Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 62 страниц)

Глава 10

А тут орёл… Крылья – в шесть саженей…

Если кто-то считает, что я забыл про Шуваловых, то зря.

Просто, прибыв в Саратов я, определившись на жительство к Янковским, довольно трезво оценил возможности наёмных гастролёров. Отыскать меня в незнакомом городе, да в случайном месте – задача для этого мира из разряда нереальных. По крайней мере в тот короткий срок, который я пробыл в этом городе.

Зато про место моего назначения можно было узнать из многих источников. И в первую очередь, из самого училища. Сумели же там ни за что удержать мне звание, выпустив подпоручиком. Когда я о произошедшем поединке и его последствиях рассказывал офицерам нашей заставы, у них желваки ходили.

Что я предпринял по поводу возможной угрозы со стороны Шуваловых? Всего лишь Федота отправил в село. Оно у нас небольшое. Сто домов едва наберётся. Понятно, что здесь все всех знают, а то и в родстве разной степени состоят. Любой новый человек – как белая ворона. Вот и отыщет мой денщик того паренька, который пароход со мной встретил, а заодно и парочку его дружков. Задание у них будет простое – обо всех новых людях докладывать, кто в село прибыл, и присматривать за ними. Тактика не раз проверенная и действенная. От подвижных и глазастых пацанов новый человек в селе не укроется, как бы не старался. Опять же на бегающих по улице детей никто особого внимания не обращает – обычная деталь деревенского пейзажа. Такая же привычная, как кучка баб, судачащих у колодца, или стайка важных гусей, переходящих дорогу.

Заодно я Самойлову намекнул, что был бы весьма рад, если «баба Нюра» известит меня своевременно, начни кто вдруг моей персоной интересоваться. А что тут необычного – шинок в селе, он не только пьянки ради. Люди сюда и за новостями приходят. Или с новостями, которые не зазорно и на выпивку обменять.

А мы едем. Отчего едем, а не бежим, так хитрожо… предусмотрительный Самойлов вчера своих коллег из хозяйственного отделения пригласил, чтобы отпраздновать рыбацкую удачу. И как-то само собой у них зашёл разговор, что неплохо бы провести ревизию опорного пункта, что стоит посредине пути между заставой и границей аномалии. Так что нынче десяток устроился на двух подводах, а мне нашлась смирная, но холёная кобылка.

Где-то через час мы добрались до небольшого укрепления, представляющего собой квадрат, этак в простых саженях*, примерно восемь на восемь.

* Простая сажень – расстояние между большими пальцами вытянутых в противоположные стороны рук человека, примерно 152 см.

На вид – довольно прочное сооружение. Жерди частокола толстые, такие пальцами двух рук не охватишь, изнутри прошиты тремя рядами слег и скобами. Имеются мостки. Снаружи рогатки в два ряда, чтобы не позволить тварюшкам с разгона запрыгнуть на стену. Пожалуй, тут и от приличной стаи шакалов – мутантов можно без труда отбиться, если успеешь укрыться вовремя.

К моему удивлению с выходом десятник не стал торопиться. Лишь отправил двоих наблюдателей на стену, а остальные побежали к ближайшей рощице, откуда вскоре притащили подходящие колья, позволяющие подремонтировать один из внешних рядов рогаток.

Вышли мы лишь через час, под бодрый стук плотницких топоров. Хозяйственники подошли к делу ответственно. Провели полную ревизию стен и помостов и, закрыв за нами ворота, начали устранять замеченные недостатки.

О том, что мы подходим к аномалии, я понял без подсказок.

Магический фон. Он усилился, и потоки магии стали гуще и ощутимей. До плотности моего бывшего мира ещё не дошло, но мне, как магу, тут «дышится» намного легче, чем на заставе.

А когда до купола оставалось совсем немного, где-то верстах в трёх правее нас глухо прозвучал взрыв.

– Туда! – тут же скомандовал я, предвосхитив распоряжение Самойлова.

Тут уж мы помчались, не жалея ног.

– Эликсиры! Щиты! – коротко выкрикнул я на бегу, чтобы не сбить дыхание.

Ход мы сбавили, переходя на шаг, но ровно на полминуты, а потом продолжили бег, ожидая наступления действия эликсира.

Да, забористая штука у Шварца получилась. Я ещё никогда так быстро не бегал! Даже пришлось чуть умерить прыть, чтобы не отрываться от бойцов.

Прокол купола я сначала почувствовал, а потом и увидел, так как оттуда полезли мутанты.

Первую пятёрку лис – переростков пристрелили бойцы. Я лишь самую шуструю зацепил Параличом, после чего её просто добили ударом штыка в голову.

Молодцы бойцы! Не теряют хладнокровия! Патроны берегут и ценную шкурку не портят.

Следующими начали появляться старые знакомые – шакалы.

Тут-то и обнаружилось преимущество боя у самого прокола. Мутанты, выскочив из-под купола, на несколько секунд словно впадали в подобие столбняка, чихая и бестолково мотая мордами. Вот и сейчас стая настолько плотно сгрудилась, что не приласкать их Ледяным Потоком оказалось выше моих сил.

Пристрелили и этих, не давая им отойти от заморозки.

– Командир, вижу следы. Тут человек был. Вроде один, – выкрикнул крайний правый боец.

– Грицко, Гринёв, по следу! – тут же рявкнул Самойлов и лишь после этого спросил у меня, – Мы же выстоим без них, ваше благородие?

– Пусть бегут, – махнул я рукой, – А я ещё чуть понаблюдаю и, пожалуй, закрою эту дыру.

Разглядывая купол магическим зрением, я обратил внимание, что его полупрозрачная стена пытается восстановить свою целостность, но выходящие из-под неё мутанты возвращают пробитую брешь к прежним размерам. Впрочем, делать выводы пока рано, к тому же к нам сурки повалили. Этакие жирненькие мутанты, габаритами с годовалого кабанчика и зубами, размером чуть ли не в большой палец. Целая дюжина! Впрочем, им хватало одной пули в голову, и я лишь пару раз применил Паралич. Нет, бой у самого прокола – это просто праздник какой-то!

К сожалению, он быстро закончился. Орёл – могильник, устрашающих размеров, медлить не стал ни секунды. Я успел поймать птицу – мутанта на Молнию, а когда он упал, его нашпиговали пулями.

Потом наступила пауза, и я воочию убедился, что прокол купола затягивается, и довольно быстро.

– За мной не ходить! – скомандовал бойцам, а сам кинулся в закрывающейся пробоине. Подскочив вплотную, сначала метнул в неё Огнешар, чтобы нос к носу не столкнуться с какой-нибудь Тварью, и лишь потом, зайдя под купол, скастовал Заморозку. С наслаждение потянул на себя густые потоки магии, и ударил Заморозкой ещё раз, увеличивая её площадь.

Как же тут, под куполом, хорошо! Резерв Силы восполняется быстро. Пусть не настолько, как от хорошего накопителя, но вполне достойно. Я вышел из-под купола и скастовал Заморозку уже с нашей стороны. Как оказалось, зря. Перестраховался. До полного закрытия прокола к нам больше никто так и не вышел.

Пробоина в куполе уже давно закрылась, а тут и наши бойцы вернулись. И не одни. На невысокой каурой лошади тело привязано. Судя по всему, труп киргиза*.

* С конца восемнадцатого века и до начала двадцатого в официальных документах Российской империи казахов и кыргызов называли одним словом – «киргиз».

– Чтож вы, ироды, его живым не взяли? – обрушился фельдфебель на бойцов.

– Он уже до лошади добрался. Сходу вдогон палили, шагов с двухсот, – уверенно ответил Гринёв, ничуть не чувствуя себя виноватым.

На слово Самойлов не поверил. Подошёл к трупу, осмотрел входное отверстие от пули в спине, а потом приподняв голову трупа за волосы, поискал выходное отверстие, обнаружил его в районе ключицы и лишь головой кивнул, подтверждая сказанное бойцом.

– Наискосок пуля вошла, – доложил он мне результат своих наблюдений, – Когда киргиз на лошади был, пригнувшись. Судя по всему – шаман из молодых. Больно висюлек много нацеплено. Он Младшего Жуза. Их тамга на нём.

– Это хорошо или плохо? – уточнил я, не зная местных раскладов.

– Плохо. Мы с ними в мире живём, – вздохнул десятник, – Придётся тело на заставу везти и киргизов извещать.

– Так он же на нас Тварей натравил! – возмутился я.

– Хм, а ведь действительно! – хлопнул Самойлов себя по лбу. – Ну-ка, парни, пошукайте там в траве. Ищите любой обрывок верёвок или косточки какие.

– Нашёл! – буквально через минуту крикнул кто-то из бойцов, и остальные тут же выскочили обратно, дуя в кулаки и потирая уши, – Ну и холодина же там. Я зимой на ветру так не мёрз! – С каким-то детским восторгом заметил боец, протягивая фельдфебелю обрывок из переплетённых верёвочек, с бусинками и косточками.

Я сделал вид, что его не слышал, в свою очередь рассматривая остатки убогого артефакта, переданного мне десятником.

– И как это нам может помочь? – поинтересовался я вслух, чисто для себя.

– Вы просто никогда их писем не видели. Они у киргизов из верёвочек состоят.

– Это как?

– Нашли мы однажды на выходе их торговца с охраной. Тварей успели отогнать, а вот людей спасти не удалось. У торговца при себе два шнурка оказалось, а на них ниточки с узелками привязаны. Любопытно мне стало. Подошёл я как-то к одному киргизу на ярмарке и спросил, что это за ерунда. А тот возьми и прочитай. На одном шнурке указано, сколько, у кого и почём тот торговец овец купил, а на втором – кому и за сколько их продал.

– Хм. Первый раз о таком слышу, – мотнул я головой, – Но тут мы закончили. Что дальше делать будем?

– Сейчас киргиза скинем, и Гринёв на лошади за подводами поскачет. Столько трофеев на себе нам не унести, – довольно оскалился десятник.

Во, такой подход мне очень нравится!

Трофей – как много в этом слове всего приятного слилось!

Прикинув, что у меня образовался целый час свободного времени, я не смог устоять, чтобы не пополнить запасы трав, тем более – аномалия-то, вот она. Рукой можно потрогать. Опять же – сильный магический фон присутствует.

С собой прихватил пару недавних пациентов. Пусть начинают долги отрабатывать.

Пошли, как миленькие, слыша вслед ехидные смешки. Похоже, весь десяток был в курсе их беды. Тем более стоит бывших болезных припахать к работам. Придётся им стать наглядным пособием того, что халявного лечения за столь стыдные болезни не будет.

Обратно мы вернулись почти вровень с прибытием подвод. Три вязанки травы принесли, разных видов. Можно и больше было набрать, но пришлось преодолеть свою жадность – обрабатывать-то всё мне с Федотом придётся.

Наше возвращение на заставу вышло поистине триумфальным!

Правда, орёл немного подкузьмил, но так даже красивей получилось.

Перед погрузкой его обмотали верёвками и привязали поперёк подводы, скидав в её переднюю часть туши сурков. В результате эта громадная птица оказалась шире въездных задних ворот, которые в целях безопасности сделаны одностворчатыми. Пришлось бойцам орла отвязывать и заносить на руках.

Мы припозднились, и нас уже ожидали с некоторой тревогой. Так что вестовые кинулись про наше прибытие с трофеями тут же докладывать, а там и все офицеры, которые уже отужинали, высыпали на крыльцо.

– Господа офицеры, предлагаю подпоручика Энгельгардта больше в рейды не отпускать, – довольно громко пошутил ротмистр, – Оказывается, до его прибытия мы крайне спокойно жили!

– Рад стараться! – поддержал я шутку, старательно изобразив из себя тупого служаку.

Посмеялись. Кстати, нормальные здесь офицеры служат. По крайней мере с чувством юмора у них порядок.

– А пойдёмте-ка за стол, Владимир Васильевич, и вы нам всё расскажете, а то ведь вас потом все по очереди заставят одно и то же пересказывать, – пригласил меня ротмистр в зал офицерского собрания.

Я оглянулся на Самойлова, и тот головой кивнул, дав понять, что он за всем проследит.

Под мой рассказ нашлось несколько бутылок лёгкого сухого вина, а в качестве закуски были предложены рыбные деликатесы, как я полагаю, приготовленные из нашего вчерашнего улова.

Кстати, если вам вдруг кто-то скажет, что малосольная стерлядка или осетрина горячего копчения плохо сочетается с сухим вином, не верьте! После целого дня, проведённого на свежем воздухе – за уши не оттащишь.

Рассказ я начал сразу с услышанного взрыва. И сильно развеселил всех, описывая вылет орла – могильника.

– И тут, представьте себе, появляется ЭТО! Крылья в шесть сажень, – развёл я руки, в одной из которых был уже пустой бокал, а во второй вилка с пластиком стерлядки.

– Гкхм-м! – показательно громко откашлялся ротмистр.

– Ну ладно, ладно, – примирительно заметил я, – Пусть будет пять!

Тут уже закашлялось сразу трое.

– Хорошо, четыре сажени, – заметно урезал я размеры осетра, – Не, господа, но там же явно больше трёх, – с обиженным видом протянул я бокал за добавкой, под общий ржач.

Традиция, однако. Правильного охотничьего рассказа без преувеличений не бывает…

Вот только смех за столом как рукой сняло, когда я про киргиза упомянул.

– Вы хотите сказать, что выход Тварей из-под купола спровоцировал киргиз? – уточнил ротмистр.

– Молодой шаман, – подтвердил я.

– А доказательства у вас какие-то имеются?

– Моё слово, и вот такая штука, найденная на месте пробоя, – вытащил я из нагрудного кармана остатки шаманского артефакта.

– А вот это уже аргумент, – взял в руки Удалов нашу находку, заодно показывая её офицерам, – Завтра же с утра отправлю гонцов в Младший Жуз. Очень мне интересно, как они объяснят действия своего соплеменника. А от вас, Владимир Васильевич, утром жду обстоятельный рапорт. Да, и завтра вечером никуда не уходите. С киргизами вместе будем разговаривать.

После этого наши вечерние посиделки заметно увяли, и вскоре офицеры стали откланиваться.

Вскоре и я откланялся. Дел полно – у меня ещё травы не разобраны.

– Владимир Васильевич, – окликнул меня штабс-ротмистр Васильков, – Хотел у вас поинтересоваться, что вы с мясом сурков собрались делать?

Хм, а ведь он меня явно поджидал, сидя на лавочке, и судя по паре окурков на земле, довольно долго.

– Представления не имею, но с удовольствием приму дружеский совет, – присел я рядом с ним на лавку.

– Похоже, вы не в курсе, что это мяско слегка способствует развитию магических способностей, – внимательно посмотрел он на мою реакцию.

– Про зайцев и медведей, вышедших из аномалий, слышал, а вот про сурков не довелось, – развёл я руками.

– Если хотите дружеский совет, то вот он – наши офицеры будут вам крайне признательны, если половину мяса вы оставите для питания магов, а вторую я вам помогу выгодно продать. И кстати, добудь кто из них сурка, и он тоже пойдёт в общий котёл.

– А почему бы не отдать мясо солдатам?

– Шутите, или цен не знаете?

– Второе.

– Мясо аномального сурка в полтора – два раза дороже телятины.

– Хм, а отчего бы тогда всё мясо нашим магам не оставить?

– Испортится. Даже на леднике. Да и не следует его чрезмерно долго хранить. Оно уже через неделю начнёт понемногу терять свои свойства, – буквально на лету убил он мою мысль о том, что уж мясо-то я смог бы так заморозить, что оно бы и год пролежало, а то и дольше.

Как мамонт в вечной мерзлоте.

– Тогда считайте, что мы договорились. Вот только как мой десятник к такому дележу отнесётся? – озадачился я вопросом, не окажусь ли я серьёзно должен своему десятку.

– Вы что же, собрались передать вырученные деньги от второй половины мяса своему десятку? Я правильно вас понял? – с какой-то нездоровой весёлостью поинтересовался штабс-ротмистр.

– Именно так.

– Хотел бы я посмотреть на рожу Самойлова, когда вы это ему скажете, но не судьба. Мне завтра на выход, – рассмеялся Васильков, – Но потом обязательно с вас рассказ потребую. Красочный. Примерно, как сегодня про орла, – поддел он меня напоследок перед тем, как попрощаться.

Заинтриговал, негодяй. Но, судя по всему, сюрприз меня ожидает знатный.

Он возни с травами меня избавил Федот. Отчего-то он меня вдруг сильно зауважал. Денщик подробно выспросил, что и с какой травой нужно сделать в первую очередь, а что до завтра подождёт. Естественно, первыми в работу пошли соцветия трав для мазей.

Спать мне совершенно не хотелось, и я с чего-то вдруг уселся писать письмо. Анне и Яне Янковским.

Получилось неожиданно хорошо. Просто и трогательно, хотя нигде я ни разу нормы правил не переступил.

Перечитав, вышел по нужде на улицу, а на обратном пути посмотрел в своё кухонное окно.

Федот работал. Перед ним стоял едва початый полуштоф* казённой водки, а на тарелке были заготовлены краюха хлеба и пластики сала. Но трудился денщик истово. Надо будет ему с первой же продажи лекарств долю выделить. От меня не убудет, а человеку приятно.

* Полуштоф – устаревшая русская единица измерения объёма жидкости, равная ½ штофа.

Как правило, использовался десятериковый штоф, половина которого составляла 0,61495 л.

Глава 11

Перспективы. Радостные и мрачные.

Утро я начал, как обычно. Лёгкая разминка, ведро колодезной воды на голову, чашка крепкого кофе.

Всё – я бодр и свеж.

Для чего я написал сёстрам Янковским, пока сам не знаю. Может, просто не хватает общения с девушками? Выяснил у Федота, как письма отправлять. С этим делом всё оказалось несложно. Письмо надо отнести писарю, он по справочнику определит цену почтовой марки, к которой придётся добавить две копейки на услуги матроса с парохода. А уж вестовой с заставы примет и отправит почту с каждого парохода, который к нам причаливает. Так как конверты у меня были свои, то всё удовольствие обошлось мне в четыре копейки. На обратном пути мой денщик ещё к Самойлову успел забежать, чтобы пригласить его на разговор и вернувшись, отправился разжигать самовар, только вчера им же купленный.

Убедил меня, языкастый, что без чая с выпечкой или пряниками и разговор не разговор.

Самойлов подошёл, когда я уже добрую треть рапорта написал. Так быстро вышло оттого, что мне скрывать там пока нечего. Оттого пишу, как всё было, не мудрствуя.

– Ваше благородие, вызывали?

– Приглашал, – помотал я головой, – Присаживайся, чай наливай и подсказывай, кого из бойцов в рапорте стоит особо отметить.

– Много фамилий упоминать не нужно. У нас же нет ни убитых, ни раненых, – не раздумывая, выдал десятник сходу.

– Так за одно это стоит награждать!

– Никак нет. Наверху не поймут. Считается, что если мы без потерь обошлись, то и победа была лёгкой. Хотя, так оно и есть, если разобраться, – флегматично пожал он плечами.

– Погоди-ка. Получается, если бы мы половину десятка там, у прокола положили, то всех остальных могли наградить?

– По медальке «За отвагу» запросто могло достаться. И за меньшие достижения медали получали, если много крови пролилось, – криво ухмыльнулся фельдфебель.

– Бред какой-то, – высказал я своё мнение о существующей практике награждений, где принято награждать не за результат, а за потери, – Ладно. Видимо это не нашего ума дело, – открестился я на всякий случай от возможных обвинений в вольнодумстве.

Если разобраться, то ни людей, ни подводных течений, которые могут скрытно кипеть даже на отдельно взятой заставе, я толком не знаю. А вот за резкие высказывания можно и пострадать. За примером далеко ходить не нужно. Мой дядя – ссыльный профессор химии, нынче в разорённом имении живёт, старательно и умело осваивая правильное ведение помещичьего хозяйствования.

Помолчали. Наливая себе чай.

– Я тебя позвал, чтобы про мясо сурков поговорить, – продолжил я разговор, – Что ты скажешь по поводу того, чтобы половину мяса нашим магам отдать, а вторую продать, и деньги вам на провиантский кошт передать?

Ух, как он поперхнулся! Надо было мне подождать, а то сейчас впору бежать и по спине его хлопать, что мало кому помогает.

Откашлявшись, Самойлов начал отрицательно мотать головой, раньше, чем смог заговорить.

– Такое никак невозможно, ваше благородие! Вы и себя и нас подставите! Нам зависть не нужна, а вам недовольство офицеров. Мясо сурка всегда магам отходило. Традиция! Не, никак нельзя такое исполнить! Этак до бунта один шаг!

Задав пару уточняющих вопросов, я и сам понял, что замахнулся чуть ли не на нарушение основополагающих устоев заставы.

– Ладно. Вопрос с сурками снимаю, – отмахнулся я, и Самойлов шумно выдохнул, с явным облегчением, – Давай о камнях Силы поговорим.

– Пятнадцать штук добыли. С орла камень ваш, тут даже без сомнений. Вы бы этого стервятника и без нас добили с револьвера. Мои с испуга стрелять начали, – признал десятник, явно не желая спорить.

– С шакалов?

– Пять вышло.

– Все мне сдашь. И по три рубля с остальных собери. Будут у нас артефакты на весь десяток. Может, и к следующему выходу успею сделать, – заявил я, подумав, – Но это пока без обещаний.

Есть у меня пара идей, как можно изготовление ускорить, но моим половым гигантам – штрафни кам они вряд ли понравятся. Придётся им всерьёз попотеть, когда ручки прокаток станут проворачивать. А что делать… Браслеты сами себя не изготовят.

– Цену остальных камней узнай, но не продавай. Просто скажи мне, кто и сколько предлагает, – завуалировал я своё желание выкупить у нашего десятка все камни самому.

Да, просто выплачу максимальную цену, которую десятнику предложат, и наверняка ещё в приличном выигрыше окажусь, отрезав ту череду посредников – перекупов, по которой ко мне раньше доходили даже не камни, а их осколки.

– Как скажете, – кивнул Самойлов, – Баньку не желаете сегодня посетить?

– У нас в части?

– В селе. Добрая баня получилась. Сам ставил, – похвалился фельдфебель.

– Тут видишь какое дело… – задумался я, стоит ли рассказывать десятнику про мои опасения насчёт Шуваловых, а потом плюнул и рассказал.

– А мы Грицко с Гринёвым с собой прихватим. Пусть посидят в теньке, да пивко под воблу попьют. Парни молодые, глазастые. Мимо них мышь не проскочит, – тут же нашёлся Самойлов, – Да и шинкарка молчит. Значит нет в селе чужих.

– Вечером мне в части нужно быть. Киргизы должны приехать.

– Так я сейчас тогда пошлю кого-нибудь с наказом, чтобы хозяйка баньку затопила, а через час – другой и мы подойдём.

Хм, баня – это хорошо, а вот выход в село – не очень. Идти в гости с револьвером на поясе и двумя вооружёнными пограничниками в качестве охраны?

Впрочем, я маг, оттого сам себе оружие и охрана, но подстраховка всё равно не помешает.

С этой светлой мыслью я отправился в свою новую мастерскую и там быстренько, минут за пятнадцать, из уже подготовленных заготовок, доделал очередной браслет. Погуляю сегодня с ним, а вечером отдам Самойлову. Пусть кому-то из бойцов передаст.

Как несложно догадаться, на завтрак магам были предложены котлеты из мяса сурка. Заказал себе две, хотя остальные сразу брали по четыре, а потом их ещё и на добавку хватало. Я бы тоже съел побольше, но впереди баня, куда не стоит ходить обожравшись.

За столом среди офицеров зашёл спор, насколько сильно мясо сурка может увеличивать резерв Силы у магов. Я, слушая со стороны, невольно принял сторону штабс-ротмистра Василькова. Он наиболее аргументированно утверждал, что если употреблять сурка по два раза в день, то за месяц можно рассчитывать на рост резерва в один процент. Честно говоря, так себе рост, но сам способ его получения прост и приятен. Кстати, Васильков был единственным, кто отметил, что рост на четвёртом уровне и на пятом слегка отличается. Резерв у «пятёрочек» растёт медленней и не так результативен. Он же и предположил, что на шестом уровне маг и вовсе может не заметить те полпроцента, а уж про седьмой уровень и говорить нечего. Там нужны другие катализаторы роста.

Порадовало другое. Штабс-ротмистр уверенно доказывал, что мясо сурка – мутанта гораздо полезней тем, что не столько увеличивает резерв Силы, сколько расширяет и укрепляет каналы.

И всё бы хорошо, но с такой «диетой» физические нагрузки мне придётся увеличить, и серьёзно. Зато появится возможность сослаться на питание, если кто-то вдруг заметит, как быстро начали расти мои магические способности, которые я каждое утро прокачиваю, но совершенно другим способом – методикой раскачки резерва. Кастую мощное заклинание, наполняю его силой, а потом развеиваю, забирая энергию обратно. С глифом – секундное дело.

После завтрака, всё-таки чересчур плотного, я немного помедитировал, гоняя магию взад-вперёд, а там и фельдфебель нарисовался. При параде…

Нет, он был не в парадке, но и не в той солдатской форме, в которой мы выходим в рейды.

Обычная повседневка, но почти новенькая, идеально отутюженная и украшенная солдатским Георгием и полудюжиной медалей.

– Илья Васильевич, а предупредить не мог? – крикнул я ему через открытое окно, и через три минуты сам вышел, приодетый по форме, благо, Федот поддерживает её в идеальном состоянии, – Мы с тобой словно не в баню, а на смотрины собрались, – пошутил я, отчего десятник лишь крякнул, и отвернув лицо в сторону, сделал вид, что чего-то рассматривает в противоположной от меня стороне.

Баня и вправду оказалась чудо как хороша! Протоплена до трескучего жара, такого, что мы минут за десять – пятнадцать прогрелись до последней косточки. А потом началось священнодействие.

Крутым кипятком были заварены четыре веника – два дубовых и два берёзовых, а в запахе заваренных для каменки трав я уловил ароматы смородины, крапивы, мяты и, о чудо, эвкалипта!

– Василич, а эвкалипт откуда? – приоткрыл я глаз, сразу опознав аромат.

– На Волге живём, – ответил десятник, припадая к запотевшей кружке с ядрёным квасом, – В том же Царицыне не только крымских вин вдосталь, но и с далёкой Индии товары имеются.

Первым под веники попал я. А когда мы дважды выбегали на улицу, обдавая друг друга ведрами родниковой воды, чтобы отойти от жара, то я в свою очередь предложил и десятника попарить.

– Сомлеете, ваше благородие, да и я погорячей люблю, – засомневался десятник.

– А давай попробуем, – усмехнулся я в ответ, готовя шутку.

Браслетик-то на мне, правда пришлось его потуже натянуть на руку, чтобы не обжигал, а там защитная функция предусмотрена. Вот и проверю, как она в бане себя проявит.

Держался Самойлов долго. Пара малых бадеек с травяным отваром уже дно показала, а он всё не сдавался.

Наконец замахал рукой и тяжело сполз с лавки.

– Да уж… Сильны вы, ваше благородие, не ожидал, – помотал он головой, но лишь после того, как я его тремя ведрами окатил, – Так меня ещё никто не отхаживал.

Нормально артефакт отработал. Дышать, разве что, было тяжеловато, зато жара, работая вениками, я почти не ощущал.

На этот раз выпили травяного взвара, после которого я чуть придремал.

– Ваше благородие, вы мыться пойдёте? Если что, я спинку могу потереть, – разбудил меня нежный девичий голос.

Я приоткрыл один глаз, потом закрыл его и открыл уже оба. Широко. Не, не померещилось… Голенькая.

– Ты кто, красавица? – посмотрел я на невысокую светло-русую дивчину, представшую передо мной во всей красе своей молодости.

Хороша, чертовка! Худовата немного, но фигуриста, небольшая грудь торчит задорно, и не единого следа какой-то обвислости. А мордашка – просто умиление! Этакое сочетание наивности, опасения и любопытства.

– Меня Дуней звать. А я правда красивая?

– Да я такой красоты в жизни не видел! Иди-ка ко мне, я тебе это делом докажу, – предложил я, чуть отодвигаясь на своей лежанке и давая ей место.

Хихикнула, и легла! Доказывать пришлось трижды, в перерывах поглаживая и шепча на ушко всякие благоглупости.

– Вас хозяева на обед поди-ка заждались, – вдруг опомнилась она, и шустро накинув сарафан, опрометью выпулилась из бани, оставив меня в одиночестве.

– Васильич, что это было? – требовательно спросил я, предварительно дождавшись, пока хозяйка выставит на стол чугунок с густой ухой, томящийся до моего прихода в русской печи, и уйдёт.

– Вы про Дуняшу? – задал вопрос Самойлов, на самом деле наклоняя в это время полуштоф с водкой над моей рюмкой.

– Да, – кивнул я, отвечая сразу на оба вопроса.

На заданный, и не высказанный.

Десятник налил. Выпили, корочкой хлеба занюхали. Солёным груздочком закусили.

– Понравилась?

– Не то слово…

– Соседка моей Настасьи уже год, как просит дочке офицера найти. Овдовела она, года четыре назад. Девка заневестилась давно, а кому она без приданого нужна? Разве бобылю какому, а то и вовсе снохачу. Вот только Дуняша мне, почти как родная, а офицера свободного для неё не было. Вы не смотрите, что она не девкой вам досталась, то отдельная история.

– Расскажешь?

– Так нечего рассказывать. Прижал её, когда молода и глупа была, один охальник, да и обесчестил. А потом утонул, – уставился Самойлов в окно, пряча взгляд, – Но давно это было. А после – ни-ни.

Угу, понятно кто в этой части села прокурор и судья, и концы в воду, если что. Волга-то, вот она. Из окна видно.

– И что предлагаешь?

– Так в прислугу её наймите, как приходящую, скажем в день отдыха, а то и на следующий день.

– У меня же Федот есть.

– Нечто он не понимает, что молодому парню он девку ни в жисть не заменит? – хохотнул фельдфебель над своей нехитрой солёной шуткой, – Найдёт, где погулять.

– Ей-то это зачем?

– Так на приданое заработать, – вроде, как удивился Самойлов моей непонятливости, – По весне сторгуем ей корову добрую, птицу какую, а за зиму она одеждой и всякими подушками обзаведётся – вот и готова невеста на выданье.

– Всё так просто?

– Нет, конечно. Сама призналась, что очень уж вы ей глянулись, – с намёком поднял десятник полуштоф над моей рюмкой, в ответ на что я лишь головой мотнул.

Хех. Без меня меня женили! А Самойлов-то, какой красавчик! Психолог доморощенный… Представил себе, что у меня от сперматоксикоза может крышу начать сносить, и тут же выход нашёл, да как ловко! Всем сумел угодить!

На самом деле временная жена, без всяких обязательств… Красивая, молодая, задорная. Чем не вариант?

– Васильич, а вдруг детишки случатся? – осенила меня вполне реальная мысль, раз уж тут всё так просто.

– Так у баб свои средства от этого дела имеются, а если и не сработают… Ну и что. Для крестьянской семьи заиметь ребёнка с Даром – это как билет в счастливое будущее. Свадебку по весне, правда, отложить придётся, так и вы в обиде не останетесь. А как только Дар у дитяти подтвердится, так на Дуняшу такой спрос будет, что куда там корове с прочим барахлом, – без всяких преувеличений вывалил мне десятник посконную правду прагматичной крестьянской жизни.

Такой, как она есть. Без всяких приукрашиваний.

Заинтересовала меня эта сторона жизни. Хозяйственная. Все рядом живём, и мы, и крестьяне, но оказывается, я очень многого не знаю.

С осторожных вопросов я и начал, использовав на себе Малое Исцеление, чтобы снять влияние уже выпитой водки, а свою рюмку перевернул вверх дном. Разговор с цен начал.

– Коровы у нас, на левобережье, не так дороги, как в городе, но опять же, цена от времени года зависит. По осени справную корову у нас можно и за двенадцать рублей сторговать, а по весне она же восемнадцать уже будет стоить, и то – пойди купи, если найдёшь. Про город и говорить нечего. Там цены почти вдвое дороже наших.

– И какой же мне оклад женской прислуге предложить? – сумел я, меж нашими разговорами о ценах, вклинить довольно интересный для меня вопрос.