Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 259 страниц)

– Что вы здесь делаете, Варшавски?

– Чищу авгиевы конюшни, Тодд. Можете назвать меня Гераклом. Хотя я думаю, что ему помогали. В некотором отношении я его даже перещеголяла.

– Не пытайтесь обратить все это в шутку, потому что это вовсе не так весело. Когда миссис Хеллстром сказала нам, что вы здесь смотрите финансовые документы, моим первым порывом было вызвать полицию. Вы знаете, что я могу вас арестовать. Этот дом – частная собственность.

Я потерла затылок:

– Но, как я понимаю, он принадлежит не вам. До тех пор, надо полагать, пока вы не используете свои возможности опекуна, чтобы переписать на себя право собственности.

Меня вдруг осенило, что, может быть, это единственный ценный документ, который был у миссис Фризелл. Возможно, он лежал на дне одного из ящиков. А может быть, Тодд и Крисси уже успели его извлечь. У меня не было никакого желания взламывать их дом для того, чтобы это проверить, по крайней мере сегодня.

– Лучше бы вам сейчас уйти отсюда, – бросил Тодд. – С тех пор как мы нашли пожилую женщину, вы решили всячески мешать мне позаботиться о ней, даже звонили ее сыну…

– Какая забота? – перебила я его. – Первое, что вы, два наших светоча, сделали, так это убили ее собак – единственное, что миссис Фризелл любила в этом мире. Все, что вы сделали, начиная с прошлой пятницы, может быть, и законно, но, по моему мнению, это омерзительно. От вас, Пичи, несет хуже, чем от какой-либо кучи собачьего дерьма, которое могла оставить здесь миссис Фризелл.

– Это уж слишком! – закричал он. – Вы считаете, что моральное превосходство дает вам право нарушать закон? У меня есть документы, подтверждающие мое право следить за тем, кто входит в этот дом, и всякий судья в городе с этим согласится.

Я засмеялась:

– У вас есть документы? Вы напоминаете мне откормленного кобеля. Кстати, о документах: где бумага, подтверждающая право собственности миссис Фризелл на дом? И где ее банковская книжка в «Ю.С. Метрополитен»?

– Откуда вы знаете… – начала было Крисси, но Тодд оборвал ее:

– У вас есть две минуты, чтобы убраться отсюда, Варшавски. Через две минуты я вызову полицию.

– Значит, ее банковская книжка у вас, – сказала я, стараясь придать своему тону как можно больше значительности. Стараясь сама понять, какое это может иметь значение, я захлопнула за собой входную дверь.

Глава 25
Привязанность к ребрышкам

Мистер Контрерас, очевидно, уже поджидал меня: когда я открывала парадную дверь, он стоял на лестничной площадке.

– Где вы были, дочка? Вы выглядите так, словно с кем-то дрались.

Я смущенно провела рукой по своим влажным от пота волосам:

– Я могу задать вам тот же вопрос. Мне казалось, мы должны были созвониться в час, чтобы вы убедились, что на меня никто не напал.

– Да, но я подумал, что вам не помешает получить порцию собственного лекарства. Не в тот момент, конечно, а позже, когда мне пришла в голову мысль пойти и самому поговорить с ним. Я подумал, что, конечно, Вик огорчится, когда позвонит – если позвонит, – и никто не ответит. Но я не знал, как связаться с вами, и подумал: раз вы столько раз бросали меня, не сказав ни единого слова, то вам будет не очень обидно, если вы теперь тоже немного попаритесь от волнения.

– Что ж, я рада, что вы хорошо провели меня. – Я слишком устала для того, чтобы с ним препираться. – Кстати, как долго вас не было? Пеппи, похоже, очень не терпелось выйти, когда я заскочила к вам в час.

Это был удар ниже пояса; я пожалела об этом, как только слова сорвались с моего языка. Одной из ревниво защищаемых прерогатив мистера Контрераса было то, что собака жила у него на том основании, что меня слишком подолгу не бывает дома, чтобы быть подходящей хозяйкой.

Его карие глаза затуманились от обиды.

– Это некрасиво, дочка, ведь вы знаете, что я здесь день и ночь забочусь о принцессе. Я уже много дней ни разу не выходил из дома, не подумав о том, что ей нужно, – да в любом случае я не бросил бы ее в беде.

Он тоже прятал кулаки за спину – просто пристыдил меня, вместо того чтобы развернуть массированное наступление на меня за мои периодические отлучки. Я погладила его по плечу и повернулась, чтобы идти наверх.

– Вы даже не хотите узнать, что я выяснил? – сердито спросил он.

– Да-да, конечно, хочу. Только позвольте мне сначала вымыться.

– Я жарю грудинку! – крикнул он мне вслед. – Хотите, я вам могу оставить?

Новые данные о холестерине и раке толстой кишки никак не повлияли на диету мистера Контрераса. На самом деле, может быть, годы, в течение которых он питался свиными ребрышками, и сделали его таким крепким, здоровым человеком, каким он был сейчас. Грудинка выглядела, конечно, более привлекательно после тяжелого дня, чем низкокалорийный высокопитательный обед, который я планировала. Я поблагодарила его, но предупредила, что буду готова не раньше, чем через час.

Как только я залезла в ванну, вода стала черной. Я не могла лежать в этой мерзкой жиже. Погрузившись в воду на несколько секунд, чтобы смыть с волос пот, я вылезла из ванны и спустила воду, смывая со стенок грязный след по мере того, как вода уходила. Я включила душ, но увидела, что извела всю горячую воду, наполняя ванну и моя ее.

Ругаясь про себя на чем свет стоит, я завернулась в полотенце и пошла звонить Лотти в ожидании, пока снова наполнится бак горячей воды. Когда мне никто не ответил, я набрала номер Макса. Оказалось, что она уехала к нему в Эванстон на несколько дней. Она чувствовала себя хорошо, точнее, настолько хорошо, насколько можно было ожидать, но между нами была какая-то натянутость – я чувствовала свою вину, она ощущала страх. Я постаралась уладить все как только могла, но мы расстались без нашего обычного взаимопонимания.

К тому времени, как мы закончили разговор, я вся дрожала и с радостью обнаружила, что вода снова согрелась. Я стояла под душем, пока вода снова не стала холодной, стояла еще долго после того, как последние следы грязи из дома миссис Фризелл сошли с меня. Действительно ли Тодд и Крисси одержали надо мной верх еще в одной нашей стычке, или я чего-то достигла? Это верно, что «Ю.С. Метрополитен» не самый лучший банк, но миссис Фризелл перевела туда свой счет четыре месяца назад, задолго до того, как Тодд и Крисси вошли в ее жизнь.

Может быть, Крисси там работала? Я представила себе, как она обходит всех пожилых людей, живущих по соседству, и уговаривает их перевести деньги на беспроцентные счета в «Метрополитен». Я поняла, что не знаю, работает ли Крисси где-нибудь или сидит дома. Что касается пропавшего свидетельства на право собственности на дом миссис Фризелл, то, может быть, оно хранится где-нибудь в банковском сейфе. Или у ее изголовья. Раз она спит вместе с собаками, то, может быть, решила, что ее спальня – самое надежное место для хранения ценностей.

Я насухо вытерла волосы и прилегла немного отдохнуть. В этот день взломов мне предстояла третья операция, а я не могла бы это сделать в таком состоянии, как сейчас. В половине десятого меня разбудил телефон: мистер Контрерас интересовался, не рассердилась ли я на него и не решила ли его наказать, скрываясь у себя наверху.

Я села в постели. Голова у меня гудела, как после хорошей вечеринки.

– Я уснула, – сказала я и прервала его извинения. – Хорошо, что вы позвонили – мне нужно было вставать. Через пять минут буду у вас.

Я натянула джинсы и белую хлопчатобумажную блузку с длинными рукавами – несмотря на теплый вечер, меня все еще знобило. Я снова взглянула на часы и решила отправиться в город прямо от мистера Контрераса. Надевая кобуру, я распихала по карманам водительское удостоверение, деньги и ключи. Отмычка впилась мне в бедро. Я вытащила ее и засунула в карман джинсовой куртки, которую надела, чтобы скрыть кобуру. Теперь мне было жарко, но ничего нельзя было поделать.

Когда я спустилась, дверь квартиры мистера Контрераса уже была открыта.

– Вы не ели, дочка, да? Сейчас я подогрею вам мясо в тостере.

Он протянул мне бутылку «Вальполичеллы», но я отказалась. Я не могла позволить себе пить в этот вечер, если хотела иметь возможность двигаться быстро. Он торопливо пошел на кухню.

Я прошла в родильную палату – до этого у меня не было времени поворковать над щенками. Их глаза уже открылись, и они совершали пробные вылазки из-под бока Пеппи. Она внимательно наблюдала за мной, когда я поднимала их, чтобы погладить и потрепать, но это не волновало ее так, как раньше, когда они только что родились.

Мистер Контрерас вернулся с тарелкой ребрышек, чесночным хлебом и, учитывая мои привычки в еде, с тарелкой, на которой высилась гора салата-латука. Он разложил для меня складной столик и сел сам, поставив на него бутылку вина. Как только я увидела поджаренную грудинку, я поняла, насколько сильно хочу есть.

– Расскажите мне, что вы делали сегодня. Вы ходили повидаться с Джейком Соколовски? – спросила я, набив рот.

– Нет. Я только звонил ему в дом Тони Кориолано. Я и не думал, что он что-нибудь знает о сыне Митча, – никто из нас о нем ничего не знал. Митч не заботился о том, чтобы поддерживать связь с мальчиком и Рози, после того как они ушли от него тридцать пять лет назад. – Он бессознательно отхлебнул глоток вина. – Или, может быть, ему было слишком стыдно, что он не может заботиться о них так, как это полагается мужчине, – и не надо говорить мне, что женщины могут сами о себе позаботиться. Раз ты женился на женщине и завел от нее ребенка, ты обязан о них заботиться.

Посмотрев на меня, чтобы узнать, не отреагирую ли я на прозвучавший в его голосе вызов, он продолжал:

– Нет, с кем я пошел повидаться, так это с Эдди Мором.

– С Эдди Мором? – эхом отозвалась я.

– Тот парень, у которого украли машину. Ту, которую эти парни использовали для нападения на доктора.

– Я и не знала, что вы с ним знакомы.

– Ну, я тоже не был в этом полностью уверен, пока не выяснил все у Джейка. Я хочу сказать, что это, конечно, не самое распространенное имя, но людей с таким именем может быть двое или больше.

Я отставила тарелку в сторону, сдерживая желание закричать на него. Когда у мистера Контрераса появляется какая-нибудь важная новость, он рассказывает ее по частям и обычно задом наперед.

– Я вас спрашиваю: кто такой Эдди Мор? Конечно, кроме того, что он владелец угнанной машины.

– Этот парень был президентом нашей профсоюзной организации. Он на несколько лет моложе нас с Джейком. Ему, наверное, только что стукнуло семьдесят, так что он начал работать позже нас и не входил в нашу обычную компанию. Но, конечно, я его знал, так что пошел с ним повидаться. У него симпатичный маленький домик на Сороковой улице, к востоку от Кедзи. Он живет с женой, и у него есть прелестный «бьюик». Кроме того, «олдс», который украли, я хочу сказать. «Бьюик» – машина его жены, понимаете, а та, вторая – «олдс», – его. – Мистер Контрерас так и сиял от удовольствия, что смог сообщить мне важную новость.

– Я все поняла. И что же он вам сказал?

– О, он был просто потрясен. Знаете, я только хотел удостовериться, что он и правда не имел никакого отношения к тем, кто следил за вашей машиной, избил доктора и все такое.

Я тоже хотела бы все это знать. Я предпочла бы задать Эдди Мору эти вопросы лично. Одна из причин, по которой я делаю все сама, состоит в том, что реакция людей говорит обычно больше, чем их слова. Конечно, я могла бы пойти к нему завтра сама. Но я была бы уже третьей, кто его расспрашивал, после полицейских и мистера Контрераса. К тому времени он уже выучил бы ответы наизусть.

Я принялась расспрашивать, где Мор оставляет машины – на улице или в гараже? И было ли логично, что увели именно «олдс»? И не выглядит ли странным совпадение, что президент местного профсоюзного комитета «Даймонд хэд» был связан, хотя и косвенно, с попыткой сбить Лотти, в то время как я расследую причины смерти старого рабочего «Даймонд хэд»? Но мистер Контрерас не смог бы ответить на эти вопросы, и не стоило даже задавать их ему.

– Он не удивился, когда увидел вас? – спросила я вместо этого.

– Ну, конечно, удивился, когда я вдруг свалился ему как снег на голову через двенадцать лет. Конечно, он удивился.

– Он не пришел в замешательство, как вы считаете?

Мистер Контрерас фыркнул:

– Не пойму, к чему вы ведете. Если хотите сказать, не вел ли он себя так, как будто совесть его была не чиста, то да, он вел себя именно так. Он чувствовал себя виноватым, как и любой другой на его месте, когда я рассказал ему о докторе и как сильно она пострадала. Но, конечно, он не мог знать, что его машину угонят, не говоря уже о том, что ее угонят для того, чтобы напасть на доктора.

– Как так вышло, что у него две машины, а вы ездите на автобусе?

Он изумленно уставился на меня:

– Вы предполагаете, что он получил больше денег, чем ему было положено? У меня могла бы быть машина, если бы я этого захотел. Конечно, две мне не нужны, но для чего она мне? Трата денег, налоги, бензин, страховка, проблемы с парковкой, беспокойство, не стащат ли ее какие-нибудь любители покататься. Вы думаете, только потому, что парень всю жизнь работал в профсоюзе, у него не может быть машины?

Я пристыженно покачала головой:

– Конечно нет. Я хватаюсь за первую попавшуюся соломинку.

Я принялась за салат-латук.

– Знаете, Терри Финчли и не пытался найти сына Митча, и Джейк не пытался. Но кто-то под именем молодого Крюгера пришел к миссис Полтер и обыскал его комнату на следующий же день после того, как нашли его тело. Либо парень приехал в город, и об этом никто, кроме Митча, не знал, либо кому-то так нужно было что-то из вещей Митча, что этот человек рискнул притвориться его сыном. Я хочу сказать, что в любом случае он знал, где живет Митч. А это означает, что Митч должен был сам им это сказать, потому что вы и он – то есть Джейк – были единственными, кому это было известно.

Мистер Контрерас понимающе взглянул на меня:

– Вы хотите, чтобы я спросил у Джейка, не звонил ли кто-нибудь, чтобы узнать новый адрес Митча.

Я нетерпеливо пожала плечами:

– Вполне возможно. Мне бы хотелось прийти туда с фотографиями и показать их тем, кто живет на этой улице. Понимаете, ведь мы не знаем, живет ли по-прежнему сын Митча в Аризоне. Черт возьми, он должен быть моего возраста или чуть старше. Он мог быть где угодно. Вы помните, как его зовут?

– Митч-младший, – подсказал мистер Контрерас. – Я, помню, всегда обижался на то, что у него есть наследник, а у меня только Рути. Глупо, что и говорить. Сейчас я понимаю, что это ровным счетом не имеет никакого значения, но в то время… Ну ладно, вам, конечно, это не интересно.

Я вытерла пальцы влажным бумажным полотенцем, которое он предусмотрительно принес. Начинать поиски человека, который мог находиться где угодно, – это было за пределами моих возможностей, это подразумевало визит в департамент транспортных перевозок, запрос в Пентагон – словом, вся та деятельность, на которую у меня не было ни времени, ни денег. Но все же фотография Митча-младшего была бы очень полезной.

– Не хотите ли оплатить кое-какие объявления в газетах, раз уж вы не потратили деньги на машину? Мы могли бы дать объявления во все газеты, выходящие в Аризоне, и в местные. Типа того, что если Митч Крюгер, некогда живший в Чикаго, напишет по такому-то адресу, то он услышит кое-что важное для него.

Мистер Контрерас потер руки:

– Прямо как у Шерлока Холмса. Прекрасная идея, дочка. Прекрасная идея. Вы хотите, чтобы я этим занялся?

Я великодушно дала свое согласие и встала:

– Я еду в центр и хотела бы выйти через заднюю дверь на тот случай, если ребята, которые увели машину вашего приятеля, следят за мной. Вы не могли бы выпустить меня через кухню?

– В центр? – Его взгляд скользнул по моей левой подмышке. – Что вам делать в центре?

Я улыбнулась:

– Мне нужно немного поработать в офисе.

– Тогда зачем вам пистолет? Проделывать дыры в письмах?

Я рассмеялась:

– Клянусь вам всем, чем хотите, что вовсе не собираюсь лезть в драку. Надеюсь, что не встречу ни единой души. Но вы знаете мои методы, Ватсон: когда начинают стрелять в меня или в моих друзей, я не гуляю по главным улицам без всякой защиты.

Ему не стало легче от того, что я сказала. Он сомневался даже, что верит мне. Но все же он отодвинул тяжелый засов задней двери и проводил меня в переулок.

– Я хочу снабдить вас такой штукой, которую носят полицейские, чтобы вы могли подать мне сигнал, если попадете в беду.

Мысль о том, что двадцать четыре часа в сутки я буду связана со стариком пуповиной, заставила меня жадно глотать ртом воздух. Я пошла по переулку так быстро, как только могла, словно стараясь убраться подальше даже от места, где витало это предложение.

Глава 26
Плохие девочки гуляют поздно

Ночью Саут-Луп – это город привидений. Бары там закрываются, как только кончается вечерний час пик. Хотя в восточной его части расположены «Аудиториум» и кинотеатр, а в южной раскинулся Дирборн-парк, к северу от магистрали Конгресс по ночам бывает очень тихо. Те, кого все же можно встретить здесь ночью, настолько сомнительные типы, что лучше было бы встретиться с настоящим привидением.

Офис Джонаса Карвера – того человека, который был внесен в базу данных «Лексис» как зарегистрированный представитель «Даймонд хэд», – оказался чуть севернее Ван-Бурен. Я припарковала «импалу» на приличном расстоянии от этого места, подождала, пока пьяный переправится через улицу, и вошла в вестибюль здания.

Это было старое строение, которое слегка подремонтировали – ровно настолько, сколько было нужно для того, чтобы поднять арендную плату до уровня платы за помещение в новых зданиях на Дирборн-парк.

Одним из свидетельств косметического ремонта была тяжелая стеклянная дверь с двойным замком: для того чтобы ее открыть, нужно было вставить ключи одновременно в обе замочные скважины. Это будет прекрасной проверкой способностей моей отмычки. Она обошлась мне в семьсот долларов, но предполагалось, что она годится для такого рода работы.

Я также с горечью заметила, что адреса арендаторов в списке, вывешенном рядом с телефоном снаружи у парадной двери, были закодированы. Без сомнения, удобно для частных лиц, но если вы пришли к кому-то в контору, например к Джонасу Карверу, то каким образом, интересно, вы должны были определить, на какой этаж подняться? К счастью, в здании было только одиннадцать этажей, что значительно могло сократить мои поиски.

Только для того, чтобы соблюсти все предосторожности, я набрала кодовый номер Карвера. Никто не ответил. Конечно, с какой стати кто-то должен находиться здесь в двенадцать часов ночи?

Осмотревшись кругом, чтобы удостовериться, что никто за мной не наблюдает, я принялась работать над замками. Через полчаса я уже начала раздумывать, не спрятаться ли мне в «импале» и войти внутрь вслед за первым человеком, который придет сюда утром. Меня также подмывало вытащить «смит-и-вессон» и выстрелами разнести дверь. Не похоже было, что шум кого-то поднимет.

Было уже около часа, когда мне удалось наконец нащупать собачку в верхнем замке, и после этого я управилась с нижним замком гораздо быстрее. Поясница болела от долгого пребывания в согнутом положении. Я потерла ее и выпрямилась, прислонившись к стене и стараясь облегчить ноющую боль.

Тусклая ночная лампочка давала достаточно света, чтобы можно было разглядеть кнопки лифта. Вестибюль был крошечный, в нем могло одновременно находиться всего четыре человека. Я вынула из кармана монету в двадцать пять центов и подбросила ее: если выпадет решка, то я доеду до верхнего этажа и буду спускаться вниз, пока не найду офис Карвера; если выпадет орел, то я остановлюсь на втором этаже и потом буду подниматься. В тусклом свете я с трудом различила профиль Вашингтона. Я вызвала лифт.

Дверь тотчас открылась. Это означало, что последний, кто им пользовался, спускался вниз – хороший знак, несмотря на то что я всерьез не ожидала на кого-нибудь наткнуться. Как только дверь лифта закрылась за мной, я увидела на противоположной стене вестибюля табличку с адресами. Я отступила на шаг, открыла двери лифта и стала искать офис Джонаса Карвера. Он находился на шестом этаже. Откуда бы я ни начинала поиски – сверху или снизу, – не было бы никакой разницы. Может быть, мне немного улыбнулась удача.

Замок в кабинете Карвера открыть было намного легче, чем замок парадной двери. Это было очень хорошо, особенно потому, что моя спина запротестовала, когда я нагнулась к замку. Я встала на колени, стараясь найти наиболее удобный угол для работы, и ухитрилась отжать защелку в какие-нибудь пять минут.

Окна кабинета Карвера выходили на ту сторону здания, где была вентиляционная шахта. Сюда не проникал свет уличных фонарей. Единственным источником света в комнате был курсор компьютера, настойчиво мигавший где-то посередине помещения. Я осторожно пробралась к нему, нашла стол, на котором он стоял, и пошарила вокруг, пока не наткнулась на выключатель лампы. Не знаю, почему я не взяла с собой карманный фонарь.

Комната, в темноте казавшаяся огромной, при свете лампы оказалась маленькой и просто обставленной. Рядом с металлическим столом, на котором стоял компьютер, находились два картотечных шкафа и маленький столик с электрической кофеваркой. Дверь в дальнем конце комнаты вела во второе помещение, очевидно личный кабинет мистера Карвера. Стол здесь был оклеен пленкой под дерево, часть пола покрывала имитация китайского ковра. В этой комнате компьютер тоже был готов к работе.

Информация о компаниях, чьи дела вел Карвер, без сомнения, поджидала меня за мигающим курсором и была бы немедленно выведена на экран при правильной команде. Умение обращаться с компьютером не входило в число моих сильных сторон. Найти правильную команду я могла только случайно. Я попыталась разыскать какую-нибудь распечатку в шкафах, где лежали документы, но все они, по-видимому, относились к налоговому законодательству и правительственным инструкциям по поводу более эффективного управления предприятиями. Я также нашла руководство по использованию компьютера. Стиснув зубы, я раскрыла эту папку и начала читать.

Примерно через полчаса я решила, что знаю достаточно для того, чтобы начать работу. Я вежливо поклонилась компьютеру и попросила вывести директорию. Машина послушалась с такой скоростью и тщательностью, что я совершенно смутилась. Строка внизу экрана спрашивала, что я хочу делать – просмотреть, создать, исправить, сохранить, выйти, – и нетерпеливо мигала, пока я раздумывала.

Наконец я нашла, какая функциональная клавиша позволит мне «просмотреть». Машина, сгорая от нетерпения из-за моей задержки, едва дождалась, пока я нажму на эту клавишу, и тут же запросила имя файла. Я набрала: «Даймонд хэд». Она выплюнула на экран: «Файл не найден». Я перебрала множество вариантов, которые могли бы соответствовать этому названию, но машине не нравился ни один из них.

Наконец я снова выбралась в директорию и тщательно ее изучила. Сокращение, которое я расшифровала как «Вывод списка клиентов», выглядело обещающе. Я нажала на различные клавиши и умудрилась – после бесчисленных ошибок – найти комбинацию, которая понравилась компьютеру. Экран несколько раз мигнул, и передо мной появился файл клиентов. Конечно, не в явной форме, а в виде еще одного блока меню.

Я посмотрела на часы. Было почти три. На то, чтобы выяснить, как пользоваться этим проклятым компьютером, ушло куда больше времени, чем на то, чтобы открыть парадную дверь. После очередной серии проб и ошибок я нашла запись о «Даймонд хэд».

Как только я добралась до списка директоров и служащих, то поняла, почему утром Фримэн был так расстроен. Президентом был Джейсон Фелитти, его заместителем – Питер Фелитти, а секретарем – Ричард Ярборо. У меня просто отвисла челюсть. Я не знала, кто такой Джейсон, но я видела Питера на концерте, который давали Майкл и Орь. Это был тесть Дика и президент «Амальгамейтид портедж».

Я громко рассмеялась, почти истерически. Да, я и правда знала одного из директоров, кто мог надавить на Чамферса. Бог ты мой! Ничего удивительного, что Фримэн подумал, будто я пытаюсь втянуть его в мою личную войну с Диком! И хотя это вовсе не извиняет его грубость, но, в конце концов, я могу понять его точку зрения.

Я небрежно просмотрела остальную часть файла. Был уже пятый час, и глаза у меня так устали, что я с трудом могла разобрать мерцающие зеленые буквы. Я жалела, что не знаю, как распечатать файл, но я слишком устала, чтобы разбираться еще и в этом, и не хотела, чтобы кто-нибудь рано пришел сюда и застал меня за работой.

Если Карвер вел счета «Даймонд хэд», то они находились в отдельной директории файлов, которую я тоже не знала, как найти. Суммарный итог, представленный здесь, показывал, что дела «Даймонд хэд» сильно расстроены. Фактически задолженность превышала поступления в пропорции 1:2. И компания имела тесные отношения с «Амальгамейтид портедж», которой была должна значительную часть общей суммы долга. Конечно, это очень удобно – все деньги держать в одной семье.

Вдобавок ко всему «Даймонд хэд» имела связи с «Парагон стил». В файлах Карвера не указывалось, каким образом, но, по-видимому, «Парагон» обеспечивала основной приток денег в «Даймонд хэд». Мне было непонятно, зачем создавать такой огромный конгломерат вокруг крошечной фирмы вроде «Даймонд хэд». Я несколько раз протерла глаза, чтобы быть уверенной, что прочитала все правильно.

«Парагон» была одной из тех немногих компаний, которые сумели разглядеть пятнадцать лет назад зловещие предзнаменования для американской сталелитейной промышленности. Они перестроили свою деятельность и выпускали теперь сравнительно небольшие партии стали различных специальных марок очень узкого назначения. В основном они перешли на изделия из пластика. И они были также одной из немногих компаний Иллинойса, которые вели себя как бандиты во время укрепления обороны при Рейгане.

Всего лишь месяц назад «Уолл-стрит джорнал» опубликовал о них большую статью – именно поэтому детали были свежи у меня в памяти. Я могла понять то, что «Парагон» владеет предприятием «Даймонд хэд» – маленькие двигатели, которые производило последнее, как раз годились для их оборонных заказов. Но чтобы «Парагон» обеспечивала поток наличных более мелкой фирме? Выяснить это мне предстояло завтра.

Я порылась в письменном столе Карвера и нашла блокнот. Вырвав из него листок, чтобы мой почерк не отпечатался на следующей странице, я записала ключевые моменты. Сейчас я ничего больше не могла сделать. И в любом случае, мне страшно хотелось спать.

К счастью, строка меню предложила мне выбрать выход. Я так и поступила, и больше в результате везения, чем собственного мастерства, снова оказалась перед пустым экраном с мигающим курсором. Я тщательно осмотрела обе комнаты, чтобы убедиться, что не оставила здесь никаких следов своего пребывания.

Спускаясь вниз, я почувствовала слабые угрызения совести. Что сделал мне Джонас Карвер, что я должна была взламывать его офис? Если бы он пришел ко мне и принялся бы рыться в моих бумагах, я бы перебила ему коленную чашечку. У него было полное право сделать со мной то же самое.

Габриэла, конечно, не одобрила бы этого. Выражение ее лица, суровое, говорившее мне, что я была очень плохой девочкой, постоянно преследовало меня во сне.