Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Глава 54
Долгий путь домой

Следующие четыре недели тянулось официальное расследование; за это время мы наняли людей, чтобы привести в порядок дом миссис Фризелл, нашли человека, который помогал бы ей по возвращении домой, и утрясли с властями отказ от опекунства. Для этого Кэрол Альварадо проделала немало бумажной работы.

Я позвонила сыну миссис Фризелл, Байрону, в СанФранциско, чтобы сообщить ему, как чувствует себя его мать. Он почти так же взволновался из-за этого звонка, как и она, когда узнала, что мы разговаривали с ним.

К тому времени как миссис Фризелл смогла вернуться домой, мы пристроили остальных щенков. Мистер Контрерас уговорил меня и оставил своего любимца, мальчика с золотистой шерстью и черными ушками. Он настоял на том, чтобы назвать его Митч.

В тот же день, как вернулась старая леди, Тодд и Крисси выставили свой дом на продажу. Даже при том, что в торговле недвижимостью был застой, мы были уверены, что его продадут быстро: они так много сделали, чтобы отремонтировать его, и «Лейк вью» стал первоклассным домом для преуспевающих молодых людей.

Мы с Лотти снова начали разговаривать, но Лотти казалась хрупкой, почти невесомой. Мы, казалось, не могли восстановить нашу прежнюю глубокую близость. Она яростно работала, работала так много, что, казалось, плоть начала сходить с ее костей. Несмотря на быстроту ее походки, вся ее обычная жизнерадостность пропала.

Когда я пыталась рассказать ей, что случилось с Саймоном и другими бандитами, которые, по всей вероятности, и напали на нее, она не стала меня слушать. Ее раны, а может быть, и страх вселили в нее отвращение к моей работе. Я переживала из-за того, что она чувствовала отвращение, удаление от моей жизни в целом. Я поговорила о ней и с Кэрол, и с Максом. Они оба были огорчены, но не могли посоветовать ничего, кроме терпения.

– Она простила меня, – сказала Кэрол. – Она вернется и к тебе. Дай ей время, Вик.

Я ничего не сказала, но наша проблема казалась мне куда более сложной.

Вероятно, самым поразительным событием того периода было появление сына Митча Крюгера. Митч-младший оказался инженером-нефтяником, загорелым после нескольких месяцев, проведенных в районе Персидского залива, – он был в Кувейте, помогал там восстанавливать добычу нефти. Его мать увидела наше объявление в аризонских газетах и отослала его сыну в Кувейт. Митч-младший остановился в Чикаго по дороге домой, чтобы выяснить, что мы хотели ему сообщить.

Он поблагодарил нас за наши усилия по поиску убийц его отца, но печально прибавил:

– На меня это не слишком действует – я почти не помню его. Хотя я рад, что у него были друзья, которым было не все равно, когда он умер.

Когда я позже рассказала об этом Конраду, он засмеялся:

– Не смотри на меня такими несчастными глазами, мисс Ви. По крайней мере, парень поблагодарил тебя. Черт, в девяноста процентах случаев все, что я имею, – это злобные письма в ответ на все мои старания.

В это время я очень много работала – помогая не только выстраивать дело против Фелитти и готовить дом миссис Фризелл к ее приезду, но и делая работу для реальных клиентов за реальные деньги. Первый мой гонорар ушел на покупку новой пары кроссовок. И еще я старалась проводить как можно больше времени с Конрадом, насколько это позволял наш безумный образ жизни.

Мистер Контрерас доблестно пытался не вмешиваться, но не мог скрыть свое раздражение по отношению к сержанту. Меня это очень огорчало, и я попыталась поговорить об этом с Роулингсом.

– В конце концов, он с тобой хотя бы разговаривает. Моя сестра услышала о тебе от какой-то сплетницы и с тех пор не позволяет мне пачкать своим присутствием ее гостиную.

Я громко расхохоталась, и Роулингс тоже усмехнулся:

– Да, белая девушка, это палка о двух концах. Так что не позволяй старику тебя расстраивать.

Я старалась не расстраиваться и не задумываться о том, как долго мы сможем оставаться вместе, пока наши карьеры не помешают этому, но было трудно просто расслабиться и принимать все как есть.

Несмотря на горы работы, я частенько просыпалась от ночных кошмаров: мне снилась смерть моей матери, снились сны, в которых Лотти и Габриэлла были неразделимо переплетены.

Конрад был со мной в одну из таких ночей, когда невыносимый призрак разбил мой сон. Стараясь не будить его, я выскользнула из постели, прокралась в гостиную и подошла к окну. Я могла разглядеть только угол дома Пичи. Я хотела выйти в ночь и бежать, бежать так быстро и так далеко, как могла, чтобы прогнать свои кошмары.

Я пыталась представить себе место, где можно быть в безопасности в три часа утра, когда сзади ко мне подошел Конрад:

– Что случилось, мисс Ви?

Я положила руку ему на плечо, но по-прежнему смотрела в окно.

– Я не хотела тебя будить.

– Я чутко сплю. Я слышу, как ты встаешь с постели каждую ночь, которые мы провели вместе в этом месяце.

Если ты не хочешь, чтобы я оставался у тебя на ночь, просто скажи мне об этом, Вик.

– Это совсем не то. – Я говорила шепотом, словно темнота предполагала тишину.

Он легонько погладил мои волосы. Мы долго стояли молча.

Я не думала рассказывать ему о Лотти или о своих ночных кошмарах, но в темноте, чувствуя рядом тепло его тела, я внезапно проговорила:

– Это все Лотти. Я так боюсь – боюсь, что она хочет оставить меня одну, так же как моя мать. Ничуть не помогло, что я любила свою мать, что я делала все, что можно, когда ухаживала за ней. И все равно она меня оставила. Мне кажется, я не смогу этого перенести, если Лотти тоже меня покинет.

– И поэтому тебе нужно держать всех вокруг все время в напряжении? Так это? И значит, таких парней, как я или как даже тот старик снизу, недостаточно для того, чтобы держать тебя на плаву?

Я крепче обняла его, но больше ничего не могла сказать. Может быть, он был и прав. Может быть, поэтому я так бурно реагировала, когда мистер Контрерас, или Лотти, или еще кто-нибудь беспокоились о моей безопасности. Может быть, именно поэтому я снова и снова толкала себя к краю пропасти. Когда мои мышцы ослабеют, смогу ли я найти какие-то другие силы, которые перенесут меня через эти бездны? Я вздрогнула в теплом летнем воздухе.