Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"
Автор книги: Томас Энгер
Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 256 (всего у книги 259 страниц)
Глава 48
Сорвались с крючка
Фред Ропер, ночной охранник, торжествовал:
– Я знал, что с кондиционерами не могло ничего случиться. Раз мне ничего об этом не сказали, когда я вышел на дежурство, значит, все в порядке.
– У вас ушло всего пять часов на то, чтобы об этом догадаться, – сказал мистер Контрерас. – Что вы для этого делали: сняли ботинки и носки и ждали, пока эта мысль дойдет от пяток до головы?
Фактически нас еще не арестовали, а только привели в один из маленьких боковых кабинетов для того, чтобы задать вопросы. Мистер Контрерас находился в таком взвинченном состоянии, что если бы его энергии дали выход, то ее хватило бы, чтобы послать ракету на Марс. Я только надеялась, что он успокоится, прежде чем к нашему списку прибавятся новые обвинения; незаконное проникновение в помещение и обыск – этого было более чем достаточно. Хотя нам удалось вовремя убрать большую часть улик, мистер Контрерас, когда появились полицейские, все еще перематывал мотки проволоки.
Его последнее замечание было определенно справедливо. Это крайне обидело Фреда Ропера. Он начал в третий раз подробно объяснять, что у него стали возникать подозрения после того, как ушли последние служащие «Кроуфорд, Мид» – это было около половины второго, – а мы до сих пор еще были наверху. Наконец до него дошло, что мы затеяли там что-то неладное, и он позвонил своему начальнику. Ночной дежурный охранной фирмы позвонил дежурному управляющему инженерных служб здания и убедился в том, что все приборы и проводки функционируют исправно. Согласно распоряжению своего начальника Ропер вызвал полицию.
Неторопливый гнусавый голос Ропера, возбужденно повторявшего свой рассказ, полиция использовала как орудие пытки, с помощью которого можно выбить у меня признание.
– Что же вы здесь делали? – строго спросил старший патруля. – И хватит морочить нам голову, что вы электрик, а это ваша соседка, которая вам помогает. Сотрудники этой службы так не действуют. А простые соседки не носят с собой пистолет и лицензию частного детектива.
Офицер Арлингтон был плотно сложенным мужчиной около шестидесяти с лысиной, которую он пытался прикрыть несколькими длинными прядями волос, зачесанных сбоку. Как только он втолкнул нас в конференц-зал – не сказав еще ни слова, – он снял фуражку и причесался.
– Нет, я знаю, – поспешно сказала я, пока мистер Контрерас снова не выступил на ковер. – Мистер Контрерас только пытается защитить меня, что очень любезно с его стороны. Дело в том, ну, об этом очень трудно говорить с незнакомыми людьми.
– Привыкайте, девочка, – вы увидите много незнакомых вам людей, прежде чем закончите рассказывать свою историю. – Офицер Минивер, более молодой чернокожий полицейский, разделял грозное отношение своего товарища к подозреваемым.
– Ну ладно, дело вот в чем. – Я развела руками, изображая женскую слабость и беспомощность. – Тот человек, в офисе которого мы были, мой бывший муж. И я никак не могу от него добиться выплаты алиментов на детей. У меня нет денег, я не могу позволить себе тащить его в суд, а если бы и были, как я смогу выиграть процесс против такого крупного юриста, как он?
– Многие женщины не могут получить алименты, но они же не взламывают офисы своих мужей. Зачем вам это понадобилось?
– Я надеялась найти, ну, может быть, свидетельства того, что он в состоянии платить. Он все время повторяет мне, что не может себе этого позволить, потому что у него заложен дом и у него есть новая семья и все такое в «Оук-Бруке».
– И для этого вам нужен был пистолет? – насмешливо произнес Минивер.
– Он раньше угрожал мне. Может быть, это было глупо с моей стороны, но я не хотела, чтобы меня снова избили.
– Он страшный человек, страшный, – подтвердил мистер Контрерас. – Я никогда не смогу понять, как он мог так подло поступить с такой милой девушкой, как Вик.
Я понимала, что ни у Арлингтона, ни у Минивера сердца от этого не разобьются. Им, казалось, доставляло удовольствие думать, что Дик оказался достаточно хитрым, чтобы уклониться от своих обязанностей. Они задали мне ряд вопросов о решении суда по нашему делу и о том, как Дик умудрялся столько лет избегать уплаты алиментов.
В конце допроса Арлингтон восхищенно присвистнул:
– Пожалуй, это юридическое образование в конечном счете что-то дает… Жаль, душечка, что вы не потратили свои деньги на адвоката, вместо того чтобы врываться в офис. А вам определенно придется потратиться на адвоката, потому что мы вас арестуем.
– Почему бы нам сначала не позвонить Ричарду Ярборо? Ведь это он, в конце концов, должен будет выдвинуть обвинение?
– Да, но парень, который не станет платить алименты, вряд ли с пониманием отнесется к тому, что вы копались в его личных бумагах, – сказал Арлингтон.
– Пусть он сам это решит. Что я точно знаю о Ричарде Стэнли Ярборо, так это то, что он терпеть не может, когда другие решают за него.
Сейчас было половина пятого. Они чувствовали, что не могут беспокоить такого важного адвоката среди ночи. Как бы то ни было, им страшно хотелось забрать нас с мистером Контрерасом в отделение и запихнуть в камеру на остаток ночи.
– Я имею право сделать один телефонный звонок, – сказала я. – И у меня нет никаких предписаний насчет того, можно ли беспокоить такого важного человека дома. Так что я позвоню ему. Вы можете слушать по параллельному телефону, но вашему начальнику необязательно будет знать, что вы его беспокоили.
Прежде чем Минивер или Арлингтон успели возразить, я подошла к телефону, стоявшему в углу, и набрала домашний номер Дика. По какой-то умственной извращенности я знала его номер наизусть.
Он снял трубку на пятом звонке, его голос был хриплым от сна.
– Дик, это Виктория.
– Вик! Какого черта ты сейчас звонишь? Ты хотя бы представляешь, сколько сейчас времени?
– Четыре тридцать пять. Я сейчас в твоем офисе, и пара полицейских хочет арестовать меня за незаконное проникновение. Я подумала, что ты сначала захочешь сам что-нибудь сказать по этому поводу.
В комнате не было второго телефона. Арлингтон послал Минивера пробежаться по коридору и поискать линию, с которой он мог бы послушать. Только сейчас я услышала щелчок и поняла, что он на проводе.
– Черт побери, конечно хочу. Какого дьявола ты делаешь в моем офисе?
– Я так переживала из-за того, что облила утром твою рубашку, что не могла заснуть. Я подумала, что если я смогу взять ее домой и выстирать ее для тебя, то ты, может быть, меня простишь. Конечно, я никогда не умела хорошо гладить, но, может быть, Тэри сможет это сделать.
– Черт тебя побери, Вик! – Я услышала на заднем плане приглушенный голос, а потом Дик мягко проговорил: – Нет, все в порядке, любимая. Это только клиентка, у которой не все в порядке с головой. Прости, что разбудил тебя.
– Леди говорит, что вы не хотите платить ей алименты, – вмешался в разговор Минивер.
– Я не хочу – что?
– Дик, если ты будешь и дальше так кричать, бедная старушка Тэри никогда не сможет снова заснуть. Ты же знаешь, те выплаты, которые ты должен мне на малышей Эдди и Митча. Но я посмотрела в твоей папке по «Даймонд хэд» и обнаружила, что у тебя куда больше денег, чем я могла когда-либо мечтать. Я не могу купить себе новые туфли, потому что каждый цент, который мне удается заработать, уходит на то, чтобы прокормить двух твоих маленьких мальчиков, но если бы ты смог кое-что выделить из «Даймонд хэд», ну, тогда все было бы по-другому.
На другом конце провода воцарилась долгая тишина, потом Дик потребовал, чтобы ему дали поговорить с офицером и чтобы я этот разговор не слышала. Минивер, чтобы убедиться, что я не слушаю, распорядился передать трубку Арлингтону. Мне показалось, что Дик спрашивал, рылась ли я в его бумагах, потому что Арлингтон сказал, что они нашли у меня только пистолет.
– Он снова хочет с вами поговорить, – кивнул в мою сторону Арлингтон.
– У тебя нет никаких доказательств, – сказал Дик не допускающим возражений тоном, когда я снова взяла трубку.
– Любимый, ты всегда меня недооцениваешь. Я сплавила все из здания, прежде чем показались полицейские. Поверь мне, я смогу показать это своим друзьям из газеты уже завтра к этому времени.
В трубке стало так тихо, что я могла слышать, как начинают петь птицы в «Оук-Бруке».
– Вы еще здесь, офицер? – наконец произнес он. – Можете ее отпустить. Пожалуй, я не хочу сейчас выдвигать обвинение.
Минивер и Арлингтон были так разочарованы, что не могут нас арестовать, что мы очистили здание так быстро, как только могли. Я не хотела, чтобы им пришло в голову еще какое-нибудь обвинение, например в том, что мы назвали себя электриками. Полиция проследовала за нами до «новы», а потом ехала за мной на близком расстоянии, пока я не проехала выезд с Ла-Салль на Лейк-Шор-Драйв. Они отвязались от нас только на Фуллертон.
Мы проехали по Белмонту, где я свернула в порт и выключила двигатель. Небо на востоке уже розовело, предвещая рассвет.
Мы усмехнулись, глядя друг на друга, а потом внезапно оба рассмеялись. Мы смеялись до тех пор, пока у нас не заболели ребра и слезы не потекли по щекам.
– Что мы теперь будем делать? – спросил мистер Контрерас, когда оправился от приступа смеха.
– Спать. Я больше ничего не смогу делать, если не посплю несколько часов.
– Знаете, дочка, я так… Я не знаю, какое подобрать слово. Не думаю, что я смогу заснуть.
– Возбуждены, – подсказала я. – Да, но так вы очень скоро развалитесь и не будете ни на что годны. Кроме того, вас ждет Пеппи. Что я думаю…
Я поглядела на часы. Пять пятнадцать. Было слишком рано кому-нибудь звонить, но я не хотела сейчас возвращаться домой одна. В собственной квартире я должна быть в безопасности, но если Винни все-таки был связан с Чамферсом, то он мог впустить в дом целую банду, чтобы подстеречь меня. Или, что еще хуже, моего соседа. Будь я проклята, если попрошу помощи у Конрада Роулингса. Это означало, что придется обратиться к своим друзьям, братьям Стритер. Они занимались перевозкой мебели, но подрабатывали и услугами по охране.
Как оказалось, я не разбудила Тима Стритера. Они с братом Томом уже встали и собирались пораньше позавтракать перед тем, как начинать свою работу по перевозкам. Если я смогу подождать до шести часов, они соберут по дороге команду человек из пяти.
Я была голодна как волк. Мы скоротали время в круглосуточно работающем кафе, куда заходили прошлым вечером. Мистер Контрерас, который считал, что он не голоден, умял яичницу из трех яиц, сэндвич с мясом, кусок ветчины и четыре ломтика поджаренного хлеба. Я остановилась после двух яиц и сэндвича с мясом. Я надеялась, что никто не собирается на нас нападать: набивать желудок – это не лучший способ подготовки к бою.
Тим и Том Стритеры показались в десять минут седьмого, весело насвистывая и перешучиваясь со своей командой. Оба Стритера были огромные парни, выше шести футов четырех дюймов ростом, и с такими мускулами, которые позволяли им снести на руках пианино через пять лестничных пролетов. Трое остальных парней тоже были далеко не маленькими.
Оставив двоих из команды у парадного входа, все остальные пошли к заднему входу. Если бы кто-нибудь поджидал на лестнице, мы могли бы их заметить, прежде чем попали бы в ловушку. Солнце было уже довольно высоко, и было очевидно, что вокруг было пусто. Мы проверили за мусорными контейнерами в подвале только для того, чтобы быть уверенными в полной безопасности, потом поднялись ко мне в квартиру. Никто не проник через мою охранную систему.
Мы осторожно вышли через парадную дверь на лестничную площадку, но там тоже все было чисто. Я зажгла свой карманный фонарик. Кто-то побывал здесь прошлым вечером: на полу оставили смятый пакет из «Макдональдса». И кто-то мочился на лестницу. Почему-то это меня взбесило больше, чем мысль о бандитах, поджидающих меня в засаде.
– Это просто хулиганы, лапушка, – успокаивал меня мистер Контрерас. – Вы не должны так убиваться из-за какой-то шайки хулиганов. Я приду и все здесь уберу.
– Вы идите позаботьтесь о Пеппи. А я побеспокоюсь об этом.
Тим спросил, не нужен ли мне кто-нибудь, чтобы покараулить днем, – они могли бы управиться с работой и вчетвером. Я потерла глаза, пытаясь собраться с мыслями. От усталости мои мозги были словно закованы в бетон.
– Не думаю. Днем все должно быть нормально. Можно я свяжусь с вами сегодня вечером? У вас найдется кто-нибудь, если нам понадобится лишний человек для драки?
Тим с готовностью согласился – в последнее время у них было не много работы. Во время экономического спада мало кто покупал новые дома и переезжал туда. Мы вместе сошли вниз, чтобы убедиться, что и у мистера Контрераса все спокойно. После этого я еле нашла в себе силы подняться на три лестничных пролета к своей собственной квартире. Я знала, что мне следовало бы вымыть лестницу, но не могла заставить тело предпринимать еще какие-то усилия. Я только вспомнила, что надо снять кобуру и расстегнуть бюстгальтер, и, проделав это из последних сил, повалилась на кровать.
Глава 49
Когда говорит начальство
Мой сон время от времени прерывали видения худшей работы, которую мне когда-либо приходилось делать, когда я пыталась продавать книги «Тайм лайф» по телефону в начале семидесятых; только в моих снах меня преследовал безжалостный телефонный торговец. Один раз я решила, что на самом деле схватила телефонную трубку, и заорала: «Я сейчас ничего не хочу покупать». Я бросила трубку только для того, чтобы телефон снова начал звонить.
Я села на кровати. Было половина второго, и рот у меня был словно забит ватой. Телефон продолжал звонить. Я злобно поглядела на него, но наконец сняла трубку:
– Да?
– Это Виктория Варшавски? Какого черта вы только что бросили трубку? Я пытаюсь дозвониться до вас все утро.
– Я не получаю у вас зарплату, мистер Лоринг. Я не обязана подпрыгивать достаточно высоко и достаточно быстро, чтобы доставить вам удовольствие.
– Перестаньте молоть чепуху, Варшавски. В понедельник вы со страшной силой давили на меня, предупреждая, что о делах «Парагон» будет рассказано в газетах, если я с вами не поговорю. Вы не можете проделывать со мной такие фокусы, а потом бросать трубку.
Я состроила трубке кислую физиономию.
– Хорошо. Давайте поговорим. Если вы сейчас выедете, то через полчаса сможете встретиться со мной в Линкольнвуд.
– Да, но сегодня я не могу выехать из города. Если вы сейчас выедете, то сможете быть здесь через полчаса.
Ему это страшно не понравилось. Никому из руководителей не нравится, когда вы не вскакиваете в тот же момент, как они пролаяли приказ. Но я не могла сойти со своей позиции, даже если предположить, что мое тело могло двигаться. Между Винни и Диком очень скоро должно было что-то произойти. Я хотела быть здесь, чтобы этого не пропустить.
Разговор закончился тем, что я объяснила Лорингу, как найти мой дом и квартиру.
– И кстати, откуда вы узнали номер моего домашнего телефона? Его нет в справочнике.
– Ах, это. Я позвонил кое-кому, чтобы про вас разузнать, и меня вывели на Дэроя Грэхема из «Континентал лейксайд». Он дал мне этот номер. – Старые связи начальства сработали.
Я, шатаясь, пошла в ванную, чтобы почистить зубы. Если у меня есть всего полчаса, то зарядка мне нужна куда больше, чем чашка кофе. Так как я до сих пор не купила себе новые кроссовки, я вложила все силы в гимнастические упражнения; больше, чем обычно, работала с гантелями. На это ушло добрых сорок минут, но голова стала легче, и было похоже на то, что она способна выполнить какую-то работу, если ее об этом попросят.
Я приняла душ и оделась. Я разобрала кучу барахла, которое в беспорядке валялось в шкафу в холле, и откопала старую пару кроссовок. Им было уже лет пять или шесть, и они слишком стерлись для того, чтобы в них можно было по-настоящему бегать, но ходить в них было куда легче, чем в мокасинах.
Так как Лоринг все еще не появлялся, я приготовила кофе и легкую закуску. После яичницы в шесть утра пора было возвращаться к более здоровому режиму питания. Я потушила овощи и принесла их в гостиную вместе со «смит-и-вессоном». Не то чтобы я всерьез ждала, что Лоринг будет на меня нападать, но я не хотела оказаться полной идиоткой. Я сунула пистолет под пачку газет на кушетке, и, скрестив ноги, уселась рядом.
Я уже наполовину съела свои овощи, когда позвонил Люк Эдвардс и сказал, что мой «транс-ам» готов. Он дал мне мрачный отчет о том, как пациент находился на грани смерти, и о том, как он выжил только благодаря героическим усилиям Люка.
– Можешь забрать его сегодня, Варшавски. И я бы даже хотел, чтобы ты это сделала – мне нужна «импала». У меня есть человек, который хочет ее купить.
С чувством вины я вспомнила, что оставила «импалу» за углом заведения «Барни» на Сорок первой улице. Поскольку там без конца сновали грузовики, подъезжая к складам, я могла только искренне надеяться, что любимое дитя Люка до сих пор представляет собой единое целое. Я прикинула время. Если Лоринг скоро приедет, то я смогу уйти около четырех, но мне придется ехать на юг общественным транспортом – в противном случае мне нужно было бы потом возвращаться еще и за «новой» из «Рент э рэк».
– Не думаю, что я смогу управиться раньше шести, Люк.
– У меня здесь полно работы, Варшавски. Я буду тебя ждать.
Когда мы распрощались, я снова посмотрела на часы. Было уже почти три – я решила, что Лоринг должен был мне доказать, что может заставить меня ждать, раз уж я заставила его ехать на юг. Важные персоны из корпорации – это гораздо более неприятная сторона моей работы, чем случайный убийца.
Я позвонила своему приятелю, который был старшим советником в департаменте труда, и мне повезло застать его в офисе.
– Джонатан, это Виктория Варшавски.
Последний раз мы разговаривали несколько месяцев назад. Мне пришлось пройти через установленный ритуал обсуждения проблем бейсбола – Джонатан, выросший в Канзас-Сити, питал прискорбную привязанность к «Роялс», – прежде чем я успела раскрыть рот, чтобы задать ему интересующий меня вопрос. Я кратко обрисовала ему гипотетический сценарий: компания хочет перевести профсоюзный пенсионный фонд в ежегодную ренту и прикарманить деньги. Они привлекают законно избранных должностных лиц из комитета профсоюза, которые могут поставить свою подпись под этим планом.
– Теперь предположим, что эти должностные лица подписали соглашение, не ставя это на голосование всего коллектива. Признает ли суд это законным?
Джонатан обдумал ситуацию:
– Это очень сложно, Вик. По закону о пенсионном обеспечении проходило несколько подобных дел, и думаю, все бы зависело от того, как местный комитет ведет свои дела. Если его руководство принимает какие-то другие решения по финансовым вопросам без голосования, думаю, это было бы определено как законная деятельность.
Закон о пенсионном обеспечении существовал в своем нынешнем виде уже двенадцать лет и предназначался для того, чтобы защищать пенсионные и другие программы по отставке. По количеству произведенных им на свет томов, в которых были собраны случаи федерального судебного разбирательства, он уже превзошел Талмуд.
– А что, если руководители местного комитета получили солидную сумму наличными за то, что подписали этот план?
– То есть взятку? Не знаю. Если есть свидетельства намерения обмануть организацию… но если дело было только в том, чтобы перевести пенсионный фонд в ренту, то, возможно, по закону о пенсионном обеспечении это будет считаться неэтичным, но вполне законным. Это достаточно важно, чтобы я подробнее это выяснил?
– Да, это очень важно.
Он пообещал разобраться с этим к пятнице. Когда он положил трубку, я стала раздумывать, каково же было в действительности положение Дика. Его действия могли быть вполне законными до тех пор, пока Эдди Мор не подписал документ о преобразовании пенсионного фонда. Разумеется, он не был настолько ослеплен алчностью, чтобы подводить себя под заключение в федеральной тюрьме.
Мой шпинат уже слишком остыл и не вызывал аппетита. Я отнесла тарелку обратно на кухню. Видимо, ребята из «Даймонд хэд» убили Митча Крюгера, потому что он видел, что Эдди живет припеваючи, и выведал у него, каким образом он получил от компании деньги. И когда Митч пришел и попытался заставить их выделить и ему какую-то долю, они стукнули его по голове и столкнули в Сэн. Означало ли это, что они знали, что их действия были незаконными? Или они просто испугались, что это может быть незаконно? Люди впадают в панику от мысли о разоблачении, когда сделали что-то позорное. И если от боссов эта паника передается их подчиненным, которых наняли исключительно для работы, где нужна грубая сила, – в таком случае может произойти все, что угодно.
Когда Лоринг наконец позвонил в дверь, я очнулась, обнаружив, что стою с тарелкой в руках и отвлеченно смотрю в кухонное окно. Мистер Контрерас был уже на ногах и при деле: когда я открыла входную дверь, я услышала, как он с пристрастием допрашивает моего визитера.
Только сейчас я вспомнила про лужу в углу лестничной площадки. Исходящая оттуда вонь никого бы не смогла ввести в заблуждение, но сейчас было слишком поздно что-либо предпринимать.
Когда Лоринг вошел, его лицо было перекошено от гнева.
– Кто такой, черт возьми, этот старик? С какой кстати он меня допрашивает?
– Он мой партнер. Частью его работы является проверка моих посетителей. Ко мне пытаются подобраться всю неделю – это нервирует нас обоих. Кофе? Вино? Салат?
– Мне ничего не нужно. Мне не нравится здесь находиться, и я не хочу продлевать свой визит. Ваш партнер, да? Не слишком много он может делать.
– Если я не ошибаюсь, вы пришли сюда не в качестве моего бизнес-консультанта? Мне нужно приготовить кофе. Я вернусь через минуту.
Кофе, который я сварила к ланчу, уже остыл. На то, чтобы заварить свежий, ушло минут пять. К тому времени, как я вернулась в гостиную, Лоринг уже сам закипал.
– Что вы пытаетесь проделать со мной, Варшавски? Я управляю финансами крупной корпорации. Я все бросил, чтобы встретиться с членами нашего правления, которые могли дать мне зеленый свет на разговор с вами, а теперь вы вертите мной просто ради забавы. Возможно, мне лучше было бы попытать счастья с прессой.
– Нет, не лучше. И вам вовсе не нужно, чтобы я вам это говорила. Всю прошлую ночь я потратила на изучение документов, относящихся к «Даймонд хэд». Я вернулась домой в половине седьмого утра и легла спать. Теперь я знаю…
– Где? – требовательно спросил он. – Если у вас был доступ к документам «Даймонд хэд», то какого черта вы дергаете меня?
– До прошлого вечера у меня его не было. Доступа, я имею в виду. Это было чистое везение, чему, правда, в немалой степени помогли знания и опыт моего партнера. Хотя я до сих пор не знаю, в чем заключается ваша проблема. Теперь я знаю, что подписанное вами соглашение, где вы покупали «Сентралстейтс авиэйшн», подразумевало, что вы должны продать «Даймонд хэд». – Я кратко пересказала то, что мне удалось узнать прошлой ночью из документов Дика.
– Если вы знаете это, то вы знаете все, – сказал Лоринг. Его лицо все еще было жестким и суровым.
Я покачала головой:
– Что в этом секретного? Может быть, вам пришлось подписать защитное соглашение об урегулировании претензий, в котором указывалось, что вы не имеете права рассказывать об этом простым налогоплательщикам?
– Нет, ничего такого не было. Что вы знаете о требовании продать «Даймонд хэд»?
– Не так много. Что у вас было шестьдесят дней, чтобы осуществить продажу, и что Джейсон Фелитти пришел к вам с предложением, которое показалось вам лучшим, чем те, которые, возможно, поступят, если вы будете еще ждать. А потом вам пришлось дать некоторые гарантии, что вы не выпихнете их из бизнеса.
Лоринг отрывисто засмеялся:
– Хотел бы я, чтобы это было так! Нет, вы не видели настоящего решения. Или вы читали его не слишком внимательно.
– Я интересовалась им не так сильно, как… ну, некоторыми другими вещами. И у меня было всего несколько часов на просмотр документов.
– Какие другие вещи вас интересовали?
– Сначала вы, мистер Лоринг.
Он подошел к окну, чтобы справиться с одолевающими его сомнениями. Это заняло у него не много времени: он проделал весь этот путь до моего дома посреди рабочего дня не для того, чтобы вернуться с пустыми руками.
– Дэрой Грэхем предупреждал меня о вас, – проговорил он уже с меньшей враждебностью. – И я полагаю, что если он доверяет вам, то и я могу.
Я попыталась улыбнуться так, чтобы внушить к себе полное доверие.
– Если бы вы прочли это решение полностью, то вы бы увидели, что забота департамента юстиции о «Даймонд хэд» сводилась к тому, чтобы защитить их от нас: мы должны были гарантировать их выживание, продолжая обеспечивать рынок сбыта для их продукции. И продолжая снабжать их материалами.
Лоринг горько улыбнулся, когда увидел, как я открыла рот.
– Этот случай не единственный, – продолжал он. – И другие компании по производству стали вынуждены терпеть убытки по таким же причинам. Но у Фелитти были, или казалось, что были, хорошие рекомендации. Я хочу сказать, что каждый, кто связан с промышленностью Чикаго, знает «Амальгамейтид портедж». Мы уже много лет с ними сотрудничали.
– Но Питер Фелитти не стал бы связывать свою семейную компанию с «Даймонд хэд».
– Мы обнаружили это значительно позже. Но это не имело значения. Он очень хотел помочь другими способами: он видел, что Джейсон может начать размещение займа. Я полагаю, что большинство предполагали, что за «Даймонд хэд» стоит «Амальгамейтид портедж», – во всяком случае, мы думали так. Все это не имело бы значения, если бы Джейсон был честным человеком.
– Так вот что он делал? Требовал от вас поставок материалов, которые ему были не нужны, а потом перепродавал их на черном рынке? Почему же вы не обратились в федеральные органы?
– У нас не было никаких свидетельств… Нет ли у вас еще кофе? Боюсь, что я поторопился от него отказаться.
Я усмехнулась:
– Я могу сварить свежий, но тогда вам придется подождать, если только вы не согласитесь пройти со мной на кухню.
Он проследовал за мной в глубь квартиры. Я сунула тарелку с остывшими овощами в раковину и снова поставила кипятить воду. Лоринг взял со стула газеты и положил их на пол, чтобы сесть.
– Когда вы появились у нас в пятницу и принялось рассказывать сказки о том, что вы знаете, будто мы субсидируем Фелитти, я подумал, что вы работаете на него и что вы, вероятно, пытаетесь выжать из нас еще что-нибудь сверх договора. Но когда вы позвонили в понедельник и рассказали о катушках с медью – тогда я узнал, чем они занимались.
Я налила в кофейник кипящую воду.
– Вы бы могли нанять детектива и получить эту информацию еще год назад. Почему вы этого не сделали?
Он сокрушенно покачал головой:
– Мы всегда получали от них полный отчет о хозяйственной деятельности. И за ними стояла юридическая фирма с очень хорошей репутацией. Мне это не нравилось, но я не думал…
– Детектив быстро бы сказал вам, что старший партнер этой фирмы, который ведет их дела, связанные с выкупом, – зять брата Джейсона Фелитти. Тогда вы могли бы начать беспокоиться о конфликте интересов.
– Хорошо. Я найму детектива, чтобы провести расследование. Каков ваш тариф?
– Пятьдесят долларов в час плюс расходы, выходящие за пределы моей обычной деятельности.
– Вы берете слишком мало, Варшавски. Но может быть, я вас найму.
Я улыбнулась ему, показав все свои зубы.
– И может быть, я буду свободна и смогу на вас работать.
– Простите. Я не так выразился. Если говорить серьезно, то завтра я поговорю с членами правления. Теперь ваша очередь. Что вас больше всего интересовало – это погибший мужчина, о котором вы упоминали?
– Совершенно верно. – Я кратко рассказала ему о Митче Крюгере и Эдди Море и о том, что я узнала прошлой ночью из документов Дика.
– Джейсон Фелитти просто карабкался наверх, – сказал Лоринг, когда я закончила. – Он был слишком невежествен, чтобы ему в голову мог прийти такой план. Он получал от меня товар и продавал его, провел свой профсоюзный комитет в отношении их пенсионного плана, сговорился об облигациях с благотворительной организацией – все это не главное.
– Да. Это не мозг преступного мира. И даже не несостоявшийся художник, как я в свое время полагала. Просто некомпетентный честолюбец, который хотел доказать, что он такой же крупный деятель, как и его брат. Проблема заключается в том, что я не вижу, каким образом я могу обвинить их в убийстве. И меня больше беспокоит это, чем ваша проблема с воровством. Меня также беспокоит пенсионный фонд. Я не хочу, чтобы ни в чем не повинные и не причастные к этому люди были лишены своих прав.
Лоринг, конечно, заботился только о том, как защитить интересы «Парагон». Он хотел, чтобы я все бросила и принялась искать неопровержимые доказательства того, что «Даймонд хэд» перепродает материалы из «Парагон». На данный момент по этому вопросу я знала только, что они грузят катушки с медью на грузовики среди ночи, но я ничего не знала о том, действительно ли они перепродают эту медь и участвуют ли в этом члены правления «Даймонд хэд».
Я позволила ему доказывать свою точку зрения, пока сама пыталась найти ответы, которые могли бы разрешить мои собственные проблемы, но в половине пятого я выпроводила его.
– Вы уже так долго здесь сидите, что мне пришлось сдвинуть все мое расписание. Мне нужно уходить. Вы можете поговорить со мной завтра, после того как побеседуете со своим правлением.
– Так вы возьметесь за это расследование, если они одобрят мое предложение нанять вас?
– Не знаю. Но я не могу обсуждать это предложение, пока не буду знать, серьезный вы заказчик или нет.
Ему это не понравилось, но, когда он увидел, что я не собираюсь уступать, он наконец ушел, скривившись от отвращения, когда проходил мимо лужи на лестнице. Я вышла следом, задержавшись только, чтобы пристегнуть «смит-и-вессон», и пошла к платформе электрички.
