Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 241 (всего у книги 259 страниц)

Глава 21
Бросая друга на растерзание волкам

Я пришла в ресторан раньше Лотти. Это было светлое, просторное заведение на Линкольне, где подавали дары моря. У «Ай-Пополи» был маленький садик, где я любила сидеть летом. Однако в середине дня над городом стали собираться грозовые тучи. Было похоже, что неестественно жаркая погода скоро закончится. Я выбрала столик в помещении.

Прождав полчаса, я решила, что Лотти задержалась из-за какого-нибудь срочного вызова. Я заказала ром с тоником, чтобы как-то скрасить ожидание, и села с края у бара, около окна, откуда могла видеть улицу. Начался дождь, огромные тяжелые капли шлепались о мостовую и расплывались на ней, словно разбитые яйца. К тому времени как я допила свой ром, капли превратились в тяжелую завесу дождя.

Я уже стала подумывать, что, может быть, Лотти разбила «транс-ам» и боится мне об этом сказать. Конечно, это не в характере Лотти: она не боится споров и выяснения отношений. Кроме того, она всегда считала себя невинной жертвой безрассудных маньяков. Когда я пыталась спросить ее, почему у меня машины никогда не бывают так поцарапаны, как у нее, она только бросала на меня яростный взгляд и меняла тему.

Я пошла к телефону-автомату в дальнем конце ресторана и попыталась ей дозвониться. Мне никто не ответил, ни в клинике, ни у нее дома, но когда я вышла из телефонной будки, она стояла посреди зала, ища меня взглядом, и с нее ручьями стекала вода. Только когда я подошла к ней, увидела, что она ранена. На лбу у нее была ссадина и синяк, и было видно, как по ее левой руке стекает струйка крови, смешиваясь с дождевой водой.

– Лотти! – Я притянула ее к себе. – Что с тобой случилось?

– Кто-то меня ударил. – Ее голос звучал глухо, и она вся напряглась в моих объятиях.

– Ударил? Тебя? Ты хочешь сказать, мою машину?

– Знаешь, Виктория, я хотела бы лечь.

То, как она отчеканила слова, и ее застывшая поза испугали меня не меньше, чем ее раны. Я подумала, не следует ли мне отвезти ее в больницу, но решила проводить ее домой и найти кого-нибудь, кто мог бы ее осмотреть. Может быть, ей нужно было сделать рентгеновский снимок головы, но больничная палата – не лучшее место для тех, кто находится в шоковом состоянии. Лучше я позабочусь о ней, прежде чем врач решит, что делать дальше. Я порылась в кошельке в поисках мелких купюр, чтобы оплатить свой счет, но ничего не нашла и в конце концов положила двадцатку на стойку бара.

Я обняла Лотти рукой за плечи и почти что вынесла ее на улицу. Она легкомысленно оставила «транс-ам» прямо у обочины тротуара. Несмотря на дождь, от которого кругом казалось темнее, я с точностью определила, что ветровое стекло было разбито. Я не могла осмотреть левое крыло, так как усаживала Лотти в ее собственную машину. Передняя фара вылетела, а решетка и кузов были помяты. Я подавила приступ ярости: Лотти была серьезна ранена. В конце концов, машина – это лишь кусок стекла и металла и ее можно отремонтировать.

Мой дом находился рядом с рестораном прямо за углом, но Лотти было бы удобнее в ее собственной квартире. Проклиная ненадежную коробку передач «крессиды», я прокладывала путь через сплошной поток воды к ее дому на Шеффилди. В течение всех тех пятнадцати минут, что мы ехали, она ничего не говорила, только смотрела прямо перед собой, время от времени зажимая левую руку, ту, которая кровоточила.

Как только я раздела ее и уложила в постель, дав ей чашку горячего молока, я позвонила Максу. Когда я описала ее раны, он строгим голосом спросил, почему я не отвезла ее в больницу.

– Потому что… Ну, не знаю… Я не люблю больниц. Мне приходилось сидеть в приемных с такими же синяками и порезами, как у нее, и мне от этого становилось только хуже. Ты не можешь найти кого-нибудь, кто бы взглянул на нее здесь? Пусть они сами решают, нужно ли ей отправляться в больницу.

Максу это не понравилось. Как больничный администратор, он видел вещи совершенно иначе, чем я. Но он согласился с тем, что раз она уже дома, то не стоит прямо сейчас везти ее куда-то еще. Он сейчас приедет сам, но сначала разыщет Артура Джойа, терапевта из «Бет Израэль».

– Ты не знаешь, что случилось?

– Она не говорит. Я сначала решила уложить ее в постель.

Когда он наконец повесил трубку, я вернулась к Лотти. Я принесла губку и тазик с теплой водой, чтобы смыть кровь с ее лица и левой руки. Она допила молоко и лежала с закрытыми глазами, но я была уверена, что она не спит.

Я села рядом с ней и стала промывать ее раны.

– Макс сейчас приедет, он здорово беспокоится о тебе. И он разыщет врача, который сможет тебя осмотреть.

– Мне не нужен врач. Я сама врач. Могу тебе сказать, что со мной ничего серьезного.

Я облегченно вздохнула, услышав ее голос.

– Ты помнишь, как произошел этот несчастный случай?

Она нетерпеливо нахмурилась:

– Это был не несчастный случай. Я сказала тебе еще в ресторане: кто-то меня ударил. Не могла бы ты положить мне на голову лед?

Я вздохнула про себя, идя обратно на кухню. Несчастный случай будет описан в анналах Лотти так же, как и прочие ее приключения на дорогах, – кто-то ее стукнул. Только на сей раз сильнее, чем обычно.

Я завернула лед в кухонное полотенце и осторожно положила его на лиловый кровоподтек.

– Ты сообщила об этом в полицию?

– Полиция сама приехала. Они хотели отправить меня в больницу, но я знала, что опаздываю на встречу с тобой, а мне нужно было тебя видеть, Виктория.

Я нежно сжала пальцы ее поврежденной руки. Несколько минут она лежала молча.

– Понимаешь, я думаю, что им была нужна ты.

– Я была нужна полиции? – осторожно спросила я.

– Нет, Вик. Тем, кто меня ударил.

Земля ушла у меня из-под ног.

– Лотти, милая Лотти, я знаю, что тебе больно и, может быть, у тебя сотрясение мозга, но, пожалуйста, расскажи мне, что произошло. Я думала, что ты попала в аварию. Я знаю, что «транс-ам» весь покорежен.

Она кивнула, потом поморщилась. От ее движений полотенце со льдом соскользнуло с ее головы на подушку. Когда я собрала с постели кубики льда, она собралась с силами и рассказала мне всю историю. Она заехала домой из клиники, чтобы принять душ и переодеться. На обратном пути, как раз перед поворотом с Шеффилди на Эддисон, неизвестно откуда выскочила еще одна машина – как это обычно с ней случается – и врезалась прямо в лоб «транс-ам».

Лотти нахмурилась:

– Должно быть, тогда я и ударилась головой о ветровое стекло, но не думаю, что от этого оно разбилось. Я думаю, что это произошло, когда они начали лупить по машине дубинками. Как бы то ни было, я была взбешена. Я терпеть не могу таких неосторожных водителей. В Лондоне со мной никогда такого не бывало, а по сравнению с лондонским движением Чикаго – просто глухая деревушка. Так что я вышла из машины, чтобы сказать им все, что я о них думаю, и записать их данные для страховой компании. Тогда они тоже вылезли из машины и принялись меня бить. Я была слишком ошеломлена для того, чтобы как-то на это реагировать. Кроме того, я ведь не ты, я не тренировалась у Мохаммеда Али.

Я звала на помощь, но начинался дождь и на улице никого не было. Водители, проезжавшие мимо, были поглощены только собой. Мужчины били меня и говорили, что я должна наконец-то накрепко запомнить, что нечего совать нос в чужие дела, когда мимо проехала полицейская машина. Как только они увидели полицию, то бросились прочь. Один из полицейских выскочил из машины и пытался их поймать, но, конечно, те рванули с невероятной скоростью. Они даже бросили там свою машину. Но когда мы ехали домой, я подумала, что они, наверное, перепутали меня с тобой. Потому что я ехала в твоей машине.

Она была права. Я поняла, что она права, как только она сказала, что мужчины вышли из машины, чтобы ее избить. Я хотела спросить, сколько их было, как они выглядели, но она была не в том состоянии, чтобы выдержать допрос. И это объясняло ее странное состояние: это был не шок. Она сердилась на меня за то, что я подвергла ее такому риску.

– Мне очень жаль, – сказала я, не придумав ничего другого.

Ее глаза были закрыты, но рот скривился в подобии улыбки:

– Мне тоже. И без сомнения, больше, чем тебе.

– Именно поэтому ты приехала в ресторан? Чтобы ткнуть в меня ножом?

При этих словах она открыла глаза и поглядела на меня из-под компресса со льдом.

– Нет, Виктория. Я пришла к тебе, потому что я никогда в жизни не была так напугана, по крайней мере с тех пор, как приехала в Америку. И это, похоже, имеет отношение к тебе. Ты должна, наверное, что-то уладить, сделать так, чтобы меня не трогали, чтобы я не тряслась от страха каждый раз, выходя из дома и садясь в машину.

Я опустилась перед ней на колени и обхватила ее руками:

– Я сделаю все, что смогу, шеф.

Она снова закрыла глаза и лежала так, тихо дыша и держа мою руку, пока мы ждали Макса и Арта. Меня била дрожь, когда я представляла себе, как на нее напали. Я хотела только одного: переиграть последние несколько дней, чтобы «транс-ам» остался у меня и чтобы именно меня они остановили. Как далеко зашли бы они, если бы не появилась полиция? Бросили бы ее, переломав кости? Может быть, оставили бы лежать на улице без сознания, с сотрясением мозга или мертвую?

Я не могла избавиться от этих лихорадочных мыслей. Для меня было истинным облегчением, когда в дверь позвонил Макс, несмотря даже на то, что это было только прелюдией к жаркой схватке. Он не нашел Арта Джойа, но привез с собой Одри Джеймсон. Это была одна из наиболее способных молодых врачей в «Бет Израэль». Я знала ее, потому что она по пятнадцать часов проводила в клинике, помогая Лотти.

Макс прошел прямо к Лотти, но Одри остановилась, чтобы поговорить со мной, прежде чем осмотреть пациентку. Когда я рассказала ей, что случилось, она нетерпеливо прищелкнула языком и пошла вслед за Максом в спальню Лотти. Я села под красно-оранжевой картиной в гостиной Лотти и принялась стучать кончиками пальцев по старому номеру «Нешнл джеографик». Через несколько минут ко мне присоединился Макс:

– Не могу поверить, что ты могла так поступить с Лотти. Подвергнуть ее жизнь такому риску.

Я откинулась назад на кушетке и провела левой рукой по лбу.

– Я не хочу слышать об этом, Макс, по крайней мере не таким злобным тоном. Ты должен был бы знать, что я ни за что не поменялась бы с Лотти машинами, если бы знала, что ей угрожает опасность. А если ты думаешь, что я на это способна, тогда нам вообще не о чем разговаривать.

– Тогда почему ты это сделала?

– За мной был хвост. Я хотела иметь возможность свободно перемещаться. Лотти согласилась поменяться со мной машинами. Теперь я вижу, что мне не следовало этого делать, но тогда я не могла этого знать.

Кто бы меня ни преследовал, он не знал меня в лицо, иначе они не напали бы на Лотти. Неужели Чамферс послал своих работников, вместо того чтобы обратиться в детективное агентство? Я подумала о том парне, которого на прошлой неделе встретила в доке. Бруно – я так назвала его. А как называл его Чамферс? Я не смогла вспомнить – шарики у меня в голове поворачивались с трудом, скрежеща, как патефонная игла, которая соскочила с дорожки пластинки.

– Я познакомился с Лотти, когда ей было пятнадцать лет, – внезапно проговорил Макс. – Иногда она бывает самой злобной фурией во всем мире. Но я не могу представить себе этот мир без нее.

– Я познакомилась с ней, когда ей уже исполнилось сорок, но я тоже не могу представить себе мир без нее. В любом случае ты не можешь обвинить меня больше, чем я сама виню себя.

Макс наконец качнул головой – почти кивнул в знак согласия. Он подошел к буфету, в котором у Лотти хранилась бутылка бренди, и налил немного в бокалы. Я взяла у него бокал, но поставила рядом с собой, не отпив ни глотка. Мы сидели в полном молчании, пока Одри не вышла к нам.

– С ней все будет в порядке. Я хотела бы направить ее на рентген – думаю, что у нее сломана рука и надо наложить гипс. И для полной уверенности нужно провести сканирование мозга. Но это можно отложить до утра. Я наложила ей повязку на руку и дала снотворное. Только должна сказать, что она отказывалась его принять, пока я не пообещала ей, что Вик останется здесь с ней на ночь. Вы не возражаете, Варшавски?

Я кивнула. Макс, уязвленный тем, что Лотти не выбрала его, предложил остаться вместе со мной.

– Хорошо. Ты можешь лечь на свободную кровать, а я стащу матрасы с этой кушетки и лягу на полу в ее спальне на тот случай, если понадоблюсь ей.

Зубы Одри на мгновение сверкнули белизной на фоне бронзового цвета кожи, когда она рассмеялась.

– Не надо становиться викторианской девой, Вик. С ней действительно все будет в порядке. Ее не нужно окроплять лавандой, или что там они использовали при лихорадке.

– Дело не в этом – просто она была очень напугана. Если она проснется и не сможет понять, что с ней происходит, я хочу быть рядом, чтобы успокоить ее. – В конце концов, это было самое малое, что я могла для нее сделать.

– Как хотите… Как насчет глотка этого бренди, прежде чем я опять выйду на дождь?

Глава 22
Вахта у постели

Прежде чем уйти, Одри напомнила мне, что она обязана сообщить в полицию о нападении. Она говорила таким воинственным тоном, словно ожидала, что я буду стараться скрыть это происшествие.

– Я согласна, – сказала я. – На самом деле я хочу позвонить в местный участок и выяснить, что они об этом знают. Вы не хотите подождать, пока я позвоню? Они, может быть, кого-нибудь пришлют?

Одри пошла на кухню приготовить кофе. Как и Лотти, она пила очень умеренно. Одной рюмки бренди ей хватало на целый месяц. Макс пил уже второй бокал, но ведь Лотти покупает «Кордон-Блю» только для него.

Мне повезло, когда я дозвонилась в полицейский участок. Конрад Роулингс, сержант, которого я знала и который мне нравился, дежурил сейчас в смене с четырех часов до полуночи. Он пообещал посмотреть, что у них есть по поводу нападения, и прислать кого-нибудь побеседовать со мной и Одри. Через полчаса, когда мы с Одри и Максом старательно поддерживали разговор, появился Конрад собственной персоной. С ним был еще один офицер, молодая женщина, голова которой еле доходила ему до плеча. Конрад взял ее на тот случай, если Лотти сможет дать показания.

– Это исключено, – категорически заявила Одри. – Сейчас она спит, и я надеюсь, что будет спать до утра.

– Сколник и Виртс – патрульные, прервавшие нападение, – взяли у нее краткие показания, – сказал Роулингс, – так что, я думаю, это может подождать до утра. Но она не позволила им отвезти себя в больницу – она все время повторяла, что она врач и сама может решить, нужно ли это. Они подумали, что она в сильном шоке, может быть, у нее сотрясение мозга, но на ее машине можно было ехать, и она была в состоянии ее вести, так что они не настаивали. – Он сделал жест рукой в сторону молодой женщины: – Это офицер Гэлвэй. Она будет делать записи, пока мы будем беседовать. Так как мы не можем задавать вопросы доктору, ты, Варшавски, расскажи нам, что случилось и почему.

Одри принесла из кухни кофе. Все взяли по чашке, кроме меня. Я просто не могла ни есть, ни пить, когда Лотти отсыпалась после перенесенных ею побоев, которые предназначались мне.

Я рассказала Роулингсу все, что знала, – о своем визите к Чамферсу пять дней назад, о грузчике Бруно, о хвосте, о том, как мы с Лотти поменялись машинами.

– Думаю, что планировалось нападение на меня. Особенно, если они все время повторяли ей, что, может быть, это научит ее не лезть в чужие дела. Она сказала, что они бросили машину. Чья это машина?

На лице Роулингса появилась гримаса отвращения.

– Это единственное, что мы знаем. Она принадлежит Эдди Мору, который сегодня утром заявил об угоне. Он живет на юге, около Кедзи.

– Каждый может заявить, что его машину угнали, – сказала я.

Не успел Роулингс ответить, как Макс спросил, как это может быть. Я пожала плечами.

– Вы просто звоните и говорите, что ее украли. Она может находиться где угодно – на дне гравийного карьера, куда вы ее столкнули, или ею воспользовались ваши приятели или даже вы сами для того, чтобы на кого-нибудь напасть.

Макс печально улыбнулся, расстроенный таким видением человеческой натуры, и вышел, чтобы взглянуть на Лотти.

– Подожди, дай сказать мне, мисс Ви, – запротестовал Роулингс. – Это первое, что мне пришло в голову. Но этому типу семьдесят два года, он на пенсии, выращивает свои бегонии или чем там еще он занимается, и машина действительно была угнана. Нет, они, должно быть, поняли, что ты обнаружишь за собой слежку. Им нужна была машина, которую бы ты не смогла узнать, когда им удастся снова прицепиться к тебе. Но они не знали тебя в лицо. Так что это исключает того Бруно, о котором ты говорила.

Я нетерпеливо дернула плечами:

– Он меня не знает, для него я просто еще одна баба. Разумеется, я на восемь дюймов выше Лотти, но по сравнению с ним мы обе просто жалкие червяки. Я бы не стала сбрасывать его со счетов.

Одри коротко кивнула в знак согласия. Офицер Гэлвэй, которая на протяжении всего разговора не проронила ни слова, подавила улыбку и что-то записала. Всем женщинам известны такие мужчины, которые обращаются с ними как с одноразовым предметом.

– Кто-нибудь еще допекает тебя нынче? – спросил Роулингс.

Я хмыкнула:

– Да, мой бывший супруг. Он очень на меня рассержен, но это у него хроническое состояние.

Во всяком случае, сегодня днем Дик установил закон с помощью железного кулака. Он даже сказал мне, чтобы я не лезла в чужие дела, – те же самые слова употребили бандиты, обращаясь к Лотти. Одну минуту я даже подумывала, не предъявить ли Роулингсу обвинение против Дика просто ради того, чтобы причинить ему массу неудобств, когда полицейские будут копаться в его жизни в течение нескольких дней. Но на самом деле я не питала к нему ненависти – это не стоило бы потраченной энергии.

– Ты знаешь, чему нас учили в академии, мисс Ви, – держаться в стороне от семейных ссор до тех пор, пока ты уже никак не можешь их избегать. Ты еще не рассказала мне, что ты сделала для того, чтобы Чамферс так рассвирепел.

– О, это все мистер Контрерас. – Я объяснила все о нем и Митче. – Терри Финчли из первого округа ведет это дело. Я не разговаривала с ним несколько дней. Может быть, он нашел кого-то, кто видел, как Митч упал в канал.

– Если этим занимается Финчли, то, может быть, тебе лучше предоставить это дело ему? – спросил Роулингс. – Он вполне способный следователь, как ты знаешь.

Финчли и Роулингс оба были активными деятелями афро-американского полицейского братства. Каждый из них относился к другому с пренебрежением, достойным д'Артаньяна или Атоса.

– Ваша очередь дать мне вставить слово, сержант. Я знаю, что Финчли – хороший детектив, но сомневаюсь, что у него хватит времени на то, чтобы выяснять причины падения в воду всяких пьяниц. А похоже, в полиции именно так рассматривают это дело.

– А ты нет? – резко спросил Роулингс.

– У меня нет никаких доказательств, сержант, совершенно никаких и ни о чем.

Но у меня было много придирчивых вопросов, и первым номером стояло нападение на Лотти. Я уже отчаялась найти какой-нибудь рычаг, который заставил бы Чамферса заговорить. Кто-то на этом предприятии видел Митча, кто-то знал, что он там бормотал себе под нос. Они боялись, что я узнаю что-то настолько плохое, что даже наняли бандитов убить меня. Что-то настолько важное, что они стукнули Митча по голове и сбросили его в канал.

Я подняла голову и увидела пристальный взгляд прищуренных глаз Роулингса.

– Тебе бы лучше не скрывать от меня того, что я хочу знать, – сказал он.

– Я знаю тебя, сержант, достаточно для того, чтобы хорошо к тебе относиться, но недостаточно для того, чтобы определить, что именно ты хочешь знать.

– Можешь не смотреть на меня такими невинными глазами. Пожалуй, я лучше свяжусь с Финчли и посмотрю, что он сумел накопать насчет Крюгера.

Он включил свою прикрепленную к лацкану рацию. Через несколько минут зазвонил телефон Лотти. Макс, выходивший в этот момент из спальни, протянул было руку, чтобы снять трубку. На его лице отразилось раздражение, когда Роулингс перехватил у него трубку, но все же он пошел к Одри, не сказав ни слова.

Макс и Одри тихонько разговаривали, пока Роулингс рассказывал Финчли о нападении на Лотти. Офицер Гэлвэй встала, чтобы взглянуть на книги Лотти. Как только Роулингс сосредоточился на телефонном разговоре, она почувствовала себя свободнее. Она казалась слишком юной и хрупкой для того, чтобы носить такое тяжелое обмундирование.

Я поспешно прошла в спальню, чтобы самой взглянуть на Лотти. Она дышала ровно, даже глубоко. Ее кожа показалась мне горячей на ощупь. Когда я вернулась в гостиную, Роулингс все еще говорил по телефону:

– Так, значит, ты хочешь проверить этого парня, этого Саймона, фамилию которого Варшавски не знает? Что тебе удалось там раскопать?

В течение нескольких следующих минут слышалось только периодическое хмыканье. Прежде чем он успел повесить трубку, я перехватила его руку.

– Ты не возражаешь, если я задам один вопрос, Роулингс?

Он накрыл трубку своей огромной ладонью.

– Я с удовольствием сам передам твой вопрос, мисс Ви.

Даже хорошие копы любят демонстрировать свою власть. Я сморщила нос и отвернулась:

– Это может подождать до утра. Скажи ему, что я передаю привет.

Роулингс похлопал меня по руке:

– Не задавайся, мисс Ви. На сегодня здесь уже хватит приключений… Терри, Вик Варшавски хочет сказать тебе пару слов.

– Привет, Терри. Как дела? Ты нашел сына Митча Крюгера?

– Ты сегодня хорошо себя чувствуешь, Вик? Я же просил, умолял тебя – предоставь расследование мне. Теперь, когда ранена доктор Хершел, ты понимаешь почему?

Я вся напряглась от гнева, но постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно.

– Я никому не поручала нападать на нее, Терри. Ты изменил свое мнение насчет Митча? Так он все-таки не свалился в канал пьяным?

– Я сказал Роулингсу, чего мы достигли в нашем расследовании. Если он захочет передать это тебе, на то его полное право.

– На граждан нападают среди бела дня, а вы, ребята, еще и пытаетесь меня запугать. Я догадываюсь, что здесь существует какая-то связь, только она не очень-то привлекательна. А теперь, прежде чем ты в возбуждении повесишь трубку, скажи мне, ты нашел сына Крюгера?

Финчли тяжело задышал:

– Он ушел от него тридцать пять лет назад. Не думаю, что нам следует тратить время и деньги на то, чтобы тащить его сюда. А что, у тебя есть теория, по которой он вернулся в Чикаго и убил своего старика в порыве гнева из-за того, что случилось столько лет назад?

Я не могла удержаться от смеха, услышав такую версию.

– Черт возьми, я не знаю. Но это остроумно. Мне понравилась эта мысль. Если бы это было у Росса Макдональда, я бы даже в это поверила. Я просто интересуюсь. Ты не хочешь снова пообщаться со своим приятелем, прежде чем я повешу трубку?

Роулингс вырвал трубку у меня из рук. Хмыкнув в нее еще несколько раз, он закончил словами:

– Ты здесь хозяин, Финч, – и положил трубку.

– Так что же полиция выяснила насчет Митча Крюгера? – спросила я.

– Они распутывают несколько нитей, мисс Ви. Дай им немного времени.

– О, ради бога, Роулингс! Я же не репортер местной газеты. Они ничего не сделали по той простой причине, что его смерть не представляет для них никакого интереса. Почему бы тебе ради разнообразия не рассказать мне об этом? Они хотя бы расспросили соседей?

Его карие глаза сузились, но он ничего не ответил.

Я улыбнулась:

– Ставлю свой недельный заработок против твоего, что они не разговаривали с соседями.

Его лицо расплылось в невольной улыбке.

– Не искушай меня. Терри разговаривал с твоим приятелем Чамферсом. Тот признал, что Митч был у них – искал какую-нибудь временную работу, но он сказал, что сам никогда не видел Митча, только слышал о нем от мастера. Даже если бы они и нанимали сейчас рабочих, он говорит, что не принял бы такого старика, да к тому же еще и пьяницу. Финч проследит за этим докером, который так разъярился на тебя, но он не видит никакой связи между нападением на доктора и тем заводом.

– Так почему же он ничего мне об этом не сказал? – строго спросила я.

– Может быть, ему не нравится, когда ты наступаешь ему на пятки. Все мы не слишком это любим.

– Ну, я-то всего одна, а вас, ребята, десять тысяч, так что, думаю, вы можете спать спокойно.

Тихое фырканье офицера Гэлвэя позади нас заставило Роулингса обернуться.

– Вы что-то хотите сказать, офицер?

Она отрицательно покачала головой, ее маленькое овальное лицо до такой степени было лишено всякого выражения, что я подумала, будто смешок мне послышался.

Одри ободряюще похлопала Макса по руке и подошла ко мне:

– Лично я считаю, что все вы можете за себя постоять. Вик, не можете ли вы привезти Лотти утром в «Бет Израэль», чтобы мы могли сделать рентген и все прочее?

– С ней все в порядке? Мне показалось, что у нее жар.

– Возможно, но небольшой. Если вам покажется ночью, что у нее действительно температура или она будет беспокойно спать, позвоните мне. Если нет, увидимся утром. Скажем, около десяти часов, хорошо?

Я кивнула и проводила ее до дверей. Макс решил проводить ее до машины – улица, на которой жила Лотти, была не самым безопасным местом, чтобы ходить там одному в темноте.

Я смотрела в окно, ничего не видя перед собой и размышляя, кто же приходил к миссис Полтер, назвавшись сыном Митча Крюгера. Даже если Финчли и не пытался его найти, сын все же мог услышать о смерти Митча из какого-нибудь другого источника. Может быть, от Джейка Соколовски, поскольку Митч и Джейк в последнее время жили вместе и Джейк мог знать, как связаться с бывшей семьей Митча. Но даже если и так, то сыну пришлось бы придумать какое-то чудесное средство перемещения в пространстве, чтобы добраться до миссис Полтер так быстро.

– О чем ты задумалась, мисс Ви? – резко спросил Роулингс.

Я покачала головой:

– Ни о чем особенном. Честно говоря, я не прочь была бы немного поспать.

Он фыркнул:

– Скажи мне для разнообразия. Я достаточно давно тебя знаю, чтобы определить, когда ты внезапно почувствуешь, что кролик сидит у тебя в шляпе. Ты не можешь дождаться, пока останешься одна, чтобы вытащить его и посмотреть. Если ты решишь поделиться со мной секретом своего маленького фокуса, позвони мне утром. Гэлвэй, пойдемте.

Когда они удалились, я внезапно почувствовала себя в полном изнеможении. Макс помог мне перетащить матрасы с кушетки в комнату Лотти.

– Ты разбудишь меня, если что-нибудь будет не так? – спросил он не терпящим возражений тоном.

– Конечно, Макс, – мягко отозвалась я. В конце концов, он ведь просто беспокоился о Лотти.

Он погладил лоб Лотти ладонью и ушел в другую комнату.