Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 62 страниц)

Глава 22

И снова Саратов

К Саратову я подъезжал с превосходным планом и в прекрасном настроении.

Оно и не удивительно. Какие вложения для меня сейчас самые выгодные? Тут и думать нечего – производство артефактов, продажа трофеев и прокачка себя, любимого! Свои магические способности надо возвращать, и чем скорей, тем лучше.

Боюсь ли я привлечь к себе внимание быстрым ростом себя, как мага? Уже не так сильно. Раз уж появились возможности сносно законспирировать свои растущие возможности с помощью легенды, то я этого не упущу.

Под мерный перестук вагонных колёс я уже неплохо подготовил и почистил структуру магического потенциала своего тела, пусть и не до конца, но даже примерно сообразил, чем смогу заменить тибетские артефакты Сорокина.

Его веера – штука занятная, и не только в плане экзотики. Если разобраться, они по своему функциональному назначению сродни тому приёмному контуру, который я установил у себя в мастерской для подзарядки артефактов. Этакие антенны для сбора маны из магического фона планеты с грамотным распределением её по акупунктурным точкам рук.

Не скажу, что вдруг и сразу смогу такое повторить, но мне кажется – это будет достойный вызов для меня, как для артефактора.

Акупунктура – вполне серьёзное учение. Грамотно воздействуя всего лишь на точки, которые расположены на кистях рук, можно существенно улучшить слух, зрение, обоняние, работу почек, сердца, печени и так далее. Магам вовсе не обязательно для этого использовать иглы. Так что оценивать работу тех тибетских вееров нужно комплексно. Недаром мне казалось, что после тренировок с ними я чувствовал себя гораздо бодрей, а всё, что происходило вокруг меня воспринималось чуть ярче.

Сергей Никифорович Янковский лично приехал на вокзал, чтобы меня встретить. И как я заметил, радуется он моему приезду вполне искренне. Чего скрывать – приятно.

– Дочери живы-здоровы, вас с нетерпением ожидают. Жена хорошеет, а мы с соседом больше по утрам похмельем не маемся, – незатейливо поведал он мне свои житейские радости, к каждой из которых я руку приложил, – А это что у вас? – не смог он сдержать любопытства, когда я пантограф себе на колени водрузил, перед этим не доверив его перенос носильщику.

– Очень хрупкий и дорогой американский прибор. Незаменимая вещь для изготовления артефактов.

– Прямо из самой Америки? – не смог скрыть помещик своего удивления.

– Именно так, – не стал я вдаваться в детали, чтобы не травмировать нежную душу помещика его ценой. Сам ей недоволен – изделие из ковкого чугуна мне продали так, словно оно из золота сделано наполовину с серебром, – Мы можем у какой-то цветочной лавки остановиться, а затем у кондитерской?

– Ой, да зачем? Все и так вас рады будут видеть.

– Так-то оно так, – согласился я с ним для вида, – Но пока дамы будут увлечены, мы успеем и наши мужские дела спокойно обсудить, – заставил я его задуматься.

– И то верно. Как приедем, так сразу слугу к соседу с приглашением пошлю, – просиял он лицом через несколько секунд, оценив моё предложение и повод, чтобы достойно провести день, – Он про вас уже не раз спрашивал.

Я Янковскому невольно позавидовал. Как просто и бесхитростно этому человеку живётся! Минимум забот и хлопот, а из проблем – одна лишь жена, неодобрительно относящаяся к регулярным совместным пьянкам с соседом.

Роскошный букет для жены, попроще букетики для дочерей и полторы дюжины пирожных были куплены по дороге. Вот теперь мне не стыдно и в гости показаться.

Карета Янковского мягко покачивалась на ухабах саратовских улиц, а за окном мелькали невысокие дома, лавки и редкие фонари. Сергей Никифорович тем временем оживлённо рассказывал о последних новостях в городе и уезде – кто женился, кто разорился, а кто, наоборот, неожиданно разбогател на поставках зерна и спекуляциях.

– А вот наш сосед, что через два дома живёт, – помещик понизил голос, словно боялся, что его услышат посторонние, – Недавно купил себе новую усадьбу под городом. Говорят, большие деньги где-то нашёл. Или выиграл. Только вот… – он замялся.

– Что-то не так? – насторожился я.

– Да кто его знает. С виду всё как у людей, а только… – он поёрзал на сиденье, – Странные слухи пошли. Будто бы по ночам у него во дворе огни голубые мелькают, а соседские собаки воют, как по покойнику. Да и сам он стал какой-то блёклый, будто тень от себя прежнего.

Я прикинул в уме. Голубые огни – это либо фосфор, либо магия. А если человек вдруг резко меняется… Возможно, артефакт. Или что-то похуже.

– Вы не думали, что это может быть опасно? – спросил я, искренне надеясь, что такая необычность не станет моей проблемой.

– Опасно? – Янковский фыркнул. – Да он же тише воды, ниже травы! Разве что… – он вдруг задумался, – Жена говорит, что с тех пор, как он разбогател, у него в доме ни одна кошка не приживается. Все сбегают.

Кошки чувствуют магию. Особенно, магию Смерти И это уже серьёзно.

– Ладно, разберёмся, – сказал я, откладывая мысли о соседе на потом.

Сначала – проявление вежливости, потом… возможно, придётся провести небольшое расследование.

Карета остановилась у крыльца. Дверь в особняк распахнулась, и на пороге появилась вся семья Янковских – супруга с улыбкой, дочери с любопытством в глазах и радостью.

– Наконец-то! – первой воскликнула Анна. – А мы уж думали, вы нас забыли!

– Никогда, – улыбнулся я, вручая букеты и коробку с пирожными, – Как можно забыть трёх первых красавиц Саратова, – умудрился смутить я всех троих, включая Ларису Адольфовну.

Поздний завтрак был скорей похож на ранний обед, по крайней мере по количеству блюд и их ассортименту. Меня явно ждали и мне были рады, раз всё семейство пошло на то, чтобы нарушить установленный распорядок дня.

– Владимир Васильевич, папа́сказал, что вы у нас пять дней будете гостить. Это правда? – первой не выдержала Яна светских разговоров о погоде и видах на урожай, когда мы перешли к чаепитию.

На что заработала укоризненный взгляд от матери.

– Имею такие планы, – подтвердил я, улыбаясь.

– А в ваших планах нет места для нас? – тут же встряла Анна, на что Лариса Адольфовна лишь вздохнула, возведя взгляд к потолку.

– Ну-у, если вы про утренние пробежки и гимнастику… – сделал я вид, что задумался.

– Влади-и-мир Васильеви-ич… – чуть ли не в унисон дуэтом пропели сестрёнки, показательно надув губы.

– Пошутил. Понял. Принял. Готов сегодня же загладить вину вечерним променадом и посиделками в кофейне, – поддержал я тщательно пестуемый облик военного, говоря короткими рублеными фразами.

– Ура! – грянул слаженный дуэт.

– А сейчас чем намерены заняться? – тут же полюбопытствовала Яна.

– Лавку портновскую нужно посетить. Закажу зимнюю форму и, пожалуй, пару кителей не мешает обновить, а то эти начали в плечах жать.

– Значит мне не показалось, что вы телом окрепли, – прищурилась Лариса Адольфовна.

– Мы с офицерами заставы регулярно употребляем мясо животных из аномалии. Так что ничего удивительного, что я в теле и магии добавил, – заметил я, начиная работать на легенду, но это моё замечание вызвало уже живейший интерес мужчин.

– О как! Вам уже довелось с Тварями повоевать? – задал вопрос недавно подошедший Савелий Павлович.

– С Тварями ещё нет, а вот с мутантами из-под внешнего уровня Купола дело имел, и не раз, – скромно заметил я в ответ.

– Расскажете?

– Вам про орла-могильника или гигантскую черепаху?

– Про орла! – пискнули девушки.

– Про черепаху. Это же редкость неимоверная! – воскликнул Савелий Павлович, и Янковский -старший его поддержал, часто кивая головой.

Пришлось рассказывать про оба случая. Понятное дело, изрядно привирая, как и положено при пересказе охотничьих баек.

– А Камня в черепахе случайно не оказалось? – с некоторым недоверием спросил сосед хозяев.

– Конечно оказался. Нашли мы его, – кивнул я, делая знак слуге, чтобы мне налили ещё чаю.

– И какой же он был? – прищурился Савелий Павлович.

Вместо ответа я вытащил из-под рубахи свой новый накопитель, повесив его поверх одежды.

– Трогать не рекомендую. Завязан на кровь. Может шибануть так, что мало не покажется, – остановил я любопытного соседа, уже потянувшего ко мне свои шаловливые руки.

Руки он убрал, но чуть носом не сунулся в амулет, пристально рассматривая Камень.

– Я правильно догадался, что теперь у вас и на более серьёзные артефакты Камни появились? – заключил Савелий Павлович, когда вернулся на место и задумавшись, опорожнил залпом бокал вина.

– Именно так. Больше того скажу, я дорогое американское оборудование приобрёл в Тамбове. Так что могу теперь попробовать производить артефакты в ранее недоступном мне качестве.

– Если не секрет, что купили? – тут же навострил уши этот коллекционер артефактного инструмента, которым он крайне неумело пользуется.

– Пантограф.

– Слыхал про такие. Только их к нам в России лишь на заказ везут и за очень большие деньги. Говорят, за полгода заказывать надо. Откуда-бы он в Тамбове взялся?

– Так моё бывшее училище его и заказывало. Но потом руководство поменялось, и денег на выкуп не нашлось, – сказал я чистую правду.

Вообще-то это я уговорил своего преподавателя артефакторики на заказ американской диковинки, но после смены руководства училища, которая произошла за полгода до моего выпуска, нам показали жирную дулю. Деньги на закуп дорогого оборудования в одночасье испарились.

Тем не менее – мечта сбылась. Пантограф у меня в руках. Новенький и полностью готовый к работе. И пусть это была мечта того парня, в чьё тело я попал, но она – правильная, и я её осуществил.

– И какие-же артефакты вы нынче способны изготовить? – выжидательно посмотрел на меня коллега – артефактор, неудачливый.

– Весьма дорогие, – одёрнул я себя, чтобы не почесать в затылке, – Скажем, если вы найдёте пару клиентов, которые на ладан дышат, но дела не позволяют им устраниться от руководства Родами или Кланами, то я могу вернуть их лет на пять назад, а то и на десять, по здоровью и самочувствию. Понятно, что с привязкой артефакта на кровь, и рублей этак за пятьсот. Камень в них будет полный стоять, а не кустарно гранёная дроблёнка.

Хм… Кажется, я немного переборщил. Ну, если судить по повисшему молчанию за столом.

Как-то легко мне последнее время стали деньги даваться, оттого, считая по меркам своего бывшего мира, я счёл, что пятьсот рублей за десять лет жизни – цена не то, что справедливая, а даже демпинговая.

– Владимир Васильевич, – нарушила молчание Лариса Адольфовна, – А ваше предложение только для старичков годиться? Древние бабушки вам не подойдут?

– Отчего же. Принцип артефакта один и тот же. Просто я считал, что в столь дорогостоящем артефакте в первую очередь заинтересованы Главы семейств, – заявил я на чистом глазу.

Соврал. На самом деле соображения у меня были совсем иные. Согласно местному законодательству женщины, будь они хоть трижды княгинями, крупные платежи могут осуществлять только с разрешения мужа или Главы Рода. Оттого покупательный потенциал старушек я видимо недооценил. Как оказалось, зря.

– Кстати, а отчего лишь старики и старушки? – не успокаивалась Лариса Адольфовна.

– Остальным и более дешёвых достаточно, – попытался я отмахнуться, но увидел у неё на лице сомнение, – Лучше, чем вы есть, более мощный артефакт вас не сделает. Смиритесь. Иначе потеряете шанс через несколько лет воспользоваться артефактом следующего уровня.

– Не совсем поняла… – нахмурилась Лариса Адольфовна.

– Я пока и сам ни в чём не уверен, но как мне кажется, возможны ещё две ступени артефактов, где каждый из последующих будет мощней другого. И мне очень хочется проверить мои догадки, теперь уже начав с конца цепочки.

– А отчего бы не последовательно? От первой ступени ко второй, и лишь затем – к третьей? – спросил уже Савелий Павлович.

– Для второй у меня нет подходящих Камней, – слегка соврал я, так как Камни были, но немного избыточные для таких артефактов, – Да и эффект станет не так заметен, – сказал я на этот раз чистую правду.

Расчёт. Просто расчёт. Да, не слишком сложный и циничный.

Мои артефакты, назовём их – первого уровня, уже себя показали. Хозяйка заверила, что все её подруги в восторге. Теперь осталась демонстрация на стариках – и рынок сбыта, пусть и ограниченный Саратовом, будет подготовлен и неплохо разогрет.

Отчего только Саратов? Так в ближайшие пару месяцев мне больше не потянуть.

Наверное, сёстры Янковские нашли бы повод, чтобы увязаться за мной в сегодняшних передвижениях по городу, но их маменька нарушила эти планы. Она оккупировала пролётку и умчалась в гости к какой-то даме, а мне, вроде как карету оставила, запряжённую четвериком.

Помилуйте – где карета и где подпоручик? Мне же в каждой лавке полторы цены назовут и ни за что скидки не дадут! Вроде того, что за престиж надо платить. Но нет, я к такому не готов.

Послал слугу за извозчиком. Езда в каретах пока что – не про меня!

Сделал в одёжной лавке заказ на форму и попросил подогнать её с запасом, посвободней. Причины объяснять не стал, их мастер и так увидел, заметив, как стал мне слегка маловат китель.

Следующим местом для посещения стала ювелирная мастерская. Причина для визита сюда была проста и понятна – как бы ни был хорош серебряный рубль, но проба на серебро там не высшая. Восемьсот шестьдесят восьмая, если быть точным. И пусть в недорогих артефактах примесями в металл можно пренебречь, то в серьёзных не стоит. Тут каждый процент уже значение имеет, а мне репутацию нужно завоевать. Оттого я и собираюсь каждое своё изделие изготовить как можно ближе к идеалу. Заодно договорился, чтобы купленное серебро мне в мастерской перекатали в ленты нужного размера. И под конец сумел-таки удивить ювелира, заказав себе две дюжины пуль для револьвера, эти уже из обычных серебряных монет.

Не даёт мне покоя рассказ Янковского про одного из его соседей. Может я и перестраховываюсь, но на Бога надейся, а сам не плошай.

На обратном пути я заехал в гости к Савелию Павловичу.

Как я разузнал у Янковского, именно сосед ему рассказал про странности, происходящие через дом от него.

Как оказалось, заехал я зря. Слуга доложил, что его господин до сих пор в гостях. Чёрт, я мог бы и сам догадаться – раз Лариса Адольфовна уехала из дома, то два старых приятеля наверняка просто так не расстанутся, не приговорив пару – тройку бутылок вина.

– Савелий Павлович, а я к вам только что заезжал, но меня направили по другому адресу, – с улыбкой подошёл я к двум мужчинам, которые устроились в беседке, укрытой за густыми зарослями сирени.

– Выпьете с нами? – спросил Янковский.

– Один бокал, не больше. Обещал барышням прогулку, – решил я поддержать компанию.

– Интересно, зачем вы меня искали? Какие-то вопросы по артефактам? – поднял голову Савелий Павлович.

– По дороге с вокзала Сергей Никифорович мне про одного вашего соседа рассказал. И знаете – что-то меня не отпускает. Можно у вас какие-нибудь подробности про него выяснить?

– Вы про Полуэктова Тихона Трофимовича? – спросил Никифоров, сосед Янковских, на что я лишь плечами пожал, зато Сергей Никифорович утвердительно закивал головой, – Тихон он и есть Тихон. Вот уж кому имечко подошло, как родное. Он дворянин. Как маг очень слабый, к военной магической службе не пригодный. Обучился в Московском университете на историка. У нас служил в губернском архиве. После того, как его отец помереть изволил, Тихон вступил в наследство и со службы уволился. Последнее время, начитавшись про Генриха Шлимана, сильно увлёкся археологией. И не без успехов. Что-то в музей сдавал, а кое-что и продавал. Даже я у него как-то браслет из бронзы купил со странными письменами, которые до сих пор не могу расшифровать. Ни под один древний язык не подходят, – Савелий Павлович сделал пару глотков вина, чтобы промочить горло и продолжил, – Не скажу, чтобы мы с ним дружили, но беседовали не редко. В начале лета он словно на крыльях летал, готовясь к новым раскопкам. Мне, под большим секретом поведал, что надеется интересное сарматское захоронение найти. А когда вернулся, месяца через полтора, то всё наше общение как обрезало. Я даже пару раз запиской его в гости приглашал, так он ни разу даже не ответил, негодяй. Словно я ему обиду какую нанёс.

– А с чего вы решили, что он разбогател?

– Усадьбу он за городом роскошную приобрёл и теперь её обустраивает. Забор вокруг всей усадьбы отгрохал из обрезной дубовой доски. Чуть ли не в три сажени высотой. И ворота на гранитных столбах… Такие губернатору не зазорно поставить. Представляете, какие это деньги? Я побогаче Полуэктовых живу, но подобное себе позволить не могу. Боюсь, моего годового дохода даже на строительство забора не хватит, – привёл Никифоров достаточно убедительный довод, – А вы с чего вдруг им заинтересовались?

– Не то, чтобы я раньше сильно заинтересован был, но вот теперь – да. Появился интерес.

– И какой же?

– Древние захоронения. Их, знаете ли, обычно защищают или магией, или проклятием. А проклятия – это уже по моей части, – привёл я вполне правдоподобное объяснение.

Но меня терзают смутные сомнения, что не всё так просто…

Глава 23

Саратовские дела

Рассказывать Лариса Адольфовна умеет. Вроде и немногими деталями поделилась, повествуя о своей беседе с графиней Наговицыной, почти семидесяти лет от роду, а у меня просто картинка перед глазами, где чисто по Пушкину:

"Какое низкое коварство

Полуживого забавлять,

Ему подушки поправлять,

Печально подносить лекарство,

Вздыхать и думать про себя:

Когда же черт возьмет тебя!" *

* А. С. Пушкин. «Евгений Онегин».

Ага. Родня к больной слетелась на делёж наследства. И все они уже смертельно бабушке надоели и меж собой переругались. Короче – ждёт меня старушка с очень большим нетерпением и ярко выраженным желанием насолить всем родственникам ещё долгими годами жизни.

Оттого ожидает меня завтра после обеда трудовой подвиг – создание принципиально нового артефакта, изготовленного с применением пантографа. Но это лишь после поездки к ювелиру, где я заберу свой сегодняшний заказ.

Чем так хорош копир? Во-первых, он позволяет просто обводить крупно выгравированный знак руны, а игла чётко повторит его в гораздо меньшем масштабе. В разы меньшем, если уж быть точным. С помощью регулировок я могу уменьшить копию от четырёх до восьми раз, и мне для этого не потребуется воткнутая в глаз часовая лупа. Во-вторых, все линии будут одинаковой глубины. А это чертовски важно. При ручном труде стоит где-то недобрать глубину ложбинки в знаке или в его сопряжении – и возникнут потери. Оттого я не сожалею ни об одном рубле, потраченном мной на покупку пантографа.

После ужина, который затянулся из-за рассказов девушек о нашей сегодняшней прогулке, я понял, как мало я успеваю замечать. Девчонки наперебой рассказывали, кого они встретили, кто во что был одет, и у кого сменился кавалер. Иногда Лариса Адольфовна вставляла свои замечания, как правило, довольно едкие и язвительные, после которых все трое с удовольствием «мыли кости» тому, кто попал им на язык.

Уже начало темнеть, когда сёстры потащили меня на прогулку по саду.

Эх, не хватает мне Александра. Студент уже отбыл на практику. А то бы он временами отвлекал на себя кузин.

Сад у Янковских, несмотря на его практическое назначение, спланирован и выполнен с претензией на парк. Слева Яблоневая аллея, справа Грушевая и две поперечных Вишнёвая и Черешневая. Дальняя часть сада занята кустарниками смородины, малины и крыжовника. В парковом саду имеются четыре беседки и два небольших фонтана. Кроме них в аллеях установлены широкие лавки со спинкой. Достаточно места, чтобы прогуляться и отдохнуть. В небе уже поднялась Луна и придала нашей прогулке определённую романтичность.

Ровно до тех пор, пока где-то недалеко не начала выть собака. Не прошло и нескольких секунд, как её вой подхватила ещё одна, а позже и другие присоединились.

– Опять ночь без сна, – передёрнула Яна плечами, – Из-за этого воя я не смогу окно открыть, а в душной спальне толком не выспишься.

– Скажите, Владимир Васильевич, вот люди говорят, что вой собак – это к покойнику. А что вы про это думаете? – Спросила Анна.

– Если говорить про покойников, то прежде всего я бы обратил ваше внимание на то, что у собак превосходно развито обоняние. Вовсе не исключено, что они реагируют на запах умершего, или на серьёзные раны, например, гангрену, которая пахнет отвратительно. Такой запах у собак вызывает страх и да, они могут выть. Но существуют и другие причины. Например, какая-то собака осталась без хозяина. Или она голодна. Может просто болеет. У собак, знаете ли, бывают свои эпидемии, не опасные для людей, – ответил я взвешенными рассуждениями, чтобы успокоить девушек.

Тем не менее, настроение у нас упало, а прогулка под вой собак потеряла свою прелесть, и мы поспешили вернуться в особняк.

Хоть кофе на ночь пить не рекомендуется, но спать я не собирался. Не та ситуация. Слуги ещё не легли, так что вскоре я получил полный кофейник в своё распоряжение. Кофе оказался в меру крепким и вскоре голова заработала на полную.

Итак, что мы имеем?

Полуэктов, этакий удачливый археолог, вернулся с очередных раскопок сам не свой, но в одночасье стал богатым.

После этого в его доме начала твориться всякая чертовщина. С чем, а то и с кем, он мог столкнуться в древнем захоронении?

Лич сразу отпадает.

Хоть лич и сложный соперник, а зачастую очень непредсказуемый, готовый всякий раз продемонстрировать весьма неожиданные способности, но в некоторых моментах он традиционно повторяется. Например, наткнись на него команда археолога, он какую-то её часть заберёт к себе в слуги, превратив их в нежить, а другую пустит на кровавые ритуалы, чтобы поднять свою силу и прокачать новых слуг. И уж тем более он не ринется в город, чтобы жить среди людей.

Личи – интроверты, а то и вовсе социофобы. Как правило личами становятся некроманты, одержимые знаниями. Когда наступает старость, они выбирают бессмертие, пусть и в состоянии нежити.

Могущественный некромант, желающий стать личём, проводит так называемый «ритуал вечной ночи», в ходе которого он приносит множество человеческих жертв, и заключает свою душу в специальный предмет – филактерию, после чего умирает и спустя некоторое время возрождается уже полноценным личём.

И вот тут возникает интересный момент. Пока филактерия вызревает, будущий лич на какое-то время оказывается уязвим. Он ещё не лич, но уже и не некромант, да и сам находится в состоянии, близком к анабиозу. Но даже в таком состоянии убивать его крайне опасно – Посмертное проклятье некроманта – страшная сила. Если на убийце некроманта не будет мощной защиты от проклятий – то он труп. Но даже в этом случае некромант до конца не проиграл – его душа осталась в филактерии. И горе тому, кто возьмётся её активировать. В него вселится душа покойного некроманта.

Отчего-то мне кажется, что я на верном пути, хотя есть и второй вариант – проклятье. Но тут немного не сходятся детали, к примеру, тот же вой собак.

Допустим, я выяснил, в чём дело. Осталось только подготовиться и убедиться, что мои догадки верны.

Смогу ли я сейчас победить злобного некроса?

Если честно – сомневаюсь… К тому же, если поймаю Посмертное проклятье, то снять его с себя могу и не успеть. Иногда даже опытные маги за секунды иссыхали. К тому же – Посмертное проклятье зависит лишь от изобретательности некроманта и его направленности. Это может быть не только магия Смерти, но и яд, и кислота, и болезни.

Отчего-то помирать мне совсем не хочется, так как в этот раз я уже умру навсегда.

Какие есть варианты? Вообще-то они есть, и целых два. В одном случае подготовиться получше, прежде чем ввергать себя в схватку, а во-втором… Я могу просто сделать вид, что ничего не происходит. Завтра встретиться с бабушкой – графиней, заработав на артефакте, а послезавтра забрать готовую форму, да и был таков.

Но нет же. Я никогда не отказывался от вызовов судьбы, иначе не достиг бы тех вершин… Бла-бла-бла… Кого я пытаюсь обмануть? Себя? Но зачем!

Я уже поймал себя на мысли, что ещё нигде в этом мире мне не было так радостно и спокойно, как в доме Янковских. Здесь все живут понятной жизнью и не устают ей радоваться. Пусть каждый по-своему, но зато от души, искренне.

Поэтому отставить упаднические настроения! Мне не всё равно. Трусом я никогда не был и не буду!

Итак, что мне потребуется для возможной схватки с некромантом, исходя из моего прежнего опыта?

Ледяное Копьё – отличная штука против некромантов. Она на какое-то время их Кровавый Щит превращает в ловушку для них же самих, даже если не может его пробить. Посмотрим, что у меня выйдет, когда я попробую адаптировать своё бывшее атакующее заклинание под нынешние возможности. Вторым пойдёт Призрачный Клинок. Замечательное оружие ближнего боя против нежити, которое всегда с собой.

С Посмертным проклятьем дело сложней обстоит. Мой нынешний уровень магии… Его просто не хватит. Так что тут без вариантов – придётся делать оберег, а то и два. Ох и наработаюсь же я завтра с артефактами…

А пока – адаптация заклинаний. Я подтянул к себе блокнот, долил кофе, и начал работать.

* * *

Завтрак я бы точно проспал, если бы кто-то не поскрёбся мне в двери. Уже вставал, когда услышал лёгкие удаляющиеся шаги. Кто приходил – гадать не стал. Наверняка кто-то из сестрёнок.

Три минуты, и я вполне готов. Жизнь в училище ещё не такому научит.

Завтрак прошёл мило. Пусть Лариса Адольфовна и поглядывала с подозрением то на меня, то на дочерей, но уловив каким-то верхним чутьём, что, между нами, ничего не было, успокоилась и вела себя, как добропорядочная хозяйка.

Завтраком я злоупотреблять не стал. Раз проспал утреннюю тренировку, то мне же её и восполнять. Заодно новые заклинания необходимо проверить.

Пробежался вдоль по улице, если что, мимо дома Полуэктова, но никого не увидел и ничего не почувствовал. Свернул к реке. На берегу Волги огляделся, и на бегу, мимоходом, срубил Призрачным Клинком пару берёзок толщиной в руку. Вышло довольно легко, но вот длина клинка, чуть меньше, чем в полсажени, меня совсем не порадовала. Собственно, как и Ледяное Копьё. Курам на смех! Покажи мне такое первокурсник с моего факультета… Да что вспоминать! В моём бывшем мире даже магический фон, и тот мощней был…

Я пробежался по берегу и запустил Копьём по глиняному откосу.

Хм… А вы знаете, неплохо… Почти на полсажени в сухую глину ушло. И скорость мне понравилась – понятно, что не моментальная телепортация, но побыстрей стрелы из лука. Дыра образовалась – кулак можно засунуть. Смело можно оба заклинания ставить к себе в глиф. Лишними точно не будут. Пусть они и слабенькие, но это лишь в моём понимании. А так – вне ранговые. На уровне Мастера, по местным меркам. И что особенно приятно – без всякой прокачки, состоящей из повторений в тысячи раз!

Пролётка у Янковских на этот раз оказалась свободна, и я помчался в ювелирную лавку. Пара идей в голову пришли, и я очень надеюсь, что они сбудутся.

– Ваш заказ готов, – порадовал меня ювелир, начиная выкладывать на прилавок пакеты с моим именем.

– Подождите, – остановил я его, – Штихеля есть? И мне ещё парочка браслетов женских потребуется, с местом под Камень.

– Имеются. Вам какой-то особый штихель нужен или набор показать? А браслеты у нас вот на той витрине.

– Набор.

Нет, у меня с собой есть парочка штихелей, но мелких. Весь свой инструментарий я с собой не повёз, но вот идея, которая меня осенила, требует более крупнокалиберного инструмента.

– Вот эти рекомендую. Сталь замечательная и отличной закалки. Ручки из карельской берёзы – усилия можете без опаски прилагать и рука не соскользнёт, – опытным глазом определил он во мне знатока, и не прогадал, – Пятьдесят рублей.

– Отлично. Беру. А медь листовая у вас есть?

– Конечно. Вам какую?

– Мне бы квадраты из неё со стороной в вершок** нарезать.

– А толщина?

– В одну линию*** будет достаточно.

** 1 вершок равен 44, 45 мм.

*** 1 линия равна 2, 54 мм.

– Вам какое количество?

– Две…нет три… Четыре дюжины!

– Тогда придётся немного подождать. Нарубим быстро, – задумался мастер, – Но заказ надо оплатить сразу.

– Сколько?

Он защёлкал на счётах и назвал итоговую сумму.

– Наличных у меня не хватит. Чек примете? – Спросил я, доставая чековую книжку.

– Банк у нас через четыре дома, по правой стороне, – состроил он скучающее лицо.

– Тогда ждите, я быстро приду, – ухмыльнулся я, выходя на улицу.

Следом за мной ломанулся подмастерье, и громко топая, помчался в один из переулков.

Короче, всё как всегда – я пошёл за деньгами, а он медь по соседям искать.

Почти час просидел я в чайной, что была почти напротив, пока мне не сказали, что мой заказ готов. В благодарность за ожидание ювелир подарил мне лупу на подставке, с магической подсветкой. Не великий подарок, они у него в витрине по десять рублей стояли, но и на том спасибо. Лишних инструментов не бывает.

Почти час я провёл, ковыряя штихелями мягкую медь. Изображал руны, которые потом войдут в мою медную библиотеку. Зато потом… Десять минут! Ровно столько мне потребовалось, чтобы взвести пружину пантографа и под его жужжанье нанести на браслет руны, которые я уже изобразил на медных пластинках. Мелкая фреза, как бы не та же самая, что применяются при зубных работах, со своей задачей, справилась на «отлично». Идеальные бороздки я заполнил специальными чернилами, высушив их парой взмахов руки. Вставил Камень, добытый из шакала-мутанта, и вуаля – артефакт был готов! Я его дважды проверил – полный порядок! Пора поесть. Меня уже дважды из-за дверей приглашали.

– Всем приятного аппетита! Лариса Адольфовна, заказ для графини готов, – с чистой совестью доложил я хозяйке дома, присаживаясь за обеденный стол.

– Вы кушайте, а я велю карету запрягать, – выдохнула она.

– Надо будет Ларисе какой-то подарок сделать, – подумал я, поднося ко рту первую ложку стерляжьей ухи с белыми грибами, икрой и овсянкой.

На этом мысли закончились, и наступил гастрономический оргазм!

* * *

Дворец графини Наговицыной был великолепен!

Это я вам ответственно заявляю, как человек понимающий толк в Малых дворцах. Когда-то таких у меня три штуки было, один краше другого, но после войны я их не стал поднимать из руин. Появились другие заботы. Впрочем, о чём это я… Вот жеж, навеяло…

– А куда это вы направились, милочка, и что здесь молодой человек делает в такой неподходящий момент? – остановила нас перед спальней графини какая-то мелкая белобрысая мымра с хищно задранным носом.

– Анна Тимофеевна пожелала увидеть парня своей крестницы, – спокойно ответила Лариса Адольфовна, а я чуть было не поперхнулся.

Неожиданно, если что.

– Долю наследства рассчитываешь урвать? – прошипела неприветливая дама.