Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 46 (всего у книги 62 страниц)

Глава 22
Первый этап

Поскольку выход внутрь Купола давно уже просится, то на его обсуждение наш новоявленный майор собирался пригласить трёх офицеров: меня, Василькова и Карловича. Штабс‑ротмистра Львова… ну, на него Удалов согласился лишь по моему настоянию.

Нет. А что такого. Лишний скептик и пессимист нам не помешает. Пусть поработает адвокатом дьявола, предвещая, отчего и почему у нас ничего не выйдет.

Сначала всё примерно так и происходило, но зато потом именно Львов выдал самый дельный план, который мы все вместе лишь дорабатывали.

Если излагать коротко, то идея Львова заключалась в том, чтобы максимально корректно спустить давление магического фона в первом и втором Куполе. Сильно его сбросить. Так, чтобы потом по фигу всем нам было на то, как его посторонние силы собираются порвать.

Скажу честно – от Львова я такого не ожидал, но идея хороша!

Кабинет майора Удалова был заполнен дымом, как воздух, после нескольких залпов гаубичной батареи. Четверо офицеров, включая меня, сидели вокруг стола, на котором была разложена схема Булухтинской аномалии – два концентрических круга, обозначавших внутренний и внешний Купола.

– Итак, господа, – начал Удалов, обводя нас взглядом. – Штаб требует данных. Что творится в эпицентре после Гона и нашей… э‑э‑э… активности с ифритом. Выход внутрь назрел. Предлагаю обсудить варианты.

Первым, как и ожидалось, подал голос штабс‑ротмистр Васильков, человек действия до мозга костей.

– Вариант один – идем силой! – он ткнул пальцем в схему. – Собираем ударную группу: три десятка солдат с магами, лучшие стрелки, усиленные расчёты с картечницами. Проходим сквозь внешний периметр, подавляя всё, что шевелится. У внутреннего Купола разворачиваемся в боевой порядок, ставим прикрытие, и группа прорыва с майором и штабс‑капитаном Энгельгардтом проходит к нему, а если потребуется, то и внутрь. Быстро, жестко, по‑военному! Марш‑марш вперёд!

– По‑военному – это оставить на тропе меж Куполами половину личного состава? – флегматично заметил поручик Карлович, наш главный тактик и педант. – Уважаемый Павел Семёнович, вы забываете о главном – о магическом фоне. После Гона он нестабилен. Ваша «силовая» группа может сама спровоцировать выброс энергии, который всех нас размажет по окрестным барханам. Нужен малый, мобильный отряд. Максимум десять человек. Полная тишина. Маскировка. Диверсанты, а не гренадеры.

– Диверсанты? – фыркнул Васильков. – Так мы там до второго внутреннего Купола год будем ползти! А Твари? Они на запах пороха и шум сбегутся!

Спор готов был разгореться, но его прервал яростный храп. Штабс‑ротмистр Львов, которого я буквально за уши притащил на это совещание, откровенно спал, развалившись в кресле и свесив голову на грудь.

– Львов! – рявкнул Удалов. – Мы тут врага громим, а вы храпите! Ваше мнение?

Львов медленно открыл один глаз, потом второй. Встал, подошел к столу и, не глядя ни на кого, уставился на схему.

– Оба плана – детский лепет, – проскрипел он своим вечно недовольным голосом. – Васильков нас всех угробит шумом и давлением. Карлович – тишиной и надеждой на авось. Вы все мыслите как солдаты. А надо – как сапёры.

Он взял карандаш и провел две параллельные линии от внешнего Купола к внутреннему.

– Проблема не в Тварях. Твари – это следствие. Проблема – в магическом давлении здесь, – он ткнул в пространство между Куполами. – Оно как паровой котёл, который того и гляди рванёт. Любое наше вторжение, силовое или тихое – это надежда на везение и авось. Нас либо разорвёт на атомы, либо мы запустим такую бурю, что потом десять лет расхлёбывать будем.

В кабинете повисла тишина. Даже Васильков примолк.

– И что вы предлагаете? – спросил Удалов, с интересом глядя на Львова.

– Предлагаю спустить пар, – Львов отложил карандаш. – Перед тем как лезть внутрь, нам нужно… корректно стравить давление. Создать контролируемый мощный канал сброса энергии из межкупольного пространства. Но не в одном месте, а в нескольких.

Я еле слышно присвистнул. Идея была гениальной в своей простоте и дерзости.

– Вы предлагаете отыграть роль предохранительного клапана для всей аномалии? – уточнил я.

– Именно, – кивнул Львов. – Мы не прорываемся сквозь давление. Мы его сначала жёстко ослабляем. Создаём искусственные Пробои втрое – четверо большего размера, чем раньше, но не для входа внутрь, а для выхода энергии. Направляем выбросы в степь, подальше от заставы. И только когда фон стабилизируется и упадет до приемлемого уровня – идём внутрь. Риск? Огромный. Если ошибёмся в расчётах, нас просто сметёт этим самым «паром». Но это единственный способ не подорвать всё наше воинство.

Карлович, до этого момента скептически хмурившийся, вдруг оживился.

– Это… это возможно, – произнес он задумчиво. – Использовать ещё парочку Пробоев внешнего Купола, а не организовать один и очень большой. Оригинально.

– И создать систему обратной связи, чтобы контролировать процесс, – добавил я вслух, мысленно уже достраивая схему.

Даже Васильков перестал хмуриться.

– Ну, если уж сбрасывать, так сбрасывать, – проворчал он. – Можно на пути потока поставить мишени – старые телеги, бочки. Посмотреть, как эта Сила их швыряет. Чисто для науки.

Понимание его предложение среди офицеров не встретило. Рисковать жизнями ради науки… Ну, так себе затея.

Удалов смотрел на нас, и на его лице медленно расплывалась улыбка.

– Вот видите, господа, – сказал он. – А я‑то думал, Львов тут только для галочки. Выходит, самый ценный кадр. Ладно. Карлович, с вас – расчёты. Васильков, готовьте полигон для сброса и мишени, раз уж охота посмотреть. Энгельгардт, за буфер и контроль вы отвечаете. А вы, Львов… – майор повернулся к снова насупившемуся штабс‑ротмистру, – будете Главным Пароспускателем. Так и запишем в журнале.

Львов лишь мрачно хмыкнул, но в его глазах читалось странное удовлетворение. Его идею, вечного пессимиста и критика, не просто приняли – она стала стержнем всего плана. А это, как я понимаю, было для него дороже любых наград.

* * *

Реализовать план удалось не вдруг. Погода, чёрт бы её подрал.

Первый раз мы все вместе вышли неделю спустя. В целях тренировки отработали сразу три точки Пробоя. Обычных размеров.

Первым Пробоем был наш, около Ямы, а когда мы освобождали близлежащую зону от тварюшек, в дело вступали десятки Василькова и Львова. Да, я им выдал артефакты нового типа, и маги вскрывали Купол весьма непринуждённо, словно бутылку шампанского распечатывали.

К ним из‑под Купола вывалилось значительно меньше мутантов, чем к нам, хотя, половина версты, а примерно столько у нас вышло меж крайними Пробоями – весьма солидная дистанция. Если честно, я предполагал, что тварюшек будет больше. Но пока двенадцать у нас, и по три – четыре у них.

Изрядно просел внешний Купол по трофеям. Прямо чувствуется, что Осенний Гон чуть ли не подчистую выкосил фауну мутантов под Куполом. Признаться – это намного больше, чем мы ожидали, строя планы на марш‑бросок ко второму Куполу. Были у офицеров сомнения, что даже если удастся ближе к центру пробраться, то обратно можно не успеть. Но Гон бесследно не прошёл, и популяции мутантов заметно сократились.

Да, мы собираемся чуток подорвать Второй Купол… Вовсе не так сильно и смачно, как это должен был сделать «сундук» – артефакт с заключённой в нём демонической сущностью. Там чуть ли не треть Второго Купола должна была быть уничтожена.

Нет, мы парни скромные. Чуток проткнём Второй Купол, но перед этим излишки фона выпустим почти под ноль. Сразу через три больших и вполне себе рабочих Пробоя в его внешнем слое.

Вот такой простенький, на первый взгляд, план у нас вырисовался.

План, рожденный в дымном кабинете, на практике оказался сложным инженерным проектом. Мы не колдовали – мы рассчитывали, рыли и монтировали.

Первой и главной задачей стала подготовка «стравливающих» каналов.

Под руководством Львова, неожиданно раскрывшегося как блестящий организатор, две пятёрки хозяйственников день за днем прорыли систему траншей и блиндажей в ста саженях от внешнего Купола. Это не были просто ямы. Львов, с присущим ему педантичным пессимизмом, настоял на арочных сводах из толстых бревен и мешках с песком для укрепления стен.

– Чтобы нас не засыпало, когда этот «пар» рванет, – мрачно пояснял он, лично проверяя каждую скрепу.

Параллельно Карлович, наш тактик и особый энтузиаст, с двумя подручными‑топографами провел точнейшую нивелировку местности. Он вычислил три оптимальные точки для Пробоев на внешнем Куполе, расположенные так, чтобы энергетические потоки гасили друг друга, а не суммировались. Его расчеты занимали целую стопку исписанной бумаги, и он то и дело требовал у меня уточненные данные о колебаниях магического фона. По его расчётам Пробои у нас будут в двухстах шагах друг от друга.

Моя же задача заключалась в создании «буферной системы».

Вместо того чтобы полагаться на чистую магию, я адаптировал идею Львова под физические законы. В середине каждой траншеи, прямо напротив центра будущих Пробоев – гигантов мы установили стальные листы, снятые с брошенной баржи, – они должны были служить рассекателями и первичными поглотителями удара.

На них я закрепил сложные решетки из медных проводников, подключенных к ряду мощных кристаллических аккумуляторов. Целых пятьдесят цилиндров из хрусталя, напротив каждого Пробоя, должны были принять часть удара на себя.

– Это что, новомодный громоотвод? – поинтересовался Васильков, наблюдая, как солдаты втаскивают по деревянным слегам очередную тяжеленную плиту.

– Нечто похожее, Иван Васильевич, – ответил я, проверяя соединения. – Только мы будем отводить не молнию, а концентрированный магический шторм. Если, конечно, Карлович не ошибся в расчетах, а Львов не сэкономил на балках.

Васильков, которому поручили обеспечить безопасность периметра во время операции, от скуки действительно расставил на пути предполагаемого энерговыброса несколько старых повозок и бочек.

– Для науки, – упрямо твердил он, несмотря на ворчание Львова о «глупой трате ресурсов».

Подготовка заняла почти две недели. Каждый день мы проводили тренировки: расчеты занимали позиции у имитации «Пробоев», маги выставляли Щиты, а стрелки отрабатывали отход на случай, если что‑то пойдет не так. Погода, поначалу мешавшая нам, теперь была нам союзником – установился крепкий, ветреный морозец, подморозивший верхний слой грунта и сделавший дороги проходимыми.

Мне тоже выпал нелёгкий труд: нам с Гришкой пришлось изготовить двадцать четыре артефакта – фильтра для офицеров и личного состава, а потом собрать три громоздких и очень мощных поглотителя энергии. Десять параллельных каналов по пять хрустальных цилиндров в каждом. Сила!

Наконец, наступил день «Х». На рассвете мы заняли позиции. Я находился на центральном командном пункте – небольшом блиндаже, откуда был виден Купол, и наши «стравливающие» каналы. Рядом со мной – Карлович с картами и приборами, Львов с полевой трубой и Удалов, который молча курил, глядя на заснеженную равнину.

– Группы докладывают о готовности, – тихо сказал Карлович, сверяясь с хронометром. – Фон стабилен, ветер попутный, уносит в сторону от заставы.

Удалов кивнул, бросил окурок и наступил на него.

– По местам, господа офицеры. Начинайте по сигналу. Объявляю пятнадцатиминутную готовность.

Через положенное время майор подал условный сигнал – три коротких вспышки магического огня.

В ответ с трех направлений донесся приглушенный грохот – это маги из команд Василькова и Львова синхронно вскрыли «пробоины» во внешнем Куполе. Сработал и мой артефакт. Воздух задрожал, но не от взрыва, а от нарастающего гула, словно где‑то раскручивался гигантский маховик.

– Давление в межкупольном пространстве начало падать! – крикнул мне Карлович, не отрывая глаз от пелены Купола, меняющей цвет. – Поток пошел в Пробои!

Я сосредоточился на своей сети проводников. По медным жилам побежала энергия – сначала тонкими струйками, затем мощным потоком. Кристаллы‑накопители на моих панелях засветились тусклым красным светом, постепенно набирая яркость. Воздух над траншеями заструился маревым, как над раскаленной печью.

И тут раздался оглушительный треск. Одна из старых телег, выставленных Васильковым рядом с Куполом, от мощного импульса буквально разлетелась на части. Вторая, объятая странным сиянием, на глазах начала рассыпаться в труху.

– Направленный энергетический эрозионный эффект! – с профессиональным восторгом прокричал Карлович, снова значительно усилив свой голос магией. – Теория подтверждается!

– Да заткнись ты со своей теорией! – рявкнул Львов, не отрывая подзорной трубы от глаз. – Смотрите! Внутренний Купол!

Мы все посмотрели. Плотная, мерцающая пелена Внутреннего Купола, до этого бывшая непроницаемой, вдруг помутнела, потеряла свою упругость. Она колебалась, как желе.

– Давление упало процентов на сорок – пятьдесят! – доложил Карлович, когда всё закончилось и Пробои закрылись. – Фон вокруг Купола стабилизируется!

Удалов выдохнул, и на его лице появилась улыбка.

– Ну что, господа, – обернулся он к нам. – Похоже, пар мы изрядно спустили. Теперь самое интересное – залезть в этот остывший котёл и посмотреть, что там внутри.

Операция по ослаблению давления заняла меньше часа. Рискованный план Львова, подкрепленный расчетами Карловича и моей техникой, сработал безупречно. Теперь путь к сердцу аномалии всем был открыт. И никому из нас не было дела до того, что подумают или попытаются сделать «посторонние силы». Мы первый этап своей работы выполнили! И сделали её лучше всех!

* * *

Возвращение на заставу больше походило не на триумфальное шествие, а на возвращение с масштабных учений. Усталые, пропахшие дымом и потом, но довольные. Сложнейшая операция прошла без потерь, что было редкостью, сравнимой с чудом.

Первым делом – краткий разбор в кабинете Удалова. Майор, все еще находясь под впечатлением, расхаживал по кабинету.

– Итак, господа, итоги, – начал он, потирая руки. – Фон снизился почти вдвое. Система сброса сработала. Карлович, ваши расчеты оказались точными. Львов… – Удалов остановился напротив вечно хмурого штабс‑ротмистра. – Ваша идея со «спуском пара» спасла нас от больших проблем. Благодарю.

Львов, не привыкший к прямым похвалам, лишь кивнул и пробормотал что‑то невнятное про «стандартные саперные процедуры», но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

– Теперь главный вопрос, – Удалов сел за стол. – Когда идем внутрь? Штаб ждет доклада.

– Дайте людям отдохнуть денек – другой, Викентий Константинович, – предложил Васильков. – И артефакты нужно проверить. Мои стрелки докладывают – после вскрытия сразу трёх Пробоев у некоторых оберегов потрескались кристаллы.

– Мои накопители тоже изрядно нагрелись, – поддержал я. – Нужно время, чтобы сбросить избыточный заряд и провести диагностику. Плюс я хочу добавить в экипировку группы дополнительные фильтры. После вчерашнего я лучше представляю, с каким именно фоном мы можем столкнуться.

– Согласен, – кивнул Удалов. – Отдых, проверка снаряжения. Выход – послезавтра на рассвете. Карлович, к утру подготовьте уточненные карты прилегающей к Внутреннему Куполу территории. Когда пелена поредела, наши наблюдатели смогли разглядеть больше деталей. Опросите их.

Карлович, сияя, кивнул. Такая работа ему по душе.

Вечер в офицерском собрании прошел в необычайно приподнятом настроении. Даже самые заядлые скептики, слышавшие гул и видевшие свечение во время операции, теперь смотрели на нашу четверку с явным уважением. Львов, обычно сидевший в углу с кружкой, на этот раз оказался в центре внимания. Ему подливали, задавали вопросы, а он, хоть и ворчал, но подробно объяснял принцип работы «стравливающих каналов».

На следующее утро застава жила своей обычной жизнью, но с ощущением затишья перед бурей. Я с утра заперся в своей мастерской с Гришкой. Мы разобрали все артефакты, участвовавшие в операции. Картина была схожей: перегрев, микротрещины в проводниках, несколько кристаллов с внутренними сколами.

– Ничего критичного, – заключил я, – Но запас прочности снизился. Нужно или чинить, или брать новые.

– Новые надежнее, – буркнул Гришка, с любовью протирая один из накопителей. – Я к вечеру дюжину новых соберу. Для тех, что поопытней и с вами пойдёт.

Пока он работал, я занялся экипировкой. На основе вчерашних данных я модифицировал стандартные обереги, добавив в них дополнительные контуры для более эффективного рассеивания фонового излучения. Получился своего рода «магический респиратор», ослабляющий давление на психику и тело.

После обеда ко мне заглянул Удалов.

– Как успехи, Владимир Васильевич?

– В норме, – я показал ему готовые амулеты. – Завтра моя группа будет готова. Кстати, наблюдатели ничего нового не докладывали?

– Тишина, – ответил майор. – И вокруг заставы, и у Купола. Слишком тихо. Как будто все живое попряталось и затаилось после вчерашнего. Меня это настораживает.

– Меня тоже, – согласился я. – Такое затишье редко сулит что‑то хорошее. Но другого выхода у нас нет. Надо идти, иначе вся наша предварительная подготовка насмарку.

Вечером, закончив с подготовкой, я вышел на вал. Ночь была ясной и морозной. Внутренний Купол, обычно отсвечивающий в такую погоду в небо, теперь был незаметен.

Путь внутрь аномалии открыт. Но что ждёт нас за этой дымкой?

Оставалось меньше суток, чтобы это выяснить.

Глава 23
Второй Купол

Весь вечер после ужина я отвёл на письма.

Писать пришлось много. Начал с дядюшки. На тот случай, если я не вернусь из завтрашнего рейда, я подробно описал, в каких тетрадях у меня приготовлены эскизы и прописаны рунные цепочки для тех артефактов, которые помогут выращивать урожаи. Заодно, «завещал» ему своего ученика Гришку, почти уверенно утверждая, что он‑то в моих записях разберётся, пусть и не сразу.

В самом конце добавил приписку про то, что в сейфе у меня в кабинете лежит заверенное завещание на его имя, а его копия находится у нашего знакомого стряпчего.

Потом написал Янковским. Следом – капитану жандармерии. И последнее – своему управляющему Полугрюмову.

Нет, умирать я не собираюсь, но чёрт его знает, как этот выход может сложиться.

Запечатав и положив перед собой последнее, четвертое письмо, я с облегчением выдохнул и откинулся на спинку стула. Дело было сделано. Четыре конверта лежали стопкой на краю стола, как четыре гирьки, снятые с души. Смерть я, конечно, не планировал, но опыт подсказывал – глупо погибать, из‑за собственной беспечности оставляя дела в хаосе.

В печи потрескивали дрова, отбрасывая на стены через прорези дверцы длинные, пляшущие тени. Я потянулся к графину с вишневой наливкой, налил себе полную стопку и выпил залпом. Терпкая сладость разлилась теплом по усталому телу.

Мысли вертелись вокруг завтрашнего дня. Второй Купол. Все расчеты Львова, все мои приготовления – всё это была теория. А на практике… На практике нас могло ждать что угодно. Пустота. Или нечто, с чем никто из нас никогда не сталкивался.

В дверь постучали.

– Войдите.

На пороге стоял Удалов. Он скинул с плеч промерзшую шинель и подошел к камину, растирая руки.

– Письма родным пишешь? – кивнул он на стопку конвертов.

– Что‑то вроде того, – ответил я, пододвигая ему стопку и графин. – На всякий пожарный.

– Понимаю, – Удалов налил себе, задумчиво покрутил стопку в руках. – У меня тоже два письма в сейфе лежат. Одно – в штаб округа, другое – сестре в Кострому. – Он сделал глоток. – Черт возьми, Владимир Васильевич, я за свою жизнь столько вылазок возглавлял, а так, чтобы письма заранее писать… нет, не припомню.

Мы помолчали, слушая треск поленьев.

– Фон сегодня ночью странный, – сказал я, чтобы разрядить обстановку. – Чувствуете? Не скачет, как обычно. Тихий, ровный. Как перед грозой.

– Заметил, – хмуро кивнул Удалов. – И тишина… Даже волки не воют. Как будто все живое знает, что завтра тут что‑то случится. – Он допил наливку и поставил стопку на стол. – Ладно, не будем нагнетать. План у нас хороший. Львов – молодец, твои артефакты – работают. С такими людьми и сам чёрт не брат.

Он тяжело поднялся.

– Спать, Владимир Васильевич. Завтра рано вставать. И… чёрт с ними, с письмами. Вернемся – сами в печку их кинем.

– Договорились, Викентий Константинович.

После его ухода я еще немного посидел у огня. Потом встал, подошел к столу и запер в его ящике конверты. Повертел в руках ключ. «Вернемся – сожжем». Хорошая мысль. Очень хорошая.

Перед тем как лечь, я на минуту вышел на крыльцо. Ночь была морозной и ясной. Звезды сияли с невероятной, почти неестественной яркостью. И прямо на юге, над степью, висела та самая засветка в небе, знакомая до боли. Она не пульсировала и не светилась. Она просто была. Тихой, темной и безмолвной.

Сон был коротким и тревожным. Я проснулся еще до того, как дежурный протрубил подъем, от ощущения тяжести на душе. Быстро умылся ледяной водой, прогнал остатки сна – сегодня некогда было раскачиваться.

Первый визит – в мастерскую. Гришка уже был на ногах, его лицо осунулось от бессонной ночи, но глаза горели.

– Все готово, ваше благородие, – он с гордостью указал на стол, где были разложены артефакты. – Перепроверил всё дважды. Накопители заряжены, стабилизаторы откалиброваны. И… я вот это собрал. – Он протянул мне небольшой медный диск с новым, незнакомым мне узором.

– И это что? – я взял диск, почувствовав слабую вибрацию.

– Прибор для замера… э‑э‑э… «глубины фона», как вы говорили, – смущенно пояснил Гришка. – По моим расчетам, должен показывать не просто уровень, а его… структуру. Вдруг пригодится.

Я с уважением посмотрел на парня. Он не просто повторял мои схемы – он уже начинал творить свое.

– Отличная работа. Беру с собой.

Завтрак в столовой прошел в гробовой тишине. Воздух был густ от немого напряжения. Каждый понимал, куда и зачем мы идем.

Ровно в семь Удалов вышел на плац, где уже строился отряд.

– Проверка снаряжения! – его голос прозвучал на удивление бодро и уверенно. – По списку!

Началась тщательная, почти ритуальная процедура. Старшие унтер‑офицеры обходили строй, проверяя подсумки, проверяя затворы, ощупывая подвески с артефактами. Я лично проверил заряд на каждом обереге, на каждом накопителе. Сегодня малейшая оплошность могла стоить жизни не одному человеку, а всем.

Львов, мрачный и не выспавшийся, лично проверял снаряжение хозяйственников – ломы, веревки, щупы. Карлович сверялся с картами и компасами, внося последние правки.

– Отряд, смирно! – скомандовал Удалов, когда проверка была завершена. Он медленно прошелся вдоль строя, глядя в лица бойцов.

– Задача ясна. Мы не ищем боя. Наша цель – глаза и уши. Увидели что‑то – доклад. Непонятная угроза – отход. Мы – не пушечное мясо, мы – самый ценный ресурс Империи на этой границе. С нами Бог и правое дело! Вольно!

Строй распался. Бойцы направились к подводам, на которых было погружено тяжелое снаряжение – щиты, дополнительные запасы патронов, продовольствие и даже вода.

Я подошел к Удалову.

– Все готовы, Викентий Константинович, – доложил вовсе не по‑уставному.

Он кивнул, глядя на уходящие подводы.

– Знаете, Владимир Васильевич, я всю ночь думал… Мы спустили пар, как говорил Львов. Но что, если мы были не в котле, а… в дыхательном аппарате? И теперь полезли в самое легкое?

Эта мысль, высказанная вслух, показалась мне куда более тревожной, чем все вчерашние опасения. Мы не просто шли в неизвестность. Мы шли в самое сердце системы, не зная, живое оно или мертвое. И если живое – как оно отреагирует на непрошеных гостей?

Солнце, начав подниматься над степью, осветило наш маленький караван, двигавшийся навстречу тусклой, безмолвной полусфере Второго Купола. Путь был открыт. Ответы – впереди.

* * *

Рассвет застал нас уже верстах в трёх от заставы. Отряд был невелик, но подобран с тщанием, достойным столичных гвардейцев. Каждый был оснащен до зубов: новые обереги, аптечки, двойной запас патронов, эликсиры и, на всякий случай, по стограммовой фляжке спирта во внутреннем кармане гимнастёрки – не для храбрости, а для дезинфекции.

Я, Удалов, Львов, Карлович – команда магов.

Перед выходом Удалов построил всех на плацу.

– Задача – разведка, а не зачистка, – его голос был спокоен и тверд. – Никакой лишней стрельбы. Видите цель – фиксируйте и докладывайте. Штабс‑капитан Энгельгардт – старший по магическому обеспечению. Его приказы в этой области – закон. Вопросы?

Вопросов не было. Все понимали значимость сегодняшнего выхода, и риск.

Дорога до внешнего Купола заняла немногим больше часа. То, что мы увидели, подтвердило слова наблюдателей – тишина была зловещей. Ни привычного шелеста в кустах, ни пролетающих хищных птиц. Даже ветер стих, словно затаив дыхание.

– Как на кладбище, – мрачно пробормотал Львов, озираясь по сторонам.

– Только не кресты, а вот это, – ткнул пальцем Васильков в странное образование у подножия холма.

Мы подошли ближе. Это была не тварь, а нечто иное – гигантский, оплавленный с одного бока кристалл, от которого во все стороны расходились застывшие в земле черные прожилки, похожие на корни. От него веяло холодом и пустотой.

– Энергетический сгусток, – тихо сказал я, ощущая ладонью исходящий от объекта холод. – Выгоревший. Похоже, во время последнего выброса такие образования по всему периметру и появились. Они теперь работают как громоотводы, притягивая и рассеивая остаточный магический фон.

– Значит, тварям тут теперь нечем поживиться, – заключил Карлович, делая пометку в полевом журнале. – Потому они и ушли. Или вымерли.

– Сначала организуем обычный Пробой и отстреливаем всех, кто выскочит оттуда. Потом работаем внутри Купола. Заходим чётко оговорённой командой. Остальные страхуют снаружи и периодически обновляют собой Пробой, чтобы он к нашему возвращению не закрылся, – на всякий случай повторил майор поставленные задачи и оглядел всех офицеров, дожидаясь подтверждающих кивков, что приказ понятен и принят к исполнению.

Отстрелялись, как положено: четыре шакала и два сайгака. И лишь потом, расширив Пробой, начали заходить внутрь аномалии.

Продвижение к Внутреннему Куполу было больше похоже на прогулку, чем на боевую вылазку. Практическое отсутствие привычного мощного магического давления и полная тишина действовали на нервы сильнее, чем вылазки Тварей.

– Ничего не понимаю, – нарушил молчание Карлович, сверяясь с компасом. – Стрелка пляшет. Магнитные аномалии. И фон… он заметно упал, но изменился. Стал… более структурированным.

– Как в хорошей мастерской, – кивнул я, чувствуя это кожей. – Упорядоченные потоки. Это не дикая аномалия. Это система.

Львов лишь хмыкнул, но его взгляд был пристальным. Он, как и все мы, чувствовал, что оказался внутри чего‑то грандиозного и чуждого.

Как так… Пройти больше пяти вёрст под Куполом, и убить всего лишь пару тварюшек. Причём, тихо, так как стрелять я без нужды запретил.

Второй Купол напоминал не блеклую стену, а медленно переливающуюся перламутровую пленку. Васильков со своими стрелками занял позиции по периметру, обеспечивая прикрытие. Львов воткнул в землю стабилизирующий щуп.

– Готовы, – его голос прозвучал глухо в непривычной тишине.

Удалов кивнул мне.

– Вперед, Владимир Васильевич.

Организовываю Пробой уже во внутреннем Куполе. Никто из него не вышел. Выглядит, как предложение зайти в гости.

Я стою шагах в пятидесяти сбоку от Пробоя, укутавшись сразу в пару Щитов. Остальные поодаль, примерно в двухстах шагах. Прогнозируя выброс из Пробоя второго Купола я был готов ко всему, даже к протуберанцу мощнейшего магического потока. Но нет. Лишь ощутимо добавилось магического фона, а воздух зашевелился и заискрился, словно кто‑то в натопленную избу с мороза зашёл. Покачав головой, подошёл к черте Пробоя. Никаких движений. Попробовать пройти?

Я сделал шаг. Ожидал сопротивления, толчка… Но его не было. Лишь легкое головокружение, как при быстром подъеме, и смена картины мира.

Зашёл, вышел. Снова зашёл и ещё раз вышел. Вроде нормально. Пригласил всех остальных, помахав им рукой.

Контраст был ошеломляющим. Снаружи – промерзшая степь. Здесь – парящий, теплый воздух, упругий изумрудный мох под ногами и фосфоресцирующий свет, лившийся с ветвей невиданных растений. Пахло озоном и сладковатой, незнакомой пыльцой.

Мы стояли на краю леса, которого не должно было существовать. В центре очищенной площадки возвышалось сооружение из темного, отполированного камня, испещренное пульсирующими сложными узорами. Его окружал ещё один защитный Купол, очень похожий на яйцо, выставленное острым концом вверх.

– Технология, – пробормотал Львов, подходя ближе. – Но не наша.

– Никаких следов тварей, – нарушил тишину Васильков, осматривая местность через бинокль. – И людей тоже. Как будто вымерло всё.

Внезапно Карлович, стоявший в арьергарде, вздрогнул и указал на стену.

– Смотрите! Знаки!

Это были не просто узоры. Ровные ряды сложных глифов покрывали поверхность стены примерно через каждые пятнадцать шагов, восходя вверх ровным столбцом.

– Не язык, – покачал головой Удалов. – Ни один из известных.

– Погодите, – я прищурился, и мой разум, настроенный на чтение магических матриц, уловил в хаосе линий строгую логику. – Это… схема. Принципиальная схема. Как в моих артефактах, только несоизмеримо сложнее.

– Схема чего? – спросил Львов с неожиданным интересом.

– Не знаю, – честно признался я. – Но если я прав, то это не просто строение. Это устройство. И оно… работает.

Мы замерли, осознавая вес открытия. Мы стояли не в эпицентре хаотичной аномалии, а в сердце работающего механизма невероятной сложности. И тишина вокруг была не мертвой – она была тишиной исправной машины, чье назначение нам только предстояло понять. Или не нам, а нашим детям.

Последнее я уже чисто про себя заметил, когда понял, что даже видимая сложность увиденной мною схемы превышает по своему уровню любую другую, что я видел раньше.

И что это значит?

Как по мне – ничего хорошего.

Уровни развития магического искусства… Кто их когда сравнивал и измерял? Каждый Мир считал лишь своё, не зная, что существуют альтернативы.

К примеру, я этот мир, в который попал, считаю примитивным по уровню его магического развития, боюсь, что и те, кто воткнули в Степь центр аномалии, считают мои знания про магию, такими же ущербными. Но это пока всего лишь мои предположения.

Мы стояли в оцепенении, вглядываясь в пульсирующие линии. Воздух гудел неслышимым низкочастотным гулом, который ощущался скорее костями, чем ушами.

– Ещё один Купол… здание, построенное по иным технологиям? – вскинул Васильков самые первые вопросы, которые были готовы придти в голову.

– Нет, – я покачал головой, не отрывая взгляда от узоров. – Это не здание. Это… нечто большее. Панель управления. Гигантская. – Я медленно провел рукой в сантиметре от холодной поверхности, чувствуя, как магические потоки огибают мои пальцы. – Глифы… они активны. И они не просто рисунок.