Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 62 страниц)

Потерь, кроме моего истощения, не было. Но победа была неполной. Мы не уничтожили Аномалию. Мы лишь нанесли ей тяжёлый, болезненный шрам. Показали, что само небо может стать нашим оружием. И что у нас есть козыри, против которых не работает даже их адаптация.

Стеная от боли в каждой клетке, я смотрел, как первые лучи пробивающегося сквозь тучи Солнца освещают мёртвую, выжженную землю перед Куполом. Она была чиста от тумана. На час. Может, на день. Но мы сделали это. Мы заставили чужой разум отступить.

– "Хорошо, – думал я, позволяя себя поднять. – Теперь ты знаешь, что мы можем ударить с неба. Интересно, что ты приготовишь в ответ?'

Игра продолжалась. Но правила в ней снова начал диктовать я.

* * *

Я позволил отнести себя в штабную избу и уложить на походную кровать. Руки дрожали мелкой дрожью, в висках стучало, а где‑то в глубине сознания тлела холодная, пустая точка – отголосок того «ничто», что я выпустил на волю. Цена была высокой. Но и добыча – тоже.

Через час, выпив крепчайшего чаю с коньяком, который Самойлов, хмурясь, влил в меня почти насильно, я смог подняться и подойти к столу с картами. Карташёв уже наносил на неё новые данные: зоны выжженной земли, примерные границы отката тумана.

– На три с половиной версты, – хрипло констатировал я, водя пальцем по изменившемуся контуру. – Мы их отбросили на три с лишним версты. И надолго. Земля там теперь… мертвая вдвойне. Пропитана остатками разрядов и… моим следом. Им будет неприятно туда возвращаться.

– Надолго – это на сколько, вашбродь? – спросил Самойлов, его практичный ум уже считал часы до следующей атаки.

– Не знаю, – честно признался я. – День? Неделю? Месяц? Но они вернутся. Туман – это их среда, их продолжение. Они будут выращивать его заново, как плесень. Но теперь они знают – над этой плесенью может сгуститься настоящая туча и выжечь её дотла. И это в корне меняет расклад.

В дверь постучали. Вошёл Ефимов, с лицом, черным от пороховой гари, но с горящими глазами.

– Барон, артиллерия в полном порядке. Стволы остывают, потом им прошомполят. Наблюдатели докладывают – в зоне чисто. Ни тварей, ни тумана. Только дымок кое‑где от горелой земли.

– Молодцы артиллеристы! Отлично себя показали! – кивнул я. – Отдыхайте. Но дежурство на вышках – усилить вдвое, – это я уже Самойлову, – Сейчас Твари в шоке. Но когда опомнятся – могут попробовать контратаковать, пока я… пока мы все не в форме.

Ефимов понял. Он козырнул и вышел, уже отдавая за дверью приказания своим ребятам.

Я остался с Самойловым и Карташёвым.

– Итоги, – спросил я. – Что мы доказали?

Мне интересно их мнение выслушать.

– Что можем бить с неба, – сказал Карташёв.

– Что их «специалисты» не всесильны, – добавил Самойлов. – Хотя последний был хорош. Думал, не потянем против него.

– Что я сам не до конца понимаю, на что способен, – мрачно закончил я, уже от себя. – Этот… импульс. Это не заклинание. Это что‑то из области теории дяди – прямое воздействие на ткань реальности. Очень опасное. И очень затратное. Повторить такое в ближайший месяц я не смогу. Значит, нельзя на него полагаться.

– Но эффект есть, – настаивал Карташёв. – Они отступили. И сейчас у нас есть окно. Может, стоит попробовать прощупать глубже? Пока они не оправились?

Мысль была верной. Но и рискованной. Мои лучшие бойцы были измотаны ночными тревогами и сегодняшним напряжением. Я – и вовсе почти пустая скорлупа.

Хотя… Полчаса, нет минут сорок, и я буду готов. Накопителей у меня с собой изрядно припасено, и зарядное устройство имеется.

– Не глубоко, – решился я. – Но обозначить присутствие – нужно. Организуйте две разведгруппы по пять человек. С лучшими щитами, с «маячками» и фильтрами. Задача – пройти по очищенной полосе, установить посты наблюдения как можно ближе к Куполу. Не вступать в бой. Только смотреть и слушать. И немедленно отходить при любых признаках активности. Бегом! Если они решат ударить – у нас должен быть запас времени. Отбери самых быстроногих и выдай им зелья на скорость. Снаряжения – самый минимум. Сам остаёшься на форте. Если что, уходить будем быстро. Аллюром «три креста», – позволил я себе шутку, смягчая напряжение.

Пока они уходили отдавать распоряжения, я подошёл к окну. Вечерело. На прояснившемся небе зажигались первые звёзды. А там, на востоке, по‑прежнему возвышался гигантский, матовый Купол, но теперь перед ним зияла тёмная, безжизненная полоса – шрам от нашего удара. Это была наша территория. Выигранная кровью, потом и риском сумасшедшего эксперимента.

– «Ну что ж, – мысленно обратился я к невидимому Разуму за той гранью, что разделяет наши миры. – Первый раунд – наш. Ты показал плазмоидов, червя и ската. Я показал грозу и… дыру в мире. Уверен, тебе есть ещё что предъявить. И у меня – тоже. Но давай договоримся. Ты – не лезешь в мой мир и Саратов. А я… я пока не лезу под твой Купол. Устроит такой нейтралитет?»

Ответа, конечно, не последовало. Лишь с вышки донёсся спокойный голос часового: – «На границе всё тихо, вашбродь!»

Тихо. Пока. Но в этой тишине теперь звенел новый звук – звук хрупкого, завоеванного с таким трудом перемирия. И я знал, что обе стороны уже обдумывают, как его нарушить с максимальной выгодой для себя. Моя задача была проста – сделать это так, чтобы следующий ход снова был за нами.

Глава 23
Атакуем!!

Пока разведгруппы готовились к вылазке, я приказал принести себе ящик с запасными накопителями большой ёмкости – плоские, тяжёлые диски из особого сплава, каждый размером с ладонь. Они были холодными на ощупь, но внутри них дремала сильно концентрированная энергия, аккуратно «упакованная» в кристаллические решётки восьми рубинов. Моё персональное топливо. Я подключил один к переходному устройству – серебряному браслету с крупным рубином. Тонкая, жгучая струйка силы потекла в моё истощённое тело. Неприятно, как глоток крепчайшего спирта на пустой желудок, но необходимо. Через сорок минут я снова буду на ногах, с полным резервом и заряженными накопителями, из тех, с которыми могу взаимодействовать напрямую. Не в полной боевой готовности, но способен думать, командовать и, в крайнем случае, жечь плазмоидов огненными стрелами.

В это время ко мне в избу, почти на цыпочках, вошёл связной с донесением из Саратова. Это была депеша от Полугрюмова, в телеграфном стиле. Я пробежал глазами по строке, и уголок рта непроизвольно дёрнулся.

«Заказ выполнен. Шестьдесят тумб чугунных отлиты. Сто двадцать пудов якорной цепи доставлены на склад. Триста штук кварцевых резонаторов базовых с ваших мастерских готовы к отправке. Ожидайте обоз через три дня. Также сообщаю – мастер от Барановского прибыл вместе с заказанным грузом. Ждёт указаний. Полугрюмов».

Значит, дядя сумел продавить заказ через свои связи в Петербурге. И мастер от Барановского – это серьёзно. Наши древние «единороги» – это одно. А настоящая, даже экспериментальная, скорострельная пушка – это совсем другой уровень огневой мощи. Особенно если мы научимся заряжать её снаряды не просто порохом и шрапнелью, а ещё и магической «начинкой».

– Связной, – сказал я, не отрывая глаз от депеши. – Передай в город. Текст: «Полугрюмову. Мастеру Барановского – предоставить все условия. Пусть знакомится с „единорогом“ и нашими спецснарядами. Обоз ждём. Штыри и цепи – то, что нужно. На их дальнейшую покупку деньги не жалеть. Нужно много».

Когда связной ушёл, я снова взглянул в окно. Сумерки сгущались, окрашивая очищенную полосу земли в глубокие синие тона. Туда уже должны были уйти мои разведчики – лёгкие, быстрые, почти невидимые тени в наступающей темноте.

План по ограничению Аномалии начинал обретать чёткие формы. Мы не смогли разрушить Купол. Но мы могли создать вокруг него непроходимый для тумана пояс. Пояс из «Паутин», усиленных новыми, более мощными тумбами и цепями. Пояс, усеянный не «столбами разлада», которые были мишенями, а тысячами мелких, распределённых резонаторов – «иголок». Каждая – слабая, но вместе они должны были создать сплошное, фоновое поле контр‑резонанса, которое не съешь, как червь, и не обойдёшь, как стену. Это будет как постоянный, невыносимый скрежет для их «разума». А вдобавок – сеть артиллерийских позиций в фортах, которые достраиваются в выкупленных мной имениях, способных в любой момент накрыть зарождающиеся сгустки тумана шквалом «улучшенной» картечи.

Это была стратегия изоляции и удушения. Мы запирали Аномалию в её же собственных границах, делая любую попытку экспансии слишком дорогой. А если они затаятся – что ж, у нас будут месяцы, чтобы строить, учиться и готовить решительный удар уже под самый Купол. Возможно, с теми самыми пушками Барановского.

Меня отвлёк от мыслей приглушённый гул голосов со двора. Я подошёл к окну. Первая разведгруппа вернулась. Они шли быстро, но не бежали, их силуэты в сумерках казались собранными и целыми. Значит, столкновений не было.

Через несколько минут Самойлов, не стуча, вошёл в избу. На его обычно невозмутимом лице читалось лёгкое возбуждение.

– Вашбродь, вернулись. Обошли полосу на две версты вглубь. До самого Купола, как вы и приказывали, не дошли – стало не по себе. Воздух тяжёлый, в ушах звенит, даже с фильтрами. Но главное – поставили два «маячка» на самой границе выжженной земли. И… кое‑что увидели.

– Что именно? – спросил я, чувствуя, как в животе холодеет.

– Сам Купол… он не неподвижный. Внизу, у земли, где он стелется – там словно плёнка колышется. И в ней… просвечивает. Не сильно, но видно – там, внутри, движение. Не твари. Что‑то другое. Словно… корни светятся. Или жилы. И они пульсируют.

Корни. Жилы. Пульсация. Картина, нарисованная Самойловым, идеально ложилась в теорию дяди об Аномалии как о живом, растущем организме, вгрызающемся в нашу реальность.

– Хорошая работа, – похвалил я. – Значит, наш удар дошёл до самых «корней». Они сейчас заняты зализыванием ран. Это подтверждает – окно у нас есть. И мы его используем.

Я взглянул на карту, где Карташёв уже наметил будущие линии «Паутин» и позиции для артиллерии. Теперь это был не просто план обороны. Это был план начала осады.

– Завтра, – сказал я твёрдо, – Начнём разметку под первую постоянную линию «Паутин». По новому чертежу. Используем и старые цепи, и те, что скоро придут. И подготовим площадки под орудийные гнёзда. Не три ствола, а шесть. С расчётом на те пушки, что везут к нам от Барановского.

Самойлов кивнул, в его глазах засветилось то самое, знакомое по Булухте, понимание – начинается долгая, методичная, тяжёлая работа. Но теперь у нас был не просто враг. У нас был план. И, что важнее – первая крупная победа, доказавшая, что этого врага можно бить.

Я отключил зарядное устройство. Энергия в жилах пела напряжённой, звонкой струной. Усталость никуда не делась, но её отодвинула в сторону холодная, ясная решимость.

Нейтралитет? Нет. Перемирие – да. Короткая передышка, которую умный полководец использует не для отдыха, а для подготовки нового, ещё более сокрушительного удара. И я твёрдо намерен стать этим полководцем.

– Готовь ещё одну пятёрку на выход. Чтобы все были со свежими фильтрами и заряженными артефактами. Через пятнадцать минут выходим, – скомандовал я Самойлову.

Выход задержался в связи с приходом первого обоза.

* * *

Рассказывать про то, с чем столкнулись два горе‑учёных, которых я направил к своенравному соседу, не стану. Даже вовсе не смешно, что все они обмочились, когда удирали от выползков из Аномалии. Испугались настолько, что смогли пробежать пару вёрст, прежде чем упали без сил и поняли, что их никто не преследует. А сосед… Он попросту ускакал впереди собственного визга, бросив их ещё в ограде своего имения. Дальше учёные добирались на своих двоих, проявив при этом весьма бодрую прыть, практически невиданную для простых городских жителей.

Эту новость привезли к нам обозники, которые прибыли с грузом, но по пути заночевали в Каменке, что от нас верстах в тридцати пяти.

И всё бы было смешно, если бы не было так грустно. Аномалия нашла слабое звено и ударила по нему, тем самым отделяя одно из купленных мной имений от всех остальных.

Что могу сказать… Дураки и самодуры в России никогда не переводились. Пусть их и немного, но порой даже одного‑двух на сотню нормальных, и то хватает.

Бесит одно – я опять на шаг позади! Я уже готовился закрепить итоги победы, а тут – на тебе! У меня фланг оголён! Да так неприятно, что мне впору эвакуацию отрезанного имения объявлять. И да, так я и сделаю. Подвёл меня соседушка. Позволил разорвать линию обороны. Надо армейцев предупредить, чтобы подстраховали и заткнули эту дыру кордонами. Не дай Бог мутанты в сторону Саратова прорвутся! Тогда и жертв не избежать и репутация моего отряда рухнет!

Не долго думая отправил гонца армейцам с письмом, где объяснил ситуацию и описал бегство соседа и возможные последствия его «подвига». А сам начал лихорадочно соображать.

Сосед оголил линию обороны на версту с гаком. Растянуть своих закрывая его усадьбу с деревней… Так себе затея. У меня хоть какие‑то оборонительные сооружения выстроены, есть артиллерийские позиции и установлена «Паутина» с артефактами ‑ловушками перед ней. А там… если он хотя бы частокол построил, и то праздник, хотя частокол без земляного вала и линии заземления – деньги на ветер. Бесполезен.

Дилемма в том, что я уже почти был собран на выход к Куполу, когда обозники приехали с новостями. На выход мне потребуется примерно час, может, чуть поменьше, но если в это время Аномалия запустит в брешь стадо мутантов…

К счастью, принимать непростое решение не пришлось. Наблюдатели доложили, что на дороге к нам появился десяток всадников в военной форме.

– Капитан Олейников, – вскоре представился поджарый офицер в драгунской форме.

– Барон Энгельгардт. Штабс‑капитан в отставке, – отрекомендовался я в свою очередь, специально упомянув звание.

– Наслышан, – кивнул он уважительно в ответ, – Нам встретился ваш вестовой и я позволил себе прочитать ваше письмо, впрочем, отправив его потом дальше, в штаб.

– Это хорошо. Значит мне не придётся тратить время на разъяснения. Могу я узнать, насколько хорошо вооружён прибывший с вами десяток?

– Кавалерийские карабины и пики, – нахмурился офицер, явно не понимая причину моего интереса.

– Если я вам добавлю десяток своих бойцов с защитными артефактами и некоторым снаряжением, вы сможете прикрыть хотя бы на пару часов имение Громова? Ничего сверхъестественного там не предвидится, но я опасаюсь прорыва мутантов. По сути, это будут почти обычные коровы или овцы, которые ещё не успели толком заматереть. Мои бойцы в два – три, много четыре выстрела их запросто кладут.

– Что вы задумали, барон? – сердито спросил капитан.

– У меня намечался выход к Куполу, где я серьёзно намеревался подёргать местного тигра за усы, но тут вдруг узнал, что сосед сбежал, а его имение, как нельзя более неудачно вклинилось меж моими тремя и четвёртым, что к северу. Если вы меня там подстрахуете на время выхода к Куполу, то буду крайне признателен. Заодно и диспозицию посмотрите. Я имение труса Громова защищать не намерен. Скорей всего это станет вашей ближайшей задачей, как мне кажется. Я ему предлагал и выкуп, и услуги обороны, но нет – «мы сами с усами». Отказал, а теперь и удрал.

Ну, каюсь, приврал чутка. В какой‑то степени неудачу соседа я предполагал. Просто не думал, что это случится настолько скоро. В моём имении Петровском у меня сейчас идёт комплектование и обмундирование уже почти шести десятков бойцов, собранных с миру по нитке, но по рекомендациям. Это уже вторая очередь. Первые сорок вояк влились пару недель назад, и если что, то Самойлов у меня уже давно не десятник, а почти что сотник! Правда, похоже, что такой карьерный рост его не особо радует, но он кряхтит и справляется. Я, кстати, тоже. А кому нынче легко?

Предполагаю, что моя маленькая армия в самое ближайшее время разрастётся за три с лишним сотни, если брать в расчёт не только бойцов, но сопутствующие службы и артиллерию.

Пока тяну, но если мой проект не получит государственной поддержки, то через пару месяцев мы Аномалии начнём проигрывать. Чисто из‑за финансов. Даже моих удачных проектов с артефактами вскоре не хватит на финансирование полномасштабных боевых действий.

Война – это деньги, деньги и ещё раз деньги, господа! И нет – не я это придумал!

По самым скромным подсчётам мне нужно не меньше дюжины пушек Яблоновского, с их расчётами и тройным обеспечением снарядами, которых иначе, как из Петербурга, ниоткуда не дождаться.

А это, если прикинуть на счётах, во что мне такое встанет… Ой‑ё‑ё‑ё…

Как теперь мне итог развидеть⁈ У меня таких денег на счету одновременно ни разу не было!

Ладно. Переживания оставлю на потом, а сейчас, пока Олейников готов, я начну нарезать им задачи на ближайшую пару часов.

Моя задача – доставить неприятности Аномалии, а у них – справиться с волной мутантов, если их вдруг выплеснет из‑под Купола.

Самойлова оставлю с собой, а сборный десяток под командованием Гринёва пойдёт с уланами.

Если что, даже Самойлов сказал, что Гринёв до звания десятника уже дорос, а это, знаете ли, из его уст оценка, которой можно доверять!

Сорок минут на марш, час на подготовку позиций и минирование, и я жду от них сигнал готовности – зелёную ракету. Мы начнём лишь после него.

* * *

Капитан Олейников, выслушав меня, долго молчал, изучая моё лицо. Не знаю, что он там увидел – остатки усталости, тлеющую ярость на бестолкового соседа или холодную решимость, но в итоге он согласно кивнул.

– Ладно, барон. На два часа прикроем. Но только два. И никаких геройств – если хлынет по‑настоящему, мы отойдём к нашим основным позициям. Ваши бойцы – под моим командованием на это время. Понятно?

– Абсолютно, – согласился я. Так даже лучше – ответственность разделена. – Гринёв! Всё слышал?

– Так точно, вашбродь! – отозвался коренастый, молодой боец с умными глазами. – Слушаюсь капитана. Всё сделаем, как вы учили!

Пока они распределяли людей, снаряжение и коротко совещались над картой, я отошел в сторону. Самойлов стоял рядом, молчаливый, как скала.

– Ты готов? – тихо спросил я.

– Я всегда готов, вашбродь, – ответил он так же тихо. – А вы?

Вопрос был не о физической готовности. Энергия из накопителей уже гудела в жилах, возвращая остроту восприятия и силу. Вопрос был о другом – о готовности к тому шагу, который я задумал. Не к разведке, не к обороне. К атаке. К попытке не просто «пощекотать усы», а нанести удар по самой сути Аномалии, по тем самым «корням» и «жилам», что увидел Самойлов.

– Нет, – честно признался я. – Никто не может быть готов к такому. Но кто – если не мы? И если не сейчас, пока они оглушены грозой и перестраиваются после прорыва у Громова – то когда?

Самойлов ничего не сказал, просто кивнул. Этого было достаточно.

Через сорок минут смешанный отряд – десяток моих бойцов в серых плащах и десяток драгун в синих мундирах – двинулся рысью по дороге к покинутому имению. Мы с Самойловым и ещё тремя проверенными людьми – двумя бывшими сапёрами с Булухты и молчаливым охотником‑следопытом по кличке Тень – наблюдали за их уходом. У нас на подготовку было меньше времени, но и задача была иной. Не держать фронт, а ударить в самое сердце.

Я проверил снаряжение в последний раз. На мне – лёгкий, но прочный кожаный доспех с вплавленными в грудь и спину усиленными щитовыми пластинами. На поясе – два револьвера, кинжал с рукоятью из того же аномального кварца, гранаты‑«оглушители». За спиной – штуцер, но сегодня он был запасным вариантом. Основное оружие было во мне. И в тяжёлом, туго набитом походном мешке, который нёс один из сапёров. Там лежало шесть плоских накопителей, два компактных резонатора для фокусировки и странный, похожий на арбалет без тетивы, прибор – разработка Гришки и Федотова. «Разрядник». Принцип – как у наших «Паутин», но концентрированный, одноразовый, способный выстрелить сгустком чистой, поглощающей энергии. Теоретически. Непроверенный.

– Пошли, – сказал я, когда вдалеке, над крышами усадьбы Громова, взвилась и ярко вспыхнула зелёная ракета. Сигнал. Временное окно для свершений открылось.

Мы двинулись не по дороге, а напрямик, через выжженную грозой полосу. Земля была чёрной, хрустящей под ногами, воздух пах гарью и озоном. Но главное – не было тумана. Только впереди, уже через пару вёрст, начиналась его кромка – неподвижная, плотная, словно замершая после вчерашнего разгрома стена.

Чем ближе мы подходили, тем сильнее становилось давление. Не физическое, а то самое, полевое. Браслет на руке вибрировал непрерывно. Фильтры в наших амулетах жужжали, сбрасывая нагрузку.

– Здесь, – сказал я, когда до тумана оставалось не больше сотни саженей. Место было ничем не примечательное – ровная, выжженная площадка. Но я чувствовал – под ногами, глубоко, пульсирует что‑то чужое, мощное. Та самая «жила».

Сапёры, не тратя слов, принялись быстро разворачивать снаряжение. Они вбили в землю два стальных штыря, соединённых толстым медным кабелем. К кабелю подключили «разрядник», похожий теперь на маленькую, зловещую пищаль на треноге. Я установил первый накопитель в гнездо прибора. Он зашипел, и на его концах заискрились крошечные, синие молнии.

– Тень, наверх, наблюдай, – приказал я следопыту. Тот молча взобрался на остатки полуразрушенной каменной ограды – всё, что осталось от какого‑то брошенного строения.

Самойлов и второй сапёр встали по флангам, сняв штуцеры с плеч. Их задача – прикрывать меня и прибор от внезапного появления тварей.

Я закрыл глаза, отстраняясь от мира звуков. Всё моё внимание ушло вглубь, сквозь слой почвы, в ту самую пульсирующую «жилу». Это была не энергия в привычном понимании. Это был поток чужой реальности, медленно, но неотвратимо сочившийся в наш мир. Он был упорядочен, стабилен и бесконечно чужд.

Мой план был безумен в своей простоте. Я не собирался разрушать «жилу». Я собирался её… «загрязнить». Внести в этот чёткий, чуждый поток хаос. Диссонанс. Использовать не заклинание из учебника, а нечто внеранговое, рождённое на стыке отчаяния, ярости и нового понимания мира, которое открылось мне вчера. То самое «ничто», но не стихийный выплеск, а управляемый.

Я положил руки на корпус «разрядника». Металл был холодным. Через него я соединился с накопителем, а через накопитель – со всей своей накопленной силой. И начал «рисовать». Не рунами, не формулой. Образом. Представлением разрыва, трещины, вируса, внедряющегося в идеальную систему.

Прибор начал гудеть. Гул нарастал, переходя в высокий, визжащий звук. Медный кабель натянулся, затрепетал. Штыри, вбитые в землю, засветились тусклым багровым светом.

И тут Тень, не повышая голоса, сказал:

– Движение. В тумане. Много. Несутся сюда.

Не успел он договорить, как из стены тумана, всего в ста саженях от нас, вывалилось стадо. Не плазмоидов. Мутантов. Тех самых, полупревращённых коров и овец, которых мы ждали у имения Громова. Их было штук двадцать. Искажённые, с вывернутыми суставами, светящимися глазами и рогами, похожими на кристаллические сгустки, они неслись на нас с тихим, хриплым мычанием, от которого кровь стыла в жилах. Их выпустили сюда специально. Чтобы отвлечь, сорвать мою атаку. Разум за туманом уже опомнился и контратаковал.

– Самойлов! – крикнул я, не отрываясь от прибора. Моё сознание было наполовину там, в глубине, наполовину здесь. Прервать процесс сейчас – значило не только потерять шанс, но и получить обратный удар всей накопленной энергии.

– Вижу! – рявкнул Самойлов. Грянули почти одновременные выстрелы. Первая волна мутантов споткнулась, рухнула, но сзади набегали новые. Их было слишком много для нас четверых.

Я чувствовал, как «рисунок» внутри «разрядника» обретает законченность. Ещё секунда. Мгновение.

– Барин! – это был уже тревожный крик сапёра. Одна из тварей, огромный, покрытый шипами бык, отделился от стада и нёсся прямо на меня, опустив светящиеся рога.

Я не мог пошевелиться. Всё, что я мог – это закончить.

В последнее мгновение перед тем, как бык должен был врезаться в прибор и меня, раздался оглушительный хлопок. Не выстрел. Это сработал «разрядник». Из его ствола вырвался не луч и не шар, а странная, дрожащая сфера абсолютной черноты, размером с кулак. Она прошила воздух почти бесшумно и врезалась в землю как раз между вбитыми штырями.

Исчезла.

Ни взрыва, ни вспышки. Только на миг земля под ногами дрогнула, словно от далёкого подземного толчка. И странная, ледяная тишина, сменившая гул прибора и крики тварей.

Бык‑мутант, уже в двух шагах от меня, вдруг споткнулся, как будто ударился о невидимую стену. Его светящиеся глаза померкли. Он издал растерянный, жалобный звук и рухнул на бок, его тело начало быстро темнеть и рассыпаться, как пепел.

Остальное стадо замедлилось, застыло и завыло в растерянности. Их связь с «жилой», с источником силы, на прервалась. Они были дезориентированы.

– Отход! – прохрипел я, чувствуя, как страшная пустота наступает изнутри. Выстрел забрал почти всё из резерва. – Бегом! К своим!

Удар был нанесён. Не сокрушительный. Но болезненный и, главное, непонятный для них. Я внёс вирус в их систему. Теперь посмотрим, как их Разум будет с ним бороться. А у нас появилось новое оружие. И новая надежда.

И, чего уж скрывать – новый герой в борьбе с Аномалиями! Так‑то, за мной не меньше пятидесяти пар глаз следили… Ой, сколько скоро будет сплетен и слухов в салонах Саратова!