Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 257 (всего у книги 259 страниц)

Глава 50
Благословенная Стивенсон и грузовик

По дороге я остановилась у двери мистера Контрераса, чтобы дать ему знать, куда я иду. Как полноправный партнер по преступлению, он заслуживал это знать. Кроме того, тот факт, что кто-то ждал прошлой ночью на лестнице, заставил меня быть чрезвычайно осторожной. Я хотела, чтобы он проверял перемещения по дому с еще большей строгостью, чем обычно.

– Винни может впустить в дом головорезов. Просто иногда выглядывайте за дверь. Без необходимости не высовывайтесь, но, если посторонние станут взбираться на третий этаж, вызовите полицию. Лучше всего позвоните Конраду.

Я дала ему номер домашнего телефона Роулингса, а также телефон участка и поспешно ушла, прежде чем он успел обрушить на меня поток упреков по поводу моих интимных отношений с полицейским.

Пока электричка медленно ползла к югу, я размышляла, как мне поступить в ситуации с Пичи, Винни и миссис Фризелл. Даже если я докажу, что Винни и Крисси убедили миссис Фризелл купить бесполезные облигации «Даймонд хэд», я не была уверена, что прокурор штата сочтет это достаточно гнусным, чтобы лишить Пичи опекунских прав. Я также думала, можно ли будет убедить странного, отчужденного сына миссис Фризелл предпринять еще какие-то действия. Поскольку главные его соперники в борьбе за ее привязанность, собаки, были выведены из строя, то, может быть, он, по крайней мере, захочет защитить свое собственное скудное наследство.

Я вылезла из электрички на углу Двадцать второй и Кедзи около половины шестого. Отсюда до «Барни» было больше двух миль, но я решила пройтись пешком, чтобы проветриться. Грозовые тучи начали заволакивать небо, еще когда я пересаживалась в центре города в другую электричку, но я подумала, что смогу идти достаточно быстро, чтобы успеть к машине до дождя.

Пройдя несколько кварталов в пыли, поднятой грузовиками, я начала сомневаться в ценности этой прогулки для здоровья. Мои старые кроссовки оказались в гораздо худшем состоянии, чем я надеялась. Ноги начинали болеть. Каждый раз, как я подходила к автобусной остановке, я останавливалась на несколько минут, чтобы посмотреть, не едет ли за каким-нибудь грузовиком автобус. Мимо прошло немало автобусов, направляющихся на север, но, вероятно, доезжая до Конгресса, они проваливались сквозь землю: ни один из них не проехал в обратном направлении на юг.

Когда начался дождь, я как раз завидела вывеску «У Барни». Оставшиеся два квартала я пробежала бегом и свернула за угол на Сорок первую.

Из-за дождя и промокших ног я сваляла дурака. Напротив меня, на другой стороне улицы, стоял огромный грузовик с работающим двигателем. Я мельком поглядела на него, открыла дверцу «импалы» и начала залезать на место водителя.

Движение со стороны грузовика испугало меня, и я быстрее влезла в машину, потянувшись за своим «смит-и-вессоном». Моя ошибка заключалась в том, что я пыталась сделать и то и другое одновременно. Дверь резко распахнулась, и около моего виска оказалось холодное дуло пистолета, пока я все еще нащупывала свой собственный. Стараясь не поворачивать голову, я подняла глаза насколько только могла. Я смотрела на хорошо знакомого мне громилу.

Он ничего не говорил и не двигался. В животе у меня образовался тяжелый ком. Я была рада, что там лежало только полтарелки овощей. Это снижало вероятность моего полного унижения. Я услышала, как справа от меня вдребезги разбилось стекло. Я непроизвольно дернула головой и почувствовала, как пистолет уперся мне в шею.

Один из приятелей громилы разбил стекло со стороны пассажира и спокойно открывал дверцу. У него тоже был пистолет. Когда он уткнул его мне в бок, громила забрался на заднее сиденье. Это было достаточно глупо, но единственное, о чем я могла думать, это о том, в какую ярость придет Люк, увидев разбитое стекло машины, которую он хотел продать.

– Поехали, – прорычал громила.

– Ваше самое малое желание – для меня приказ. Куда ехать, о король? – Несмотря на то что во рту у меня пересохло, а в животе все опустилось, мой голос не дрожал. Долгие годы дыхательных упражнений при соблюдении суровых требований моей матери давали свои результаты в критические минуты.

– До угла, а потом налево, – сказал громила.

Я повернула налево на Олбани.

– К дому Эдди Мора?

– Мы не желаем слушать тебя. – Кусок металла коснулся моего затылка. – На углу направо.

– Значит, к «Даймонд хэд».

– Я сказал, что мы не желаем тебя слушать. Налево на Арчер.

Мы направились к заводу. Дождь начинал заливать машину через разбитое окно, обрызгивая того, кто сидел справа от меня, а также приборную доску. Еще одно обстоятельство, из-за которого Люк будет брюзжать.

Если они просто везли меня на завод, чтобы там можно было со мной расправиться без посторонних, значит, у меня не было никаких шансов. Я жалела, что не увиделась с Лотти, прежде чем отправиться сюда. Мне было очень жаль, что она из-за меня провела в страхе всю прошлую неделю. И я очень боялась, что проведу в ужасе мои собственные последние минуты.

У меня все еще был мой пистолет. Но я не могла сообразить, как до него добраться, чтобы при этом мои конвоиры не начали стрелять первыми. Когда мы въехали на асфальтированную площадку перед предприятием, громила выскользнул с заднего сиденья и открыл дверцу со стороны водителя. Его напарник приказал мне выключить двигатель. Я повиновалась, но оставила ключ в замке зажигания. Громила схватил меня за левую руку, выдергивая из машины, а его приятель не спускал с меня дуло пистолета. Из-за угла до меня доносился рокот моторов грузовиков.

Я извернулась под рукой громилы, так что его тело закрыло меня от его напарника, и со всей силой ударила его по голени. Проклятые кроссовки были слишком мягкими.

Громила выругался, но не разжал руку.

– Не делай себе хуже, чем уже есть, детка, – проговорил он.

Он втащил меня в здание, а за нами неотступно следовал его напарник с пистолетом. Мы прошли по длинному коридору мимо сборочного цеха, где женщины так сочувствовали мне по поводу моего дяди. Мы прошли мимо коридора, который вел к причалам. Завернули за угол и подошли к маленькому отрезку коридора, где находились офисы. Громила несколько раз стукнул в дверь Чамферса. Голос из-за двери приказал нам войти.

Милт Чамферс сидел на стуле перед своим столом. Джейсон Фелитти сидел напротив. За столом восседал его великий брат Питер.

– Спасибо, Саймон, – сказал Чамферс. – Можешь подождать нас снаружи.

Саймон. Почему я никогда не могла запомнить его имя?

– Когда она была здесь раньше, у нее был пистолет, – сказал громила.

– А… пистолет. Вы ее обыскали? – Это был Питер Фелитти.

Саймону не требовалось много времени, чтобы найти «смит-и-вессон». Его рука задержалась на моей левой груди дольше, чем это было необходимо. Я смотрела мимо него каменным взглядом, надеясь, что в будущем мне представится возможность ответить более подходящим образом.

– Добрый день, мисс Варшавски. После развода вы вернулись к своей девичьей фамилии, не правда ли? – спросил Питер Фелитти, когда Саймон закрыл за собой дверь.

– Нет. – Я потерла плечо в том месте, за которое схватил меня громила, когда вытаскивал из машины.

– Что – нет? – строго проговорил Чамферс.

– Я не возвращалась к своей собственной фамилии: я никогда ее не меняла. Слава богу, что, несмотря на все многочисленные глупости, которые я совершила, когда была молода и влюблена, я никогда не позволяла называть себя миссис Ярборо. Кстати говоря, где же выдающийся адвокат?

Джейсон и Питер обменялись сердитыми взглядами.

– Я хотел привезти его, – начал было Джейсон, но Питер оборвал его:

– Говорю тебе, что чем меньше он знает, тем лучше.

– Ты хочешь сказать, если дело дойдет до суда, – произнес Джейсон. – Но ты все время говоришь мне, что мы можем добиться, что так далеко дело не зайдет.

– Так все-таки, в какие же из ваших тайных афер посвящен Дик? – Это, наверное, было сейчас самым несущественным из того, о чем мне следовало беспокоиться, но мне казалось важным знать, что Дик не участвовал в попытках покушения на мою жизнь.

– Мы думали, что вы его послушаетесь, – сказал Питер. – По тому, как вы схватили его за руку тогда вечером на концерте, я подумал, что вы до сих пор еще влюблены в него. Он сказал, что вы ни разу не обратите на него внимания и за миллион лет. Очень жаль, что он оказался прав.

– До сих пор влюблена? – эхом отозвалась я. – Никто больше этого не говорит. Как бы то ни было, в чем я должна была его послушаться?

– В том, чтобы держать подальше от «Даймонд хэд» свой проклятый длинный нос. – Питер стукнул по столу ладонью. Металлическая пластина крышки стола отозвалась гулким выстрелом; он потер руку. – Мы прекрасно все устроили, пока…

– Пока не пришла я и не выяснила все о размещении облигаций, и об обмане пожилых леди, и о краже сырья у «Парагон». Не говоря уже о том, как вы всех провели с пенсионным фондом.

– Это было совершенно законно, – сказал Джейсон. – Так сказал мне Дик.

– И кража меди из «Парагон»? Он это тоже одобрил?

– Все было бы прекрасно, если бы Джейсон не чувствовал, что он должен получить побольше денег, провернув все втихую.

– Это была идея Милта, – жалобно заскулил Джейсон. – Он начал сокращать производство вместо того, чтобы получить дотации.

Чамферс сердито шевельнулся на стуле и начал было протестовать, но осекся, повинуясь жесту Питера.

– Ты всегда был таким поганым никудышным управляющим, Джейсон. Ты ныл и хныкал, потому что папа не оставил тебе компанию, но он знал, что ты слишком глуп, чтобы ею управлять. Потом ты ныл еще сорок лет, хватаясь за подолы больших политиков, так что я помог тебе приобрести собственную компанию. А теперь ты ее прохлопал.

– Чья это вина? – В неверном свете сумерек круглое лицо Джейсона казалось зеленым. – Тебе понадобилось дать своему пробивному зятю вести юридическую часть. Я бы мог…

– Ты бы мог попасть за решетку, если бы я оставил это дело твоим дружкам из совета округа Дю-Пейдж. Ради тебя я все улажу с Варшавски, но ты знаешь условие. Ты перестанешь вытягивать средства из «Парагон».

При этих его словах ноги у меня подкосились. Чтобы не упасть, я схватилась за ручку двери за моей спиной. В ручке была маленькая кнопка замка. Я вдавила ее до конца, заперев дверь. Это не удержит Саймона снаружи слишком долго, но каждая доля секунды могла мне помочь.

– Уладите со мной? – повторила я эти жуткие слова, стараясь произносить их равнодушно. – Давайте, ребята. Бен Лоринг из «Парагон стил» все об этом знает. Полиция города знает, что Чамферс приказал своему громиле сбросить Митча Крюгера в канал. Это он также убил Эдди Мора, Милт? Или вы сделали это лично?

– Я говорил вам, что она слишком много знает, – сказал Джейсон. – Вы должны были что-то сделать пораньше.

– Ох, ради бога, Джейсон. Я говорю тебе, что это действительно последний раз, когда я разбираюсь с твоими проблемами.

– Вы все правильно поняли, великий человек, – весело произнесла я. – Этот раз, вероятно, приведет к тому, что весь остаток своей жизни вы будете анализировать ваши ошибки.

– Могу понять, почему Ярборо избавился от вас так быстро, как только мог, – сказал Питер. – Если бы вы были моей женой, я бы вбил в вас немного здравого смысла.

Меня охватила холодная ярость, и ноги мои выпрямились.

– Вы, может быть, и попробовали бы сделать это однажды, Фелитти, но, будьте уверены, во второй раз вам бы этого не захотелось.

Я заметила краем глаза выключатель. Впервые с того момента, как меня привезли сюда, я почувствовала, что могу четко мыслить и планировать свои действия.

Фелитти поджал губы:

– В вас есть все то, чего, к моей великой радости, нет у моих дочерей. Я просто не могу понять, что привлекло такого мужчину, как Ярборо, в такой… такой сточной канаве, как вы.

Это было такое слабое оскорбление, а он казался таким взвинченным, когда произносил эти слова, что я не могла удержаться от смеха.

– Да, смейся, – сказал Джейсон. – Посмотрим, как ты будешь веселиться через минуту. Зачем тебе вообще потребовалось сюда приходить?

– Из-за Митча Крюгера. Он был старым другом моего хорошего друга. И он закончил свою жизнь в канале. Если все, что вы проделывали с пенсионным фондом и с облигациями, не было тайной, почему же Чамферс тогда так вышел из себя, когда в прошлом месяце появился Митч Крюгер и потребовал свою долю в обмен на то, что он будет держать рот на замке?

– Я говорил вам, что Эдди Мор будет слабым звеном, – сказал Милт Питеру. – Он клялся, что никогда ничего не говорил никому из ребят, на основании чего они могли бы решить, что он получил свои деньги от компании. Но я всегда в этом сомневался.

– А как насчет Эдди Мора и «Чикаго сеттлмент»? – не унималась я. – Почему он все-таки давал деньги на эту организацию?

– Это была идея Дика, – сказал Джейсон. – Я говорил ему, что это ошибка, но он сказал, что они возьмут значительную часть облигаций, только нам нужно будет поощрить людей, которые проведут это дело.

– И вы должны признать, что парень, который так гордился тем, что его фотографию поместили в газете, сам управлял немалыми суммами, – сказал Чамферс.

– Понимаю. – Я улыбнулась. – Мой… э… партнер не мог этого понять – он говорил, что Эдди всегда был человеком «Найтс оф Коламбус».

– Ваш партнер? – грозно переспросил Питер. – С каких это пор у вас есть партнер?

– А с каких это пор вас касается, как я веду дела? – Я повернула выключатель и бросилась на пол.

– Саймон! – заорали они.

Я слышала, как с другой стороны Саймон попытался открыть дверь, выругался и надавил на нее плечом. Кто-то оказался сзади меня, пытаясь нащупать выключатель. Я схватила его за колени и дернула вниз. Он грохнулся на пол в тот самый момент, когда Саймон выбил дверь. Я вывернулась из-под тела, которое упало на меня. На четвереньках я пролезла мимо Саймона и выбралась наружу. Приятель Саймона несся вслед за ним. Когда я пробегала мимо него, он попытался меня схватить, но промахнулся. Я бросилась по коридору, пытаясь добраться до выхода. Кто-то выстрелил в меня. Я начала бросаться на бегу из стороны в сторону, но я была слишком хорошей мишенью. Когда они выстрелили снова, я свернула в поперечный коридор и побежала к причалам.

Там шла та же работа, которой я помешала на прошлой неделе. Двое мужчин наверху прикрепляли груз к крану, в то время как еще двое стояли в открытом кузове трейлера, чтобы принять его.

Я пронеслась мимо них, вбежала на платформу и спрыгнула на землю. Я ничего не могла слышать из-за гула моторов грузовиков, не знала, близко ли громила или нет, и я не останавливалась, чтобы оглянуться. Я чувствовала гравий под тонкими подошвами моих кроссовок, чувствовала, что пальцы намокли от пота или крови. Все еще шел дождь. Я не тратила силы на то, чтобы вытереть с лица воду, а бежала, пока не добралась до «импалы».

– Теперь не подведи, – бросила я ей, поворачивая ключ и захлопывая дверцу.

Двигатель кашлянул, и я дала задний ход с жутким визгом резиновых покрышек. Пуля пробила одно из задних окон. Не тормозя, я вывела машину на дорогу.

Я мчалась по шоссе к Тридцать первой. Я уже почти достигла перекрестка, когда увидела позади за собой фары одного из грузовиков. Я повернула вправо резко, так резко, что машину занесло на мокрой поверхности дороги. Я сделала полный оборот, вцепившись в руль холодными от страха руками, повторяя про себя урок моего отца, как надо справляться с заносами. Мне удалось выровнять машину, не перевернувшись, но теперь грузовик был в двух шагах от меня, почти касаясь задней части «импалы». Я изо всех сил нажала на педаль акселератора, но грузовик приближался слишком быстро.

Мы ехали к выезду на магистраль, недалеко от опор пандуса, ведущего на Дэймен, где пилоны сужали дорогу с обеих сторон. Сквозь дождь я едва могла различить металлическую сетку ограды.

Еще один грузовик ехал прямо на нас, его фары горели, и он отчаянно сигналил. В последнюю секунду я съехала с дороги в траву. Прежде чем оставить дорогу, я открыла дверцу. За мгновение до того, как «импала» врезалась в ограждение, я выпрыгнула из машины и покатилась по траве.

Раздался жуткий скрежет столкновения металла с металлом, и грузовик за моей спиной наехал на «импалу», спихнув ее с дороги. Я вскарабкалась на ограду, перевалилась на животе через ее острый верх, который разодрал мне блузку и живот, и упала на бетонное покрытие по ту сторону.

Я заставила себя снова подняться и двигаться, но острая боль обожгла мне легкие, и в глазах у меня потемнело. Я споткнулась и упала. Лежа на спине, я видела, как грузовик продирается сквозь ограду, надвигаясь прямо на меня и светя в меня фарами.

Я, шатаясь, поднялась. Правой ногой я зацепилась за брошенную шину и начала падать на бетон. Казалось, я парю в свободном падении. Я приземлялась достаточно медленно, чтобы видеть, как грузовик ринулся на меня.

Как только я ударилась, из верха машины вырвался столб искр. В ушах прогремел выстрел, как из пушки, отчего моя голова затряслась, ударяясь о бетон. Двигатель пробил решетку радиатора, и из машины брызнул фонтаном антифриз. Когда я освободила колено от шины и откатилась в сторону, я услышала душераздирающий вопль. Ярко-красный поток крови залил лобовое стекло грузовика.

Я лежала за пилоном, тяжело дыша. На выезде к Дэймену пандус расположен слишком низко, чтобы под ним мог проехать грузовик, но Саймон в своем стремлении убить меня этого не заметил. Верхняя часть кабины грузовика врезалась в край пандуса.

Я взглянула вверх на покореженный бетон. На фоне темного ночного неба я могла различить только куски вырванных прутьев. Над головой гудели машины. Казалось странным, что люди проносятся надо мной, совершенно равнодушные к тому кошмару, который творится здесь, внизу. Мир должен был бы замереть на мгновение, затаить дыхание, подать знак, что он это видел. Сама магистраль должна была содрогнуться.

Глава 51
Только сладкое, или все – для виновных

Эту ночь я завершила в своей постели, хотя в какой-то момент мне казалось, что я до нее не доберусь. Водитель грузовика, который ехал мне навстречу, вызвал по своей рации полицейских, как только вылез из кабины. Он врезался в бок трейлера Саймона, когда тот развернулся поперек дороги. Его собственная машина перевернулась, но он был пристегнут страховочным ремнем и, к счастью, отделался только несколькими синяками. Согласно более поздним отчетам, он грозился преследовать всех, кто в этом был замешан, в судебном порядке, пока не увидел разбитую голову Саймона.

Я лежала на мостовой под Стивенсоном, пока не пришли полицейские, искавшие меня – не конкретно меня, конечно, а водителя «импалы». К тому времени у меня не было сил двигаться, или меня даже не особенно волновало, что случится дальше. Трясясь на заднем сиденье полицейской машины, я пыталась связно изложить вечерние события.

Полицейский дал мне более ясную картину того, что произошло с Саймоном. Его инерция была такой огромной, что, когда он врезался в ограничительную балку, задние шины уперлись в землю и их разорвало. Это объясняло, откуда взялся пушечный выстрел, который до сих пор гудел у меня в голове. Та же самая сила вытолкнула мотор из креплений, так что он пробил радиатор. Машина стояла, вздыбившись на задних колесах, пока пожарные извлекали останки Саймона.

После того как мы поговорили, полицейский связался со своим отделением и послал кого-то привезти обоих Фелитти и Чамферса. Все трое были в офисе Чамферса, вероятно ожидая сообщения громилы о том, что я получила по заслугам.

Мы все вместе поехали в четвертый округ, при этом Чамферс настаивал на том, что я – обыкновенная взломщица, которую они застали за работой.

– Я очень огорчен смертью Саймона Лезака. Он пытался помочь нам, он гнался за ней от самого предприятия, когда мы ее вспугнули…

– И он так переусердствовал, что переехал «импалу», – вставила я.

– Не думаю, что мы когда-нибудь получим ясную картину того, что случилось этой ночью под магистралью, – проговорил Чамферс, обращаясь к следователю Анджеле Уиллоби, которая, по-видимому, вела дело о столкновении. – Водители грузовиков не носят те маленькие коробочки, которые есть у вас, так что мы не узнаем последних мыслей Саймона.

– Ненависть и ликование – вот более чем полное описание; перед тем как съехать с дороги, я видела лицо парня в зеркале заднего обзора, – сказала я. – Вы уже взяли показания проезжавшего мимо водителя грузовика? Он, вероятно, может подтвердить, что Саймон сделал все, что было в его силах, чтобы меня переехать.

Уиллоби посмотрела на меня равнодушными серыми глазами, но ничего не сказала. Мужчина в форме, который вел записи, прилежно записал мой вопрос и держал ручку над блокнотом, ожидая наших следующих высказываний.

Я попыталась еще раз:

– Они все еще грузили на машины материалы «Парагон стил», когда появилась полиция? Главный ревизор «Парагон», вероятно, сможет сказать пару слов по этому поводу. И я сомневаюсь, что он каким-то образом свяжет мою персону с кражами на «Даймонд хэд».

Чамферс и Питер Фелитти в один голос разразились градом оскорблений. Кто я такая – жалкая воровка, – чтобы спрашивать об их деловых операциях? Когда появился Дик – в конце концов, он был адвокатом братьев Фелитти, – я начала думать, что меня арестуют, а честные граждане пойдут домой спать.

Я, безусловно, была здесь единственной, кто был похож на злодея. Помимо рваной куртки, джинсы разорвались на коленях, когда я проехалась по мостовой. Мои кроссовки обратились в лохмотья, волосы слиплись, и я даже не хотела знать, на что похоже мое лицо. Справедливость, может быть, и слепа, но она предпочитает чистый, аккуратный вид.

Фелитти позвонил Дику, вызвав его с какого-то вечера, но он заехал домой, чтобы переодеться в строгий темносиний костюм. На Анджелу Уиллоби он определенно произвел впечатление как своей приятной внешностью, так и внушительными манерами богатого человека: она позволила ему пообщаться в уголке со своими клиентами.

Отойдя от них, он сочувственно поговорил с Анджелой об этом несчастном вечере. Подчиненный переусердствовал в своем стремлении выказать свою преданность хозяевам. Это была трагедия, что Саймон Лезак умер, но счастье, что я выжила.

При последних его словах я осклабилась:

– Я очень рада, что ты так думаешь, Дик. Твой любезный тесть не объяснил тебе, как так вышло, что старина Саймон переусердствовал? Не рассказал, как он на меня набросился, чтобы доставить на завод?

– Он в своем рвении был введен в заблуждение, – пробормотал Дик. – Они знали, что до этого ты тайно пробралась на завод, но они не знали, как далеко ты зайдешь в своем расследовании.

Я вскочила или попыталась это сделать – мои мышцы были способны только на медленные движения – и схватила его за руку:

– Дик. Нам надо поговорить. Они не говорят тебе правды. Ты будешь введен в заблуждение.

Он улыбнулся своей высокомерной улыбкой, которая выводила меня из себя пятнадцать лет назад:

– Позже, Вик. Мне нужно отвезти своих клиентов домой, и я думаю, что ты тоже будешь рада оказаться дома.

Было уже около полуночи. Уиллоби только что согласилась, что Фелитти и Чамферс могут уйти с Диком, как появился Конрад Роулингс. Еще в самом начале я сказала Уиллоби, что он и Терри Финчли занимаются этим делом, но не думала, что она на самом деле пошлет кого-нибудь известить его. Как оказалось, она этого и не сделала: он услышал о случившемся от кого-то в своем участке, а этот человек слышал все по радио на волне полиции.

Роулингс оглядел комнату:

– Мисс Ви, мне казалось, я говорил тебе, что я буду обижен, если ты уйдешь из дома брать бандитов одна, ничего мне не сказав. Я даже услышал эту историю не от тебя самой. Мне должен был рассказать об этом посторонний человек.

Я подняла руки к голове, чтобы пригладить спутанные волосы.

– Детектив Уиллоби – сержант Роулингс. Думаю, что пару лет назад вы встречались с Диком Ярборо, сержант. Остальные ребята – это Питер и Джейсон Фелитти и Милт Чамферс. Они идут домой. Детектив очень сожалеет о том, что ей пришлось побеспокоить таких превосходных жителей пригородов. Причина, по которой я не позвонила тебе и не сообщила о случившемся лично, состоит в том, что я оказалась в сложном положении: на меня напали. Я шла на угол Сорок первой и Кедзи, чтобы забрать оттуда свою машину, а любимчик братьев Фелитти, Саймон, лежал в это время в засаде, поджидая меня.

Дик посмотрел на меня ясным строгим взглядом:

– Вик, нам нет никакой необходимости снова выслушивать эту историю. Я отвезу своих клиентов домой. Я могу только сказать, что я предупреждал тебя не совать нос в чужие дела.

– Дело в том, – продолжала я, обращаясь к Роулингсу, – что эти ребята так накачаны, что они забыли о судебных уликах.

Дик остановился на пути к выходу.

– Отпечатки пальцев, Ричард. Ни громила – прошу прощения, Саймон Доблестный, – ни его напарник не надевали перчаток. Они набросились на меня на углу Сорок первой и Кедзи, когда я садилась в «импалу». Несмотря на то что от машины осталась только груда металлолома, возможно, удастся найти внутри их отпечатки. Громила сидел на заднем сиденье, приставив пистолет к моему затылку. Напарник сидел рядом со мной с еще одним пистолетом, который утыкался мне в ребра. Вот как мы приехали к «Даймонд хэд». Они заставили меня туда ехать. Во всяком случае, вы должны найти их отпечатки в машине.

– Вы забрали эту «импалу», детектив? – строго спросил Конрад.

– Ее отбуксировали, сержант, – напряженно проговорила Уиллоби.

– Возьмите свой маленький микрофон и скажите им, что это улика по делу об убийстве. Не говоря уже о нападении при отягчающих обстоятельствах. Я хочу, чтобы эта вещь еще до восхода солнца была в лаборатории, детектив. Я работаю над этим делом уже целую неделю и буду очень разочарован, если все пропадет, потому что вы уничтожили улики.

Выражение ее лица могло бы расплавить сталь, но она все же заговорила в микрофон. Во время этой дискуссии Дик побледнел и начал говорить со своим тестем приглушенным, но жестким голосом. Я не могла расслышать, о чем они говорят, но было ясно, что до Дика дошло, как его родственники сажали его на сковородку. Он бросил на меня взгляд, который я не смогла расшифровать, настолько далек он был от его обычной заносчивости, и поспешно вывел из комнаты своих клиентов.

Пока Уиллоби была занята тем, что отдавала распоряжения, Конрад взял меня за плечи и потребовал детальный отчет о вечере. Я успел изложить ему краткий конспект к тому времени, как Уиллоби закончила отдавать приказания насчет того, чтобы доставить «импалу» с полицейской стоянки в лабораторию.

Конрад повернулся к ней.

– Вы вызвали врача, чтобы осмотреть эту подозреваемую, детектив? – строго спросил он.

Уиллоби потеряла свою ледяную уравновешенность, которая делала ее такой грозной на протяжении всех четырех часов допроса.

– Ее жизнь вне опасности. Я пыталась убедиться, что у нас нет против нее серьезных обвинений в уголовном преступлении.

– Послушайте меня: у нас их нет. Я отвезу ее к врачу. На случай, если у вас возникнут какие-либо проблемы с этим делом, я дам вам номер телефона своего дежурного.

Уиллоби была слишком хорошим профессионалом, чтобы вступать в перепалку с другим детективом в присутствии подозреваемого. На ее месте я тоже, наверное, была бы в бешенстве, но в данных обстоятельствах у меня не было никакого желания выказывать ей свое сочувствие.

– Мне действительно не нужна больница, сержант, – сказала я, когда мы вышли из участка. – Я только хочу попасть домой и лечь спать.

– Мисс Ви, я редко видел кого-нибудь, кто бы так нуждался в помощи хирурга. Конечно, может быть, это просто твой элегантный вечерний туалет. Но если ты не хочешь пешком поучаствовать в гонках по Саут-Сайду, то у тебя просто нет иного выбора, поскольку у тебя нет машины, а у меня есть.

Он отвез меня в Маунт-Синай, но даже его власть не могла сразу впихнуть меня в кабинет врача: передо мной было еще восемь человек с пулевыми ранениями и три – с ножевыми. Дежурная сестра стояла насмерть, выдерживая все давление, на которое был способен Конрад.

Пока мы ждали, я попросила Роулингса позвонить мистеру Контрерасу, который к этому времени уже, должно быть, беспокойно мерил пол, если только не взял закон в свои руки. Около трех часов, после того как я заснула на узком виниловом стуле, меня наконец вызвали в кабинет. Конрад беспокойно следил за тем, как измотанный молодой врач промыл мои ссадины, сделал мне укол против столбняка и зашил наиболее глубокие порезы на животе. На спине у меня было несколько ожогов от антифриза. На общем фоне своих мучений я их не заметила.

– С ней будет все в порядке? – спросил Конрад.

Молодой врач удивленно поднял голову:

– С ней все в порядке – все это только поверхностные раны. Если вы хотите арестовать ее, сержант, то она, безусловно, сможет выдержать пребывание в камере с такими ранами.

– Не думаю, что нужно это делать. – Конрад вывел меня из комнаты, держа в руке пакет с обезболивающими таблетками и рецептами на получение антибиотиков. – И все же, мисс Ви, если ты снова отправишься на такой пикник, как сегодня вечером, и не дашь мне об этом знать – я за себя не ручаюсь. Я могу запихнуть тебя на месяц в окружную тюрьму, чтобы немного тебя протрезвить.