Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 259 страниц)

Глава 27
Вниз по улице и через ресторанчик

Прежде чем лечь в постель, я приняла меры предосторожности, сунув записку под дверь мистера Контрераса. Я не хотела, чтобы на рассвете он разбудил меня неистовым звонком в дверь. Я также отключила телефон. В результате мне удалось поспать почти шесть часов, вполне достаточно для того, чтобы я смогла работать, хотя и не с моим обычным энтузиазмом.

Я не бегала уже несколько дней, и мне очень не хватало физических упражнений, больше даже для хорошей работы мозга, чем для общего самочувствия. Поясница уже не болела, но когда я делала зарядку, то чувствовала, как закостенели мышцы. Я должна была попробовать отыскать тех парней, которые избили Лотти, охотясь за мной.

Я оставила пистолет дома. Очень трудно бегать с кобурой под спортивным свитером – пистолет очень упирается в грудь. Я держалась боковых улиц, вместо того чтобы совершить более приятную пробежку к озеру, и вернулась домой без всяких инцидентов. После душа и позднего завтрака – фруктов, йогурта и тостов с сыром, чтобы завтрак заодно сошел и за ланч, – я стала решать, что же делать дальше.

Мне нужно было побеседовать с Чамферсом о нападении на Лотти. Полиция уверяла, что они сами проверяли это и что он чист, как отмытые деньги, но я хотела услышать это от него лично. Мне также нужно было попасть в публичную библиотеку и найти все материалы, касающиеся Джейсона Фелитти. Вероятно, он был братом тестя Дика или, может быть, дядей, но мне хотелось иметь больше информации. Я размышляла, станет ли кто-нибудь из банка «Лейк вью» разговаривать со мной о миссис Фризелл. Возможно, и нет, но стоило попытаться.

Я посмотрела на часы. Все это придется отложить. Первое, что мне нужно было сделать, – это посмотреть, будет ли со мной разговаривать кто-нибудь из «Парагон стил».

Проблема, что надеть, была достаточно сложной. Мне нужно было выглядеть деловой женщиной, чтобы разговаривать с управляющим «Парагон». Я хотела, чтобы мне не было жарко. Мне нужно было иметь возможность надеть кобуру с пистолетом. И мне нужно было, чтобы я могла бежать, если это будет необходимо. В конце концов я решила надеть джинсы и шелковый пиджак. Это смотрелось бы вполне по-деловому в Калифорнии. Значит, и здесь тоже сойдет.

Прежде чем уйти, я вытащила свою записную книжку и набрала домашний номер Фримэна Картера. К моей радости, я его застала – он вполне мог проводить свою свободную неделю где-нибудь за городом.

– Это Варшавски, Фримэн. Надеюсь, я не отрываю тебя от ланча?

– Я как раз собрался уходить, Вик. Это может подождать?

– Нет, не может, но я буду краткой. До четырех часов сегодняшнего утра я понятия не имела о том, что Дик и его тесть как-то связаны с «Даймонд хэд моторс». Думаю, ты должен передо мной извиниться.

– До четырех утра? – Фримэн ухватился за наименее значимую часть моего сообщения. – Что ты делала в четыре часа утра?

– Я взломала одну дверь, чтобы выяснить то, что ты мог сказать мне без всякого труда. Неужели ты думал, что я пытаюсь втянуть тебя в войну с Диком? Ты мог бы быть настолько любезен, чтобы сначала спросить меня об этом.

– Что ты сказала? Взломала дверь? Ну что ж, я всегда думал, что ты в состоянии заработать себе на хлеб.

– Но ты думал, что я хочу втянуть тебя в конфликт с Диком? – настаивала я.

– Эта мысль приходила мне в голову, – сказал Фримэн после некоторой паузы. – И не окончательно еще оттуда ушла. Это невероятное совпадение, что ты интересуешься «Даймонд хэд».

– О, не знаю. «Кроуфорд, Мид», должно быть, связана со многими фирмами среднего размера в Чикаго и его пригородах. Я, как правило, работаю с такими фирмами. Просто у нас… частично перекрылись сферы интересов, вот и все. – Фраза, извлеченная из старого курса политической экономии, понравилась мне больше, чем Фримэну, который ничего не ответил.

После недолгого молчания я продолжала:

– Знаешь, я раздумывала. О тебе и «Кроуфорд, Мид», я хочу сказать. Я не могу отделаться от мысли, что они стали заниматься слияниями и приобретениями компаний. Я помню, как на концерте ты сказал мне, что тебе не нравится то, чем занимается фирма, – не думаю, что ты оставался бы там, если бы это было что-то по-настоящему аморальное, например прикрытие для тех, кто отмывает деньги. Но слияния – многие фирмы обнаруживают после присоединения, что хвост начинает вилять собакой. Так что я подумала, что ты именно это имел в виду. Раз Питер Фелитти – тесть Дика, может быть, ты думал, что наши интересы столкнутся на этой конкретной сделке?

Фримэн издал отрывистый лающий звук, который, по-видимому, должен был означать смех.

– Мне следовало бы уже знать, что нельзя говорить в твоем присутствии ничего такого, что может потом быть использовано против меня на суде. Ты сама додумалась до этой теории? Или ты предварительно с кем-то разговаривала?

– Я думала. Знаешь, именно этим я зарабатываю себе на хлеб. В основном моя работа заключается в выяснении того, почему люди делают то, что они делают. У «Даймонд хэд» огромная задолженность, то есть похоже, что у них критическое финансовое положение. В списке имен членов правления стоит имя Дика. Похоже, что он ведет их дела. Ты был разозлен. Похоже на то, что ты знал обо всем этом и чувствовал, что я подобралась слишком близко к сути дела.

– Знаешь, я по-прежнему не собираюсь обсуждать с тобой дела фирмы, Вик. Может быть, ты и права, а может быть, просто напускаешь дыму. Это все, что я могу сказать тебе по данному вопросу, за исключением того, что мне очень жаль, что я недооценил вчера твоих способностей. Но я чертовски хочу, чтобы ты занялась чем-нибудь другим вместо «Даймонд хэд». Ну а теперь мне нужно идти: я встречаюсь с другом.

– Есть еще кое-что, – быстро сказала я, пока он не успел повесить трубку. – Мне очень нужен человек, который смог бы подействовать на управляющего «Даймонд хэд», чтобы тот со мной поговорил. Он тормозит мне все дело уже две недели. Именно поэтому мне и нужны были имена директоров: я думала, что, может быть, знаю кого-нибудь из них.

– Ты и знаешь, Вик. Ты знаешь Ричарда Ярборо. Говорю тебе, что ты неверно судишь о Дике. Может быть, он и пойдет тебе навстречу, если ты сможешь заставить себя попросить его как следует. – И в телефонной трубке раздались гудки.

Что ж, вероятность того, что Фримэн, смущенный тем, что недооценил меня, поможет мне встретиться с Чамферсом, была и вправду очень мала. В этом случае ему нужно было бы притвориться, что он все еще с «Кроуфорд, Мид», а он был для этого слишком щепетилен.

– Кроме того, трудности формируют характер, – сказала я вслух.

Прежде чем отправиться по делам, я позвонила Лотти. Она все еще была у Макса, но полагала, что уже достаточно поправилась, чтобы по утрам на полдня приходить в клинику. Я спросила ее, разговаривала ли она с полицией.

– Да. Сержант Роулингс приезжал сюда вчера днем. Они ничего не знают, но он, кажется, думает, что ты препятствуешь ведению расследования, – по-моему, он так выразился. Вик… – Она остановилась, подбирая слова. – Если ты утаиваешь что-то от полиции, пожалуйста, расскажи им. Я не смогу вести машину, не оглядываясь каждые пять секунд через плечо, до тех пор, пока те, кто меня избил, не будут пойманы.

У меня опустились руки.

– Я рассказала полиции о том парне, который грозился отрядить за мной хвост, но полиция думает, что он чист. Я не знаю, что еще я могу сделать, кроме как вести собственное расследование.

– Все это только разговоры. Я не один год наблюдаю за тобой, за тем, как ты работаешь, и знаю, что ты часто держишь в тайне ключевой момент или какую-нибудь маленькую деталь, которая помогла бы им сделать те же самые выводы.

Ее голос, в котором не хватало ее обычной живости, удручал меня еще сильнее, чем ее слова. Я постаралась вспомнить свои разговоры с Конрадом Роулингсом и Терри Финчли. Я не рассказала им о том человеке, который назвался сыном Митча Крюгера и забрал его документы от миссис Полтер. Может быть, мне следовало это сделать. Я не могла вынести мысли о том, что Лотти внезапно состарилась от страха, тем более что виновата в этом страхе я.

Я так долго молчала, что она резко проговорила:

– Ведь есть что-нибудь такое, правда?

– Не знаю, есть или нет. Мне кажется, что это не относится к делу, но я позвоню детективу Финчли и расскажу ему об этом, прежде чем уйду.

– Сделай это, Вик, – сказала она, и ее голос дрогнул. – Притворись, что я имею для тебя какое-то значение, что я не просто маленькая часть твоего плана, которая сработала не так, как ты надеялась.

– Лотти! Это несправедливо… – начала было я, но она бросила трубку, пока я не услышала, как она плачет.

Неужели я действительно была такой бессердечной? Я любила Лотти. Больше, чем любое другое живое существо из всех, кого я могла вспомнить. Неужели я обращалась с ней как с пешкой? У меня не было никакого плана – в этом заключалась половина моих несчастий. Я перескакивала от одного действия к другому, не зная, в каком направлении я двигаюсь. Тем не менее отвращение, которое я испытывала к самой себе после взлома офиса Карвера этой ночью, снова вернулось ко мне. От этого чувства у меня все сжималось внутри.

Внезапно я почувствовала непреодолимое желание снова лечь в постель. Веки были такими тяжелыми, что я с трудом могла открыть глаза. Я откинулась на кушетку и позволила волнам депрессии нахлынуть на меня. Через некоторое время, чувствуя себя ничуть не лучше, но зная, что мне нужно двигаться, я позвонила в первый округ, чтобы поговорить с Финчли. Его не было на месте. Я оставила свое имя и телефон и попросила его позвонить мне вечером. По крайней мере, никто не бросил трубку на середине моей фразы. Это было значительное достижение по сравнению с предыдущими двумя звонками.

Я уныло спустилась вниз по лестнице. Прежде чем выйти на улицу, я постучала в дверь мистера Контрераса. Явным признаком моего угнетенного состояния было то, что я даже выпила чашку его перекипевшего кофе, перед тем как уйти. В этот день у старика энергии было на двоих, а то и на четверых. Все утро он составлял наше рекламное объявление и звонил в Аризону, чтобы узнать название и расценки их крупнейших ежедневных газет. Ему не терпелось показать мне свои достижения. Я попыталась изобразить соответствующий уровень энтузиазма, но он внезапно заметил, что мое состояние не совпадает с его настроением:

– Что вас грызет, дочка? Тяжелая ночь?

Я смущенно рассмеялась:

– О, я просто чувствую, что ввергла Лотти в пучину несчастий, и не сделала ничего, чтобы помочь ей.

Мистер Контрерас похлопал меня по колену мозолистой рукой:

– Вы помогаете людям не так, как большинство других, Вик. Только из-за того, что вы не носитесь вокруг нее с цветами или миской с супом, нельзя сказать, что вы ей не помогаете.

– Да, но ей кажется, что мне следовало бы более тесно сотрудничать с полицией, и она права, – пробормотала я.

– Да, сотрудничайте с ними, – насмешливо произнес мистер Контрерас. – В девяноста случаях из ста они вас не слушают. Я видел, как вы разговаривали с этим черным детективом, как его там имя – Финчли, и я видел, как он вас слушал. Копы считают, что Митч ударился головой и упал в канал. Это Митч, который знал каждый дюйм этой набережной! Их наверняка не волновало, что за вами целую неделю был хвост, пока эти выродки не наехали на вашу машину и не избили доктора. Не вижу никаких причин, дочка, почему вы должны обвинять себя, ни на одну минуту. Вы сейчас соберетесь с духом и идите выполнять ту работу, для которой вас предназначил Господь.

Он снова похлопал меня по колену, желая подчеркнуть значение своих слов. Я погладила его руку и поблагодарила за поддержку. Как ни странно, но я действительно почувствовала себя лучше. Я нацарапала кое-какие поправки к нашему объявлению, но суть сообщения оставила неизменной. Я согласилась со своим соседом, что нам нужно просить молодого Митча связаться с ним, а не со мной, потому что если он имел какое-то отношение к смерти своего отца, то мог слышать мое имя от кого-нибудь из «Даймонд хэд».

– Хотите сделать еще кое-что? – спросила я, вставая, чтобы идти. – Поговорите с кем-нибудь из нашего квартала – с миссис Хеллстром или, может быть, с миссис Терц. Может быть, вам удастся узнать, работает ли где-нибудь Крисси Пичи.

Мистер Контрерас с готовностью согласился, в восторге от того, что я наконец-то считаю его полноправным партнером. Он проводил меня до двери, воодушевленно обсуждая что-то, пока я не была уже так далеко, что не слышала его слов.

После разговора с Лотти я стала беспокоиться о том, кто же следил за мной. Или за ней. Я думала, не идем ли мы все по ложному следу: может быть, на нее напали родственники пациента, с которым она, по их мнению, плохо обращалась? Мне нужно было поговорить с Роулингсом, посмотреть, допускает ли он такую возможность. Я, конечно, не могла сказать об этом Лотти, если только я не хотела, чтобы другой бок «транс-ам» тоже был проломлен.

К тому времени, как я дошла до конца квартала, я передумала. Двое парней сидели в «субару» последней модели напротив моего дома, когда я выходила. Один из них вылез из машины и пошел следом за мной по улице. Я огляделась. «Субару» медленно отъехала от обочины и двинулась за нами. Я прошла по Расин до Белмонта. Мои «друзья» от меня не отставали. «Субару» следовала за мной по пятам на расстоянии примерно половины квартала. Я подумывала сесть в автобус, доехать до надземной железной дороги и сделать крюк, вернувшись через Луп, но это казалось мне неоправданной тратой времени. Я вошла в ресторанчик на Белмонте.

Время ланча уже давно прошло. Ресторанчик был почти пуст. Официантки, отдыхавшие за сигаретами и газетами, встретили меня с той дружеской непосредственностью, с какой они обращаются с постоянными клиентами.

– Бекон с жареной картошкой, Вик? Тэмми только что вынула горячую порцию из жаровни – это говорила Барбара, которая обычно меня обслуживала и знала мои слабости.

– Сегодня мне придется воздержаться. Тут двое ребят проявляют ко мне излишний интерес. Нельзя ли мне выйти через вашу заднюю дверь? – Я оглянулась и увидела, как мой преследователь открывает входную дверь. – Вот, один из них уже здесь.

– Нет проблем, Вик.

Барбара подтолкнула меня к задней двери. Мой приятель двинулся было за мной, но Хелен уронила кувшин чая со льдом прямо ему под ноги. Я только услышала, как она сказала:

– Ох, дружок, извините меня… Нет, не двигайтесь, я сейчас почищу ваши великолепные брюки… – прежде чем Барбара открыла заднюю дверь и вытолкнула меня в переулок.

– Огромное спасибо, – с благодарностью сказала я. – Я вспомню вас, ребята, в своем завещании.

– Иди давай, Варшавски, – сказала Барбара, хорошенько подтолкнув меня между лопаток. – И побереги свои денежки: мы все знаем, что у тебя нечего нам оставлять.

Глава 28
Образец добродетели?[299]299
  В оригинале игра слов: название компании «Парагон стил» переводится как «образцовая сталь».


[Закрыть]

Я пробежала прямо через переулок к Семинари, затем сделала крюк в милю длиной вокруг Рэйсина так, чтобы подобраться к «импале» с запада. Когда я упала на водительское сиденье, я жадно хватала ртом воздух и справа под ребрами у меня отчаянно кололо. Я поставила дрожащие ноги на педали и медленно поехала к западу вдоль Бэрри до тех пор, пока улица не уперлась в реку. После этого я, петляя по боковым улочкам, поехала в сторону Кеннеди.

Барбара и ее подруги явно обезвредили моих преследователей. Я ехала медленно, чтобы отдышаться и обдумать свой следующий шаг. Мне нужно было поискать в библиотеке материалы о Джейсоне Фелитти, чье имя всплыло во время моих ночных исследований как имя владельца «Даймонд хэд». Мне также хотелось нанести визит тем, кто снабжал деньгами «Даймонд хэд», – «Парагон стил». Я мысленно подбросила монету: я всегда могла отправиться в библиотеку в субботу. Я повернула на магистраль и поехала на север.

У «Парагон» раньше был собственный небоскреб в центре города, но они продали его пятнадцать лет назад, сокращая издержки. Теперь их штаб-квартира занимала пять этажей в комплексе современных башен в Линкольнвуд. Стоянка у комплекса была так забита машинами, что мне пришлось припарковаться за целый квартал от входа в первое здание.

С этого конца стоянки мне было видно то место, где Алан Дорфман встретил свой конец. Когда я закрыла дверь «импалы», мысль о вооруженных мужчинах, которые застрелили гангстера по кивку его водителя, напомнила мне о моей собственной беспомощности. Для успокоения я потрогала свой пистолет под мышкой и вошла прямо в вестибюль.

У дверей не было ни охранников, ни секретаря, которые могли бы указать пришедшим сюда впервые, куда идти. Очевидно, я вошла через заднюю дверь. Мне пришлось пройти по меньшей мере два коридора, пока я нашла указатель. Он направил меня в соседнее здание, где «Парагон» занимал этажи с четвертого по восьмой.

Весь комплекс выглядел странно пустым, хотя все те машины, которые находились на стоянке, переправили своих хозяев в другой мир. В коридорах я не встретила ни единой души и лифт тоже ждала в полном одиночестве. Когда поднялась на четвертый этаж, я увидела перед собой голую стену. Маленькая табличка на ней указывала в сторону приемной. Вероятно, в дни своей жестокой нужды «Парагон» решил не выбрасывать деньги на большие буквы.

Кругом было так пусто, что я уже начала гадать, не встретит ли меня в приемной экран компьютера с мигающим курсором. Я с облегчением вздохнула, увидев живого человека – женщину примерно моего возраста с волосами, доходившими до плеч, и в коричневом костюме, который вытянулся и протерся от долгих лет носки. Я почувствовала себя более уверенно в своих голубых джинсах.

Я изобразила на лице улыбку, в которой одновременно должны были читаться любезность и самоуверенность, и спросила главного ревизора. Она услужливо набрала номер, потом накрыла ладонью телефонную трубку:

– Как мне сказать, кто его спрашивает?

– Мое имя Варшавски. – Я протянула ей визитную карточку. – Я следователь по финансовым делам.

Она передала эту информацию, слегка споткнувшись на моей фамилии, как это часто бывает с секретарями, потом снова повернулась ко мне:

– Они никого не нанимают.

– А я не ищу работу. Будет намного проще, если я изложу свое дело непосредственно главному ревизору, чем передавая все через вас ее секретарю.

– Это он. Мистер Лоринг. Что вы хотите ему сказать?

Я сосчитала на пальцах.

– Шесть слов. «Даймонд хэд моторс» и финансовая задолженность.

Она нерешительно повторила мои слова. Когда я кивнула, она повторила их в телефонную трубку. На этот раз, кажется, она была на связи. Она отвечала на поступающие звонки и соединяла звонивших, проверяла по своему мигающему огоньку и опять ждала. Минут через пять она сказала мне, что я могу присесть: Сьюки спустится за мной.

Ожидание растянулось на двадцать минут, прежде чем появилась Сьюки. Это была высокая худая женщина, чья узкая юбка подчеркивала нездоровую худобу ее колен и бедер. Бледное лицо было испещрено следами от угрей, но ее голос, когда она попросила меня следовать за ней, был глубоким и бархатистым.

– Как, вы сказали, ваше имя? – спросила она, когда мы вошли в лифт. – По телефону Чарлен произнесла его не очень ясно.

– Варшавски, – повторила я, протягивая ей визитную карточку.

Она с серьезным видом изучала маленький прямоугольник, пока двери не раскрылись на восьмом этаже. Как только мы вышли из лифта, я поняла, что нашла секретный тайник, где прячутся служащие «Парагон». Помещение представляло собой лабиринт отсеков, в каждом из которых было два или три компьютера и обслуживающий их персонал. По мере того как мы приближались к дальнему концу этажа, отсеки сменились кабинетами, в коридорах тоже было полно компьютеров и работающих за ними людей.

Наконец мы вышли на маленькую открытую площадку. Стол Сьюки стоял около открытой двери углового кабинета. На нем висела табличка с именем Бена Лоринга, но его самого там не было. Сьюки проводила меня к одному из пластиковых стульев и постучала в соседнюю дверь. Я не могла расслышать, что она сказала, просунув голову внутрь. Она на некоторое время исчезла, потом вернулась, чтобы провести меня в комнату.

Конференц-зал был заполнен мужчинами, в большинстве своем в рубашках, и все они смотрели на меня со смешанным чувством подозрительности и презрения. Все молчали, но двое или трое быстро взглянули на человека, сидящего вторым слева от меня – дородного мужчину лет пятидесяти с густой гривой седых волос.

– Мистер Лоринг? – Я протянула ему руку. – Я Варшавски.

Он проигнорировал мою протянутую руку:

– На кого вы работаете, Варшавски?

Не дожидаясь приглашения, я села у края овального стола:

– На Сальваторе Контрераса.

На этот раз все семеро переглянулись. Конечно, я обычно держу имена моих клиентов в секрете, но мне хотелось посмотреть, как они все будут пытаться определить, интересы каких финансовых китов представляет мистер Контрерас. Может быть, они даже подумают, что он связан с мафией.

– А почему его интересует «Даймонд хэд»? – спросил наконец Лоринг.

– Как вы на это посмотрите, мистер Лоринг: вы объясняете мне, какая связь существует между «Парагон» и «Даймонд хэд», а я расскажу вам, что за связь между ними и моим клиентом.

При этих словах в комнате поднялся легкий гул. Я услышала, как человек, сидевший справа от Лоринга, пробормотал:

– Я говорил тебе, Бен, это пустая трата времени. Она просто водит нас за нос.

Лоринг отмахнулся от него, как от приставшего комка грязи:

– Я не могу разговаривать с вами, пока не узнаю, чьи интересы вы представляете. Здесь слишком многое поставлено на карту. Если вы работаете на… ну, на некоторых людей, то вам уже все об этом известно и наши юристы могут квалифицировать ваши действия как довольно наивную попытку шпионажа. А если ваш клиент – Контрерас, вы говорите? – преследует свои личные корыстные цели, то я не собираюсь преподносить вам информацию чрезвычайно взрывчатого свойства.

– Понятно. – Я изучала свои ногти, обдумывая его слова. – Я задам вам другой вопрос. Два вопроса. Сколько человек в этой комнате знают, что «Парагон» ссужает деньгами «Даймонд хэд»? И сколько из вас знают почему?

На этот раз гул перерос в рев. Лоринг подождал с минуту, потом снова взял ход собрания под контроль.

– Кто-нибудь из вас, ребята, знает что-нибудь о «Даймонд хэд»? Или о ссудах? – В его голосе звучал легкий сарказм.

Аудитория откликнулась на его тон. Люди делано рассмеялись, показывая, что они ничего не знают, подталкивая друг друга кулаками в плечо и бросая на меня взгляды исподтишка, чтобы посмотреть, как на меня действует этот спектакль.

Я подождала, пока они кончат развлекаться.

– Хорошо, вы меня убедили, – сказала я, – все вы слишком наивны для того, чтобы управлять межнациональной компанией. Хотя я нахожу любопытным, что вы согласились видеть меня только потому, что я упомянула «Даймонд хэд» в связи с финансовой задолженностью. И не только вы, Лоринг, – все эти парни кидаются защищать вашу задницу.

– Я согласился принять вас, потому что думал, что у вас есть к нам деловое предложение, а не обвинения.

– Да ну! – Теперь была моя очередь прибегнуть к сарказму. – Так вот почему, наверное, «Джорнал» так расхваливал вас, ребята, несколько недель назад – потому что вы прерываете свою работу каждый раз, когда незнакомец входит в дверь без представления, без обсуждения предварительных материалов и тому подобного. Просто в надежде на то, что у него есть деловое предложение.

Мужчина справа от Лоринга открыл было рот, но тот сделал ему знак замолчать.

– Что вы хотите, Варшавски? – спросил он.

– Мы можем танцевать это танго весь день. Мне нужна информация. О вас и «Даймонд хэд».

– Думаю, что мы достаточно ясно продемонстрировали, что нам нечего вам сказать, – заметил человек, сидящий справа от Лоринга, не обращая внимания на призывающую к молчанию протянутую руку главного ревизора.

– Давайте, давайте, ребята. Я знаю, что вы субсидируете «Даймонд хэд». Я видела их кассовые отчеты.

– В таком случае вы видели нечто такое, во что я не посвящен. Я не могу это комментировать, – сказал Лоринг.

– С кем я могла бы поговорить, кто может это обсуждать? С кем из ваших управляющих?

– Никто из них не сможет вам ничего сказать. И не в пример мне, они даже не примут вас.

– Может быть, мне следует запросить об этом федеральные власти?

При этих словах за столом снова поднялся гул. Человек, сидящий справа от меня, тощий мужчина с копной белых волос, стукнул ладонью по столу:

– Бен, нам нужно проверить, насколько она честна с нами. И выяснить, что она действительно хочет.

Я одобрительно кивнула ему:

– Прекрасная мысль. Вы можете легко все обо мне разузнать, позвонив Дэрой Грэхему в «Континентал лейксайд». Он президент компании. Я часто для него работаю.

Лоринг и только что говоривший мужчина обменялись долгими взглядами, потом Лоринг чуть-чуть покачал головой:

– Я могу это сделать, Варшавски. Если я это сделаю, я, может быть, вернусь к нашему разговору. Но вы все равно должны будете объяснить мне, почему вы задаете подобные вопросы.

– Мне нужно знать, насколько большое влияние вы оказываете на принятие решений «Даймонд хэд», потому что, если вы все-таки посвящены в их внутренние дела – ну, тогда есть еще много вопросов, которые я хотела бы задать.

Лоринг покачал головой:

– Вы меня не купите. Наоборот, вы только портите себе игру. И если вы уж так быстро все хотите узнать, то позвольте заметить, что мы занятые люди. Мы должны вернуться к своим делам.

Я поднялась.

– В таком случае мне придется продолжать копать. А я никогда не даю заранее гарантий того, что я сделаю, если моя лопата наткнется на гниющую навозную кучу.

Все промолчали, но, как только я вышла из комнаты, поднялся невообразимый гвалт. Я хотела приложить ухо к двери, но Сьюки смотрела на меня из-за своего стола. Я подошла к ней.

– Благодарю вас за помощь… Знаете, у вас замечательный голос. Вы поете?

– Только в церковном хоре. Из-за этого, – она указала на свои шрамы, жалко покраснев, – никто не хочет выпустить меня на сцену.

На ее столе громко зажужжал аппарат внутренней связи. Бен Лоринг немедленно требовал ее в конференц-зал. Я подумала, не смогу ли я воспользоваться ее отсутствием и попытаться заглянуть в хранящиеся у нее документы, но, если бы она, выйдя неожиданно из зала, застала меня за этим, то я бы не смогла никак объяснить свои действия. Кроме того, было уже почти три часа. У меня еще оставалось время поехать в центр и навести справки о Джейсоне Фелитти до того, как закроется библиотека.

После двадцати лет проволочек в Чикаго наконец начали строить новую публичную библиотеку. Названный в честь покойного великого Гарольда Вашингтона[300]300
  Вашингтон Гарольд – мэр Чикаго в 1980-х гг., выходец из негритянского района Чикаго Саут-Сайд.


[Закрыть] строящийся мемориал, к сожалению, имел вид мавзолея Викторианской эпохи. До тех пор, пока он не открылся, все принадлежащие городу коллекции были разбросаны по разным зданиям. Библиотека недавно переехала из старых бараков за Мичиган-авеню в еще более заброшенное и пустынное место в западной части Пешли.

К сожалению, это место находилось в тесном соседстве с популярной новой галереей и торговой частью города. Мне пришлось съехать на подземную стоянку, чтобы найти свободный метр пространства и поставить машину. Хотя я и была уверена, что избавилась от хвоста, я все еще чувствовала себя неуютно в лабиринте подъездных путей и причалов. Кто угодно мог здесь на меня напасть, и никто бы этого даже не заметил. Эти мрачные фантазии довели меня до того, что каблуки моих туфель нервно застучали по тротуару. Я выскочила на Кинзи навстречу дневному свету с такой скоростью, на какую не считала себя способной.

Час, проведенный с библиотечной специалисткой по компьютеру, подтвердил, что мне нужно покупать собственный компьютер. Не то чтобы от специалистки было мало толку – толк был, и большой. Но количество информации, которая имелась в Сети, было так велико, а моя потребность в ней так сильна, что было просто глупо зависеть от часов работы библиотеки…

Я отнесла простыни распечаток в переполненный посетителями зал периодической литературы. Это было одно из тех немногих мест во всем здании, где можно было сидеть и читать. Моим ближайшим соседом был маленький седой мужчина с тонкими усиками, сосредоточенно изучавший «Сайнтифик Америкэн» и непрерывно бормотавший себе под нос сердитые комментарии. Неясно было, относятся ли его замечания к статье или к жизни в целом. С другой стороны сидел мужчина повыше ростом и читал «Геральд стар» по одному слову в час, водя пальцем по строкам и шевеля губами. Я понадеялась, что в новой библиотеке в комнате отдыха будет душ. Это было бы очень полезно – если не моему соседу, то, по крайней мере, тому, кому придется сидеть рядом с ним в будущем.

Стараясь не обращать внимания на запах, я начала читать о Джейсоне Фелитти, владельце «Даймонд хэд моторс». Он был братом Питера, моложе его на три года (родился в 1931 году), получил образование в Нортвестерн по специальности «бизнес», занимался политикой и антрепренерством. Как сообщалось в одной заметке, Питер также закончил Нортвестерн, получив степень инженера. Джейсон, который никогда не был женат, жил в фамильном доме в Нэйпервилле, тогда как Питер переехал в «Оук-Брук» со своей женой и двумя дочерьми в 1968 году. Знаменательный год для многих людей во всем мире – почему бы и не для тестя Дика?

«Амальгамейтид портедж», семейное предприятие, было основано Тьеполо Фелитти в 1888 году. Начиналось оно с самого простого – это была одна-единственная тележка для вывоза мусора. К тому времени, как Тьеполо умер во время эпидемии инфлюэнцы в 1919 году, «Амальгамейтид» превратилась в одну из наиболее крупных региональных компаний по гужевой перевозке грузов.

Первая мировая война очень сильно способствовала развитию их дела. В тридцатых годах они смогли предвидеть будущее, и оно заключалось в перевозке грузов на дальние расстояния. Они были одними из первых, кто начал использовать для этих целей флот. После Второй мировой войны они диверсифицировали свою деятельность и занялись горнорудным и сталеплавильным производством, сначала с огромным успехом, который затем, похоже, вылился в огромную неудачу.

Питер продал горнорудные разработки, понеся при этом убытки, когда в 1975 году умер его отец. Теперь предприятие пыталось вернуться к его первоначальной деятельности: перевозкам безрельсовым транспортом. В 1985 году Питер купил одну из еще не оперившихся круглосуточных транспортных служб; ее дела, казалось, шли неплохо. «Амальгамейтид» осталась закрытой семейной компанией, поэтому информация о ней была отрывочной.

Джейсон наследовал свою долю в «Амальгамейтид», когда умер его отец, но в целом фирма перешла к Питеру. Действительно, Питер многие годы управлял фирмой, тогда как Джейсон, по-видимому, только заседал в правлении. Мне было интересно, был ли Джейсон раньше признан некомпетентным или в этой семье все было так жестко расписано, что только старший сын мог управлять компанией. В таком случае что случится с фирмой, когда Питер умрет, раз у Джейсона нет детей, а у Питера только дочери? Был ли Дик явным кандидатом, или другому зятю придется драться с ним за добычу?