в своих владениях, я сильно сомневаюсь, что твоим первым действием будет звонок мне, Вик. Думаю, ты задашь им жару и выпроводишь собственными силами, если сможешь.

Я не могла заставить свой мозг подобрать какие-нибудь убедительные аргументы.

– Я в них выстрелила. Думаю, что одного я ранила. Кто-нибудь об этом сообщил? Может быть, приходил сюда, желая сделать заявление?

При этих словах брови Финчли поднялись. Он сделал жест в сторону, и я увидела в углу женщину в форме, которая встала и вышла из комнаты. Я не заметила ее раньше.

– Мэри Луиза Нили, – произнесла я вслух.

– Да, это офицер Нили, – сказал Финчли. – Она проверит, что там с твоим раненым. Так в чем же дело, Варшавски? Ты пытаешься слепить дело против «Даймонд хэд», но я не вижу в этом логики – прости за выражение. Пьяный старик разбивает себе голову, умирает и падает, или его сбрасывают в канал. Это очень плохо, но это вовсе не значит, что каждая корпорация в Чикаго должна жульничать, потому что ты занялась ими.

От его тона кровь бросилась мне в лицо и моментально прочистила мозг.

– Правильно, Финчли. Я пыталась дозвониться тебе сегодня вечером, потому что ты – нет, это был Роулингс, но я думаю, что ты об этом знал, – позвонил доктору Хершел, чтобы пожаловаться, что я что-то скрываю. Ты получил мое сообщение?

Он неистово закивал.

– Я хотела тебе сказать, что кто-то приходил в меблированные комнаты, где жил старик, и стащил все его документы. Этот парень сказал, что он сын старика. Зачем он это сделал? Бумаги, которые носит с собой повсюду одинокий старик, бесполезны. Потом, когда я еще раз пришла в этот дом, его хозяйка позвонила управляющему «Даймонд хэд», чтобы сообщить ему, что я опять здесь. Я слышала, как парни на заводе говорили это, когда была там сегодня ночью. Я знаю, что крупная компания, производящая сталь, спускает им кучу наличных, и я видела, как катушки с медью исчезают посреди ночи, а на боку у них написано название этой сталелитейной компании. – Я сдвинула одеяло с лица и повернулась к Роулингсу. – И между прочим, Эдди Мор, чью машину угнали эти подонки, которые напали на Лотти Хершел, – бывший руководитель местного комитета профсоюза на этом предприятии. Помнишь, Роулингс, этот случай? Это было по твоей части. Так что вы, ребята, скажите мне, в чем дело!

– Почему ты решила, что это был не его сын? – Роулингс опустил все насчет «Парагон стил» и ухватился за самое несущественное.

– Я ничего не решила. Но сын рос в Аризоне. Он не получал известий от отца тридцать пять лет. Вот Финчли даже не пытался с ним связаться. Как он узнал, что именно в этот момент ему нужно появиться? И ко всему прочему, как он нашел ночлежку, в которую Крюгер поселился всего за неделю до этого?

Я остановилась на минуту, роясь в глубинах своей ослабевшей памяти, чтобы выудить еще какую-нибудь существенную информацию. Она всплыла как раз тогда, когда в комнату вернулась офицер Нили и склонилась к Финчли.

Я повернулась к Роулингсу:

– Мы опознали Митча Крюгера в понедельник. Так называемый сын пришел к миссис Полтер во вторник. Даже если кто-нибудь позвонил ему в Аризону, как он умудрился добраться сюда так быстро?

– Конечно, если он не был здесь все это время после того, как убил своего отца.

– Успокойся, мисс Ви, успокойся. – Роулингс подошел поближе к Финчли и Нили.

Пока они говорили, мой внезапный порыв энергии угас. Я снова забилась поглубже под одеяло, меня трясло от усталости. Стройный мускулистый силуэт Финчли был неподвижен, как статуя, как одна из статуй Будды из Института искусств.

В первый раз я увидела Будду, когда мне было шесть лет и мама привезла меня в центр города, чтобы показать шедевры итальянского Возрождения. Будды сидели перед входом в главный выставочный зал. Их лица были такими спокойными, такими милосердными, что мне захотелось их погладить. Габриэлла не могла понять, почему я была так очарована ими; мы были здесь для того, чтобы я представила себе все величие ее предков, а не затем, чтобы таращила глаза на низшие формы искусства.

Будда стал огромным и кивнул мне. Я отпустила руку Габриэллы и забралась ему на колени. Холодная каменная рука слегка придерживала меня, пока его мягкий голос говорил мне великую истину.

– Когда ты проснешься, ты вспомнишь все, мое дитя, все важное. – Он по-прежнему обнимал меня холодной рукой, повторяя заклинания, пока я не очнулась и не осознала, что Роулингс обнимает меня за плечи, и его низкий голос уговаривает меня проснуться.

– Тебе нужно лечь в постель, Варшавски. В таком виде от тебя никакой пользы. Хочешь, я отвезу тебя домой?

– Отвези меня в мотель, – пробормотала я. – Ты не веришь, что за мной следят, но за мной гнались сегодня утром. Спроси Барбару из «Белмонт дайнер» – она скажет тебе, что это правда.

– Ты знаешь хоть один мотель, в который тебя пустят в таком виде? У тебя нет даже туфель. Лучше разреши мне отвезти тебя домой, Нэнси Дрю. Если ты всерьез беспокоишься, то я пришлю кого-нибудь, кто будет проезжать около твоего дома каждые двадцать минут.

Я чувствовала себя слабой и беспомощной, покинутой Буддой. Я подавила в себе желание броситься на пол и разрыдаться.

– Лучше проводи меня домой. Я не смогу сейчас справиться ни с кем, кто захочет на меня напасть.

– Хорошо, девочка, хорошо. Персональный полицейский эскорт. Круглосуточная охрана, по крайней мере до тех пор, пока ты снова не покинешь свою кроватку. Ну а теперь пойдем домой. Детективу Финчли надо кое над чем поразмыслить. Это отвратительная работа, и он не любит, когда вокруг него толпится народ.

Я посмотрела на Финчли:

– Так ты мне поверил? Что тебе сказала Нили?

Он позволил себе слегка улыбнуться:

– В Христианский госпиталь около половины третьего поступил мужчина с пулевым ранением в левое бедро. Утверждает, что его пистолет случайно выстрелил, когда он его чистил. Может быть, это твой парень, а может, было и так, как он говорит. А что до остальной части твоей истории, то это вовсе не история, Вик. Это просто другая точка зрения на компанию и на эту смерть. Но я еще раз взгляну на все это. Ну а теперь пусть Конрад отвезет тебя домой. Он просто вон из кожи лезет, как только услышал, что мы вытащили тебя из той лужи.

Еще одна точка зрения на ту же самую историю. Роулингс не был от меня без ума, он просто волновался. В конце концов, может быть, Будда приглядывал за мной.

– Я хочу, чтобы мне вернули пистолет, Терри. У меня есть на него разрешение. – Я позволила лошадиной попоне упасть с моих плеч и полезла в задний карман за бумажником. Он был липким от грязи и воды. Я с усилием раскрыла его и попыталась отделить клочки документов и кредитных карточек от промокших стенок бумажника.

Финчли смотрел, как я с ним вожусь, минуту или две, потом смягчился и протянул мне «смит-и-вессон».

– Мне следовало бы провести баллистическую экспертизу и выяснить, не из него ли вылетела пуля, которую вынули у парня в Христианском госпитале. А потом мне бы следовало арестовать тебя за вооруженное нападение на него.

– А потом будет крупное судебное разбирательство, я буду доказывать, что защищалась, а его приятели будут единственными свидетелями.

– Соблазнительно, Вик, очень соблазнительно. Могу поклясться, что в результате этого лейтенант повысит меня по службе. Будь осторожна, когда в будущем станешь палить из этой вещицы.

– Да, детектив, – кротко проговорила я.

Я вынула обойму и засунула ее в задний карман джинсов, прежде чем снова положить пистолет в кобуру.

Ржавый пистолет мог выкинуть какую-нибудь штуку в самое неподходящее время.

Роулингс поднял одеяло и накинул его мне на плечи. Я благодарно оперлась на его сильную руку и вышла из комнаты.