Текст книги ""Зарубежный детектив 2026-15". Компиляция. Книги 1-11 (СИ)"

Автор книги: Томас Энгер

Соавторы: Кристофер Райх,Сара Парецки,Эрик Амблер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 245 (всего у книги 259 страниц)

Многие годы основная энергия Джейсона уходила в политику в округе Дю-Пейдж. Он был членом комиссии по вопросам водоснабжения, работал над проектом «Глубокий туннель» и, наконец, двенадцать лет был в совете округа. На последних выборах он решил выставлять свою кандидатуру на четвертый срок.

В своей речи, которой было посвящено несколько строк в столичном выпуске «Геральд стар», Джейсон заявил, что хочет целиком посвятить себя бизнесу. Рей Гибсон из «Трибюн» полагал, что Джейсон забеспокоился из-за нескольких неблаговидных историй, которые рассказывали его политические соперники, а также из-за конфликта интересов между его ролью члена окружного совета и положением директора «Ю.С. Метрополитен-банк энд траст». Но Гиб всегда ожидает худшего от выборных официальных лиц Иллинойса, и нельзя сказать, чтобы они его часто разочаровывали.

В прошлом году Джейсон приобрел «Даймонд хэд». Этой истории уделялось не больше абзаца на деловых страницах. Скудное освещение данного события в печати не раскрывало ничего о финансовом состоянии предприятия, хотя «Сан таймс» намекала, что Питер обеспечил субсидирование через «Амальгамейтид». Судя по всему, никто не знал, сколько наличных у «Амальгамейтид» и нет ли у них большой задолженности со времени их фиаско с горнорудными разработками. Было не похоже, чтобы Дик, женившись, вступил в колоссальную финансовую империю, как я всегда себе воображала.

– «Ю.С. Метрополитен», – произнесла я вслух, забыв, что нахожусь в библиотеке.

Я так испугала маленького седого человека, что он выронил свой журнал. Он быстро взглянул на меня, что-то бормоча себе под нос, потом перебрался к дальнему столу, оставив «Сайнтифик Америкэн» на полу. Я подняла его и положила на стол, поглаживая так, словно кого-то успокаивала. Человечек же схватил газету и наблюдал за мной поверх ее края. Когда он понял, что я на него смотрю, он поднял газету так, чтобы она закрыла его лицо. Газета была перевернута вверх ногами.

Я сложила свои заметки, засунула их в сумочку и ушла. Я не могла удержаться, чтобы не посмотреть, вернулся ли мой бывший сосед за своим журналом, но он все еще прятался за «Сан таймс». Я очень жалела, что не могу произвести такой же огромный эффект на Дика или хотя бы на бандитов, которые следили за моим домом.

Был уже шестой час, когда я торопливо дошла наконец по Кинзи до «импалы». Слишком поздно, чтобы снова браться за Чамферса. Я села в машину, массируя поясницу – ее сводило судорогой от моих исследований. Джейсон Фелитти был в правлении «Ю.С. Метрополитен» и, вероятно, перевел туда средства округа Дю-Пейдж. Далее, через три года миссис Фризелл закрыла свой счет в банке «Лейк вью» и открыла в «Ю.С. Метрополитен».

– Ты только хочешь, чтобы здесь была какая-то связь, – резко проговорила я, обращаясь к приборной доске, – но от Джейсона Фелитти до Тодда Пичи тянется весьма тонкая ниточка.

Хотя она проходит через Ричарда Ярборо. Может быть, Фримэн был прав, что я затеваю войну против Дика за то, что он достиг гигантских успехов, тогда как я до сих пор с трудом свожу концы с концами. Или за то, что он предпочел мне более молодую и красивую женщину.

Мне казалось, что я не имею ничего против Тэри: она намного больше подходила к сочетанию амбиций и слабости в характере Дика, чем я. Но возможно, меня задевало то, что я была многообещающей выпускницей, третьей в нашем классе, с дюжиной предложений о работе, а сейчас не могла позволить себе купить новую пару кроссовок. Я сделала свой собственный выбор, но обиды редко имеют под собой разумную основу. Во всяком случае, я не хотела рисковать, подтверждая мысль Фримэна о начале вендетты против Дика из-за тех дел, которыми он занимался.

На этой высокоморальной ноте я завела машину и двинулась за рефрижератором, покидавшим Луп. Только когда я обнаружила, что проехала западный выезд на Стивенсон, я поняла, куда еду: в Нэйпервилль, фамильный дом Фелитти.

Глава 29
Выпивка у праздного богача

Нэйпервилль, расположенный примерно в тридцати милях к западу от Лупа, – один из наиболее быстро растущих пригородов Чикаго. Этот район отличается изящными, просторными особняками, стоящими на обширных участках – жилищами управляющих среднего звена Чикаго, – и гнетущим количеством асфальта. Отличные платные дороги пересекают юго-западные пригороды, съедая сельскохозяйственные угодья и оставляя за собой глубокие изрытые седловины.

Между бетонными столбами и бесконечной вереницей лавчонок, кафе, где можно перекусить на скорую руку, и автостанций располагается остальная часть города. Сто лет назад здесь была мирная фермерская община, не имевшая с Чикаго практически никаких связей, отделенная от него рекой, по которой перевозили грузы между огромным городом и Миссисипи. Многие люди, разбогатевшие благодаря земле или воде, отстроили себе здесь солидные дома в викторианском стиле. Один из таких домов принадлежал Тьеполо Фелитти.

Я довольно легко нашла дом на Мэдисон-стрит – остановилась у библиотеки и спросила, как проехать. Тьеполо был одним из основателей Нэйпервилля; его дом был местным ориентиром. Это было строение нежно-голубого цвета; перед ним был установлен маленький плакат, рассказывающий о его истории. Кроме этого, у него не было никаких других отличительных черт. На маленькой веранде перед домом стояла качалка, но в доме не было ни освинцованных окон, ни витражей, которые придавали очарование викторианским домам. Парадная дверь была выполнена из ничем не украшенного дерева и выкрашена белой краской, чтобы гармонировать со всем остальным.

Дом стоял на крошечном участке, типичном для центра города. Я поняла, почему Питер был вынужден переехать в «Оук-Брук»: он давал куда больший простор для демонстрации богатства. Влюбился бы когда-нибудь Дик в Тэри, если бы ее отец остался в этом скромном местечке?

– Если бы это была и не Тэри, то был бы кто-нибудь вроде нее, – проговорила я вслух, направляясь к дверному звонку.

– Вы что-то сказали?

От звука голоса я слегка подпрыгнула. Я не слышала, как сзади меня по дорожке подошел человек. Со своим упитанным, чисто выбритым лицом он казался воплощением политического деятеля в Чикаго. Я как-то всегда представляла его себе с лицом демократа, но поняла, что это было только потому, что мне недоставало опыта жизни в пригороде.

– Мистер Фелитти? – Я улыбнулась самой любезной улыбкой, на которую была способна.

– Собственной персоной. А вы – приятный сюрприз, который я нашел у порога своего дома после длинного тяжелого дня. – Он посмотрел на часы. – Вы долго ждете?

– Нет. Я надеялась поговорить с вами.

– Что ж, входите, входите и скажите мне, что вы пьете. Я зайду повидаться с мамой и принесу вам выпить.

Я не ожидала такого роскошного приема. Это и облегчало, и усложняло мою работу.

Он открыл передо мной дверь. Нэйпервилль, очевидно, еще не достиг той ступени развития, чтобы нужно было запирать дверь. Я почувствовала, как меня грызет зависть, смешанная со злостью, из-за того, что кто-то может счастливо жить, наслаждаясь покоем и блаженством, и ему не нужно отделять себя от остального мира двумя или тремя массивными замками.

Джейсон провел меня в длинный холл, в котором не было никакой мебели. Обои с золотым тиснением на стенах сильно выцвели, очевидно, их не меняли с того времени, как был построен дом. Комната, в которую он меня проводил, была первым свидетельством того, что в семье есть деньги. Это был кабинет, выходящий в маленький внутренний садик, где на полированном деревянном полу лежал персидский ковер в темно-красных тонах, на стене висел еще один из бледно-золотистого шелка, а среди книг располагались статуэтки, напоминавшие музейные сокровища.

– Скажите, вы не из тех современных девиц, которые пьют только белое вино?

Моя улыбка стала немного натянутой.

– Нет. Я – современная женщина и пью неразбавленное виски. «Блэк лейбл», если оно у вас есть.

Он рассмеялся так, словно я сказала что-то в высшей степени остроумное, и вытащил бутылку из шкафа, спрятанного за шелковой занавеской.

– Это «Блэк лейбл». Теперь вы сделайте себе напиток по вашему вкусу, а я пойду проведаю маму.

– Она больна, мистер Фелитти?

– О, несколько лет назад ее разбил паралич, и она не может ходить. Но у нее все еще светлая голова, мозг острый, словно бритва. И сейчас она может иногда дать мне или Питеру совет, в самом деле. И леди из церкви очень добры и приходят к ней, так что не думайте, что она одинока.

Он снова засмеялся и вышел в холл. Я занялась рассматриванием статуэток. Некоторые вещицы, миниатюрные бронзовые фигурки с тщательно вылепленными мускулами, могли относиться к эпохе Возрождения. Другие же были современными, но прекрасной работы. Я задала себе вопрос, во что бы я стала вкладывать деньги, если бы у меня были миллионы долларов и я могла их беспрепятственно тратить.

Через пять минут после ухода Джейсона меня осенило, что я могла бы найти в этой комнате номер домашнего телефона Чамферса. Огромный, покрытый кожей письменный стол искушал меня видом своих ящиков. Я как раз открывала средний, когда вернулся Джейсон. Я притворилась, будто рассматриваю миниатюрный глобус, причудливую модель мира, над которым располагались вырезанные звезды, а из океанов выглядывали диковинные морские чудовища.

– Пьетро д'Алессандро, – весело проговорил Джейсон, подходя к бару. – Мой старик просто с ума сходил по всему, что имело отношение к итальянскому Возрождению, – доказывал, что он создал это в Новом Свете и был выдающимся наследником старых мастеров. По-моему, это звучит неплохо, не правда ли?

Я молча кивнула.

– Тогда почему бы это не записать? – Он налил себе мартини, быстро выпил и налил во второй раз.

– Эта реплика легко запоминается – думаю, что я ее запомнила. – Я подумала, не был ли его бурный восторг при виде незнакомого человека признаком умственной болезни или алкоголизма.

– Могу поклясться, что хорошая память – важное качество, необходимое для вашей работы. Если бы я не записывал все по три раза, я бы забыл, о чем шла речь, через пять минут. Ну а теперь присаживайтесь и расскажите мне, что вы хотите узнать.

Ошеломленная, я села в зеленое кожаное кресло, на которое он мне указал.

– Это касается «Даймонд хэд моторс», мистер Фелитти. В частности, Милтона Чамферса. Я пытаюсь встретиться с ним на протяжении двух недель, но он не хочет со мной разговаривать.

– Чамферс? – Он слегка вытаращил бледно-голубые глаза. – Вы хотите поговорить о Чамферсе? Я думаю, что разговор будет касаться лично меня. Или вы хотите поговорить со мной о приобретении этой компании? Не могу никак этого сделать, потому что это семейное дело, и мы ни с кем не обсуждаем наш бизнес. Конечно, мы выпустили облигации, которые свободно распространяются, но об этом вам следует поговорить с банкирами. Не подумайте только, будто я хочу разочаровать такую красивую девушку, как вы.

Так, значит, он не был сумасшедшим – он ждал репортера. Я чуть не рассеяла его заблуждение своей последней фразой. Я не менее тщеславна, чем все остальные, но я предпочитаю, чтобы комплименты по поводу моей внешности больше соответствовали истине и были высказаны в более подходящей форме.

– Меня интересует все в этой истории, что только можно, – промурлыкала я. – Ведь «Даймонд хэд» – ваше первое личное предприятие, не так ли? Вы, наверное, можете мне об этом рассказать, не нарушая семейного закона omerta?[301]301
  Закон молчания (ит.).


[Закрыть]

Он снова рассмеялся, громко, весело и раскатисто. Я начала понимать, почему никто не захотел выйти за него замуж.

– Милая девочка! Вы говорите по-итальянски или вы употребили это слово просто случайно?

– Моя мать была итальянкой, и я довольно бегло говорю по-итальянски.

– А я так и не научился. Моя бабушка говорила с нами по-итальянски, когда мы были маленькими, но, когда она умерла, мы все забыли. Конечно, папа не женился на итальянке – бабушка Фелитти была вне себя, вы знаете, какие были люди в те времена, – но, короче говоря, мама отказалась учить язык. Сделала это назло старой леди.

Он снова рассмеялся, и я невольно поморщилась.

– Почему вы решили купить «Даймонд хэд», мистер Фелитти?

– О, вы знаете, как это бывает, – неопределенно проговорил он, глядя в свой бокал. – Я хотел сам вести свой бизнес – делать свое дело, как сказало бы ваше поколение.

Я сочла нужным весело расхохотаться, но он на этот раз воздержался от смеха. На самом деле меня не волновало, почему он приобрел компанию; я ходила вокруг да около в надежде выйти на Чамферса, но не представляла, какую мне подкинуть наживку.

– Думаю, вам повезло, что «Парагон стил» проявляет к вашей компании интерес, – наконец рискнула я.

Он изучал мое лицо поверх ободка бокала.

– «Парагон стил»? Насколько мне известно, мы ведем с ними дела. Хотя не многие об этом знают. Вы, должно быть, проделали большую домашнюю работу, юная леди.

Я широко улыбнулась:

– Я люблю как следует изучить все стороны проблемы, чтобы разговор был интереснее, когда я наконец получаю возможность поговорить с… хм… предметом.

Он снова засмеялся, но на этот раз, как мне показалось, чуть делано.

– Я восхищаюсь скрупулезностью. Но мой старик всегда говорил мне, что я этим качеством не обладаю. Так что я должен признаться, что все детали в бизнесе я оставляю другим людям.

– Значит ли это, что вы не хотите говорить о «Парагон»? – Улыбка словно приклеилась к моему лицу.

– Боюсь, что так. Я думал, что это интервью будет касаться моих личных дел, и настроился поговорить об этом. – При этом он счел нужным посмотреть на часы.

– Хорошо. Если нам нужно вести разговор о людях, а не о деньгах, то что вы скажете о том парне, которого убили около «Даймонд хэд» на прошлой неделе? Вряд ли можно придумать что-нибудь более личное, чем смерть, не так ли?

– Что? – Он сидел, запрокинув голову, чтобы допить последние капли из бокала. Его рука дрогнула, и джин выплеснулся на рубашку. – Никто не говорил мне о том, что кто-то умер. Что вы такое говорите?

– Митч Крюгер, мистер Фелитти. Это имя вам что-нибудь говорит?

Он агрессивно уставился на меня:

– А оно должно мне что-то говорить?

– Не знаю. Вы все время повторяете, что не принимаете активного участия в деятельности этой фирмы. Но как насчет персонала, раз это является вашей сильной стороной? Это вы приказываете им нанимать детективов? Избивать врачей? Сбрасывать стариков в Сэн? – Пожалуй, я слишком устала хитрить.

– Кто вы такая все-таки? – воскликнул он. – Клянусь всеми чертями, вы не из «Чикаго лайф».

– Так что вы скажете насчет нападения на доктора Хершел? Это организовал Чамферс? Вы знали об этом заранее?

– Я никогда не слышал о докторе, как его там, и, черт возьми, я все больше убеждаюсь, что никогда не слышал о вас. Как вас зовут?

– Виктория Варшавски. А это вам что-нибудь говорит?

Его лицо побагровело.

– Я думал, что вы та девушка из журнала, Мэгги. Она должна была прийти сегодня днем. Я никогда, никогда, черт возьми, не впустил бы вас в дом, если бы знал, кто вы такая.

– Это хорошо, мистер Фелитти, что вы знаете, кто я. Потому что это означает, что Чамферс вам обо мне рассказывал. А это, в свою очередь, означает, что вы все-таки в курсе того, чем занимается ваша компания. Все, что я хочу, – это поговорить с Чамферсом – о Митче Крюгере. Поскольку вы директор, вы могли бы облегчить мне эту задачу.

– Но я не хочу облегчать вам никакую задачу. Убирайтесь к черту из моего дома, пока я не вызвал полицию и не заставил вас уйти.

Наконец-то он перестал смеяться – мне стало намного легче. Я допила виски.

– Я ухожу, – сказала я, поднимаясь с кресла. – О, есть еще один, последний вопрос. Относительно «Ю.С. Метрополитен». Что такое вы предложили старушке, что заставило ее закрыть свой счет в соседнем банке и перевести его в «Метрополитен»? Вы, ребята, славитесь тем, что не платите процентов по счетам, но должны же были вы что-то ей сказать.

– Вы лезете не в свое дело. Я не стану звать полицию – я вызову ребят из «Элджин» со смирительной рубашкой. Я ничего не знаю о «Ю.С. Метрополитен», и я не знаю, почему вы обманом вламываетесь в мой дом и задаете мне подобные вопросы.

– Вы – директор, мистер Фелитти, – примирительным тоном сказала я. – Я уверена, что их страховая компания будет думать, что вы знали о планах банка. И вы знаете, так как отвечаете за действия директоров и служащих.

Краска сошла с его лица.

– Вы обратились не к тому человеку. Я не настолько умен, чтобы обдумывать планируемые банком рекламные кампании. Спросите кого-нибудь другого. Но только не у меня в доме.

Я понимала, что не добьюсь больше ничего, если задержусь здесь дольше. Я поставила пустой бокал на стол.

– Но вы знаете, кто я такая, – повторила я. – А это значит, что Чамферс достаточно сильно забеспокоился, чтобы позвонить вам. И это значит, мои подозрения, что Митч Крюгер знал что-то о «Даймонд хэд», правильны. По крайней мере, я теперь знаю, на чем сосредоточить свои действия. Благодарю за виски, мистер Фелитти.

– Я не знаю, кто вы такая; я никогда раньше не слышал вашего имени. – Он предпринял последнюю попытку выпроводить меня. – Я только знаю, что предполагалось, что ко мне должна была прийти девушка по имени Мэгги, а ваше имя не Мэгги.

– Неплохой ход, мистер Фелитти. Но и вы, и я знаем, что вы лжете.

Когда я проходила через холл впереди него, раздался звонок в дверь. Невысокая молодая женщина с копной вьющихся черных волос стояла на пороге.

– Мэгги из «Чикаго лайф»? – спросила я.

– Да. – Она улыбнулась. – Мистер Фелитти дома? Думаю, что он меня ждет.

– Он за моей спиной. – Я вынула из кармана сумки визитную карточку и протянула ей. – Я частный детектив. Если он расскажет что-нибудь интересное о «Даймонд хэд», позвоните мне. И остерегайтесь его смеха – этот смех может убить вас.

Последнее слово осталось за мной, и это дало мне некоторое эмоциональное удовлетворение, но это не помогает ведению расследования. Я бесцельно объехала вокруг Нэйпервилля, ища место, где бы я могла выпить что-нибудь легкое, прежде чем ехать обратно в Чикаго. Я не видела ничего, что походило бы на кафе. В конце концов я выехала к парку, который раскинулся вдоль реки. Я вышла из машины и прошла мимо гуляющих группками женщин с маленькими детьми, обнимающихся подростков и возвращающихся домой людей, работающих в Чикаго, пока не обнаружила сложенный из грубого камня мостик, где никого не было.

Глядя поверх деревянных перил на воду Дю-Пейдж-Ривер, я пыталась проанализировать нашу с Фелитти беседу, не додумывая того, что бы мне хотелось. Я была уверена в том, что сказала ему в конце: он знал, кто я. Чамферс с ним связался. Это означает, что мне действительно следует обратить все свое внимание на «Даймонд хэд».

С другой стороны, я верила и тому, что он сказал относительно «Ю.С. Метрополитен». Не его надо было спрашивать о планируемых банком кампаниях. По тому, как он сказал мне об этом, я поняла, что мне следовало разговаривать с его братом Питером: «Я не настолько умен, спросите кого-нибудь другого». Хотя в его тоне и не было особенной горечи, это были слова человека, которому не раз говорили о его глупости. В конечном счете именно Питер отвечал за дела семьи. Джейсона никогда не приглашали поучаствовать в управлении.

Мне следовало бы просмотреть материалы и о Питере, когда я искала сведения о Джейсоне. Я знала о нем немного, но я готова была поспорить, что он состоит в правлении «Ю.С. Метрополитен».

Глава 30
Вокруг меблированных комнат

Я выехала со Стивенсона на Дэймен и поехала к окружной больнице. Кости у меня болели от усталости. Я преодолела расстояние от своей машины до здания, а затем бесконечные коридоры внутри самого здания лишь усилием воли. Хотя был уже восьмой час, Нелли Макдауэл все еще находилась на сестринском посту.

– Когда же вы уходите с дежурства? – изумилась я.

Она как-то криво усмехнулась:

– Нам так не хватает людей, что я могу работать по сто шестьдесят часов в неделю, и все равно этого будет мало. Вы пришли повидать старую леди? Как хорошо, что вы и ваши соседи интересуетесь друг другом. Я знаю, что у нее есть сын в Калифорнии, и он даже не побеспокоился прислать ей открытку.

– Она уже разговаривает?

Макдауэл с сожалением покачала головой:

– Она все время зовет эту собаку, Брюса, по-моему. Я не знаю, что она понимает из того, что ей говорят другие, но мы строго предупреждаем всех посетителей, чтобы они ничего ей об этом не говорили.

– Были ли здесь Тодд или Крисси Пичи? Это та пара, что называет себя ее опекунами. – Я боялась, что природная жестокость может толкнуть их на то, чтобы сообщить миссис Фризелл горькую новость – в надежде, что это приблизит ее смерть.

– Бойкая молодая пара? Они приходили вчера вечером, довольно поздно, часов в десять. К тому времени я уже ушла, но дежурившая ночью сестра, Сандра Мило, рассказала мне об этом. Похоже, они беспокоились из-за каких-то ее финансовых документов. Свидетельство на право владения домом или что-то там еще. Думаю, они выяснили, что эта бумага нужна им в качестве обеспечения, чтобы оплатить ее счета за лечение или еще что-то, но они вели себя слишком грубо, принимая во внимание ее нынешнее состояние, – они трясли ее за плечо, пытаясь заставить ее сесть и поговорить с ними. Сандра очень быстро выставила их вон. Кроме них, никто не приходил, только еще одна соседка. Не могу сказать вам, как ее имя.

– Хеллстром, – механически подсказала я. – Марджори Хеллстром.

Так, значит, у Тодда и Крисси не было самых важных бумаг. Я посчитала, что они лежат где-нибудь в юрском слое бумаг в старом секретере, но ведь у Пичи было достаточно времени, чтобы осмотреть весь дом. Если они не нашли свидетельство, то где же оно?

– Как долго вы еще собираетесь держать здесь миссис Фризелл? – спросила я наконец.

– Сейчас ее нельзя трогать с места. Бедренная кость не очень быстро срастается. Знаете, в конечном счете ей придется отправиться в дом для престарелых, если опекуны смогут найти такой, какой бы ей пришелся по душе, но все это дело будущего.

Она проводила меня по коридору к закутку миссис Фризелл. Маска смерти еще сильнее проступила на лице старухи, щеки настолько запали, что ее лицо выглядело как череп, слегка обмазанный серой шпаклевкой. Тонкая струйка слюны сбегала из правого угла рта. Дышала она с тяжелым хрипом и все так же беспокойно металась на кровати.

В желудке у меня что-то перевернулось. Я была рада, что не ела с тех пор, как шесть часов назад проглотила тосты с сыром. Я сделала над собой усилие, опустилась рядом с ней на колени и взяла ее руку. Ее пальцы на ощупь казались пучком хрупких веточек.

– Миссис Фризелл! – громко позвала я. – Это Вик. Ваша соседка, Вик. У меня есть собака, помните?

Беспокойные движения ее тела, казалось, немного утихли. Мне показалось, что она пытается вслушаться в мой голос. Я повторила свое обращение, делая особое ударение на слове «собака». При этом ее веки слабо дрогнули, и она пробормотала:

– Брюс?

– Да, Брюс – прекрасная собака, миссис Фризелл. Я знаю Брюса.

Ее запекшиеся губы чуть-чуть шевельнулись.

– Брюс, – повторила она.

Я тихонько гладила ее хрупкие пальцы. Казалось совершенно безнадежным перевести ее мысли от Брюса к банковским счетам, но я все равно попыталась это сделать. Ненавидя себя за ложь, я сказала, что Брюсу нужно есть и что для этого ему нужны деньги. Но она не пришла в себя настолько, чтобы говорить о таких сложных вещах, как, например, о своем решении сменить банк этой весной.

Наконец она сказала:

– Накорми Брюса.

Эти слова вселяли надежду на то, что разум к ней возвращается, – они свидетельствовали о том, что она правильно поняла смысл моих слов, но это не помогло мне разобраться в ее финансовом положении. Я в последний раз легонько погладила ее пальцы и встала. К моему удивлению, за спиной у меня стояла Кэрол Альварадо.

Мы одновременно вскрикнули, увидев друг друга. Я спросила, что она делает в ортопедическом отделении.

Она чуть улыбнулась:

– Наверное, то же самое, что и ты, Вик. С тех пор как мы вместе ее нашли, я чувствую за нее ответственность. Я все время прихожу к ней, чтобы проверить, как она себя чувствует.

– Но ты в форме? – спросила я. – Ты пришла прямо из отделения Лотти?

– Дело в том, что я пошла работать в ночной травматологический пункт. – Она смущенно засмеялась. – Все это время я проводила в палате больных СПИДом с Гуиллермо и, конечно, болтала с дежурными сестрами. У них здесь всегда не хватает народу, и мне показалось, что это будет очень удачно. Когда Гуиллермо вернется домой, я все равно смогу ухаживать за ним днем.

– А когда ты спишь? – сурово спросила я. – Ты не думаешь, что это называется «из огня да в полымя»?

– Ну, в некотором роде, конечно, да. Я только полдня провожу сейчас в отделении Лотти, всего несколько дней, пока ее новая сестра еще не может работать полный день. Но… Я не знаю. Здесь ты по-настоящему ухаживаешь за больными. Это не так, как почти во всех больницах, где ты только заполняешь карты и бегаешь с поручениями врачей. Здесь ты работаешь с больными, и я видела так много всяких случаев. У Лотти в основном дети и старухи. Как бы то ни было, я пока здесь отдежурила только две ночи, но мне эта работа нравится.

Она поправила постель миссис Фризелл.

– Хорошо, что тебе удалось добиться, чтобы она сказала что-то другое, еще одно слово. Тебе бы следовало приходить почаще: это может помочь ей выздороветь.

Я потерла затылок. Это, похоже, было одно из тех добрых дел, от которых ангелы на небе радуются, но для того, кто это делает, оно становится тяжким бременем.

– Да, я постараюсь заходить чаще.

Я объяснила, какая мне нужна информация и почему.

– Вряд ли ты придумаешь способ заставить ее говорить о своем банке, – сказала я.

Кэрол осторожно выглянула в коридор, чтобы убедиться в том, что нас никто не слышит.

– Я могу попытаться, Вик. Не надейся особенно на это, но, может быть, у меня что-нибудь получится. Ну а теперь мне нужно возвращаться в травматологию. Ты идешь к лестнице?

Лифты опять не работали. Это было слишком похоже на здание, где находился мой собственный офис, чтобы я жаловалась. По пути вниз я спросила Кэрол, есть ли у нее какой-то конкретный план.

– Я хочу выяснить, что творится с ее деньгами, пока у нее хоть что-то осталось, – сказала я.

– Так что, ты думаешь, эти ваши соседи обманывают ее? У тебя есть какие-нибудь доказательства? Или они тебе просто не нравятся? – Тон Кэрол был насмешливым.

Я забыла, что Кэрол видела, как я набрасывалась на Тодда Пичи и Винни. Я вспыхнула и, немного запинаясь, попыталась объяснить свое поведение:

– Может быть, я и пытаюсь отомстить. Это из-за собак – мне казалось, что Пичи так торопились получить права опекунства только для того, чтобы усыпить собак и не беспокоиться больше за сохранность своего участка. Может быть, они были просто альтруистами. Но я никак не могу понять, почему им понадобилось делать это так грубо, убивать ее собак, не успела она уехать из дома на неделю.

Мой голос звучал как-то неуверенно. Мне следовало направить свою энергию на Джейсона Фелитти и «Даймонд хэд»; похоже было, что там я могу натолкнуться на что-то важное. Мне следовало перестать быть бичом в собственной округе и позволить Тодду и Крисси делать то, что они считают нужным. И в конце концов, миссис Фризелл была не самым лучшим образцом человеческого рода, чтобы тратить на нее время. Но как бы я ни ругала себя по данному поводу, это не могло остановить сверлившей мой мозг мысли о том, что я могла сделать больше, чтобы защитить старую женщину, и что теперь я должна заботиться о ней.

Кэрол сжала мою руку:

– Ты очень напряжена, Вик. Ты принимаешь все слишком близко к сердцу. Земля не перестанет вертеться вокруг Солнца, если ты не спасешь каждое раненое животное, которое попадется на твоем пути.

Я усмехнулась:

– Вот уж не тебе бы читать мне лекции, Кэрол, после того как ты оставила напряженную работу у Лотти и теперь проводишь досуг, полеживая на диване в травматологическом отделении окружной больницы.

Она рассмеялась, ее белые зубы блеснули в полумраке лестницы.

– На этих словах я должна вернуться обратно. Когда я уходила, там было еще тихо, но сейчас солнце садится, и пациенты начнут поступать лавиной.

Мы обнялись на прощание и разошлись. Я оставила «импалу» на улице, в нескольких кварталах к западу от больницы. Есть один плюс в том, что, ездив на старой машине с ржавым корпусом, не нужно беспокоиться, что кто-нибудь решит ее позаимствовать. Когда я включила мотор, услышала вдали звук сирены. Скорая помощь везла первых пострадавших этой ночью.

Было уже время ужина, но я не хотела прямо сейчас ехать домой. Я считала, что могу еще раз спокойно войти в дом из переулка, прежде чем парни в «субару» догадаются, как я вхожу и ухожу. Мне вовсе не хотелось рисковать, тратя этот шанс на ужин.

Я остановила машину на прилегающей к Белмонту улице недалеко от Шеридана и забралась на заднее сиденье, чтобы немного отдохнуть. Из-за своего ночного визита в офис Джона Карвера я весь день чувствовала себя усталой и разламывающейся на куски. И к этому я еще прибавила поездки в северный и западный пригороды. Не говоря уже о том, что мне пришлось бежать от встречи с головорезом.

Еще одна положительная черта «импалы», думала я, поворачиваясь, чтобы устроиться поудобнее, в «транс-ам» мои пять футов восемь дюймов никогда бы не поместились на крошечном заднем сиденье.

Я проспала примерно час. Яркий свет хлынул мне в глаза и резко разбудил меня. Сердце у меня заколотилось, я схватилась за пистолет и села, боясь, что мои преследователи меня нашли. Оказалось, что это просто какая-то машина старалась припарковаться параллельно со мной на другой стороне узкой улицы; она умудрилась развернуться под прямым углом к дороге. Передние фары светили как раз на мое заднее сиденье.

Чувствуя себя довольно глупо, я снова сунула пистолет в кобуру. Я порылась в сумочке, нашла расческу и сделала максимум возможного, чтобы привести в порядок прическу в темноте. Публика напротив меня все еще никак не могла справиться со своей машиной, когда я выбралась из «импалы». Доказывая, что Кэрол была не права и что я могу закрывать глаза на чужие проблемы, я оставила их объезжать мою «импалу» как им заблагорассудится.

Ресторан «Дортмундер», один из наших с Лотти любимых уголков, находился всего в нескольких кварталах. Расположенный в подвальном помещении отеля «Честертон», он предлагает своим посетителям сэндвичи и обильные обеды, а также прекрасный винный погреб. Обычно я предпочитала взять бутылку «Сент-Эмильон» или чего-нибудь в этом роде, но на этот раз я остановилась только заправиться горючим, чтобы снова вернуться к работе.