Текст книги "Пламенев. Книга 3-7 (СИ)"

Автор книги: Сергей Карелин

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 77 страниц)

Глава 19

Дорога в город заняла около получаса. Быстрым шагом, по обочине вдоль фонарей, стараясь не пересекаться с ночными экипажами, которых, впрочем, было немного – будний день, близко к полуночи. На одном из перекрестков мимо проехала пустая извозчичья повозка с дремлющим возницей. Лошадь покосилась на меня, а я свернул в переулок и переждал.

На ходу еще раз обдумал вариант привлечь к делу Симонова. Одного его визита хватило бы, чтобы решить все проблемы. Два Мага Первого Круга для Практика его уровня – даже не разминка. Он бы вошел, забрал Вику, вышел, и никто бы не пикнул.

Но вдобавок к уже обдуманным аргументам пришли и новые. Симонов сказал приходить на выходных. Сегодня – среда, почти даже четверг. Если отвлеку, возможно, ему придется все начинать с начала, и тогда понимание дальнейшего пути будет отложено еще на две недели.

К тому же, если каждый раз, когда ситуация становится сложной, я буду бежать к Симонову, какой смысл во всей моей подготовке, во всех прорывах и тренировках? Грош мне тогда цена. Со своими проблемами нужно разбираться самому. Это не принцип ради красивой фразы. Это единственный способ стать тем, кем я должен стать.

Другое дело, если дойду до квартиры и пойму, что шансов ноль. Что там четверо Магов Третьего Круга, или магический контур, или еще что‑то, с чем я даже близко не справлюсь. Тогда – да. Тогда гордость в сторону, потому что жизнь ребенка важнее моих амбиций. Симонов – запасной вариант, и я его держу в уме.

Но сначала надо посмотреть самому.

Снег под ботинками скрипел в тишине ночных улиц. Кое‑где из окон первых этажей сочился свет, доносились приглушенные голоса. Чужая, нормальная мирная жизнь, до которой мне не было дела.

Нужный район начинался за торговым бульваром. Дома здесь стояли не такие высокие, как в центре, – пятиэтажные, из серого кирпича, с балконами и узкими окнами. Ни чугунных оград, ни лакеев у подъездов. Обычные дворы, обычные жители.

Нужный дом нашел по номеру на угловой табличке с бурыми цифрами на белой жести, подсвеченными дальним фонарем. Пять этажей, два подъезда, во дворе – детская площадка, засыпанная снегом, и помойка. На качелях сидела нахохлившаяся ворона, круглая, как шар. Посмотрела на меня одним глазом и не двинулась.

Я вошел в подъезд, осмотрел расположение дверей на этаже, прикинул. Вышел, обошел двор. С улицы видны были два освещенных окна на пятом этаже. Если я посчитал правильно, то это была как раз нужная мне четырнадцатая квартира.

Через дорогу, чуть левее, рос старый вяз. Толстый, раскидистый, с нижними ветвями на высоте третьего этажа соседнего дома. Подходящий наблюдательный пункт.

Забраться по сухой коре с глубокими трещинами для Практика легче, чем для иного – по лестнице. Устроился на широкой развилке, откуда оба окна были видны целиком. Убрал наволочку с лица: в ней дышать было тяжко, а на дереве меня никто не разглядит.

Включил духовное зрение.

Первое окно – комната. На кровати, завернувшись в одеяло, лежала маленькая фигурка с тонкой, слабой аурой, детской. Вика, почти наверняка.

Рядом, в двух метрах, на стуле сидел человек. Аура Мага Первого Круга. Плотная, с характерным металлическим отблеском по контуру, который я уже видел у людей Железных. Он сидел прямо, с чуть опущенной головой – дремал или просто молчал в темноте.

Второе окно – еще одна комната, на этот раз с открытой дверью, через которую был виден коридор. Другая аура, тоже Первый Круг, тоже с тем же стальным отблеском. Этот ходил по коридору туда‑сюда, то и дело показываясь на полсекунды. Патрулировал.

Два Мага Первого Круга.

Был бы это открытый бой и будь моей целью победа, у меня не было бы и шанса. Но я собирался просто забрать девочку, а значит, полноценно сражаться нет необходимости. Вот только, если я схвачу Вику и побегу, от Мага Круга с девочкой на руках мне не оторваться.

Значит, обоих все‑таки нужно убрать. Быстро и без шума, потому что неизвестно, какие еще меры предосторожности предприняли Железные. Может, связной на улице. Может, сигнальный контур. Или еще кто‑то на лестнице, которого я с улицы просто не вижу.

Тех, кого видел, жалко не было. Ублюдки, сторожащие похищенного ребенка, заслуживали всего, что я мог им предложить.

Просидел на дереве минут пятнадцать, глядя на ауры, запоминая маршрут патрулирующего, или скорее интервалы его появления в окне. Полный цикл – около сорока секунд. Прикидывал, через какое окно лезть, кого снимать первым.

И тут Маг в комнате Вики пошевелился, встал со стула и подошел к окну. Я напрягся: если выглянет наружу, то у него будет шанс меня засечь.

Но он не выглянул. Приоткрыл створку – видимо, в комнате было слишком натоплено – и вернулся на стул, снова сев спиной к окну, глядя на девочку.

Окно приоткрыто. Маг сидит спиной. Лучшего шанса не будет.

Спуск с дерева занял секунд двадцать. Перебежка через улицу – еще десять. Пусто. Ни одного прохожего, ни одного экипажа. Только далеко, на соседней улице, лаяла собака – хрипло, с надрывом, как будто на цепи.

Водосточная труба шла по стене от первого до пятого этажа. Старая, чугунная, с крупными хомутами через каждые два метра. Единственный путь наверх фасад, он был гладким, без карнизов до третьего этажа, а пожарная лестница, если она вообще была, видимо, располагалась с другой стороны дома.

Зажал нож в зубах, даже без ножен, чтобы в случае чего успеть быстро выхватить. Лезвие было холодным и давало металлический привкус на языке. Рукоятка терлась о щеку, прижатая наволочкой. Неудобно, но лезть под куртку могло банально не оказаться времени.

Обхватил ладонями трубу и подтянулся. Ноги в упор по стене… Полез.

На втором этаже труба скрипнула. Не громко – просто тихий стон металла. На третьем – скрипнула снова, ощутимее. Мой вес был больше, чем по мне видно. Кости Духа уплотнили скелет килограммов на пятнадцать, и каждый из них сейчас давил на старый чугун. Где‑то между третьим и четвертым краска под пальцами пошла чешуйками, обнажив ржавчину.

На четвертом одно из креплений чуть вышло из кирпича. Я почувствовал, как труба подалась под пальцами – на сантиметр, может, на два. Мелкая кирпичная крошка посыпалась вниз, застучала по подоконнику третьего этажа.

Замер, не дыша. Снизу, из окна третьего этажа, донесся чей‑то храп – густой, с присвистом и причмокиванием. Мужик спал крепко. Крепление держалось. Я подождал, пока сердце перестанет колотить в горле, и полез дальше.

Между четвертым и пятым труба завибрировала. По всей длине от фундамента до крыши прошла дрожь, как по гитарной струне. Крепления заскрипели, один болт вырвало из стены на палец. Если эта штука сейчас отвалится, грохот разбудит половину дома.

Не отвалилась. Я добрался до пятого этажа, ухватился за край карниза и перенес вес с трубы на выступ. Колено, подбитое при падении с Вирра, отозвалось резкой болью, когда я уперся им в стену.

Узкий карниз примерно на уровне пола квартиры был шириной в ладонь, не больше. Ботинки помещались, если ставить стопу вдоль. – Шершавый кирпич стены холодил пальцы. Ветер на этой высоте тянул ровно, несильно, но достаточно, чтобы заставить покачнуться.

Двинулся по карнизу влево. Первое окно – вид на коридор. Через него сейчас должен ходить второй Маг. Мне нужно было пройти мимо, не попавшись ему на глаза, и добраться до второго окна – комнаты Вики.

Ладони были мокрые от растаявшего снега на трубе. Вытер правую о куртку, потом левую. Вытащил нож из зубов правой рукой на секунду, чтобы перехватить поудобнее, из‑за чего замедлился у первого окна. Духовное зрение включилось чисто инстинктивно, по сигналу Духа Зверя, чтобы проверить, где патрульный. Вот он.

Тело сработало раньше, чем мысль оформилась: присел, пальцы обхватили край подоконника, и я повис. Всем весом на кончиках пальцев левой руки. Стена перед лицом, внизу – пять этажей, темнота и снег. Ноги упирались в карниз, но в такой позе опоры никакой не давали.

Мышцы предплечья за такое резкое движение явно не будут мне благодарны. Аккуратно, чтобы не зашуметь и не сорваться, переложил нож обратно в зубы и схватился за подоконник правой рукой тоже. Стало полегче.

Отсчитав минуту, за которую маг должен был пройти свой маршрут где‑то полтора раза и никак не мог снова оказаться у двери в первую комнату, подтянулся, выпрямляясь, и двинулся дальше по карнизу.

До следующего окна нужной мне комнаты еще семь шагов, из которых четыре я сделал, ни за что не держась руками.

Дошел, схватившись за угол оконного проема и подтянув себя к опоре. Перевел дыхание. Осторожно заглянул внутрь.

Все было по‑прежнему. Вика на кровати, укрытая до подбородка. Маг на стуле, спиной к окну, с чуть опущенной головой. Может, дремал, может, просто сидел так. Расстояние от подоконника до его шеи – метра полтора.

Окно было чуть приоткрыто, образуя щель в ладонь шириной. Если толкнуть – откроется шире, и, возможно, даже без скрипа. Но нужно было учитывать еще и ветер. Если в комнату хлынет холодный воздух, Маг обернется. И тогда мне придется столкнуться с ним лицом к лицу в закрытом пространстве, с ребенком рядом. Этого я не хотел.

Однако каждая секунда промедления увеличивала шанс, что он обернется сам. Или что патрульный в коридоре решит заглянуть проверить. Или что я просто свалюсь с этого карниза, потому что правая опорная нога начинала неметь.

Дух Зверя активировался на полную, формируя в моей голове почти идеальную копию комнаты. Там каждый сантиметр был мне полностью понятен и известен, и я мог рассчитать свои движения с точностью до этого самого сантиметра.

Одна рука – на створку. Во второй – нож. Встал на карниз обеими ногами. Слегка выпрямился, но не слишком, чтобы сохранить силу толчкового движения.

Створка распахнулась. Холодный воздух ворвался в комнату, и Маг начал оборачиваться. Медленно, как мне показалось, хотя на самом деле быстро, просто Дух Зверя расширил секунду до предела.

Я влетел внутрь. Маг успел довернуть голову – я увидел его молодое, расслабленное лицо с только начавшим складываться выражением тревоги. Глаза еще не успели расшириться, рука дернулась к поясу…

Мой нож вошел в его шею сбоку, под ухом. Глубоко, до рукоятки.

Тело дернулось подо мной: Маг попытался встать, но я навалился на него сверху. Мы рухнули на пол вместе со стулом, но я успел ногой подцепить стул за спинку, чтобы он не грохнул об пол и не наделал шуму. Сам приземлился на плотный ковер, погасив удар изгибом спины, и уронил тело Мага рядом. Все это заняло даже меньше пары секунд.

Маг еще жил, коротко, тихо хрипя. Горячая кровь шла толчками по моим пальцам, по рукоятке ножа, капая на пол. Но исход для него был очевиден. Через несколько секунд хрип прекратился и тело обмякло.

Я медленно отпустил его, придерживая голову. Выпрямился. Нож остался в шее: вытаскивать сейчас не было смысла – зальет все вокруг.

Вика спала, не шевельнулась даже. Темные волосы на подушке. Дыхание ровное, тихое. На тумбочке рядом стояла тарелка с остатками каши и кружка. Либо у девочкижелезные нервы, так дрыхнуть в столь серьезной ситуации, либо я так мастерски все проделал, что не издал вообще ни единого звука.

Перевел взгляд с нее на труп и вздохнул. Это был первый человек, которого я убил не в бою. Не лицом к лицу, после обмена ударами, не в горячке схватки. Тихо, со спины.

На секунду внутри шевельнулось какое‑то противное чувство потери того, что можно было бы назвать честью. Но потом я снова посмотрел на маленькую фигурку под одеялом. На тарелку с засохшей кашей.

Похитили ребенка, заперли в квартире, приставили вооруженную охрану. После такого – какая честь? Какой рыцарский кодекс? Ублюдки, которые стерегут беззащитную девочку в чужой квартире, вышли из‑под действия любых правил в тот момент, когда согласились на эту работу.

Я вытер ладонь о штанину и выпрямился. За дверью в коридоре продолжал ходить второй Маг. Он не среагировал. Значит, шума я действительно не наделал. Но он мог заглянуть, чтобы проверить, в любую минуту. И вообще‑то, еще неизвестно, один ли он остался в квартире.

Мне нужно было разбудить Вику и выяснить детали, но сделать это так, чтобы она не закричала.

Подошел, присел на корточки рядом с кроватью. Осторожно положил ладонь ей на рот и одновременно другую – на плечо, чтобы она не вывернулась.

Вика дернулась, как от ожога. Глаза распахнулись – огромные, темные, полные мгновенного ужаса. Ладонь мою она попыталась укусить, щелкнув зубами по пальцам, но я держал крепко.

– Тихо, – сказал едва слышно. – Меня прислала Катерина, твоя сестра. Не кричи. Кивни, если поняла.

Она замерла. Секунду смотрела на меня, точнее, на наволочку, через прорези в которой были видны только глаза. Потом быстро кивнула.

Я убрал руку. Она не закричала, лишь села на кровати, прижав одеяло к груди.

– Вы кто? – шепотом.

– Неважно. Катерина попросила тебя вытащить. Сколько человек охраняет квартиру?

Она думала полсекунды.

– Трое. Двое здесь, один на лестнице. Вроде бы они меняются, и тот, кто снаружи, остальным еду носит.

Трое, не двое. На лестнице третий, о котором я не знал.

– Где он обычно дежурит? Прямо за дверью? Или где‑то на пролете?

– Не знаю. Они про него говорили, но я не видела.

Я кивнул. Вообще, было глупо надеяться, что ей позволят что‑то такое разглядеть. Поднялся.

– Сиди здесь, не двигайся и не шуми. Если услышишь что‑то, молчи все равно.

Она кивнула. Губы были сжаты, подбородок дрожал, но глаза – сухие.

Краем глаза я посмотрел на труп у кровати. Вика тоже посмотрела и быстро отвела взгляд, втянув голову в плечи. Но не закричала. Не заплакала. Стиснула край одеяла и молча осталась ждать.

Крепкая девочка. Катерина была бы ею горда.

Я присел у двери, выходящей в коридор, где второй Маг ходил от стены к стене. Мне нужно было открыть дверь в тот момент, когда он будет удаляться, чтобы успеть выйти и подобраться сзади. Но через дверь я его не слышал.

Прижал ухо к дереву, и ничего. Дверь была массивной, обшитой чем‑то изнутри, может быть войлоком, и глушила любой звук. Шаги Мага в мягкой обуви по ковру – это не стук сапог по плитке.

Даже с Духом Зверя, обострившим восприятие, я ловил только глухой, невнятный фон. Где он – справа, слева, у двери, в дальнем конце коридора – не разобрать.

Открыть наугад – риск. Если он окажется рядом, в метре от двери и лицом к лицу в тесном коридоре, я лишусь элемента неожиданности и, скорее всего, сдохну, когда он позовет напарника.

Тут вдруг слова Симонова всплыли сами. «Ты можешь усилить Духом один палец? Конкретно один, не всю руку?» – «Нет». – «А сознательно усилить слух?» – «Нет, если речь не о Духе Зверя».

Если речь не о Духе Зверя. Сам же и сказал.

Дух Зверя не обычный Дух. Обычный Дух расплывался по всему телу, отказывался сжиматься в точку. Проблема контроля, беда сырой силы, слишком быстрый рост. Но Дух Зверя уже работал точечно: во‑первых, он сконцентрировался только в голове, а во‑вторых, позволял мне общаться с Вирром, а что это, если не тонкий контроль?

Если направить его к ушам – не обычный Дух, а именно Дух Зверя…

Я попробовал. Закрыл глаза, сосредоточился на ощущении Духа Зверя в голове – знакомом, теплом, слегка вибрирующем. Попытался перетянуть часть этого ощущения к ушам. Дух Зверя шевельнулся, дрогнул, и равномерное распространение довольно легко растянулось, но эффект был никакой.

Вторая попытка: точнее, уже. Не тянуть, а направить. Контролировать не весь объем, а часть, тонкую нить. Нить скользнула к правому уху и растворилась. В виске коротко кольнуло.

Третья попытка. Дух Зверя поднялся, качнулся в нужную сторону, замер на полпути. Четвертая – почти дошел, и на мгновение показалось, что звуки стали четче, но ощущение ускользнуло, как рыба из ладоней.

Я стоял у двери, прижав к ней лоб, мокрый от пота из‑за крайнего напряжения, и считал секунды. Каждая из них могла стать последней.

Пятая попытка. Не тянуть, не направлять. Перенести точку внимания туда, где звук – не в мозг, а в саму раковину, в перепонку, в тот участок черепа, где кость тоньше всего.

Мир щелкнул, как переключатель.

Звуки обрушились на меня волной. Сквозь дверь услышал мягкий, ритмичный, чуть шаркающий звук. Шаги. Маг ходил ровно, неторопливо. Сейчас он был далеко, у дальней стены.

Подождал, пока шаги достигли стены. Пауза – секунда, полторы. Разворот. Пошел обратно.

Нужен был момент, когда он окажется спиной ко мне, и при этом начнет более длинную часть маршрута. Я ждал, считая шаги.

Приближается, приближается… прошел мимо двери. Снова начал удаляться, но это было не то, что мне нужно. Остановился в тупике коридора, развернулся и пошел в обратную сторону. Снова прошел мимо двери.

Сейчас.

Медленно, без щелчка повернул ручку. Потянул дверь на себя – петли не скрипнули. Узкий коридор, по стенам – потертые обои в мелкий цветочек, с пятном от чая на уровне пояса. В конце маячит спина Мага. Он был где‑то на половине пути к входной двери в конце коридора.

Три быстрых, мягких шага на носках. На этот раз получилось сработать максимально чисто: меня даже не услышали. Я налетел на него, нож вошел в шею. Тот же угол, тот же удар – снизу, глубоко под ухо, левой рукой зажав ему рот. Тяжелое, теплое тело пару раз дернулось и осело.

Плавно опустил его на пол. Чисто. Теперь забрать Вику и уходить. Если я не упаду с пятого этажа, а спрыгну, грамотно приземлившись на ноги, даже с девочкой в виде груза, большого вреда мои ноги не понесут.

Я наклонился, чтобы вытереть нож о куртку убитого, когда прямо передо мной щелкнул замок входной

двери.

Глава 20

Дверь открылась внутрь. В проеме стоял коренастый человек в темной куртке. Глаза его скользнули по коридору и остановились на мне, на трупе, на крови, попавшей на обои в цветочек.

Секунда шока – его и моя. В его глазах разливалось узнавание: не меня, а ситуации. Он явно понял: «Напарник мертв. Передо мной убийца».

Потом я прыгнул. Дух Зверя сорвался первым: рывок, бросок, хищный импульс из затылка. Тело полетело вперед, в дверной проем. Маг попятился, споткнулся о порог, и я врезался в него всем весом, вынося на лестничную клетку.

Мы рухнули на площадку подъезда. Я оказался сверху и навалился коленями на его руки, левой рукой ударил в лицо, правую с ножом резко опустил, целясь в сердце.

Нож вошел на два пальца и застрял, когда маг активировал свою магию стали. Я почувствовал, как под лезвием плоть затвердела, превращаясь во что‑то неживое и плотное. Как если бы ткнул ножом в деревянную доску. Лезвие завязло, удерживаемое затвердевшими тканями.

Маг охнул от боли и неожиданности, но магию сдержал. Стальная защита расходилась по всему телу – я видел это духовным зрением: волна металлического блеска, растекающаяся от груди к конечностям.

Попытался вдавить нож глубже двумя руками, всем весом. Лезвие не шло – сталь его плоти держала, как тиски. Нож вошел в мягкие ткани до активации, а теперь эти ткани превратились в металл и зажали клинок мертвой хваткой.

Маг дернулся подо мной. Руки его напряглись, протянулись ко мне, в намерении схватить и скинуть. Магия стали давала прочность, но не пропорциональный рост силы, однако Маг Первого Круга оставался Магом Первого Круга. Еще три‑четыре секунды, и он сбросит меня, встанет… И тогда все.

Мысль пронеслась быстрее, чем я смог ее полностью осознать.

Если не приложу к ножу усилие, которое сможет пробить защиту магии стали, мне конец. И я точно знал, что общим усилением, которым пользовался обычно, этого достичь невозможно.

Мне нужно было точечное усиление, в разы более мощное в конкретных мышцах. Вот только я не мог этого сделать сам по себе из‑за «беды сырой силы». Но ведь у меня получилось обойти одно ограничение, усилив слух через Дух Зверя.

Возможно, получится обойти и второе? Дух Зверя тут не помощник, но у меня была еще одна сила. Искра Звездного, белое пламя. Не Дух Мага, и не Дух Практика, а что‑то среднее.

Она всегда поддавалась легче, реагировала быстрее, слушалась охотнее. Может, именно потому, что она была иной, «магической» природы. И с помощью белого пламени я мог усиливать свое тело еще до того, как искра полностью пробудилась.

Однако раньше я использовал ее лишь как дополнение к усилению собственным Духом. Сейчас нужен был иной подход.

Искра вспыхнула в груди знакомым чистый жаром. На этот раз я не стал использовать его сам по себе. Влил в него весь свой Дух, что смог собрать, а затем, не давая расползтись по телу как обычно, мысленно схватил этот поток – отчаянно, на грани контроля – и загнал вверх. По позвоночнику, в шею – до основания черепа.

Шея будто бы взорвалась. Мышцы вздулись, затвердели, как в тот раз когда я применил предельное усиление Духом Практика, но на этот раз без следа скованности. Белое пламя пульсировало в них – горячее, послушное, концентрированное.

Маг подо мной набирал силу. Его руки уже почти выскользнули из‑под моих колен. Еще секунда.

Я перехватил его запястья обеими руками, навалился, прижал к полу. Откинулся немного, чтобы дать больший размах, и ударил лбом по плоскому навершию ножа.

Боль вспыхнула, но шея выдержала. Удар прошел сквозь кость черепа, через навершие, в лезвие – и нож чуть сдвинулся вглубь. Может, на сантиметр.

Маг сдавленно закричал. Его спина выгнулась, руки рванулись из захвата.

Я ударил снова. Кожа на лбу лопнула, горячее потекло по переносице, в глаза, пропитало мою маску. Но нож вошел еще глубже. Стальная плоть вокруг лезвия трещала: магия стали держала, но нож был уже частично внутри, за линией защиты, и каждый удар продвигал его дальше.

Третий удар. В глазах потемнело. Кровь залила правый глаз, мир стал красным и мутным. Но я чувствовал через рукоятку ножа, как лезвие дошло до чего‑то мягкого.

И Маг затих.

Не сразу. Несколько секунд тело подо мной еще мелко, судорожно дергалось, как лягушка, которой перебили позвоночник. Потом замерло.

Я разжал пальцы, сел на пол рядом с телом. Лестничная клетка плыла – стены, перила, потолок крутились, как в карусели. Лоб горел, кровь текла по лицу, капая с подбородка на куртку.

Искра в груди едва тлела, истощенная. Белое пламя схлынуло, оставив после себя пустоту – глубокую, сосущую, как после многочасового боя. Руки дрожали, в голове стоял тонкий, непрерывный звон. Как и с Духом Зверя, я не мог использовать этот трюк легко.

Очень хотелось посидеть, но надо было встать, забрать Вику и уходить.

Поднялся на ноги, но покачнулся и ухватился за перила. Стена перед глазами двоилась. Сделал шаг, второй. Вошел в квартиру, по коридору, мимо второго тела и лужи крови, дошел до двери комнаты.

Открыл.

Вика сидела на кровати, прижав подушку к груди. Глаза огромные, белые, как у совы. Она смотрела на кровь на моем лице, на руки, на темные пятна на куртке.

– Идем. – Голос прозвучал чуждо, хрипло.

Она не стала спрашивать. Встала, сунула ноги в ботинки, стоявшие у кровати, накинула на плечи куртку, висевшую на стуле.

На лестнице увидела третье тело и отвернулась. Не закричала. Только кулак, в котором она зажала мой рукав, сжался так, что побелели костяшки.

Мы пошли вниз. Когда были на третьем этаже, сверху раздался звук открываемой двери. Видимо, соседка выглянула посмотреть, что за звуки во втором часу ночи на лестничной клетке. Прошло несколько секунд, которые она потратила на осознание, и затем крик ударил в стены подъезда – тонкий, визгливый, бесконечный.

Я подхватил Вику на руки и побежал вниз по ступенькам, хотя и продолжал шататься.

* * *

Ночные улицы, холод, фонари через каждые сорок метров – желтые пятна на снегу. Вика прижималась ко мне, обхватив шею руками. Легкая – килограммов сорок, не больше. Но то и дело мне казалось, что она весит тонну, потому что голова кружилась так, что мостовая уходила из‑под ног. Благо минут через десять это все‑таки начало проходить.

Я бежал дворами, переулками – подальше от освещенных улиц. Один раз пришлось перелезть через забор, и Вика вцепилась в меня, как кошка.

Кровь подсыхала на лбу, стягивая кожу. Левый глаз видел нормально, правый – сквозь красную пелену, урывками. Наволочку дико хотелось сорвать, чтобы дышать нормально, но я должен был сохранять инкогнито даже с Викой.

Она молчала. Только однажды тихо спросила:

– Вы их убили?

– Да.

Больше она ничего не сказала.

Консульство рода Громовых нашел не сразу. Знал только, что оно стояло на центральной улице, недалеко от ратуши – все волостные рода имели представительства в уездном центре для обмена информацией, дипломатии и прочих родовых нужд. Дважды свернул не туда, вернулся, узнал здание по гербу на фасаде.

Ворота были закрыты. У ворот стояла будка охраны с тусклым огоньком внутри. Стражник – немолодой, усатый, в форме с молнией на нагрудном знаке – вышел, увидел нас и замер.

Представляю, как мы выглядели. Парень в окровавленной одежде, с девочкой‑подростком на руках.

– Это Виктория Громова, – сказал я севшим голосом, с трудом проталкивая слова, – младшая сестра Катерины Громовой. Была похищена людьми рода Железных. Позаботьтесь о ней.

Стражник моргнул, потом крикнул что‑то внутрь будки. Появился второй. Оба смотрели то на меня, то на Вику, то друг на друга.

– Кто вы? – спросил усатый.

– Неважно.

– Подождите, мы вызовем…

Я опустил Вику на землю. Она стояла, держась за мой рукав, и смотрела на меня снизу вверх.

– Иди к ним, скажи, кто ты. Они позаботятся.

– А вы?

– Мне пора.

Она помедлила, потом отпустила мой рукав, повернулась и пошла к стражникам. Один из них наклонился к ней, что‑то спросил. Вика тихо ответила. Стражник выпрямился, кивнул напарнику и повел ее внутрь.

Второй повернулся ко мне, но я уже шел прочь.

– Подождите! Вам нужна помощь, у вас кровь…

Я не обернулся.

* * *

Обратная дорога до академии заняла больше двух часов – я потерял счет времени где‑то на подъеме от города к лесопарку.

Шел медленно. Ноги слушались как‑то криво, хотя головокружение и ушло. Пару раз останавливался, упираясь ладонью в стену или в дерево, пережидая. Кровь на лбу запеклась коркой и тянула кожу при каждом движении бровей.

Пальцы на правой руке плохо сгибались – то ли от холода, то ли от того, что перенапряг их в бою.

Три трупа. Три Мага Первого Круга, люди Георгия Железного. Если кто‑то из них успел подать сигнал перед смертью, Железные уже знают. Если не успел, узнают утром, когда охрана не выйдет на связь. Или когда соседка вызовет стражников.

Опознать меня Вика не сможет – видела только глаза через прорези в наволочке. Стражники Громовых – тем более. Тренировочный костюм без знаков, без нашивок академии, что очень удобно. Рост, телосложение – описание подойдет кому угодно.

Но Георгий не дурак. Вика – заложник в игре с Громовыми. Кто мог прийти за ней? Кто‑то, связанный с Катериной. Кто‑то, способный в одиночку убить трех Магов Первого Круга. Список короткий, и мое имя в нем не последнее.

Но об этом я подумаю завтра. Или послезавтра. Сейчас главное – как‑нибудь добраться до кровати.

Рассвет еще не пришел, но небо над дорогой уже начало сереть. Грязноватый, предутренний свет, от которого снег казался не белым, а пепельным.

Без пятнадцати пять. Я лежал в канаве у обочины, в трех метрах от резкого поворота подъездной дороги. Снег под животом растаял. Холод лез через ткань куртки и рубашки, через кожу – прямо в ребра. И хотя я не дрожал благодаря живучести Практика, приятного в этом было мало. Лоб пульсировал тупой болью: кровь давно запеклась, но стоило нахмуриться, и корка трескалась, а по переносице ползла теплая капля.

Грузовые экипажи с продуктами шли к Академии каждое утро. Я видел их несколько раз, когда Вирр будил меня слишком рано, просясь на улицу. Большие, тяжелые, с деревянными бортами и брезентовым верхом. На этом повороте они должны замедлиться – угол был крутой, дорога сужалась. И я собирался этим воспользоваться.

Первый экипаж показался в сером полумраке минут через десять. Скрип колес, ворчание двигателя на Духе. Водитель – темный силуэт в тулупе в кабине. За ним виднелась колонна таких же экипажей.

Первый выбирать не стоило, как и второй. А вот третий – самое то.

Как я и думал, на повороте экипажи замедлялись. Не слишком сильно, но достаточно, чтобы я сумел, резко перекатившись из канавы, проскочить между колесами и оказаться под днищем.

Ухватился за балку, подтянулся и повис, держа весь свой вес на руках, так как ноги оказалось некуда упереть.

Брусчатка была в четверти метра от спины. Когда экипаж снова набрал ход, это расстояние стало казаться сантиметрами. Каждый камень отдавался вибрацией через балку и через мои пальцы. Колеса скрипели в локте от головы. Одно неловкое движение – и меня если не размотает по мостовой, то точно приятного будет мало.

На одном из самых крупных ухабов я все‑таки не сумел удержать руки достаточно напряженными, и меня дернуло вниз, а спина проскребла по камню. Ткань лопнула, кожу ошкурило горячей полосой от лопаток почти до поясницы. Пришлось стискивать зубы до скрипа, чтобы не закричать от боли.

Но наконец, экипаж подъехал к воротам и остановился. Раздались голоса стражников.

– Пропуск есть?

– Каждый день одно и то же, – буркнул водитель. – Семеныч, ну ты же меня знаешь.

– Знаю. А пропуск где?

Возня. Шелест бумаги. Один из охранников обошел первый экипаж, наклонился, посмотрел под днище. Я видел его ноги, мелькающие между колес впереди. Я висел неподвижно, сцепив зубы. Руки горели.

Охранник подошел ко второму экипажу и снова заглянул. Вряд ли он искал что‑то конкретное или реально был таким бдительным. Просто, пока напарник разбирался с накладными, ему было нечем заняться.

Сапоги остановились у моего экипажа. Я затаил дыхание.

– Ладно, проезжай, – сказал второй, и его напарник отступил.

Экипаж тронулся, ворота остались позади.

Дорога внутри территории была ровнее, мягче – и чистили лучше, и покрытие было другое. На повороте к складским постройкам экипаж замедлился.

Я разжал пальцы, тут же снова перекатился через бок и что было сил сиганул длинным прыжком в ближайшие кусты, замерев там не шевелясь. Только когда колонна проехала, позволил себе поднять голову.

На утренней улице академии было пусто. Я встал. Добрался до ближайших деревьев, где меня становилось плохо видно с улицы. Наконец‑то сорвал с головы окровавленную наволочку, вдохнул полной грудью, зачерпнул снега и принялся растирать лицо горсть за горстью, пока гематома не занемела. Кровь растворялась в снежной кашице, оставляя на ладонях розовые потеки.

Куртку снял, осмотрел. Спина – в лохмотья. Носить так было нельзя. Как мог, потер снегом спину, после чего надел куртку задом наперед и застегнул. Стертую спину так не было видно, а разорванную часть куртки можно было прикрыть, просто сложив руки на груди.