Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 208 (всего у книги 259 страниц)

Глава 6

От улицы Уртегата не так далеко до Управления полиции, расположенного в районе Гренланд, где должна состояться пресс-конференция. Он выходит заблаговременно и бредет по той части города, которую после переезда сюда редакции главред «123новости» Стюре Шипсрюд назвал Меккой прессы. Хеннинг помнит, что тогда ему понравилось это выражение. Здесь располагается редакция газеты «Неттависен», неподалеку находится суперсовременное здание деловой газеты «Дагенс Нэрингслив», а в большинстве частных квартир высоко почитается Мекка. Если не принимать во внимание наличие асфальта и количество градусов Цельсия, то можно подумать, что вы находитесь в Могадишо. Запах разнообразных специй доносится из-за каждого угла.

Хеннинг помнит, когда в последний раз шел этой дорогой. Мужчина, у которого он брал интервью, решил покончить с собой через несколько часов после их разговора, и полиция и близкие погибшего интересовались, не затрагивал ли он какую-нибудь невыносимую для себя тему.

Хеннинг хорошо его помнит. Пол Эрик Холмен, 40 с чем-то лет. Холмен работал в компании, из кассы которой таинственным образом исчезли более 2 млн крон. Хеннинг в разговоре с ним очень прозрачно намекнул, что экстравагантный отпуск, из которого Холмен только что вернулся, а также ремонт принадлежащей его семье дачи в Эггедале могли объяснить пропажу. Естественно, Хеннинг пользовался информацией из исключительно надежных источников. Нечистая совесть Холмена и страх оказаться за решеткой сломили его, и поэтому Хеннинг оказался в одной из многочисленных допросных Управления полиции.

Он быстро вышел оттуда, но пара-тройка журналистов-завистников посчитали нужным написать об этом заметку или колонку. Ну и ладно, он понимает, что это была какая-никакая, но новость, однако несмотря на то, что Холмен и без разговора с Хеннингом шагнул бы с крыши, подобные заголовки имеют свойство прочно приклеиваться к человеку.

Человеческая память в лучшем случае избирательна, если не просто ошибочна, и когда в сознании появляется и культивируется подозрение, очень скоро слухи начинают казаться правдой, а подозрение превращается в приговор. Он писал о многих случаях, когда подозреваемых привозили на допрос (читай: арестовывали), часто это были близкие родственники жертв (читай: я видел, как он убил свою жену, да), при этом все улики указывают на них, но на следующий день становится известна правда. В промежутке между этими двумя событиями пресса делает все, чтобы в прошлом возможного преступника откопать гвозди, которые потом будут вбиты в крышку его гроба.

В краткосрочной перспективе правда – хороший друг, но подозрения никогда не исчезают. Во всяком случае, не у незнакомых людей. Человек помнит то, что хочет помнить. Хеннинг уверен, что среди собравшихся в Управлении полиции есть люди, которые не забыли о его роли в последнем спектакле Пола Эрика Холмена. Но его это не мучает. Он спокойно живет с тем, что совершил, хотя и получил втык от полиции за то, что сделал их работу.

Но к этому Хеннинг привык.

Или по крайней мере это было ему привычно.

Глава 7

Немного странно снова входить в серебристо-серое здание на улице Гренландслейрет, 44. Одно время Управление полиции было практически его вторым домом. С ним здоровались даже уборщики. Теперь Хеннинг старается быть как можно менее заметным, хотя это и сложно, учитывая ожоги на лице. Он замечает, что другие журналисты смотрят на него. Но Хеннинг не здоровается. Он собирается просто поприсутствовать на пресс-конференции, послушать, что скажет полиция, а потом поехать обратно в редакцию и написать – если будет что писать.

Он только-только вошел в зал и тут же резко остановился. Хеннинг был совершенно не готов увидеть женщину, склонившуюся к мужчине, одетому в темный вельветовый пиджак, по всем признакам являющемуся журналистом. У него надменное выражение лица, с которого словно не сходит вопрос «вы – смотрели – мой – вчерашний – репортаж?», четырехдневная щетина, от которой лицо его кажется смуглее, чем оно есть на самом деле, а жидкие волосы намочены и зачесаны назад. Но вот женщина… Хеннинг и подумать не мог, что встретит ее здесь в свой первый рабочий день.

Нора Клеметсен. Бывшая жена Хеннинга. Мама Юнаса.

Он не разговаривал с ней с тех пор, как она навещала его в больнице в Сюнносе. Он забыл, когда это было. Может быть, память вытеснила это воспоминание. Ее Хеннинг не винит. Она имела полное право поступить так. В тот день Юнас был с ним, и именно Хеннинг не сумел его спасти.

Их мальчик.

Их замечательный мальчик.

В то время они уже не жили вместе, и Нора явилась к нему в Сюннос, чтобы подписать бумаги о разводе и выполнить прочие формальности. Он подписал. Без всяких задних мыслей, без вопросов, без условий. На самом деле он испытал облегчение. Хеннинг не хотел, чтобы она была частью его жизни, постоянно напоминая о его несостоятельности. Каждый взгляд, каждый разговор носил бы отпечаток этого.

В тот раз они сказали друг другу совсем немного. Он хотел поведать все, поведать, что он сделал и чего не сделал, что он помнит из случившегося, но каждый раз, когда он делал вдох, чтобы начать говорить, во рту пересыхало, и он не мог выдавить из себя ни слова.

Когда Хеннинг впоследствии закрывал глаза, то начинал трещать, как пулеметная очередь, Нора кивала, она понимала и в конце концов подходила к нему и позволяла выплакаться, обнимая и поглаживая по голове.

Он думал, что в следующий раз, когда увидит ее, ему надо будет предпринять новую попытку, но, конечно, не сейчас. Потому что он на работе. Она на работе. И кроме того, она стоит, прижавшись к другому журналисту, – и смеется.

Вот мудак.

Хеннинг познакомился с Норой Клеметсен, когда работал в газете «Капитал». Она в то время только-только начала работать в газете «Афтенпостен». Они столкнулись на пресс-конференции в компании «Акер Ярдс» на улице Фьордаллеен, 16. Речь шла об обычном деле, ничего драматичного, подведение итогов деятельности, из-за которых читатели не стали бы сметать газеты с прилавков. В результате о пресс-конференции вышла небольшая заметка в «Дагенс Нэрингслив» и одна колонка справа на 17-й странице газеты «Финансависен».

Совершенно случайно на той пресс-конференции Хеннинг оказался рядом с Норой. На самом деле он пришел туда в поисках материалов об одном из топ-менеджеров компании, который должен был покинуть пост тремя неделями позже. Они вместе скучали, слушая выступающих, потом начали посмеиваться над неудачными попытками друг друга скрыть скуку и решили после окончания пресс-конференции выпить, чтобы прийти в себя.

Оба они в то время были несвободны: у нее были полусерьезные отношения с биржевым маклером из Нордстранда, а он встречался с утонченной адвокатессой из адвокатского бюро «БА-ХР». Но их первый совместный вечер получился таким веселым, таким легким, что в следующий раз, когда они оказались на одном и том же мероприятии, они снова решили посидеть вместе. Хеннинг встречался со многими женщинами, но ни с одной из них ему не было так просто и хорошо. У них было так много общего в совершенно разных областях, что это даже пугало.

Они оба любили есть сосиски с острой горчицей, а не с обычным соусом фирмы «Идун». Никому из них не нравились помидоры, но они обожали кетчуп. Им нравились одинаковые фильмы, поэтому им не приходилось долго спорить в видеомагазине или у кинотеатра «Клингенберг». Никто из них не любил проводить теплое лето за границей, потому что в Норвегии есть нагретые солнцем скалы и свежие креветки. По пятницам они ели тако. Есть тако в любой другой день недели было совершенно невозможно.

И постепенно оба поняли, что не могут жить друг без друга.

Через три с половиной года они поженились, а почти ровно через девять месяцев на свет появился Юнас, и они были счастливы ровно настолько, насколько могут быть счастливы два постоянно занятых тридцатилетних карьериста, будни которых похожи на покрытую зазубринами и царапинами разделочную доску. Мало сна, чуть-чуть развлечений, минимальное понимание потребностей другого как дома, так и на работе, все больше ссор, все меньше времени и желания побыть друг с другом. В конце концов оба они не выдержали.

Родители. Это лучшая и худшая роль человека.

А сейчас ее рука сплетается с рукой другого мужчины. Непрофессионально, думает он, так вести себя на пресс-конференции. Он пытается смотреть в другую сторону, но не может. И в тот самый момент, когда Нора разражается хохотом, она замечает Хеннинга. Смех ее резко обрывается, будто что-то застряло в горле. Они целую вечность стоят и смотрят друг на друга.

Он первым отводит взгляд. Видар Ларсен из телеграфного агентства «НТВ» хлопает его по плечу и говорит: «Привет, ты вернулся, Хеннинг?» Он кивает и двигается вслед за Видаром, ничего не отвечая, стараясь оказаться как можно дальше от Норы. Он ни с кем не встречается взглядом, смотрит в пол, входит за чужими ногами в зал, дорогу в который способен найти с закрытыми глазами. Он находит место в конце помещения, где можно сидеть и смотреть в затылок остальным, а не наоборот. Зал быстро заполняется. Он видит, как входят Нора и Вельветовый Пиджак. Они усаживаются рядом в первых рядах.

Вот мы и снова встретились, Нора.

И снова на пресс-конференции.

Глава 8

Входят три человека в форме – два мужчины и женщина, – и Хеннинг мгновенно узнает двоих из них: Арильда Йерстада и Бьярне Брогеланда.

Бьярне и Хеннинг, когда были маленькими, учились в одной школе в Клефте. Они никогда не были лучшими друзьями, ничего подобного, они учились в разных классах. В те времена это было вполне достаточным основанием для того, чтобы не дружить. Но были и другие причины. Химия, энергия и тому подобное.

А еще Хеннинг знал, что Бьярне был бабником и в довольно раннем возрасте решил оприходовать как можно больше девушек за наикратчайшее время, и когда он постучался в дом семьи Юль, намерения его понять было несложно. К счастью, сестра Хеннинга Трине раскусила Бьярне очень быстро, так что Хеннингу не пришлось исполнять роль Гордого Старшего Брата, но скептицизм в отношении Бьярне не покидал его на протяжении всей юности.

А теперь Бьярне работает в полиции.

Это Хеннинг знал давно, потому что в середине 1990-х они вместе поступали в полицейскую школу. Бьярне поступил, Хеннинг нет, его завалили задолго до вступительных экзаменов, потому что у него обнаружили аллергию на пыльцу и шерсть животных, да к тому же в детстве он страдал астмой. А вот Бьярне всегда был крепок физически. Отличное зрение, сила, хорошая выносливость. Он занимался спортом, когда был помоложе, и неплохо выступал в семиборье.

Хеннингу даже кажется, что Бьярне прыгал с шестом выше чем на четыре с половиной метра.

Но то, что Бьярне начал работать в отделе по борьбе с насильственными преступлениями и преступлениями против нравственности, было для него новостью. Он думал, что Бьярне работает тайным агентом, или, как они сами себя называют, Чарли, но всем надо время от времени что-то менять в жизни. И вот теперь Бьярне сидит на возвышении и осматривает собравшихся. Взгляд у него серьезный, деловой, и в своей элегантной форме он выглядит очень представительно. Хеннингу кажется, что Бьярне все еще очень привлекателен. Темные, коротко стриженные волосы, немного седины над ушами, небольшой шрам на подбородке, белоснежные зубы. Загорелый и гладко выбритый.

Бьярне Тщеславный.

Хеннинг думает, что он вполне годится на роль потенциального источника.

Второй мужчина на возвышении – Арильд Йерстад, высокий и стройный, с красиво подстриженной бородой, которую он то и дело поглаживает. Йерстад работал с убийствами, когда Хеннинг только-только начал писать на криминальную тему, и, как видно, до сих пор занимается тем же самым. Йерстад не жалует журналистов, считающих себя умнее полицейских, и, если уж быть справедливым, думает Хеннинг, я принадлежу к их числу.

Женщина, занявшая место между двумя мужчинами, инспектор полиции Пиа Неклебю, проверяет микрофон и откашливается. Блокноты и ручки замерли в готовности. Хеннинг ждет, поскольку знает, что в первые минуты будет только вступление и повторение уже известных сведений. Но тем не менее он навостряет уши.

Но происходит нечто удивительное. Он ощущает небольшую дрожь в теле. Для такого, как он, кто в последние два года не чувствовал ничего, кроме злобы, презрения и жалости к самому себе, такая дрожь – дрожь, связанная с работой, – не что иное, как прорыв, наверняка сказал бы доктор Хельге.

Он прислушивается к чистому голосу женщины:

– Спасибо, что пришли на сегодняшнюю пресс-конференцию. Мы расскажем о трупе, найденном сегодня утром на Экебергшлетте. Меня зовут Пиа Неклебю, здесь со мной руководитель расследования Арильд Йерстад и сотрудник полиции Бьярне Брогеланд.

Йерстад и Брогеланд кивают собравшимся. Неклебю подносит руку ко рту, откашливается и продолжает:

– Как вы уже знаете, мы начали расследование после обнаружения трупа женщины в палатке на равнине Экебергшлетта. Сообщение о трупе мы получили в 06:09. Тело нашел пожилой мужчина, который выгуливал собаку. Жертва – 23-летняя женщина из Шлемдала, ее зовут Хенриэтте Хагерюп.

Ручки скрипят по бумаге. Неклебю кивает Йерстаду, который пододвигается ближе к столу и микрофону. Он прочищает горло.

– Речь идет об умышленном убийстве с отягчающими обстоятельствами. Преступник неизвестен. На данной стадии расследования мы мало можем сообщить как о месте преступления, так и о наших версиях случившегося, но мы уже можем сказать, что убийство было совершено с крайней жестокостью.

Хеннинг записывает в блокнот слово «жестокость». Когда речь заходит о СМИ и полиции, жестокость означает детали, которые прессе не положено разглашать. Это делается, чтобы защитить людей от информации о том, на что способны бродящие среди них психи. И естественно, семьи не хотят разглашать детали того, как именно были убиты их дети, братья или родители. Что совсем не означает, что эти детали не станут известны прессе.

На пресс-конференции не прозвучало ничего нового. Хеннинг и не рассчитывал на это. Подозреваемых по делу пока нет, мотивы неизвестны, а полиция все еще занимается осмотром места преступления. Расследование находится на такой ранней стадии, что пока трудно сказать, удалось ли обнаружить следы или улики, с которыми можно будет работать дальше.

И бла-бла-бла.

Выступление Йерстада, если это так можно назвать, закончилось через десять минут. Как обычно, после этого присутствующих приглашают задавать вопросы, и, как всегда, журналисты вступают в схватку за то, чтобы первым припасть к кормушке.

Хеннинг все время покачивает головой. Первый Вопрос, постоянный источник косых взглядов и похлопываний по плечу в редакции. Как в своих собственных, так и в глазах на удивление многих журналист будет считаться супер, если ему удастся первым подать свой голос на пресс-конференции.

Он никогда не понимал, в чем здесь смысл, если, конечно, это не связано с длиной члена и тому подобным. В этот раз побеждает Гюри Палме с канала ТВ2. Хотя у нее нет члена, она молодая красивая блондинка, которая умудряется использовать все недостатки своего имиджа себе на пользу. Гюри поразила всех, оказавшись амбициозной и неглупой, и она явно продвигается вверх по журналистской лестнице.

– Что вы можете сказать об обстоятельствах убийства? Во вступлении вы, Йерстад, упомянули, что убийство было совершено с особой жестокостью. Что это означает?

Займите свои места: на старт, внимание…

– В настоящее время не могу и не хочу это комментировать.

– Вы можете что-нибудь сообщить о жертве?

– Нам удалось выяснить, что жертва училась в Коммуникационном колледже имени Путти Вестердал. Она была студенткой предпоследнего курса, и ее считали большим талантом в своей области.

– И в какой же области?

– Она обучалась по специальности «Кино и телевидение», собиралась стать сценаристом.

Гюри Палме довольствуется тремя вопросами, и эстафетную палочку принимает телекомпания НРК. Хеннинг догадывается, что во взгляде журналиста можно заметить разочарование, оттого что он всего лишь второй, но ему виден лишь затылок задающего вопрос. Однако этот парень из НРК по имени Йерн Бендиксен застигает полицейских врасплох.

– Ходят слухи, что речь идет об убийстве на почве поруганной чести.

Журналисты. Всегда умудрятся высказать утверждение, которое прозвучит как вопрос. Пиа Неклебю качает головой.

– Без комментариев.

– Вы можете подтвердить, что жертву избили кнутом?

Неклебю смотрит на Бендиксена, после чего быстро переводит взгляд на Йерстада. Хеннинг скрывает улыбку. Кто-то проболтался, думает он. И полиция об этом знает. Но Неклебю относится к вопросу с настоящим профессионализмом.

– Я не буду это комментировать.

Я не буду это комментировать.

На любой пресс-конференции, особенно когда она проводится на ранней стадии расследования, это выражение можно услышать раз десять. «Тактические причины», как они это называют. Тактика заключается в том, чтобы дать всем, в том числе и преступнику, как можно меньше информации о том, какие зацепки имеются в руках у полиции и какие улики были обнаружены, чтобы следователи спокойно могли собрать доказательства, необходимые для передачи дела в суд.

Неклебю и Йерстад знают, что сейчас они разыгрывают спектакль. Потому что НРК пронюхал о двух важных слагаемых Большой Формулы: убийство на почве поруганной чести. Кнут. Бендиксен ни за что не сделал бы два таких серьезных заявления на пресс-конференции, не будучи уверенным в их правдивости или по крайней мере в том, что они очень близки к истине. Пиа Неклебю поправляет очки на переносице. Арильд Йерстад выглядит крайне озабоченным. Бьярне Брогеланд, который до настоящего времени не произнес ни слова, пытается найти на своем стуле более или менее удобные для копчика точки.

Но такое случается часто. Журналистам известно больше, чем хотелось бы полиции, и иногда это мешает следствию. Тот парный танец, который пресса и полиция исполняют вместе, совсем не прост, потому что в стремлении достичь результатов партнеры зависят друг от друга. А у журналистов помимо этого еще существует конкуренция, острейшая конкуренция со всеми, кто освещает одно и то же дело. Сетевые издания публикуют новости в темпе, сокращающем продолжительность жизни новостей, поэтому им всегда приходится искать Что-Нибудь Новенькое. И напор на полицию становится все сильнее и сильнее, и ей приходится тратить больше времени на общение с прессой, чем на то, чтобы заниматься своим делом.

Неклебю завершает этап пресс-конференции, посвященный вопросам и ответам, после того как в нем поучаствовали представители радиостанции «П4» и газет «ВГ» и «Афтенпостен», но мероприятие еще не закончено. Теле– и радиостанции должны записать свои интервью, чтобы у зрителей и слушателей сложилось впечатление об эксклюзивности их материалов. В этих интервью еще несколько раз будут заданы уже прозвучавшие вопросы, и Неклебю еще раз получит возможность сказать…

Именно.

Каждый раз одно и то же представление. Всем известно, что настоящая журналистская работа начинается после пресс-конференции. А Хеннинг думает, что ему надо найти Ивера Гундерсена, чтобы обсудить, как им лучше всего подойти к освещению этого дела.

Потому что Хеннинг находится на работе.

И ему очень странно думать об этом.

Глава 9

Несколько журналистов попытались задать дополнительные вопросы, но получили резкий отпор от трио в форме. После завершения пресс-конференции журналисты толпой валят из зала. Хеннинг идет с людьми, рядом с которыми не хочет находиться, получает тычки в спину, натыкается на идущую впереди женщину, извиняется так тихо, как только может, и с тоской мечтает о просторных помещениях и больших расстояниях.

Все выходят в вестибюль, и Хеннинг вертится в попытках найти Ивера Гундерсена. Это было бы намного проще, если бы он знал, как Гундерсен выглядит, потому что здесь находятся как минимум пятьдесят журналистов. Хеннинг думает, что надо бы найти Видара из телеграфного агентства «НТВ» и попросить у него помощи, но не успевает, потому что в поле его зрения снова попадает Нора. А он попадает в ее.

Хеннинг останавливается. Теперь разговора не избежать.

Он делает осторожный шаг в ее направлении и замечает, что Нора делает то же самое. Они стоят на расстоянии двух метров друг от друга. Глаза в глаза. Все, что он видит, – это взгляд, вмещающий кучу так и не высказанных слов.

– Здравствуй, Хеннинг.

Голос ее похож на ледяное дыхание. На слове «здравствуй» интонация идет вверх, на слове «Хеннинг» – вниз. У него появляется ощущение, что она разговаривает с существом, поступившим с ней безумно несправедливо, но с которым она тем не менее вынуждена поддерживать отношения. Он тоже здоровается с ней. Он не может отвести от нее взгляда. Она выглядит точно так же, как и прежде, но глубоко в ее глазах Хеннинг может разглядеть горе, готовое в любой момент прорваться наружу.

Ростом Нора ниже многих, и она пытается компенсировать это с помощью высоких каблуков. У нее короткие волосы. Стрижка не мальчишеская – с коротким затылком, челка не падает на глаза. Раньше у Норы были длинные волосы. Но короткие ей идут. Цвет ее глаз – это смесь коричневого и серого. В последний раз, когда Хеннинг ее видел, она была очень бледной. Сейчас же лицо ее разрумянилось. Ему думается, что, возможно, это как-то связано с Вельветовым Пиджаком. Румянец ей идет.

Черт возьми, этот румянец ей идет.

В лице Норы можно разглядеть несколько личностей. Когда она напугана, у нее рот открывается, обнажая зубы, а глаза немного прикрываются. Когда она злится, брови поднимаются, на лбу проступают морщины, а губы становятся узкими. А когда она улыбается, все лицо преображается, расширяется, и совершенно невозможно не улыбаться вместе с ней. Странно, как все меняется, думает Хеннинг. Было время, когда он не представлял себе жизни без нее. А сейчас ему тяжело жить с ней.

– И ты здесь? – произносит он, будучи не в состоянии скрыть нервозность, застрявшую в горле. Нора отвечает односложно:

– Да.

– Больше не пишешь об экономике?

Она делает движение головой сначала налево, а потом направо.

– Мне нужно было заняться чем-то новым после…

Она останавливается. Он рад, что она не заканчивает предложение. Ему так хочется подойти поближе и прижать ее к себе, но это желание невозможно реализовать. Между ними невидимая стена, и только Нора может ее разрушить.

– А ты – ты, значит, вернулся? – говорит она.

– Сегодня первый день, – отвечает Хеннинг и делает попытку улыбнуться. Она изучает его лицо. Кажется, она видит места, на которых остались отпечатки пламени, но считает, что их слишком мало. Он замечает Вельветовый Пиджак в нескольких метрах позади нее. Он следит за ними. Надеюсь, ты ревнуешь, мудила.

– Как твои дела, Нора? – спрашивает Хеннинг, хотя на самом деле он не хочет знать ответ. Он не хочет знать о том, что она снова обрела счастье, что она – наконец – снова с оптимизмом смотрит в будущее. Он знает, что никогда не сможет вернуть ее, как знает и то, что То, О Чем Он Не Думает, никогда не исчезнет. Но тем не менее он не хочет, чтобы она ушла насовсем.

– У меня все хорошо, – произносит Нора.

– Ты все еще живешь в районе Сагене?

Она немного колеблется, прежде чем ответить:

– Да.

Хеннинг кивает и думает, что она хочет его от чего-то уберечь. Он не хочет задумываться от чего, хотя и догадывается. Но Нора все-таки произносит это.

– Наверное, будет лучше, если ты все узнаешь сейчас, и узнаешь от меня, – начинает она. Он делает вдох и заключает себя в стальную рамку. Но рамка плавится по швам, когда Нора говорит:

– Я встречаюсь с одним человеком.

Хеннинг смотрит на нее, кивает и думает, что в принципе ему не должно быть больно. Но у него появляется неприятное чувство в груди.

– Мы вместе уже полгода.

– М-м?

Она снова смотрит на него. В первый раз за долгое время во взгляде ее появляется теплота. Но это обманчивая теплота. Это извиняющаяся теплота.

– Мы подумываем съехаться.

Он снова мычит.

– Надеюсь, у тебя все хорошо, – произносит он. Нора ничего не отвечает, только награждает его осторожной улыбкой. Приятно видеть ее улыбающейся. Но Хеннинг понимает, что больше этого не вынесет, поэтому он приводит в действие единственный доступный ему защитный механизм.

– А ты случайно не знаешь Ивера Гундерсена? – говорит он. – Я с ним никогда не встречался, но нам предстоит работать вместе.

Нора склоняет голову.

Он должен был понять это, когда увидел, насколько трудно ей было сказать, что она встречается с другим. Почему все так сложно? Она движется дальше, она закрыла крышкой его и их совместное прошлое. А вот под крышкой будущего все кипит. Она вздыхает, и, когда она поворачивается к Вельветовому Пиджаку, ему все становится ясно.

– Я встречаюсь с Ивером Гундерсеном.