Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 52 (всего у книги 62 страниц)

Как по мне – замечательный результат!

Ещё никогда мне в этом мире не удавалось так просто и быстро зарабатывать! Тем более – такие деньги!

И хоть головой я понимаю, что это всего лишь начало, но честно хочу сказать – чертовски приятно!

– Владимир, у меня ремонт будущий теплицы скоро заканчивается, – с этаким намёком подкатил ко мне дядюшка за завтраком.

– Да, светильники, – щёлкнул я пальцами, – Заготовки под них я привёз с собой. Но начнём мы с нашего особняка. Согласитесь, нам же не помешает нормальное освещение? Заодно и вы потренируетесь, чтобы правильно подсказать мне режимы.

– Э‑э, в каком смысле?

– Неужто вы считали, что я в тонкости работы освещения теплиц стану вникать? Так вот нет. Какой режим назовёте, под тот и стану освещение настраивать.

– Но оно же должно меняться. Это сейчас мы близки к зимнему противостоянию, когда день максимально короток, – отчего‑то начал профессор скрести затылок.

– Вот этому и станем обучаться. Вместе, – согласно кивнул я в ответ, – У меня там несколько регуляторов предусмотрено. Вы их и начнёте настраивать, подгоняя под себя.

– Владимир, где я и где артефакты! Ты ничего не перепутал? – обеспокоенно завопил дядюшка, наверняка предположив то, что я забыл про его неодарённость.

– Плохой бы из меня артефактор вышел, если бы я только на Одарённых полагался, – похвастался я своим новым творением, – Там у меня три переключателя имеются, каждый на три положения. Вам лишь остаётся выставить их так, чтобы они под ваши требования по освещению подходили. И начнём мы с экспериментами завтра же. Первый светильник прямо в гостиной у нас повесим, и вы начнёте свои опыты.

– Я могу узнать, что за регуляторы вы поставили?

– Конечно! Самый главный – это яркость свечения. Второй отвечает за время работы светильника, а третий, за режим разрядки накопителя. Сразу скажу, если вы всё выкрутите на максимум, то света хватит примерно на два с половиной часа, может быть, на три. Но и накопители в таком режиме долго не проработают. Циклов сто двадцать – сто пятьдесят я ещё могу пообещать, а дальше, как выйдет. Так что рекомендую начать со средних значений. Там и света выйдет часа на четыре – пять, и накопители вдвое дольше проживут. Тонкости я вам позже объясню. Но если честно, то по всему выходит, что количество светильников лучше увеличить, к примеру, вдвое. Тогда и они будут работать в нормальном режиме, и у вас появится возможность варьировать подсветку растений.

– С какой целью? – пытливо уставился на меня дядюшка.

– Мы же пытаемся солнечный свет изобразить? А разве солнышко у нас всегда в зените? – задал я сразу пару вопросов иезуитским тоном, не срываясь на откровенный сарказм.

– Комбинированное освещение, – задумался профессор, ожесточённо теребя свою бороду, – Такое ещё никто не изучал! Но сдаётся мне, логика в ваших рассуждениях имеется.

– Папа! Мама просила узнать, ты спать идёшь? – нарисовалась в дверях Вера в полупрозрачной ночнушке.

– Уже бегу, моё солнышко, – подорвался дядя с места, торопясь откланяться на ходу.

Я лишь хмыкнул ему вслед. Главного он так и не заметил. А всё к тому идёт, что дочка у него рано повзрослела.

Та ещё баловница. Пусть и много чего не понимает, но активности ей не занимать.

Глава 8
Научные исследования и Рождество

Весь следующий день я потратил на выяснение своего статуса, имеющихся у меня полномочий и перечня тех мер и средств, которые мне предлагались для обеспечения работы группы учёных.

Первое же, что меня никак не порадовало: никто не мог не то, что назвать мне фамилии и учёные звания членов моей будущей группы, да даже их количество, и то оказалось спорным. Равно, как и сроки прибытия.

Один чиновник утверждал, что прибудут пятеро, а другой – четверо. Мой вопрос где их поселить и на какие средства, поверг обоих спорщиков в тяжкое раздумье.

– Вам же под место дислокации была бывшая застава около Николаевска выделена, – порывшись в бумагах, обрадовано заявил один из них.

– Надеюсь, она должным образом подготовлена к проживанию столичных гостей? И за это вы отвечаете, или кто‑то из вас? – добавил я строгости в голосе, ткнув в него пальцем.

– Э‑э‑э, нет. Лично мне таких распоряжений от начальства не поступало, – после паузы, нашёлся он с ответом, – Как и всем остальным из нашего отдела.

– Учёное звание доктора наук соответствует рангу коллежский асессор. Восьмой ранг, однако. А уж если кто из заслуженных приедет, то там и Тайный советник может быть, – задумчиво произнёс я, старательно изображая размышления, – Согласитесь, некрасиво выйдет, если столичные чиновники восьмого ранга и выше, начнут искать виноватых в том, что их в Саратове плохо приняли. Как думаете, с кем мне стоит переговорить по этому поводу?

Тайный советник! Штатский чин, соответствующий генерал‑прокурору или вице‑адмиралу! Но если чиновникам было слегка плевать на воинские звания, то прибытие коллеги… Ох, их и вштырило!

Когда я чиновником начинаешь разговаривать на понятном ему языке, так откуда только сообразительность берётся! Вроде, этот ещё минуту назад дубина‑дубиной сидел, тупо пялясь в окно, а тут вдруг раз – и целый план разработал. Да ещё в лицах. Всё рассказал: и к кому пойти, и что каждому сказать из своих вышестоящих.

И я бы сходу отправился по начальству, но оно отсутствовало с утра. Зато после обеда…

Ведомство бурлило слухами о визите, как минимум трёх тайных советников со своими свитами.

Ага. «К нам едет ревизор!» Знакомая картина.

Грех было не воспользоваться… такой сумятицей. Я было уже представлял, как ученые приедут в холодные, не отапливаемые бараки старой заставы и начнут писать гневные письма в Петербург. И виноватыми, конечно же, окажемся мы с Васильковым.

Пользуясь паникой, я прошел на самый верх – к помощнику начальника губернского правления. Именно его коллеги определили, как высшего исполнителя. Доложил четко, как на параде:

– Ваше превосходительство, в связи со скорым прибытием членов Императорской Комиссии во главе с высокопоставленными учёными чинами, требуется срочно решить вопрос размещения и экипировки. Имеющееся в Николаевске помещение непригодно для длительной работы и проживания ученых. Требуется срочно арендовать или выделить в Саратове подходящий особняк под временную штаб‑квартиру и лаборатории. Иначе – возможен срыв сроков и личный доклад с их стороны фельдмаршалу Барятинскому о саботаже, по приказу которого они вызваны из столицы.

Услышав имя фельдмаршала, чиновник побледнел и засуетился.

Через два часа у меня на столе лежало предписание на аренду каменного двухэтажного дома в центре, недалеко от Управления, с выделением средств на его срочный ремонт и закупку мебели. Еще через час я лично осматривал помещение с подрядчиком, диктуя ему список необходимых переделок: усиленные полы для оборудования, хорошее освещение, отдельные кабинеты и, главное – просторная лаборатория с вытяжными шкафами и подводом воды.

– И печь, – добавил я, указывая на угол будущей лаборатории. – Хорошую, голландскую. Ученые мёрзнуть не должны. Все работы – в трёхдневный срок. Бонус – за досрочное выполнение.

Подрядчик, почуявший большие деньги и внимание высокого начальства «сверху», лишь закивал головой, уже прикидывая в уме, каких мастеров и сколько нужно будет согнать на объект.

Пока кипела работа, я занялся другим – составлением списков оборудования и реактивов. Основываясь на смутных намеках Орлова и собственном понимании задач, я выписал все, что могло понадобиться для исследования магических полей, кристаллографии и алхимического анализа: от точных весов и микроскопов до редких реагентов, которые пришлось выписывать через столичных поставщиков телеграммой, гарантируя оплату из фондов Комиссии.

Васильков, тем временем, отобрал два десятка самых надежных бойцов с заставы и начал их экипировку по новому штату – не пограничному, а скорее, егерскому, с упором на скрытность и охрану стационарного объекта. Третий десяток у него свой, проверенный.

На четвертый день, когда в отремонтированном особняке уже пахло свежей краской и деревом, на саратовский вокзал подали специальный вагон, прибывший из столицы с поездом. Из него вышли не пятеро и не четверо, а целых семь человек. Я встретил их на перроне, стараясь сохранять невозмутимость.

Группу возглавлял сухощавый, сутулый мужчина лет пятидесяти с острым, как лезвие, взглядом – доктор физико‑математических наук, тайный советник Алексей Петрович Воронцов. Рядом с ним – его антипод, полный, жизнерадостный профессор ботаники и биологии Николай Семёнович Преображенский. С ними – два молодых ассистента‑физика, химик, специалист по древним языкам и, к моему удивлению, инженер‑механик.

– Штабс‑ротмистр Энгельгардт, – представился я, щелкнув каблуками. – К вашим услугам, господа. Помещение для работы и проживания для вас готово.

Воронцов окинул меня оценивающим взглядом. И начал, с места в карьер:

– Нам докладывали о ваших… эмпирических изысканиях с местной флорой, штабс‑ротмистр. Надеюсь, вы готовы предоставить нам все образцы и подробные отчеты?

– Готов, Ваше Превосходительство. Образцы – да, отчётов нет. Не перед кем мне было отчитываться, – ответил я с усмешкой, встречая его взгляд. – Лаборатория для вас оборудована, пусть пока не полностью. Обеспечена охрана. Остальное – зависит от поставленных вами задач.

Преображенский, тем временем, уже успел завести беседу с одним из моих солдат о местных степных травах. Инженер, представившийся как Леонид Карлович Шмаков, с интересом осматривал состояние паровоза на соседнем пути.

По дороге в особняк Воронцов, сидевший со мной в одной коляске, спросил без предисловий:

– Что, по‑вашему, самое главное в этом объекте? Ваше личное мнение.

Я понял, что это проверка. Клан Воронцовых ещё со времён Бородино силён, его отец сейчас наместник Императора на Кавказе, и они своего влияния при дворе за эти годы нисколько не потеряли.

– Не его мощь, Алексей Петрович. А его логика. Это не природное образование. Это искусственный объект, воплощенный в камне и энергии. И нам нужно понять не «что», а «зачем». Зачем ему стабилизировать пространство? Зачем создавать лес? Что он охраняет или… выращивает?

Воронцов молча кивнул, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. Словно он услышал подтверждение своим предположениям.

– Любопытно. Вы мыслите как ученый, а не солдат. Это редкость. Завтра утром – первое совещание. Ваше присутствие обязательно. И фамилия мне ваша знакома. Вы случайно…

– Племянник. Дядюшка, профессор Энгельгардт, сейчас переехал ко мне, в Саратов. Вы знакомы?

– Скорей, наслышан, – кивнул он в ответ, явно побаиваясь быть уличённым в связях с опальным профессором, – Утром я изложу план наших первых действий. Жду от вас замечания по их приведению в реальность.

Нет, конечно же я мог бы поспорить. Сказать, что именно меня изначально назначили руководить наукой… Ну, на словах.

А зачем? Субординацию ради обещаний никто нарушать не посмеет. Опять же, мне так проще. Не хочу высовываться. Карьера, как таковая, мне не нужна, на научные степени глубоко фиолетово, а вот повариться в учёной среде – интересно.

Так началось наше сотрудничество. С этого дня моя жизнь превратилась в бесконечную череду совещаний, экспериментов, поездок на заставу за новыми образцами и напряженной работы по созданию исследовательского отдела, изучающего не хаос, а чужой, безупречный порядок.

Я, как губка, впитывал недоступные ранее знания и опыт. Трое учёных уже побывали на других аномалиях Урала и Сибири, и даже пробовали зайти внутрь. Не успокоился, пока всё у них не выпытал.

Из тех, что меня заинтересовали – Ивдельская, что на Северном Урале, и Малая Сибирская, что под Омском. Обе раз в пять – шесть побольше нашей будут, и они всё ещё действующие. И магический фон выше. А уж Твари оттуда порой такие вываливают… Не чета нашим… Раза в два – три крупней и опасней.

Пока наши исследования шли ни шатко, ни валко.

Учёные изучали образцы трав и пара из них даже скаталась со мной к Яме, где они получили образчики фауны, но я ждал не этого.

Кто‑то же должен был заняться обломком Ключа.

Откуда он взялся, мы с Васильковым уже знаем. Денщик нашего майора Удалова своровал осколок. Очень похоже на то, что Тайная Канцелярия его ещё года три назад завербовала, и этот дятел стучал им про всё, что только мог узнать.

Признаться, после такого открытия я и к Федоту стал относиться с опаской. А ну, как и его завербуют. Дело‑то несложное. Пообещают немного денег, новое звание и непыльную должность где‑нибудь в Лифляндии, вот тебе и соблазн! А что я знаю о Федоте? В принципе, ничего. Он мне по наследству достался, от моего предшественника. С чего бы ему вдруг верность мне блюсти?

Хотя, если разобраться, то не так уж и много он сможет рассказать. Составы трав – да. Зато сам технологический процесс приготовления – нет. А без него – вся информация насмарку. Это равно, как за опытным поваром шикарное блюдо повторить, зная лишь его ингредиенты. Не получится! Нужно знать, как готовить. Важен сам процесс и опыт.

Тем не менее, когда у меня появился первый астрагал – то растение, что я так долго ждал, работать с ним я начал не на заставе, а у себя, в саратовском особняке.

Теоретический потенциал у лекарственного препарата из астрагала огромен – он должен успешно справляться с чахоткой, кроме её самой последней стадии, когда больные при кашле уже куски лёгкого выплёвывают. Но пока это только мои догадки. Посмотрим, что получится.

Со всеми хлопотами и службой мы не вдруг заметили, что дело‑то к Рождеству вплотную подошло.

Так‑то, тройка магистров из моей научной братии строго соблюдала пост, в отличии от всех остальных, но как только стало «можно», всё рухнуло.

Стоило пройти Сочельнику, когда верующим нужно было на целый день отказаться от еды, как грянуло.

Обжираловка!

У нас в Саратове всё большую популярность приобретает «заморская» кухня: рядом с привычными поросятами, домашней птицей и дичью, а также черной икрой и пышными пирогами, появилось жареное мясо, солонина, буженина, ветчина и разнообразные виды жаркого. Опять же, соусы, включая те, что с сыром и грибами. Очищенные раковые шейки, соленые перепелки, фаршированные утки и осетрина считаются деликатесами, а хрустящую квашеную капусту и мочёные грузди с одинаковым удовольствием уплетают едоки всех сословий.

Понятное дело, что на время праздников все исследования пошли лесом, а моя учёная братия оттягивалась как на званых вечерах, которых у каждого вышло в достатке, так и на Рождественских балах, коих в Саратове было много.

Для меня же, прямо открытием стало, что не только Рождество является поводом для праздника и бала, заодно и изгнание наполеоновских войск празднуют, как метко отметил градоначальник в своей речи, открывая бал в Дворянском Собрании.

На этом мероприятии, кроме вполне предсказуемых сестёр Янковских и девицы Евстигнеевой, оттанцевал ещё пятерых. В том числе вторую дочь градоначальника и девицу Кутасову.

Угу. Ту самую генеральскую дочь.

После танца специально оставил её рядом с Евстигнеевой, чтобы издалека сравнить их визуально. Нет, не показалось! С десяти шагов они похожи, как две капли воды! Обе мелкие, симпатичные и задиристые! Как два котёнка от одной мамки. Или папки… что скорей всего.

Тут хочешь не хочешь, а так и тянет поглядеть генералу в глаза с вопросом – а не был ли он, случаем, близко знаком с госпожой Евстигнеевой, лет этак девятнадцать назад.

Так вот нет же. Нельзя. Может в морду дать. Собственно, и я бы врезал, обратись кто ко мне с подобным вопросом, хоть тот же Кутасов. Так что выводы делаем молча, а догадки не озвучиваем. Целее рожа лица будет.

Собственно, мои светлые мысли по этому поводу, событий на балах не касались.

Юноши бледные, со взором горящим, съехались на праздники к родительским домам и на празднествах старались продемонстрировать, как же они стали круты.

Ага, одни в Академии Магии обучаются, другие в военном училище для магов, третьи в университетах, но дают всем понять – они же СТУДЕНТЫ!

Хотя, для меня, как дети.

Наверняка у каждого молодого дворянина есть памятная закладка, кто и чем его обидел, и им хочется выплеснуться.

В среднем в Саратове выходило пять поединков за вечер. Не интересных. Как по мне, там и смотреть нечего. Тактика, как таковая, отсутствует, а практикуется – эх, размахнись душа…

Ага. Особенно – магический поединок. Вот такая нелепость. Стоят двое шагах в пятнадцати друг от друга, и лупят, чем попало и что в голову взбредёт.

Этакое Бородино в миниатюре.

Думал, и я в местечковых замесах поучаствую, но нет. Я же в парадке везде появлялся, и при орденах, а они – как оберег. Если кто и желал мне что‑то заявить, пусть чисто ради самоутверждения, то Георгий и Станислав с мечами такое желание отбивали у местной молодёжи напрочь.

Заодно и слухи обо мне кто‑то запустил изрядные. Например, про то, как я легко в Царицыне поединок выиграл у мага – «семёрки», из штабных. Хотя, что гадать. Почти наверняка мадам Янковская «случайно» проболталась.

* * *

Профессор ботаники и биологии, Николай Семенович Преображенский, к сожалению, к числу сильных Одарённых не относился. Так, от силы маг третьей степени, и особо не пытающийся развить свои способности.

Как человек, обладающий значительными энциклопедическими знаниями и огромным опытом, он обрёл в лице моего дядюшки несомненного почитателя и соратника. Они нашли друг друга и встречались не реже пары раз в неделю, по вечерам у меня в особняке. Признаться, слушать их беседы, да под лёгкое вино, было гораздо приятней, чем смотреть спектакли в театре. К тому же, в разы поучительней.

Их порой в такие научные дебри заносило, что я только диву давался. Дядюшке, профессору органической химии, иногда удавалось озадачить Преображенского, когда он переводил ему язык биологии на химические процессы органики. Знали бы они, что рядом с ними находится третий собеседник, равный им по знаниям и умениям, но уже в третьей ипостаси наук – магической.

Врать не стану. Особых практических результатов я из таких высоконаучных бесед пока не извлёк. Слишком глобально и глубоко копали два профессора, чтобы снизойти к ничтожной практике. Зато свои горизонты знаний я изрядно расширил, и теперь осталось всего лишь сформулировать вопрос – как найти точку соприкосновения всех трёх наук и правильно на него ответить.

Сдаётся мне, результат может стать ошеломляющим. И это не слова и не домыслы.

У меня уже есть модификатор. Пусть он и получен в ничтожных количествах, и на массовый продукт явно не тянет, но это прорыв! Возможно, небольшой и не настолько перспективный, как более глубокие исследования, но уже он один ломает напрочь всю устоявшуюся систему развития магов в этом мире.

Испытываю я его пока что на себе, а облегчённую версию – на сестрёнках Янковских.

Результаты моего эликсира на травах, с модификатором заметно лучше, чем алхимическое зелье высокой стоимости, требующее дорогих ингредиентов и высокой мощности запитывания магией на заключительном этапе приготовления. Причём, весьма индивидуальной и непростой в исполнении.

Впрочем, кому это интересно, кроме тех магов, мечтающих как можно быстрей прокачаться.

А их в стране много. Пожалуй, в числе самых горячих – несколько тысяч потенциальных наследников в Кланах, Главы которых ждут результатов. Ну, и среди армейских магов наверняка найдутся желающие быстро поднять свою магическую степень, чтобы это сработало на дальнейшую карьеру.

Так‑то – весьма неплохой потенциал у моего продукта выйдет, если его выставить на рынок.

Моя тётушка, Анна Николаевна, только что из больницы вернулась.

Благодаря связям Янковской, мы её к лучшему врачу в Саратове отправили, и он ей диагностировал начальную стадию чахотки.

Прошла неделя. Для жены профессора – три дня приёмов эликсира из астрагала, два раза в день, и в конце – моё Среднее Исцеление.

Нет, от чахотки оно не спасет. Это проверено. Зато от всяких разных побочных явлений – запросто.

Что в итоге имеем – сияющую жену профессора, признанную абсолютно здоровой, да и выглядящую заметно лучше, чем после прибытия из столицы.

– Владимир Васильевич… – начал было дядя, когда понял, что у меня получилось…

– Погодите радоваться. Меня ещё не раз обвинят в том, что я свои эликсиры бездумно на людях испытываю. Хотя я всего лишь улучшаю свойства вполне известных рецептов из трав. Кстати, подскажите‑ка мне, как максимально эффективно можно произвести выемку полезных веществ из зародышей пшеничных ростков, – лёгким намёком обозначил я ему цену за излечение супруги.

– Владимир, тебе нужна неорганика из них или…

– Или! Органическая химия, мягко использующая силу природы и магию. Необычно? Но это те продукты, с которых мне будет проще всего начать. Вы в деле?

– Хм… Задача интересная, с одной стороны, но надеюсь ты хотя бы примерно представляешь, как выглядела моя бывшая лаборатория в столице? Если да, то честно тебе скажу – я считал её недостаточной.

– Обозначьте бюджет, – попросил я дядю, поморщившись.

Вот чую, не спрашивайте, каким местом – цифра затрат меня неприятно удивит!

Слово «лимит» не все люди науки воспринимают, как окончательную истину.

– Могу лишь предложить поучаствовать тебе в оплате её перевозки из моего имения в твоё.

– Вы сохранили свою собственную лабораторию?

– Собирал, собираю и буду собирать, – словно гладиатор, звучно впечатал дядюшка кулак в свою грудь.