Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 246 (всего у книги 259 страниц)

Я зашла в комнату отдыха в вестибюле гостиницы, чтобы умыться. На мне были джинсы и хлопчатобумажная вязаная блузка-топ – не слишком элегантная одежда для обеда в ресторане, но зато она не пострадала после сна в машине.

В «Дортмундер» меня встретили с энтузиазмом, спрашивая, не придет ли доктор. Когда я объяснила, что доктор пострадала в автомобильной аварии два дня назад, они, как полагается, забеспокоились: «Как это случилось? Как она себя чувствует?» Совесть не давала мне покоя, когда я объясняла, как все случилось.

Лиза Ветеч, внучка владельца ресторана, провела меня к столику в углу и приняла мой заказ. Пока мне делали сэндвич из их знаменитой венгерской салями, я позвонила мистеру Контрерасу. Он был очень рад, что я наконец позвонила.

– Кто-то приходил и искал вас примерно час назад. Я сказал ему, что вас нет дома, но он мне не понравился.

Я спросила мистера Контрераса, как выглядел посетитель. Его описание было приблизительным, но я подумала, что это может быть тот человек, который вошел сегодня утром за мной в «Белмонт дайнер». Если ему срочно нужно было меня видеть, то наша встреча была только делом времени. Но если это возможно, то именно я буду выбирать и время, и место.

Обдумывая ситуацию, я постукивала по передним зубам костяшкой указательного пальца.

– Думаю, что мне нужно будет уехать на день-два. Я заеду примерно через час, чтобы собрать вещи. Я хочу войти в дом со стороны переулка. Я позвоню прямо перед тем, как поеду домой; если вы меня впустите, то, может быть, они не будут знать, что я пришла.

– Но куда вы можете поехать, дочка? Я знаю, что вы обычно бываете везде с доктором, но… – Он с непривычной деликатностью замолчал на полуслове.

– Да, я больше не могу втягивать в это Лотти, даже если бы она мне и позволила это сделать. Мне только что пришло в голову, что я могу снять комнату там, где живет Джейк Соколовски.

Ему это не понравилось, не по какой-либо особой причине, а просто потому, что ему не нравилось, когда я уезжаю так далеко от его сферы влияния. Как я недавно поняла, не столько потому, что он хотел меня контролировать, а потому, что ему нужна была уверенность, что он сможет до меня дотянуться. Наконец он согласился с моим планом при условии, что я буду ему звонить: «Регулярно, дочка, а не раз в неделю, когда на вас найдет настроение», и повесил трубку только тогда, когда я пообещала.

Мои сэндвич и кофе ждали меня, но я нашла в справочнике номер Тони Кориолано. Кофе остывал, пока она долго извинялась, но у нее не было свободных мест. Обычно, чтобы сделать одолжение другу ее постояльца, она может положить его спать на кушетке в гостиной, но сейчас даже это место занято.

Лиза махнула мне рукой, приглашая за столик. Я кивнула. Отчаянное время требует отчаянных мер. Я посмотрела номер миссис Полтер и не знала, почувствовала ли я облегчение или разочарование, когда нашла его в справочнике.

Она подняла трубку только после девятого гудка:

– Да? Что вы хотите?

– Комнату, миссис Полтер. Я Виктория Варшавски, детектив; я в последнее время бывала в ваших местах. Мне нужно место, где я могу переночевать несколько раз.

Она рассмеялась хриплым, резким смехом:

– Я пускаю в дом только мужчин, дорогая. Кроме меня, конечно, но я могу о себе сама позаботиться.

– Я тоже могу позаботиться о себе, миссис Полтер. Я принесу свое белье. Это будет не больше, чем на три ночи. И поверьте мне, никто из ваших жильцов меня не побеспокоит.

– Да, но как насчет… а, черт с ним. Вы заплатили за комнату того старика, а он в ней не жил. Думаю, вы можете спать там, если хотите. Хотя не больше чем две ночи, вы слышите? Мне нужно думать о своей репутации.

– Да, мэм, – кротко проговорила я. – Я буду у вас около половины одиннадцатого, чтобы оставить вещи и взять ключ.

– В половине одиннадцатого? Вы что, думаете, у меня отель «Ришу»? Я закрываю лавочку… – Она снова оборвала себя. – Ох, какая разница? Я обычно не сплю до часу ночи, смотрю этот проклятый телевизор, так что все равно. Приходите.

Когда я вернулась за свой столик, Лиза принесла мне свежий кофе. Как выгодно быть постоянным посетителем!

Глава 31
Вылазка на завод

Я поднялась по темной, узкой лестнице следом за миссис Полтер, то и дело цепляясь за отодравшийся линолеум. Хорошо помня, какой стоял тут запах, я принесла свои собственные простыни, равно как и полотенца, но память не могла тягаться с реальностью, пропахшей салом и застоявшимся потом. В дешевом мотеле было бы в десять раз чище и более уединенно.

Поднимаясь, миссис Полтер хваталась за стены руками. Она часто останавливалась, чтобы перевести дыхание. Врезавшись в ее тушу во время первой остановки, я держала между нами дистанцию не меньше трех шагов.

– Ну вот, дорогая, это здесь. Как я сказала, в комнатах не готовить – проводка этого не выдержит. А также в комнатах не курить. Не включать громко радио или телевизор. Ничего такого. Вы можете приготовить себе завтрак в любое время с семи утра до полудня. Вы легко найдете кухню – она в конце коридора на первом этаже. Постарайтесь не занимать ванную утром – парни бреются перед тем, как идти на работу. Вот ключ от входной двери – если вы уйдете и потеряете его, то будете платить за новый замок.

Я торжественно кивнула и сделала вид, что пытаюсь прикрепить ключ к своему ремню. Она долго сопротивлялась, прежде чем дать мне ключ. Когда я сказала ей, чтобы она выбирала между этим и тем, что я буду поднимать ее посреди ночи, она начала говорить, что я могу остановиться где угодно. В середине сражения она вдруг запнулась и уставилась на меня, потом внезапно согласилась отдать ключ. Это был уже третий раз, когда она силой перебарывала явное нежелание видеть меня в своем доме. Я была здесь вопреки и ее, и своему здравому смыслу – это, несомненно, могло бы стать темой нашей беседы.

Она включила сорокаваттную лампочку без абажура с очевидной неохотой. Чтобы сэкономить на электроэнергии, она по возможности двигалась в темноте. Она загромоздила собой дверной проем, уставясь на мой чемодан, у которого был кодовый замок.

– Вы хотите, чтобы я сказала вам шифр? – весело спросила я. – Или вы предпочитаете сами его вычислить?

На это она что-то мрачно проворчала себе под нос и вынесла свою тушу в коридор. Когда я услышала, как она медленно спускается по лестнице, я открыла замок чемодана и обозрела его содержимое. За исключением дополнительных патронов к моему пистолету, в нем не было ничего такого, что бы ей нельзя было видеть, ничего, что бы сообщило ей мой адрес или размеры моих доходов. Смена нижнего белья была из простого белого хлопка, а не из дорогого шелка. Я также принесла баночку с чистящим средством для ванны и тряпку, собираясь отскрести раковину хотя бы настолько, чтобы можно было почистить над ней зубы. И пусть она думает об этом что хочет.

Я взяла патроны и распихала их по карманам куртки. Пока они могут полежать в «импале», в отделении для перчаток. Стянув вонючие простыни с тонкого матраса, я затолкала их под кровать и вместо них постелила свои собственные. Мне казалось даже забавным, что такая неряха, как я, в последнее время вкладывала так много сил в то, чтобы мыть и чистить чужие дома.

Комнату украшало старинное бюро из склеенной фанеры, на котором лежали газеты, датированные 1966 годом. Я с наслаждением прочла часть статьи, посвященной речи Мартина Лютера Кинга на Солджерфилд. Я помнила эту речь: я была в числе тех ста тысяч людей, которые пришли его послушать.

Но сегодня ночью было не время предаваться ностальгии. Я отвела глаза от притягивающей меня страницы и пошарила в ящиках, чтобы посмотреть, не оставил ли Митч где-нибудь разоблачительные документы. Все, что я оттуда извлекла, – это было черное пятно от накопившейся грязи. Я решила оставить вещи – всего-то чистую футболку и белье – в чемодане.

Я тщательно изучила комнату в надежде отыскать какой-нибудь тайник, отворачивая куски отставшего линолеума, заглядывая за еле дышащие оконные косяки. Ничто из этого не казалось подходящим для того, чтобы спрятать что-то большее, чем носовой платок. Маленькая пачка бумаг, которую Митч считал настолько важной, чтобы везде брать ее с собой, и составляла все его неприкосновенное имущество. И все это исчезло. Вместе с его сыном или двойником того.

Закончив свой осмотр, я оставила чемодан незапертым. Я знала, что миссис Полтер придет сюда покопаться в моих вещах, как только я уйду; я не хотела, чтобы она испортила замок, когда будет открывать чемодан. Банку с чистящим средством и тряпку я оставила на полу.

На этаже было четыре комнаты для гостей. Слабый свет просачивался из-под двери одной из них, и тихо играло радио, настроенное на испанскую станцию. За второй дверью кто-то громко храпел, но третья комната казалась пустой. Может быть, только страсть к деньгам подвигла миссис Полтер на то, чтобы впустить меня сюда, – она потребовала еще двадцатку сверх того, что я заплатила ей за Митча, как только я появилась на пороге ее дома.

Когда я спустилась по лестнице, моя хозяйка смотрела телевизор в гостиной. На большом цветном экране шло состязание профессиональных борцов. Свет, исходящий от него, полностью перекрывал слабые попытки единственной в комнате лампочки озарить помещение.

Миссис Полтер расслышала мои шаги за криками болельщиков, доносящимися с экрана, и повернулась ко мне.

– Вы уходите, дорогая? – Она даже не потрудилась убавить звук.

– Угу.

– Куда вы идете?

Я брякнула первое, что пришло мне в голову:

– На свидание.

Она, прищурившись, посмотрела на меня:

– Странноватое время для этого, а, дорогая?

– А он довольно странный парень. Ждет меня в то время, как я здесь. – Я повернулась, чтобы идти.

Она попыталась подняться с кресла.

– Если кто-нибудь придет и будет вас спрашивать, что я должна сказать?

Я почувствовала, как по моему скальпу уже проводят ножом, и опять вернулась в гостиную.

– Интересно, с чего это кто-то придет сюда искать меня, миссис Полтер?

– Я… ваши друзья, я хочу сказать. У молодой девушки, как вы, должно быть много друзей.

Я прислонилась к стене и скрестила на груди руки.

– Мои друзья знают, что лучше меня не беспокоить, когда я работаю. Кто может сюда прийти?

– Кто угодно. Откуда мне знать ваших знакомых?

– Почему вы решили позволить мне сюда прийти, если это против ваших правил? – Я все время старалась перекричать работающий телевизор; теперь мой голос поднялся еще на децибел.

Ее щеки цвета нюхательного табака затряслись – от злости? от страха? Сказать было невозможно.

– У меня доброе сердце. Вам, наверное, не приходилось встречать добрых людей, раз у вас такая работа, поэтому вы и не можете распознать их, – сказала она.

– Но зато я слышала жуткое количество лжи, миссис Полтер, и будьте уверены, это я могу распознать.

Где-то за телевизором открылась дверь, и мужчина гаркнул оттуда дребезжащим голосом:

– У тебя там все в порядке, Лили?

– Да, в порядке. Но я бы выпила пива. – Она на мгновение перевела взгляд в направлении голоса, а потом снова на меня. – Сэм. Он мой самый давний жилец и проявляет ко мне участие. Вы опоздаете на ваше свидание, если будете здесь торчать и болтать всю ночь. И когда будете возвращаться, не хлопайте дверью – у меня очень чуткий сон.

Она решительно повернулась снова к телевизору, прибавив звук с помощью пульта дистанционного управления. Я смотрела на тяжелые очертания ее плеч, пытаясь придумать, что бы такое сказать, чтобы заставить ее рассказать мне правду.

Прежде чем что-либо пришло мне в голову, шаркающей походкой вошел Сэм, неся пиво. На нем были пижамные штаны и линялый, залатанный купальный халат. Его лицо выражало полное безразличие. Он мельком взглянул на меня, протянул Лили ее пиво и зашаркал обратно, в ту нору, где обитал. Миссис Полтер осушила жестяную банку за один большой глоток, потом смяла ее в ладонях. Я знаю, что сейчас эти банки делают из очень мягкой жести, но все же я почувствовала, что мне было сделано предупреждение.

Я оставила «импалу» в конце улицы. Прежде чем сесть в нее, я повернулась и пошла назад к дому. Занавеска на крошечном окошке, выходящем на улицу, внезапно пошевелилась. Миссис Полтер наблюдала за мной. Для кого она это делала, интересно знать?

Может быть, сын Митча действительно вернулся в город. Я представила человека, достигшего зрелого возраста, не простившего того, что его бросили, и преследуемого жаждой мести. Пытаясь поговорить с Митчем, он мог рассвирепеть оттого, что Митч, пьяный в стельку, его не слушал. Тогда он ударил Митча по голове и столкнул его в канал.

Я повернула на Дэймен. Если это было правдой, почему Чамферс так яростно отказывается со мной говорить? Кто избил Лотти и почему? И кто преследовал меня сегодня утром? Сын-маньяк никак не вязался со всем этим.

В этот час улицы были почти пусты, хотя машины продолжали гудеть наверху, на магистрали Стивенсон. Как только я свернула с Дэймен, дорога полностью оказалась в моем распоряжении. На Тридцать первой было достаточно места, чтобы припарковать даже большую старую «импалу», не проявляя при этом чудеса водительского мастерства.

Поставив ее у обочины, я вынула из-под сиденья свое снаряжение. Я два раза включила карманный фонарик, проверяя, как он работает, убедилась, что отмычка висит на поясе в целости и сохранности, затем надвинула бейсбольную кепку на глаза, чтобы свет не падал на лицо.

С бьющимся сердцем я скользнула от света уличных фонарей, заливавшего Дэймен, к заросшей сорной травой полосе вдоль канала. От вида грязной травы и черной воды мои нервы напряглись намного больше, чем от мысли о предстоящем деле, хотя в самый первый момент, когда переходишь от обдумывания действия к самому действию, у меня всегда все переворачивается внутри.

Пользуясь фонарем как можно реже, я пробралась вдоль поломанного забора, отделявшего меня от канала. На самом деле «Даймонд хэд» был так близко от дома миссис Полтер, что я могла бы дойти сюда пешком. Наверное, именно это соображение и заставило Митча остановиться у нее.

Стивенсон осталась за моей спиной. Бетонные сваи моста, казалось, усиливали шум грузовиков, наполняя воздух их гулом и заглушая стук моего сердца, колотящегося в груди, и звуки моих шагов, когда я, нервничая, наступала на жестянки и бутылки. «Смит-и-вессон» я держала в руке. Я не забыла слова детектива Финчли о том, что этот район кишит неблагополучным людом.

Я не наткнулась ни на одного. Единственным признаком жизни, помимо гудящего на шоссе транспорта, было недовольное кваканье лягушек, которых я потревожила в траве, и случайный луч света от проходящей мимо баржи. Я проскользнула позади здания «Гэммиджуайер», соседнего с «Даймонд хэд», туда, где вдоль канала тянулась узкая полоска зацементированной дорожки.

У здания «Гэммидж» был единственный фонарь над задней дверью, горевший всю ночь. Я как можно плотнее прижалась к этой массивной двери с висячим замком, чтобы не отбрасывать тень. Шум, доносящийся с магистрали и со стороны канала, заглушил бы любой звук, но я все равно кралась на цыпочках, прижимаясь к неровным металлическим стенам «Гэммидж». Справа от меня внезапно загудела баржа. Я подскочила и замерла. Я видела, как мужчины в рулевой рубке смеялись и махали руками. Если кто-нибудь ждал меня за углом, то я надеялась, они сочтут, что эти сигналы адресованы им.

С горящими щеками я продолжила свое тайное продвижение вдоль канала. Когда я добралась до пустыря между «Гэммидж» и «Даймонд хэд», я нырнула в густые заросли травы, чтобы посмотреть, что делается за углом.

У трех грузовых причалов «Даймонд хэд» стояли грузовики. Их моторы работали, но ворота позади них, ведущие на территорию завода, были закрыты. Света нигде не было. Припав к грязной земле, я осматривалась кругом сквозь траву. На таком расстоянии и при плохом освещении я не могла различить ни ног, ни каких-либо других признаков присутствия человека.

Я не видела здесь грузовиков с тех пор, как на прошлой неделе явилась сюда в первый раз. Так как я ничего не знала о деятельности «Даймонд хэд», я не могла определить, означало ли это, что опоздал заказ или дело заключалось в другом. И я не могла понять, почему работают моторы – то ли это подготовка к утренней погрузке, то ли машины ждали, пока их разгрузят.

Я хотела было подняться на плавучую платформу в надежде найти проход в здание через складские помещения. Мысль о миссис Полтер заставила меня быть осторожной. Было совершенно ясно, что она следит за мной по чьему-то поручению. Если это был Чамферс, то, может быть, он пообещал подарить ей пожарный насос с кишкой, если она сообщит ему, когда я снова появлюсь. Возможно, за одним из грузовиков меня поджидал тот громила, который гнался за мной в прошлую пятницу. Хотя мне не показалось, что у этого громилы хватило бы терпения для того, чтобы поджидать кого-либо в засаде. Я представила, как один из менеджеров сидит вместе с громилой в грузовике и держит его за ошейник, приговаривая: «Лежать, сэр! Лежать, говорю!» Эта картина не вызвала у меня такого громкого смеха, какого можно было ожидать.

Колени и руки стали влажными от сырой травы. Я оглядела канал – мне не хотелось бы от неожиданности свалиться в воду. По бетонной облицовке набережной выбраться на берег было бы не так-то просто. Низко согнувшись, я направилась от зарослей травы к тыльной стороне здания «Даймонд хэд». Никто не выстрелил в меня и даже не закричал.

Задние двери, которые раздвигались в стороны, чтобы пропустить грузовик или платформу с грузом, были заперты на довольно хитрые замки. Я не хотела терять время на то, чтобы их открыть: это было слишком открытое место, чтобы стоять здесь час или больше. И гул со стороны магистрали не был достаточно громким, чтобы заглушить звуки взлома, если кто-нибудь ждал внутри здания.

Я быстро прокралась по тропинке вдоль здания и заглянула за угол. Окна сборочного цеха все еще были открыты, их стекла отсвечивали в темноте. Подоконники находились на расстоянии пяти футов у меня над головой.

Посветив фонариком, я исследовала местность под ногами. Эта сторона здания выходила на запад, на сторону, противоположную каналу, где солнце высушило землю до того, что она покрылась твердой коркой. Высокая трава, покрывающая площадку, была здесь более сухой и бурой. Я тщательно расчистила под ближайшим окном полосу шириной примерно в метр, отбрасывая пустые банки и бутылки и складывая их за углом здания.

Когда я решила, что более или менее расчистила площадку от препятствий, я снова пристегнула фонарик к поясу. Я внимательно изучила окно, стараясь освоиться с высотой, на которую мне нужно было подпрыгнуть. Подоконник был примерно на том расстоянии, на котором находилась от пола баскетбольная корзина, а я только на прошлой неделе доказала, что все еще могу играть в баскетбол.

Пальцы у меня дрожали, и ладони были влажными. Я вытерла их о джинсы.

– О'кей, – прошептала я. – Это твоя высота, Вик. На «три».

Я сосчитала до трех и побежала по дорожке, которую расчистила под окном. Примерно в четырех футах от стены я оттолкнулась от земли, вытянув руки и всем телом вытягиваясь вперед. Пальцы ухватились за край подоконника. Острая металлическая полоса врезалась мне в ладони. Я застонала от боли, подтянулась на руках и вскарабкалась на подоконник. Подвинься, Майкл Джордан, здесь Варшавски.

Глава 32
Веселенький вечер

Сев на металлический подоконник, я быстро посветила себе фонариком, чтобы убедиться, что не упаду на вал маховика или на еще какую-нибудь смертоносную машину. За исключением радиаторов, стоящих вдоль стены, на полу подо мной ничего не было. Я повернулась, схватилась поудобнее за подоконник, спустила ноги в комнату и отпустила руки.

Я приземлилась, глухо ударившись об пол, отчего мои колени задрожали. Потирая разодранные ладони, я пригнулась позади высокого рабочего стола и подождала немного, пока не убедилась, что шум, вызванный моим прибытием, никого не вспугнул.

На двери сборочного цеха была простая задвижка, открывавшаяся изнутри. Выходя из зала, я отодвинула щеколду до отказа: если мне придется быстро убегать, то я не хотела возиться даже с простым замком. В коридоре никого не было. Я довольно долго стояла у двери, напрягаясь, чтобы уловить чье-то дыхание или непрерывные колебания цементного пола под ногами. Между мной и грузовиками лежало все здание. В полной тишине я могла слышать, как работают их моторы. За исключением этого звука все было спокойно.

Фонари, находившиеся довольно далеко друг от друга, давали слабый зеленоватый свет, так что казалось, будто я нахожусь под водой. Полутьма мешала мне ориентироваться: я не могла вспомнить, как сборочный цех соотносится с офисом управляющего. Я ошибочно повернула в смежный коридор. Внезапно гул моторов стал очень громким: я вышла в коридор, который вел к погрузочным причалам.

Я резко остановилась и на цыпочках прокралась в угол. Мне была видна зацементированная пещера, которая выходила прямо на причалы. Опять-таки свет шел только со стороны двух зеленоватых светильников. Мне было плохо видно, но было похоже, что там никого нет.

Хотя двери из рифленого железа все еще скрывали от меня грузовики, от дверей поднимались дизельные выхлопы. В носу у меня защипало, и я безуспешно попыталась побороть желание чихнуть. В тишине это прозвучало как приглушенный взрыв.

В тот же самый момент над моей головой раздался еще один взрыв. Сердце забилось о ребра, и ноги у меня подкосились. Я сделала над собой усилие, чтобы стать спокойно, а не выдавать своего присутствия прыжками или бросками назад в коридор. И в следующую же секунду я поняла, что сваляла большого дурака: это завелся мотор огромного портального крана, его приводы и шестерни громыхали, как литейный цех в разгар работы.

Рельсы портала пересекали высокий потолок зала. Они шли параллельно между широкими бетонными выступами, находившимися на уровне примерно двух третей расстояния от стен до дверей к причалам. Эти рельсы были соединены еще двумя перпендикулярными рельсами, с каждого из которых свисал гигантский кран. Очевидно, бетонные выступы вели в складское помещение.

Когда я была здесь раньше, я заметила железную лестницу около главного входа, ведущую на второй этаж, может быть, в то же самое помещение, куда подавал груз подъемный кран. Мне показалось, что не очень удобно хранить тяжелые материалы на втором этаже, когда весь производственный процесс осуществляется внизу. Хотя, может быть, это был самый лучший выход, учитывая ограниченность их территории; строения, расположенные вдоль канала, стояли так близко друг к другу, что они не могли расширяться.

Пробираясь в тусклом свете следом за краном, я заметила над своей головой какое-то движение. Кто-то внезапно появился из мрака верхней площадки и спускался по стальной лестнице, встроенной в стену. Он не смотрел по сторонам, а направлялся прямо к причалам и начал открывать двери.

Во мне поднялось неприятное ощущение, что я вся на виду, и я решила вернуться обратно в коридор. Как только я прошла через дверь, пещера за моей спиной наполнилась светом.

Я нервно оглянулась через плечо. За мной никто не шел. Я повернулась и понеслась по коридору, держась поближе к южной стене, чтобы по возможности не попадать в чье-нибудь поле зрения.

Когда я вернулась обратно в главный коридор, я остановилась, чтобы перевести дыхание и сориентироваться. Правый поворот должен был привести меня в еще один, перпендикулярный коридор; повернув еще пару раз, я оказываюсь в административных офисах. Или я могла пойти налево и выйти к главному входу, где расположена железная лестница, ведущая наверх.

Беда была в том, что мне хотелось попасть и туда, и туда. Люди, загружающие машины посреди ночи на пустынном, казалось бы, предприятии, заслуживали более пристального изучения. Если я сначала пойду в офис, то они могут закончить, что они там собирались делать с грузовиками, до того, как я успею к ним вернуться. С другой стороны, если кто-нибудь увидит, как я слежу за грузовиками, мне придется убираться и я не увижу документы Чамферса. Приходилось выбирать. Я повернула налево.

Полы были такими толстыми, что почти не пропускали шума. Я не могла слышать голоса над своей головой, но каждые несколько минут там раздавался глухой стук, словно кто-то ронял что-то тяжелое. Я двигалась быстро, не беспокоясь о том, что кто-нибудь наверху услышит звук моих шагов. Я даже снова чихнула, не пытаясь зажать нос.

Я стала двигаться осторожнее у двери, отделявшей меня от главного входа. Она была отлита из прочного металла, плотно примыкала к полу, и в ней не было даже замочной скважины, в которую бы я могла заглянуть. Засов был закрыт снаружи, но его можно было отодвинуть рукой с моей стороны. Очень осторожно я отодвинула засов… подождала, сосчитав до десяти. Никто не закричал и не бросился ко мне.

Я медленно потянула тяжелую металлическую ручку, открывая дверь настолько, чтобы можно было выглянуть. Дверь была сделана слишком неудобно для того, чтобы прятаться за ней, так как ручка была на высоте груди и мешала смотреть. Я выглянула в щель как могла. Путь, казалось, был свободен. Шум, который я слышала, судя по всему, исходил только с верхнего этажа.

Я приоткрыла дверь пошире и проскользнула в нее, придерживая ее, чтобы смягчить удар, когда она будет закрываться. Замок щелкнул довольно громко в гробовой тишине. Я замерла. Я думала, что отодвинула засов до конца, но, очевидно, он встал на место, как только я убрала палец. Теперь я оказалась заперта в дальней части здания, и не известно, кто еще ждал меня наверху. Так как этот видный отовсюду вход был совершенно не подходящим местом для возни со сложным замком, мне нужно было придумать что-нибудь получше. Худшее, что можно сделать в подобной ситуации, – это начать корить себя. Если ты и сделал ошибку, завяжи узел на будущее и продолжай действовать дальше вместо того, чтобы забивать себе голову упреками в свой адрес.

Поскольку дверь открывалась позади лестничного пролета, я не могла сказать, был ли кто-нибудь на лестнице или нет. Теперь я могла различить голоса, только ругань и слабые крики вроде: «Держи!» или «Дерьмо!», сопровождаемые громкими ударами об пол.

Я выползла из своего убежища. Парадная дверь была распахнута. Через нее я могла различить два или три автомобиля, но под таким неудобным углом и при тусклом освещении я не могла сказать, видела ли их раньше.

Дверь наверху лестницы, закрытая во время моего предыдущего визита, теперь была широко распахнута. Снизу я могла видеть только маленький кусочек пола за ней. Похоже, никто не собирался сию минуту выходить. Держась у края лестницы, я стала подниматься так тихо, как могла.

Последние несколько ступенек я карабкалась на четвереньках и легла животом на пол, глядя перед собой. От двери неосвещенный проход вел к ярко освещенному, открытому пространству. Ругань и удары доносились оттуда. Я также могла различить громыхание крана. Несколько мужчин медленно двигались за дверью, маневрируя огромным кольцом.

Собственно переход был выделен из маленького складского помещения. С другой стороны от меня маячили гигантские тени размером примерно с корову. Это были, вероятно, старые станки, но в свете, падавшем из комнаты позади них, они отбрасывали несоразмерные тени – даже не коровы, а чудовища из первобытных болот, на которых потом вырос Чикаго. От этой фантазии я вздрогнула.

Я подождала, пока четыре пары ног передо мной закончат свои перемещения с кольцом, потом подтянулась вверх и юркнула в ближайшую тень. Стоявшая передо мной глыба была определенно из металла, не из плоти, и на нем лежал толстый слой пыли. Я крепко зажала нос, чтобы не чихнуть еще раз.

Мои глаза уже достаточно привыкли к полумраку, чтобы различать большие тени, но не обрезки металла и прочий хлам, валявшийся на полу. Это место, похоже, уже много лет было основной свалкой в «Даймонд хэд». Осторожно ступая по полу, я все время натыкалась на трубы, куски проволоки и другие предметы, о назначении которых я даже не пыталась догадываться. Наконец я заняла такую позицию, откуда могла видеть большую часть освещенного пространства.

Передо мной располагался большой выступ, пристроенный над грузовым доком. Он вел в огромное складское помещение, которое мне не было видно. Там, видимо, было человека четыре, которые при помощи подъемных устройств двигали гигантские катушки к краю. Этого я тоже не могла видеть, но я предположила, что портальный кран переносил их затем к находящемуся внизу доку, а там их грузили на машины. Судя по размеру одной из катушек, которую протащили мимо меня, я решила, что на грузовик никак не поместится больше одной катушки. На самом деле такой груз обычно перевозили на плоских грузовых платформах. Я не знала, как они собираются втиснуть эти катушки в трейлеры, не говоря уже о том, как закрепить их. Я не знала и того, что находится в этих катушках. Что могло быть так упаковано? Какая-нибудь металлическая проволока.

Я вывернула шею, стараясь разглядеть, не написано ли что-нибудь на них сбоку. Слово «Парагон» было оттиснуто такими крупными буквами, что сначала я их даже не заметила. «Парагон». Компания по производству стали, чей главный ревизор не хотел разговаривать со мной о «Даймонд хэд». Может быть, потому, что он знал, что компания по производству моторов берет продукцию «Парагон» и продает ее на черном рынке?

Без всякого предупреждения чих, который я все время пыталась подавить, вырвался у меня с силой автоматной очереди. Я надеялась, что скрип тросов заглушит этот звук, но двое мужчин, очевидно, находились как раз с другой стороны от входа. Они окликнули остальных, их голоса были слишком хорошо слышны в просторном помещении. Состоялось короткое совещание: слышали ли они что-нибудь, или им только показалось?

Я низко пригнулась за большим металлическим верстаком. Страусовый подход к проблеме. Если я не могу их видеть, то и они меня не заметят.

– О господи, Глисон! Ну кто там может быть?

– Я же сказал тебе, что звонил босс, предупредил меня, что здесь где-то шляется детектив. И он разнюхал, что сегодня ночью она должна быть где-то у нас по соседству.

Первый человек расхохотался:

– Женщина-детектив! Я не знаю, кто больший дурак – ты или Чамферс. Если тебе от этого будет легче, мы можем поглядеть кругом – хочешь, я возьму тебя за ручку? – Последние слова сопровождались глумливым смешком.

– Пошел ты к черту! Можешь позвонить боссу и сказать ему, что ты слишком перепугался, чтобы идти ловить шпионов.

Я сунула руку под куртку за моим «смит-и-вессоном». Яркий луч прожектора пронзил мрак складского зала. Шаги приближались, удалялись, поднимая пыль, отчего в носу у меня невыносимо щипало. Я задержала дыхание, глаза у меня слезились. Я подавила чих, но качнулась при этом назад; рука, в которой был пистолет, задела металлическую поверхность станка.