Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 238 (всего у книги 259 страниц)

Глава 16
Проба сил в образцовом морге

Мне нужно было поговорить с мистером Контрерасом, но сначала я хотела принять ванну. Быстро приму ванну и быстро выпью глоточек для бодрости, и тогда я буду готова вернуться к своим обязанностям, пообещала я своей совести. Но пить виски, лежа в ванной, было ошибкой: я проснулась только в половине десятого, и вновь от телефонного звонка.

Я протянула руку к телефону, но когда поднесла трубку к уху, мне никто не ответил. Я перевернулась на другой бок, но усталость и действие «Джонни Уокера» уже прошли. Тут я вспомнила о Митче Крюгере и неопознанном теле, найденном в канале Сэнитэри. Я села в постели и принялась массировать шею, мышцы которой весь день были напряжены от той ярости, что мне пришлось пережить сегодня.

Спотыкаясь, я прошла на кухню и сварила кофе. Я выпила кофе большими обжигающими глотками и проглотила салат из лука и рубленого шпината. Доедая его, я надела хлопчатобумажные брюки и блузку, так как вечер все еще был душный, и оставила тарелку около входной двери, уже спускаясь из квартиры. Мистер Контрерас еще не спал. Когда я позвонила в дверь, мне был слышен приглушенный звук включенного телевизора.

– А, это вы, дочка, – проговорил он. На нем была майка без рукавов, выпущенная поверх старых рабочих брюк. – Подождите, я только что-нибудь надену. Если бы я знал, что вы придете, я бы не стал переодеваться.

Я хотела сказать, что вполне в состоянии вынести вид его голых рук, но знала, что он бы чувствовал себя неловко, если бы, разговаривая со мной, не надел рубашку. Я подождала у дверей, пока он не оделся.

– У вас есть что-нибудь насчет Митча, дочка?

– Можно мне войти? Нет, у меня нет ничего нового. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Сегодня я была занята другими делами.

Я рассказала ему о своих неудачных попытках начать наступление на Тодда Пичи.

Мистер Контрерас несколько минут излагал в красках, что он думает как о Тодде Пичи, так и о моем бывшем муже, закончив, как я и предполагала, тем, что он не понимает, что я вообще могла найти в Дике.

– И меня ничуть не удивляет то, что Райерсон отказался вам помочь. Парень интересуется только самим собой – я могу лишь повторить то, что говорил вам уже сотню раз. Я понимаю, почему у вас не было времени заняться Митчем, но ведь вы были там вчера… я хочу сказать, там, где он жил раньше. Наверное, я переборщил со своим беспокойством о Митче. Через день-другой он сам объявится, как затерявшийся цент.

– Все не так просто, – как-то скованно заметила я. – Когда я возвращалась домой, то включила радио, и там сообщили, что из канала вытащили тело мужчины. Это было довольно далеко отсюда, в Стикни, так что вряд ли это мог оказаться ваш друг. Но я не могу отделаться от этой мысли.

– В Стикни? – повторил мистер Контрерас. – Что могло Митчу понадобиться в Стикни?

– Я с вами согласна. Я уверена, что ошибаюсь. Но я подумала, что, может быть, нам стоит взглянуть на тело.

– Вы хотите сказать – сейчас?

– Мы можем подождать до утра. Если это не Крюгер, то я все равно не смогу ничего предпринять среди ночи, чтобы его найти. А если это он, что ж, до утра он все равно будет в морге.

Мистер Контрерас задумчиво потер щеку:

– Что ж, дочка, если вы готовы идти сейчас, думаю, что я тоже могу поехать вместе с вами и покончить с этим.

Я кивнула:

– На всякий случай я взяла ключи от машины. Вы готовы?

– В общем, да. Может быть, я только сначала выведу Пеппи?

Ожидая, пока мистер Контрерас закончит сложную операцию по закрыванию двери, я внезапно подумала о разбудившем меня телефонном звонке. Если бы я потеряла того, за кем следила, то поступила бы именно так: позвонила бы ему домой и посмотрела, возьмет ли кто-нибудь трубку. Если мои приятели снова вышли на мой след, то имело ли какое-нибудь значение то, что они поедут за мной к моргу? Если они были из «Даймонд хэд», это не будет представлять для них интереса.

– Что такого сказали по радио, из-за чего вы подумали, будто это Митч? – спросил меня мистер Контрерас, когда мы забрались в «транс-ам».

Я только покачала головой:

– Не знаю. Просто мне показалось это вероятным. Я была там в пятницу и смотрела на канал Сэнитэри. «Даймонд хэд» находится как раз на его берегу. И дом миссис Полтер тоже не так уж далеко. Я могу только предположить, что он был пьян и упал в воду, пытаясь обследовать местность вокруг «Даймонд хэд».

– Я не говорю, что вы не правы, но мы с Митчем проработали там лет сорок, не меньше. Он знает это место.

– Вы правы. Я уверена, что вы правы. – Я не стала напоминать ему, что прошло уже больше десяти лет с тех пор, как они ушли на пенсию. Через столько лет я бы тоже не смогла найти дорогу к офису общественного защитника, будучи пьяной и в темноте. Возможно, и в трезвом виде тоже.

Я повернула направо на Дайверси, не включив указатель поворота, и взглянула в зеркало заднего вида. Через пару секунд вслед за мной из-за угла появился еще один сноп света. Это была не «хонда». Может быть, кто-то тоже направлялся по Расину на Дайверси, а может, они поняли, что я вычислила «хонду», и сменили машину. Около Эшленда вторая машина притормозила, чтобы пропустить пешеходов, но через четыре квартала, когда я сворачивала к югу на Дэймен, она снова меня настигла.

Мистер Контрерас продолжал что-то рассказывать о своих пьяных приключениях в «Даймонд хэд» – подразумевалось, что вы не упали бы в воду, даже если бы были навеселе. Я подумала, не сказать ли ему о том, что за нами хвост, – это могло бы отвлечь его от бесполезных переживаний и позволило бы ему приготовиться к стычке, если дело дойдет до этого. Хотя мои приятели следили за мной в открытую, словно нарываясь на конфликт, мне вовсе не хотелось самой провоцировать его. Давая выход своей злости в течение последних четырех дней, я ни разу не добилась ничего хорошего. Я не собиралась усугублять свои проблемы, ввязываясь в драку с головорезами, когда я и физически, и умственно была не в лучшей форме. Так что я позволила мистеру Контрерасу рассуждать дальше, периодически поглядывая в зеркальце, чтобы проверить, не собираются ли они нас таранить или начать стрельбу.

Морг находился до неприличия близко к окружной больнице, только на другой стороне Дэймен. Быстрый переход от хирургии к вскрытию. Когда я въехала на стоянку перед бетонным приземистым строением, приютившим в своих стенах мертвых, я мельком взглянула на здание больницы, гадая, что делает сейчас миссис Фризелл. Лежит ли она все еще в постели, как труп? Или старается поскорее выздороветь, чтобы вернуться домой к Брюсу?

Я выключила зажигание, но не выходила из машины до тех пор, пока автомобиль, который нас преследовал, не проехал мимо на восток, к Харрисон. В темноте сложно было различить, что это была за модель: что-то относительно небольшое и современное – от «тойоты» до «доджа».

Из огромной металлической двери с надписью «Доставка» выехала санитарная машина. Действительно, место очень напоминало «Даймонд хэд», его причалы и расположенные рядом цеха, которые я видела в пятницу. Здесь вместо моторов были тела, но персонал управлялся с их погрузкой с той же привычной фамильярностью и без всяких эмоций.

Мы с мистером Контрерасом подождали, пока нам откроют главную дверь. Обычно она была заперта в дневное время. Не знаю, делалось ли это для защиты патологоанатомов от сумасшедших, или власти опасались, что кто-нибудь сбежит с уликой, проходящей по делу об убийстве. Наконец один из охранников соизволил прислушаться к звонку и отпер дверь.

Мы подошли к высокой стойке, находившейся сразу же за входом. Несмотря на то что дежурный разглядывал нас через армированное металлической сеткой стекло на протяжении пяти минут, он продолжал свою беседу с двумя женщинами в лабораторных халатах, прислонившимися к косяку соседней двери.

Я громко откашлялась:

– Я хотела бы попытаться опознать тело.

Дежурный наконец-то посмотрел на нас:

– Фамилия?

– Я – Виктория Варшавски. Это – Сальваторе Контрерас.

– Не ваши, – нетерпеливо отозвался мужчина. – Того лица, которое вы пришли опознать.

Мистер Контрерас уже открыл рот, чтобы сказать «Митч Крюгер», но я перебила его:

– Мы пришли опознать того человека, которого вытащили сегодня утром из канала Сэнитэри. Возможно, мы знаем, кто он.

Дежурный подозрительно уставился на меня. Наконец он снял трубку телефона, стоявшего перед ним, и стал с кем-то тихо разговаривать, прикрыв трубку рукой.

Закончив, он показал нам на ряд пластиковых стульев у стены:

– Присаживайтесь. Через минуту к вам подойдут.

Минута растянулась до двадцати, и все это время мистер Контрерас донимал меня вопросами:

– Что происходит, дочка? Почему мы не можем просто пойти и взглянуть? Это ожидание действует мне на нервы. Мне это напоминает о том, как Клара лежала в больнице, рожая Рут, а меня заставили ждать в помещении, которое выглядело точно морг. – Он рассмеялся нервным, извиняющимся смешком. – На самом деле оно так и выглядело. Прямо как вот это место. Сидеть и ждать, какими будут новости – хорошими или плохими! Когда она беременна и никак не может разродиться, ты несешь бремя этого воспоминания весь остаток жизни.

Он продолжал нервно болтать, пока дежурный снова не открыл дверь и не вошли двое помощников шерифа. Внутри у меня все похолодело. Иметь дело даже с лучшим из полиции Чикаго было сущим наказанием, но в большинстве своем они были профессиональными полицейскими. Однако так много административных структур округа было связано с преступным миром, что едва ли можно было полагаться на них в поисках правды и справедливости.

Дежурный кивнул в нашу сторону, и помощники шерифа подошли к нам. Оба были молодыми парнями с теми характерными злобными лицами, какие бывают у мужчин, когда им некуда девать свою силу. Я прочла имена на их значках: Хендрикс и Яворски. Потом мне так и не удалось вспомнить, кто из них кто.

– Так, значит, вы считаете, что что-то знаете, – проговорил тот, у кого на значке было написано «Хендрикс». Его отвратительные манеры и задали тон всему разговору.

– Мы не знаем, знаем мы что-нибудь или нет, – раздраженно сказал мистер Контрерас. – Мы хотим только взглянуть на тело, а не сидеть здесь всю ночь и ждать, пока кто-нибудь не соизволит обратить на нас внимание. Мой старый приятель, Митч Крюгер, пропал неделю назад, и моя соседка, которая здесь сидит, пыталась найти его, потому что я ее об этом попросил. Когда она сегодня услышала сообщение по радио, то подумала, что, может быть, это он.

Он сказал им намного больше, чем сказала бы я при подобных обстоятельствах, но я его не останавливала: меньше всего мне хотелось создать у них впечатление, будто мы с мистером Контрерасом что-то скрываем. Мое лицо хранило торжественное и серьезное выражение – я изображала всего лишь добросердечную соседку, которая помогает старикам, потерявшим своих приятелей.

Помощники шерифа, не моргая, уставились на нас.

– Вы сообщили в полицию о его исчезновении?

– Мы уведомили девятнадцатый участок, – сказала я, прежде чем мистер Контрерас успел выпалить, что мы этого не сделали.

– Когда в последний раз вы видели вашего друга? – спросил Яворски.

– Я только что сказал вам, что это было неделю назад. Что нам нужно сделать, чтобы увидеть тело, которое находится здесь, у вас?

На лицах обоих помощников шерифа застыло одинаковое отвратительное выражение.

– Не создавай нам неприятностей, старик. Мы задаем вопросы. Вы на них отвечаете. Если ваши ответы нас устроят, мы позволим вам взглянуть на тело. Это все, что вы можете сделать.

Служители морга стояли, прислонившись к стене, и ждали, чем кончится наша перепалка.

– Мистеру Контрерасу семьдесят семь лет, – сказала я, – он стар, он устал, и тот человек, который пропал, это его последний старый друг. Он не хочет никому создавать проблем, он хочет только разрешить свои сомнения. Я уверена, вы бы не хотели, чтобы ваши отцы или деды оказались в такой ситуации.

– А вам какое дело до всего этого, детка?

Это опять был Хендрикс. Пока они стояли к нам лицом, так что можно было видеть их значки, я могла определить, кто говорит. Я подавила в себе желание раскроить ему скулу носком ботинка.

– Я просто помогаю своему соседу, лапочка. Может быть, мне позвонить доктору Вишникову и получить его разрешение посмотреть на тело?

Вишников был одним из тех медицинских экспертов, которого я знала еще с тех пор, как работала в полиции.

– Нечего нас пугать. Мы пойдем в морг не раньше, чем вы ответите на наши вопросы.

Наружная дверь снова открылась. Я взглянула через левое плечо Яворски и с облегчением вздохнула. Это был Терри Финчли, следователь по делам о насилии из первого округа.

– Терри! – окликнула я его.

Он подошел к стойке, чтобы что-то уточнить, но повернулся на мой голос:

– Вик!

Он подошел к нам:

– Что ты здесь делаешь?

– Пытаюсь опознать тело. Эти помощники шерифа, очевидно, вытащили сегодня из канала около Стикни одного старика. Мы с моим другом хотим убедиться, что это не один наш знакомый. Помощники шерифа Яворски и Хендрикс, а это – детектив Финчли из полиции Чикаго, – представила их я.

Тем явно не понравилось, что я на «ты» с полицейским из города, в придачу еще и чернокожим. Они переглянулись и еще больше выдвинули вперед подбородки.

– Нам нужно задать этой девушке и старику несколько вопросов, детектив, так что вам бы лучше не вмешиваться. – Оба повернулись к Финчли, так что я не могла определить, кто из них говорил.

– Не могу этого сделать, – быстро откликнулся Финчли. – Не могу, если это тот человек, которого выловили в Стикни. Меня только что попросили прийти сюда и взглянуть на него. Похоже, они считают, что он живет в самом Чикаго, а не в округе.

На лицах помощников шерифа появилось подленькое выражение. Я прикидывала, кого они собираются ударить первым – меня или Финчли. Излучаемая ими враждебность заполнила всю комнату. Мужчина, сидевший за стойкой, почувствовал это и подошел поближе. Служители морга стояли, прислонившись к стене, прервав свой небрежный разговор. Они тоже придвинулись к нам.

Хендрикс и Яворски увидели, как они приближаются, и сердито посмотрели друг на друга. Поскольку все трое служителей были черными, было вполне очевидно, что они встанут на сторону Финчли, если дело дойдет до драки.

– Тогда забирайте его себе, – выдавил из себя Хендрикс. – У нас найдутся дела поважнее, чем присматривать за каким-то дохлым алкашом.

Они с Яворски повернулись на каблуках как по команде и промаршировали к выходу. Мне показалось, что один из них пробормотал, проходя мимо, «черная шваль», но я не хотела делать из этого прецедент федерального масштаба.

Глава 17
Еще одна чикагская рыба

– Спасибо, Терри, – благодарно проговорила я. – Не знаю, то ли они просто развлекаются, демонстрируя свою силу, то ли действительно есть какие-то проблемы с этим мертвецом.

– И то и другое, – сказал Финчли. – Им нравится выкатывать грудь колесом и изображать штурмовиков. А тот тип, которого выловили из канала, был мертв еще до того, как упал в воду. Вы думаете, что это ваш знакомый?

– Мы этого никогда не говорили. Мы хотели бы взглянуть на тело. – Я старалась, чтобы это не прозвучало слишком резко, ведь Финчли выручил нас из сложной ситуации, которая могла закончиться ударом в челюсть или арестом.

– А кто твой друг?

– Сальваторе Контрерас. Самый близкий друг семьи того человека, которого мы разыскиваем.

Мистер Контрерас автоматически протянул руку Финчли, но сказал:

– Если быть точным, то вы, дочка, знаете, что это не совсем так. У него есть жена и сын в Аризоне, по крайней мере были, когда я в последний раз о них слышал. Она ушла от него тридцать пять лет назад, и так поступила бы всякая разумная женщина, если бы ее муж пропивал всю получку каждую пятницу и оставлял жену и ребенка нищими. Мы с Митчем всю жизнь были вместе, и у него действительно нет больше никого, офицер-детектив, я хочу сказать.

Финчли кивнул:

– Не думаю, что стоит посылать в Аризону за его родными. Давайте просто на него посмотрим.

Он направился в сторону секционного зала, который находился справа от входа. Я придержала его за локоть:

– Может быть, мистеру Контрерасу лучше посмотреть по видео? Он не так привык к подобным зрелищам, как ты.

Если кто-то не в силах выдержать непосредственный взгляд на тело, то служители показывают его со всех сторон с помощью видеокамеры. Можно смотреть на экран в маленьком видеозале, расположенном вне холодильной камеры морга. В таком случае это начинает смахивать на какое-нибудь телевизионное шоу, где мертвые поднимаются, чтобы снова бродить по свету.

– Не волнуйтесь за меня, милая, – принялся уговаривать меня мистер Контрерас, когда я объяснила ему, в чем состоит процедура. – Если вы забыли, мне приходилось на войне видеть и не такое.

Служитель морга выдвинул из холодильника тело. Черный пластиковый мешок закрывал его до горла, но нам хорошо было видно лицо.

Тело находилось в водах канала несколько дней, а на прошлой неделе стояла теплая погода. Лицо распухло и побагровело. В таком виде я не смогла бы опознать и своего собственного отца, не говоря уже о человеке, которого видела всего три-четыре раза. Волосы были такими, как у Крюгера, и общие очертания головы, если не принимать во внимание набухшие мягкие ткани, тоже были похожи.

Я почувствовала легкий приступ тошноты. В последние годы мне не так часто приходилось смотреть на мертвецов, как раньше, когда я работала в отделе по борьбе с убийствами. Мистер Контрерас, судя по зеленоватому оттенку его лица, полностью лишился иммунитета, который приобрел на полях сражений в Италии пятьдесят лет назад.

Он прокашлялся и хрипло сказал:

– Это тело вроде бы похоже на Митча. Но я не могу сказать с полной уверенностью. Лицо… лицо… – Он махнул рукой, и колени его подогнулись.

Служитель подхватил его, прежде чем он успел упасть. Я нашла у стены стул и пододвинула его мистеру Контрерасу. Служитель усадил его и поддерживал ему голову. В этой суматохе, пока я искала стакан воды и давала ему пить, моя собственная тошнота прошла.

Через несколько минут мистер Контрерас пришел в себя:

– Прошу прощения. Не думал, что со мной такое случится. Я не знаю, Митч это или нет. Трудно что-то сказать точно. Не можете ли вы взглянуть на его левую руку, дочка? Он отрезал себе кончик среднего пальца лет тридцать назад, потому что напился на работе, а он это делал очень часто. Я был при этом, и мне надо было бы предвидеть, что так случится, и оттащить его от фрезы, но я просто не думал, что это опасно. – Слезы, не имевшие никакого отношения к старой травме, потекли по его щекам.

Я сделала над собой усилие и снова подошла к раздутому телу. Служитель стянул пластиковый мешок так, чтобы была видна левая рука. Пальцы тоже распухли и потеряли всякий оттенок, свойственный человеческому телу, но было ясно, что на среднем пальце не хватало почти целой фаланги.

Финчли кивнул:

– Мне достаточно этого, чтобы продолжать работу. Я должен задать вам обоим несколько вопросов. Как ты считаешь, твой друг может выдержать еще несколько минут?

Мистер Контрерас присоединился к моим уверениям в своей стойкости. Финчли провел нас к креслам, которые стояли за углом в коридоре. Мистер Контрерас двигался не так легко, как обычно, но к тому времени, как мы уселись в кресла, его лицо все же немного порозовело.

– Да, не могу сказать, что мне сегодня повезло, – произнес Финчли. – Найти тебя здесь и по тому же делу, которое мне поручили расследовать.

– Ты хочешь сказать, что тебе повезло, – поправила я. – Во-первых, без меня ты бы никого не смог опознать. Во-вторых, ты будешь только рад, если я тебе буду помогать. Я могу заниматься этим делом все свое время, тогда как у тебя есть еще масса других расследований… Так, значит, он был убит? Или он ударился обо что-нибудь головой и упал в воду?

Финчли вынул из кармана пиджака исписанный каракулями блокнот.

– Вишников говорит, что он получил сильный удар по затылку. Если бы он упал и ударился, то должен был падать на спину. А так как он был мертв до того, как упал в воду, его, должно быть, ударили или он сам упал и ударился о что-то твердое на земле. Возможно, какой-нибудь подонок нашел его мертвым и сбросил в воду. Эти панки не хотели обременять себя вызовом полиции из-за какого-то мертвеца. Меня не удивит, если именно так все и произошло.

Я согласилась.

– Или же Митч шатался там и помешал кому-то, когда заключалась сделка, – сказала я, – и какой-нибудь парень так стукнул его, что проломил ему череп. А потом испугался, когда понял, что тот мертв. Могло быть и так.

– Но что он делал около канала? – спросил Финчли. – Там одни промышленные предприятия. Это место совсем не для ночных прогулок, как бы он ни был пьян.

Я взглянула на мистера Контрераса. Казалось, он не прислушивался к нашему разговору.

– В свое время он работал на «Даймонд хэд моторс», на углу Тридцать первой и Дэймен. Может быть, он пошел туда узнать насчет работы? По всем отзывам, он был хорошим работником.

Финчли записал название «Даймонд хэд» на помятой бумажке, которую разложил на колене.

– А какое отношение имеешь к этому ты, Варшавски? Ты ведь знаешь, что это первый вопрос, который задаст мне лейтенант.

Лейтенантом был Бобби Мэллори, относившийся ко мне лучше, чем к другим, но все же не большой поклонник моего стиля работы.

– Это просто слепое везение, детектив. Мы с мистером Контрерасом соседи. Он нанял меня, чтобы я нашла его друга. Я не слишком-то люблю таким образом находить себе работу… Как долго, по мнению Вишникова, он находился в воде?

– Около недели. Когда кто-либо из вас видел его в последний раз?

Я мягко потрясла за руку своего соседа и повторила ему вопрос. Это вернуло его к действительности, и он, запинаясь, представил устный отчет о последних выходных, проведенных им вместе с Митчем, перемежая его упреками в свой адрес за то, что он выставил своего друга на улицу. Финчли задал ему еще несколько вежливых вопросов и отпустил нас.

– Только не отправляйся дежурить в Саут-Сайд, предварительно не поговорив со мной, ладно, Вик? – сказал он.

– Если Митч нарвался на торговцев запрещенным товаром, то они целиком твои. У меня нет сил и средств на то, чтобы охотиться за всяким отродьем, даже если бы у меня и было такое желание. Но внутренний голос говорит мне, что мертвый старик без семьи и каких-либо связей не будет занимать все время следователей первого округа.

Финчли непроизвольно передернул плечами:

– Не читай мне лекции о работе полиции и ее отношениях с общественностью, Варшавски. Я в этом не нуждаюсь.

– Я просто говорю о том, что есть, Терри. Я не собиралась никого оскорблять. – Я встала. – Спасибо за то, что спас мистера Контрераса и меня от этих разбойников из офиса шерифа.

Финчли улыбнулся, что случалось с ним очень редко.

– Мы охраняем и защищаем, Вик, ты это знаешь.

Мистер Контрерас не проронил ни слова, пока мы медленно ехали к дому. Я была измотана настолько, что с трудом могла сосредоточиться на сигналах светофора. Если бы кому-нибудь снова вздумалось следить за нами, им бы никто не помешал это сделать.

День начался с воплей Дика и закончился разложившимся трупом. Правда, для легкой разрядки судьба подбросила мне поездку в Шомбург. Мне грезились отдаленные горные склоны, снег и ощущение полного мира и покоя, но завтра я должна была снова встать и быть готовой к новой битве.

Я подождала на площадке, пока мистер Контрерас не открыл свою дверь.

– Я зайду к вам. Вам нужно выпить горячего чая с изрядным количеством молока и сахара.

Он попытался было протестовать.

– Я тоже выпью чаю вместе с вами, – сказала я. – Этой ночью ваша граппа или виски не годятся.

Стрелки на часах на кухне застыли на двенадцати. Нет, было еще не так поздно. Конечно же, мои руки тряслись не от усталости, когда я шарила в ящиках и на полках буфета в поисках чая. Наконец мне удалось отыскать старую коробку «Липтона», засунутую куда-то между засаленной посудой. Судя по запаху, чай уже давно выдохся, но он ведь никогда по-настоящему не портится. Я взяла два пакетика, чтобы заварка была покрепче. Вместе с молоком и сахаром это должно быть хорошим укрепляющим средством.

Я смотрела на мистера Контрераса, пока он пил свой чай. Его лицо немного оживилось, и ему захотелось говорить. Я слушала его бесконечные истории из их с Митчем детства: как они положили лягушку в кружку для сбора пожертвований в церкви, как в одно и то же утро они поступили в ученики – и тут последовало отступление о Тэде Бальбини, который им материально помогал, – и как мистер Контрерас пошел в армию, а Митч – нет.

– Он всегда слишком много пил, даже тогда, но его не взяли из-за плоскостопия, и это его доконало. Разбило ему сердце. Он даже не пришел проститься со мной, когда я уезжал в Форт-Худ, глупый старый козел. Но мы снова встретились после войны. «Даймонд хэд» взяла меня снова на работу, когда я вернулся домой. Тогда еще вся фирма принадлежала одной семье, не то что сейчас, когда везде полно начальников, которым безразлично, жив ты или умер. – Он остановился, чтобы допить чай. – Вы должны сделать что-нибудь, дочка, найти того, кто его убил.

Я откинулась на спинку стула, пораженная его словами.

– Не думаю, что полиция считает этот случай убийством. Вы слышали, что сказал Финчли. Он был пьян, ударился и упал, и кто-то сбросил его в канал. Я допускаю, что какие-нибудь панки наехали на него мотоциклом. – Я представила себе, как подростки сталкивают тело в воду, и содрогнулась.

– Нет, черт побери! – закричал мистер Контрерас. – За каким дьяволом его понесло слоняться около реки? Это глупо. Там негде гулять – там только доки, колючая проволока и груды всякого хлама. Вы вместе с копами хотите отделаться от него и написать, что это несчастный случай или самоубийство… И можете убираться отсюда ко всем чертям, чем быстрее, тем лучше.

Я посмотрела на него, пораженная его грубостью, и снова увидела, как по его морщинистым щекам катятся слезы. Я опустилась на колени около его стула и обняла его за плечи.

– Ну-ну, не надо так. Утром я поговорю с Вишниковым и узнаю, что он думает по этому поводу.

Он порывисто схватил мою руку, его челюсть дрожала, и он пытался справиться с собой.

– Простите, дочка, – хрипло проговорил он. – Простите, что я не сдержался и наговорил вам столько гадостей. Я знаю, что он был для всех обузой, со своим вечным пьянством, но, когда это твой старый друг, на это смотришь по-другому.

Он отпустил мою руку и закрыл ладонями лицо, тяжело всхлипывая.

– Я не должен был его отпускать. Почему я так глупо суетился из-за щенков? Пеппи и не замечает такой ерунды, как храп, ей это все равно. Почему я не мог разрешить ему остаться всего на несколько дней?