Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 62 страниц)

Эх, вовсе не так положено встречать героев…

Хотя, какой я герой. Я слаб! Чертовски слаб!

Раньше мне бы секунды хватило, чтобы перемешать в пыль не только эту жалкую кучку нежити, но и саму землю чуть ли не до горизонта.

Вот только очень жаль, что старыми заслугами, да ещё и свершёнными в другом мире, никто не живёт. Побеждать надо здесь и сейчас!

Но моя сегодняшняя победа – это огромный повод для размышлений.

И первое, что приходит в голову – а так ли я прав, собираясь ставить следующей Печатью Концентрацию?

Да, она серьёзно мне может помочь в изучении новых заклинаний из моего бывшего арсенала и в установке новых Печатей. Но будь на мне сегодня Аурный Щит…

Есть у меня и другие мысли. Например, отчего я не сделал для себя обычный артефакт, которыми снабдил весь свой десяток. Обычный, солдатский, в котором предусмотрен пусть и слабенький, но Щит. Забронзовел? Или всё ещё, чисто подсознательно, не готов признать, что я пока ещё не тот, каким был раньше.

Как бы то ни было, но сегодня я получил нормальный удар по самолюбию. Этакую отрезвляющую оплеуху. Пожалуй, не надень я сегодня один из тех артефактов, который мне перепал в трофеях, то мог бы и не успеть увернуться от последнего зомби.

Кстати, вполне годная штука оказалась. Недаром я потратил столько времени на её изучение.

Трофейный артефакт, если выражаться языком моего бывшего мира, даёт небольшое увеличение сразу к трём характеристикам: Силе, Ловкости и Выносливости.

Насколько небольшое? Тут уверенно утверждать сложно. Нет при мне нужного измерительного оборудования. По моим тестам – от четырёх до семи процентов на каждую из характеристик. Скорей всего, верный результат окажется где‑то посредине этого разброса.

Но даже плюс пять к Ловкости… Пожалуй, сложно такое переоценить, когда понимаешь, что пальцы кадавра могли бы сегодня попасть тебе не в предплечье, а в глаз.

В бывшем доме управляющего никто не спал.

– Ваше благородие, вы ранены?

– Уже нет, но меня слегка зацепили. И знаешь, что радует? – спросил я у Василия, – Я сегодня в старом кителе.

Глава 6

Мы за мир во всём мире

Признаюсь, прибыв на заставу, я выдохнул.

Нет, я конечно же помню, как совсем недавно я восторгался тем, как мне хорошо и спокойно в доме Янковских. Но что‑то пошло не так… Беспокойная там жизнь оказалась, если разобраться, хоть и прибыльная. Затрат много, но и вернулся я в изрядном плюсе, даже по деньгам и ещё не распроданным активам. Не говоря уж про недвижимость. Та, можно сказать, как награда за риск мне бонусом досталась.

Но сейчас это не главное. После недавней схватки с нежитью я понял, как я слаб. И это проблема первостепенной важности. Всё остальное подождёт. Покойникам деньги и именья не нужны.

И пока наш пароходик рассекал воды Волги, меня вдруг осенило – под Куполом находится магический фон высокой концентрации! Пожалуй, даже более высокий, чем был в моём бывшем мире. Чем не место для прокачки резерва?

Что это значит? Всего лишь, что мне нужно под Купол. Как можно чаще и на довольно большие промежутки времени. Кому как, а мне только там в полную грудь дышится, если так можно говорить про магическое ощущение этого мира.

– Ваше Высокоблагородие, подпоручик Энгельгардт к месту службы прибыл. При себе имею бумаги от Саратовского жандармского управления, оправдывающие мою задержку, – браво и громко отчитался я, как положено, в основном работая на тех, кто нас подслушивает.

Ещё бы не подслушивали. Я и дверь приоткрытой оставил, и окно у ротмистра распахнуто. Уверен, и часа не пройдёт, как все на заставе знать будут, что мне жандармы не дали из Саратова выехать.

– Что там у вас произошло?

– О! Уникальная история! Разрешите, за ужином сразу всем расскажу. Уверяю, вам понравится.

– Заинтриговали, но до ужина потерплю. Да, и ваш десяток вместе с вами завтра дежурит на заставе.

Оп‑па… Это в честь чего такие изменения?

– Кто‑то ещё научился вскрывать Купол? – заметно тише высказал я самое реальное предположение.

– Вовсе нет, – помотал Удалов головой, – Просто инициативная группа офицеров весьма настойчиво попросила меня вернуть заставу к прежнему режиму дежурств, намекая на свои личные связи с моим начальством. А мне неприятности не нужны.

– Завидуют, или что‑то ещё? – спросил я, активируя Купол Тишины.

– Что‑то ещё, – для чего‑то ткнул ротмистр пальцем в радужную плёнку, отрезавшую нас от всех звуков, – Поручик Радошевский с парой прихлебателей на вас отчего‑то взъелся.

– Он и раньше меня пытался задеть.

– А теперь, так и вовсе ненавидит. Не подскажете, что случилось? – наклонился ко мне ротмистр.

Думал я недолго. Секунд пять, быстро перебирая варианты.

– А скажите‑ка мне, Радошевский случайно не пердел, как пожарная лошадь, пока меня не было?

– Не могу знать. При мне не случалось. С парой солдат такое было, а вот поручик… – тут Удалов задумался, – А вы знаете, как‑то раз он пропустил утреннее построение, сославшись на недомогание.

– Тогда всё понятно. У меня под окнами, внутри палисадника, мины – пердушки стоят. Наступи на такую, и часов десять – двенадцать будешь страдать метеоризмом. Старая курсантская шутка нашего отделения. Меня её установке один алтайский парень научил.

– Хотите сказать…

– Уже сказал. Другой причины не знаю.

– Подпоручик, ну это же неприлично?

– А за переодеванием моей личной служанки  прилично подглядывать? Кстати, надо будет сказать сегодня за ужином, что я некоторые мины – пердушки решил сменить на дристушки. Пусть потом никто не жалуется, что не был предупреждён. Иначе двенадцать часов с горшка не слезет.

– Это же ваши боевые товарищи… – попытался воззвать ротмистр непонять к каким чувствам.

Наверное, к тем, которых я за собой никогда не замечал. По крайней мере, в отношении тех, кто надумал мне в карман гадить.

– Боевые товарищи подглядывать и подслушивать под окна не полезут, – отрубил я в ответ, – А вот недоброжелатели… Собственно, их мы с вами и наблюдаем.

– Но вы же понимаете, что ваши прежние выходы придётся отменить?

– Конечно же нет. Я теперь и с одним своим десятком справлюсь со вскрытием Купола. Мы стаи мутантов уже изрядно проредили. Вот только с мясом возникнут проблемы, раз схема добычи нарушена. Его будет крайне мало. И мне бы хотелось, чтобы все узнали, по чьей вине такое произошло, – с намёком выдал один из этапов противодействия, и спустя пару секунд, увидел согласный кивок Удалова.

Признаюсь, выдохнул. Раз начальник заставы на моей стороне, то жить уже легче.

Теперь осталось придумать, как я буду прокачивать свой резерв, находясь под давлением магического фона Купола. Пока мне кажется, что это самый быстрый путь, который позволит мне расти, как магу.

* * *

Дома меня встретил Федот, кипящий самовар и густой запах трав.

Вдохнув ароматы трав, я лишь головой покачал. Ещё одно направление, которым предстоит вдумчиво заниматься – это травничество, а точней – его более узкая специализация – зельеварение.

Самое основное действие зельевара – научился подавать дополнительную энергию, как при первичной переработке грибов и растений, так и при изготовлении из них снадобий. Собственно, именно из‑за этого эффективность снадобий, вышедших из рук магов‑зельеваров в разы выше, чем если бы их готовил неодарённый травник.

Почти все растения, выросшие недалеко от аномалии, имеют лёгкий магический фон, который они сохраняют не только в высушенном виде, но даже в спиртовой настойке что‑то остаётся. Задача мага – зельевара, направит эту магию на усиление лечебных свойств растения, а затем ещё раз усилить, напитав снадобье в процессе изготовления уже своей энергией.

Впрочем, недолго я предавался мечтам, что займусь когда‑нибудь зельеварением, Федот мне ещё чай подать не успел, а я уже вижу в окно, как ко мне мой десятник, фельдфебель Самойлов, Илья Васильевич, через плац торопливо вышагивает.

– Федот, Илье Васильевичу чай наливай, – распорядился я прежде, чем крикнуть фельдфебелю, чтобы заходил.

– Наконец‑то вы вернулись, ваше благородие, – обрадованно загудел десятник.

– А что, проблемы какие‑то были? – насторожился я.

– Никаких не было. Застава в обычное расписание вернулась, а вместо вас с нами ротмистр ходил, – хитро глянул на меня Самойлов, поверх кружки.

Ай да Удалов! А ведь ни слова не сказал, что он не только меня прикрыл, но и моём десятке позаботился, взяв моих парней под своё покровительство. Красавец, что могу сказать.

– Меня жандармерия в Саратове задержала, как потерпевшего. Вопросов у них много было, – начал выдавать я тщательно выверенную дозу информации, – Пришлось мне некроманта с его приспешниками убить, а потом целую толпу нежити на кладбище.

– Неужто самый настоящий некромант? Давно я про них не слышал! – почти натурально изумился десятник, якобы не расслышав скрип половицы за дверью.

– Да был там один неудачник, который себя археологом возомнил. Вот и залез в курган с проклятьем. Пришлось с ним разбираться, пока некромант в полную силу не вошёл, – слегка упростил я историю, которая со мной случилась.

– Понятно, – пригладил фельдфебель ладонью ёжик волос, – Мне тут писарчук штабной сказал, что мы с вами завтра на дежурство по заставе заступаем.

– Правильно сказал. Оказывается, не всем по нраву наши успехи, – отдал я должное чаю, и потянулся к сдобе.

– Выходит, зря мы размечтались…

– Вовсе нет. Послезавтра же наша очередь к Куполу идти?

– Неужто в один десяток пойдём?

– Вот об этом‑то я и хотел поговорить. Но давай сначала подарки покажу. Федот! – громко крикнул я, словно не зная, что он за дверью стоит, – Принеси‑ка длинный свёрток и два ящика, что с ним шли.

– А что там, вашбродь? – не удержал Самойлов любопытства.

– Утятницы. И сотня патронов к ним.

– Ух ты! И пулелейки к ним есть?

– По две штуки к каждой.

– Зачем две?

– Под шар и жакан.

– Жакан… – покачал Илья Васильевич головой, – Так им матёрого быка из этой дуры с ног сбить, пара пустяков.

– Во! Мысль ты уловил. А теперь давай вместе думать, что нам оставить на выход к Куполу: две утятницы и две твои старые грохоталки, или всё же двух новых ружей хватит, а остальные пусть с берданками идут?

Видели бы вы этот чистый и незамутнённый взор Самойлова, когда он уставился в потолок и зашевелил губами, сам с собой споря! Истинный поэт оружия!

– Стрельнуть бы надо, – озвучил он итог своих размышлений.

– Так бери и стреляй.

– Эм‑м… Мы ещё на такие денег не набрали…

– Самойлов! Ты за кого меня принимаешь? Совсем сдурел? Забирай и зачисляй, как дополнительное вооружение в наш  десяток. И отныне сами о ружьях заботьтесь. Федот, помоги фельдфебелю с доставкой!

Я спокойно допил чай, и даже не все вещи из багажа сумел, не спеша разобрать, как где‑то за заставой бабахнуло. И тут же, ещё раз. Да так, что стёкла звякнули.

– Надо же, какие они оглушительно громкие, эти утятницы, – покачал я головой, примериваясь, куда бы мне засунуть ещё одну книжку по травам, которую я только что вытащил из привезённых с собой саквояжей.

* * *

Похоже на то, что столы в офицерском собрании сдвинули исключительно ради моего рассказа, который я пообещал Удалову.

Ну чтож, начнём. Рассказывать «охотничьи байки» я научился. Там ведь что главное – создать коктейль из достоверных фактов, которые все видели или могут проверить, и потом от себя добавить красок в то, что проверить нельзя. И да, полёт фантазии и размах рук стоит всё‑таки контролировать, а то тот же орёл в своё время господами офицерами принят не был. Сочли за перебор.

– Как вы помните, уехать мне пришлось с магом очень высокого ранга на яхте саратовского губернатора, – небывальщину я начал травить с достоверных фактов, как и положено, – Кто он такой, и по какому поводу прибыл, рассказать не могу, дал клятву. Тем не менее, сделав своё дело, связи в Тамбове я завёл внушительные, девушка была очаровательна, и отблагодарили меня достойно. И вот когда я уже собирался было на свою любимую заставу, то меня, уже в Саратове, задержала лишь зимняя форма, которая подгонки потребовала. И надо было такому случиться, но попался мне на дороге некромант!

И вот с этого момента меня понесло. Я вставал, размахивал руками, даже ветвистый шрам, который ещё не успел свести, продемонстрировал, как и походку мертвецов. Короче, минут тридцать витийствовал, правда, не признаваясь, что стал владельцем пары имений и кучи украшений.

– Кстати, господа, мне жандармерия обещала благодарственное письмо за помощь, – устало закончил я, допивая полбокала откуда‑то взявшегося вина.

– Три письма уже в ваш адрес пришли, – флегматично заметил ротмистр, – Но все они про ваши более ранние приключения. Я их пока в одну папку сложил. Вы же теперь всех добытых тварюшек на себя станете записывать, а не раздавать заслуги другим офицерам, как раньше делали? Вот как наберёте пару десятков, так я на вас представление к званию напишу, и те письма к нему приложу.

Он сделал пару глотков из своего бокала.

– Не повредят, – продолжил Удалов, сохраняя невозмутимый покер‑фейс, – А то маг пятого разряда, и подпоручик. Нонсенс.

– А вы не торопитесь. Надеюсь, я скоро смогу и шестой уровень магии показать и подтвердить, – порадовался я за своего командира.

Правильный у меня начальник. Побольше бы таких!

– Не может быть! Откуда у вас мог шестой ранг взяться⁉ – выкрикнул со своего места Радошевский.

– Я много тренируюсь. Почти всегда. И даже сейчас, – вытянул я перед собой руки, раскрывая ладони.

На одной появился и пропал шар Огня, а на второй это же действие повторил шар Воды. Потом я повторил то же самое, но уже в разной последовательности, а то и сразу добиваясь одновременного появления и исчезновения Стихий. Вроде, меньше минуты на демонстрацию потратил, зато какое впечатление произвёл! Все рты открыли.

– Да, поначалу было сложно, – начал я под уважительное молчание, – Я не мог одновременно управлять двумя разными стихиями, но как видите, научился. Теперь не только при разговоре могу их контролировать, но и во время пробежки. А вот при занятиях на турнике пока не выходит. Но я над этим работаю, – чистосердечно признался я, честно соврав.

Конечно же нет у меня той запредельной концентрации, чтобы такое исполнять. Сценка мной была заранее подготовлена. Зато сколько свидетелей её увидело, и как потом эта сказка гладко ляжет в легенду моей быстрой прокачки до высших уровней. Заодно, гонористому поляку дал понять, что мы уже вот‑вот будем с ним на равных, а затем я легко и непринуждённо его обгоню. И не только по магии, но и по званию.

– Кстати, господа офицеры, предупредите своих солдат, что у меня в палисаднике, под окнами, теперь не только ловушки – пердушки разбросаны, но и дристушки появились, которыми я заменил часть отчего‑то разряженных пердушек, – объявил я напоследок, поднимаясь с места.

Новость восприняли кто как. Пара офицеров шутку оценили и слегка похлопали, трое плечами пожали, а Радошевский побагровел.

Сдаётся мне, не уживёмся мы с ним на одной заставе. Точней, он со мной.

Но похоже, наш ясновельможный пан, за которого он пытается себя выдавать, про это ещё не знает. Оттого и гадит исподтишка.

Чем я его собираюсь порадовать? Так заклинанием Успеха, но со знаком минус. Там всего‑то одну руну перевернуть вверх ногами требуется. И пусть работает оно недолго, часа два – три, и процент везения/невезения не так велик, но для старта неплохо. Сегодня подготовлюсь, а завтра его встречу этаким бодрым началом дня. Вот жеж достал, пакостник. Я из‑за него целый час готов потратить, чтобы переделать это заклинание под свои нынешние возможности.

Впрочем, мне самому уже любопытно, что из этого получится.

А получилось занятно.

Первый раз наш поручик обо что‑то невидимое споткнулся, когда его десяток с плаца выходил, а потом, через полтора часа, его и вовсе на носилках принесли.

Говорят, на ровном месте поскользнулся и так неудачно в глубокий овраг упал, что ногу сломал и головой сильно ударился.

Что могу сказать – не всем везёт в этой жизни. И походу, больше всего не везёт тем, у кого шанс на успех в минусе.

Весть о происшествии с Радошевским я услышал на улице, от Федота, и продолжил заниматься тем, чем занимался – медитацией.

Значит, сижу я себе на плетёном коврике, и глядя на деревья, впитываю энергию Солнца и вдыхаю запахи степи. Чем не релакс.

И тут вдруг мою хлипкую калитку, с её самодельным шпингалетом, выбивает внутрь какое‑то крупное тело, да ещё так, что она повисает на одной нижней петле.

– Подпоручик! Вы мне нужны, чтобы помочь с ранением поручику Радошевскому! – ворвался ко мне во двор поручик Гаврилов, и резко притормозил перед дверями моего дома, заметив меня у яблони.

– Учите Устав, поручик, – полусонным голосом отозвался я, не прерывая медитации.

– Ваш боевой товарищ ранен. Я приказываю оказать ему помощь! – заверещал Гаврилов.

– Давайте вместе посчитаем, сколько раз вы соврали и нарушили Устав, – открыл я глаза, не поднимаясь с коврика, – Во‑первых, ваш вожак, мне не товарищ. Во‑вторых, достижениями в боевых действиях он себя не запятнал. В‑третьих, кто ты такой, чтобы приказывать мне, когда я нахожусь в режиме боевого дежурства? В‑четвёртых, по Уставу вы обязаны доставить его лекарю, и на этом всё. Или вы где‑то на моём доме увидели намалёванный Красный Крест? А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы сейчас извинитесь, и тихо‑тихо покинете мой двор. Потом обеспокоитесь, чтобы в течении часа мне отремонтировали калитку, и тогда я не стану вас особо беспокоить, пока вы все, втроём, не покинете заставу. Думаю, три дня вам на это достаточно. А теперь – пошёл вон! – вышиб я поручика Воздушным Кулаком за ворота, попав его вылетевшим телом точно в раскрытую калитку.

Ну, вот так. Опыт не пропьёшь…

Помнится, в прошлой жизни я как‑то раз два десятка аристократов за десять секунд таким способом за двери ресторана отправил, и выиграл пари.

– Федот, – крикнул я, поднимаясь с коврика, – А чем у нас сейчас поручик Попов занимается? И где он живёт?

Во, теперь никто мне не скажет, что я не забочусь об офицерах заставы.

Вроде не поленился и лично пошёл к поручику Попову, чтобы предупредить его, что у него остался семьдесят один час и пятьдесят пять минут, чтобы безболезненно покинуть заставу.

Впрочем, я же всегда предпочитаю мирное разрешение вопросов…

Глава 7

К нам едет генерал…

В плановый рейд к Куполу мы на этот раз вышли одним своим десятком.

Все четыре крупнокалиберных ружья несём с собой.

Посидели мы вчера с фельдфебелем, под пиво с раками, обсуждая варианты, и решили, что утятницы с жаканами, на крупных тварюшек, и громыхалки с картечью, на мелкую и стайную дичь, побасче будут, чем обычные берданки. Сложней было втолковать стрелкам, кто и когда из них должен стрелять, но тут мой Рупор им в помощь и зычный голос Самойлова.

Покомандуем.

Понятное дело, десятник изрядно сомневался, справедливо утверждая, что «раньше так никто не делал», но тут уж мне пришлось карты раскрыть. Рассказал, что я по случаю парой неплохих артефактов обзавёлся, которые не только мою магию усиливают, но и позволяют кастовать намного быстрей, заодно заверил, что из Камня с черепахи у меня славный накопитель вышел. Такой, что я могу теперь долго кастовать, как бы не с час подряд.

– Неужто вы целый час теперь непрерывно магичить сможете, ваше благородие? – удивился он.

– Если не слишком затратными заклинаниями, и не частить, то может и чуть больше. Пока весь свой резерв и запас Силы в накопителе не израсходую, а он у меня полон.

Про то, что у меня ещё один накопитель есть, пусть и слабенький, я говорить не стал. Этот резерв у меня на самый крайний случай припасён. Когда совсем туго станет.

Так что, вышли мы обычным порядком и без лишней помпы. Идём, внимательно поглядывая по сторонам и соблюдаем выверенный порядок движения. С разведкой в виде пары бойцов спереди и по одному с флангов.

Хоть казачий полк и разогнал недружественно настроенных кочевников, но казаки уже ушли на свой берег Волги, а с киргизов станется вернуться. Жадные они до чужих пастбищ, да и молодёжь у них горячая, на рассказах стариков про славные набеги на русские селения воспитана.

Наш укреплённый пункт, по сути, небольшой форт, что в трёх верстах от Купола, так до сих пор и не восстановлен. И это напрягает. Так бы было где укрыться от кочевников. На коне в форт не залететь, а без коня из кочевника боец никудышный.

Но пока никого нет, и мы движемся, быстро, но сторожимся.

У небольшой рощицы – явления в степях редкого, чуть задержались. Бойцы в два топора нарубили с дюжину кольев, чтобы было чем прорехи заделать, если такие буду в нашей загородке у Пробоя.

– Сдаётся мне, что кто‑то следит за нами, – передёрнул десятник плечами, поравнявшись со мной, – Как будто взгляд чей‑то порой на себе чувствую.

– Предупреди парней, чтобы были готовы. Если что, уходите внутрь наших ограждений, а я Пробой с той стороны закрою и вернусь, – кивнул я в ответ, – А сейчас лучше ускориться.

Рискованно, но почему бы и нет.

Пришли. Осмотрелись. Вроде тихо. Бойцы попарно сбегали вдоль Купола вправо и влево. Вернуться успели, как раз, когда работы по усилению ограждений закончились.

– Ну, с Богом, – перемахнул я за заграждения, вытаскивая артефакт – «пробойник».

Бахнуло штатно.

Пробой показался мне чуть большего размера, чем раньше выходили. Купол слабеет или артефакт немного мощней оказался? Поди узнай. Нет у меня возможности и приборов, чтобы проверить то и другое.

Ждём. Уже довольно долго. Я с тревогой поглядываю, как Пробой затягивается. Но нет, шакалы выскочили. Шесть штук!

– Картечь! – командую я, и два гулких выстрела перекрывают пальбу берданок, – Отлично, бойцы.

Действительно хорошо отстрелялись. Пожалуй, пяти секунд не прошло, как всю стайку тварюшек положили. Мне даже вмешиваться не пришлось. Я лишь руки потёр – шакалы мне нужны. Я Камни из них на пробойники расходую.

Дальше пошли вороны. Десятка полтора. Тут уж мне пришлось вмешиваться. Отчего‑то они шустрые вылетают и почти с ходу в бой бросаются. Двух принял на Молнию и Огнешар. Но картечь и с ними себя неплохо показала.

* * *

Ахмат ждал долго.

О том, что в их сторону идёт наряд русских, его разведчик доложил ещё час назад.

Амир, чьи глаза не уступят соколу, сумел углядеть их с такого расстояния, что это казалось невозможным.

Даже Ахмат, с его старой подзорной трубой, доставшейся ещё от деда, и то не вдруг их увидел, хотя и смотрел, руководствуясь на подсказки разведчика.

– Сыйлы, мы же убьём русских? – спросил Амир.

Они оба лежали на обратной стороне песчаной дюны, и несмотря на то, что русские пограничники виднелись едва заметными точками вдали, высунулись лишь на полголовы.

– Будем следить. Чем дальше они отойдут от заставы, тем лучше.

Эх, если бы не казаки, которые от его полусотни оставили лишь тридцать воинов в живых. И те чудом от погони ушли. Дождь спас. По раскисшим солончакам их кони, привычные к таким дорогам, оказались быстрей. А сейчас бросаться с оставшимися бойцами на русских солдат Ахмату не хотелось. Воевать пограничники хорошо обучены, а своих людей ему теперь нужно беречь. Вот если подвернётся удобный случай, тогда, конечно.

Но как же хочется получить русские винтовки… Это только у него и четырёх его ближников есть английские карабины, а у остальных одно старьё. У самой молодой пятёрки, так и вовсе луки в руках. А тут… сперва Ахмат сам себе не поверил, показалось что в глазах двоит, но присмотревшись, понял, что пограничники по две винтовки с собой несли.

Был и ещё один момент, от которого у Ахмата прилила кровь к лицу.

В какой‑то миг, когда марево над степью согнал ветер, он успел заметить у офицера на поясе кобуру необычного вида.

Какой соблазн!

Фантазия тут же подсказала Ахмату, какой той он закатит по случаю победы, а в самый последний момент, когда все гости усядутся, выйдет к ним в новенькой офицерской портупее с кобурой…

* * *

Занимаясь уничтожением мутантов, мы с Самойловым нет‑нет, да поглядывали на взгорки. Там, метрах в тридцати от отряда, затаились наши наблюдатели, которые лишь изредка постреливали с фланга по мутантам, а больше по сторонам пялились.

Теперь уже и меня не покидало ощущение, что за нами следят. Успокаивало лишь одно – моя Поисковая Сеть, раскинутая почти на полверсты, никого не фиксировала.

Тем временем из‑под Купола выскочили восемь сайгаков.

– Картечь по стаду! Жаканы по выжившим! – решил я проверить наши новинки.

Мда‑а… Жакан по сайгаку, пусть он и мутант – это жестоко! Всё‑таки слонобой, он и в Африке слонобой. Снесло бедных тварюшек, как фигуру из городков, по которой прилетело битой. Даром, что сайгаки – мутанты здоровенные. Чистые жеребцы с рогами.

Но пару раз и мне пришлось вмешаться, добивая подранков Молнией.

Похоже, весь десяток этих выстрелов ждал. И дождался. Мощь новых ружей, да с жаканами в качестве пуль, оказалась выше всяких похвал.

Только мы успели порадоваться победе, как вдруг…

Два здоровенных кабана‑мутанта, матка и четыре подсвинка – это не смешно!

Мутант раза в два здоровей обычных кабанов‑секачей, и может пудов на сорок по весу вытянуть. А если принять в расчёт его жёсткую шерсть, непробиваемый лоб, толстую шкуру, слой сала и стойкость на рану, то это серьёзнейший противник! Даже если он будет один, а не с компанией изрядно подросших подсвинков. Те тоже не подарки. Любой из них наши ограждения в щепки разнесёт, как только опомнится от перехода. Пудов двадцать – двадцать пять необузданной силы и ярости!

И в это время раздался пронзительный свист! Тревога! Нападение! И вовсе не тварей!

Надо же, как нас подловили.

– Киргизы! Всадников тридцать – сорок! – доложил прибежавший боец.

– Жаканы по головам! Берданки, стреляйте по ногам!

Хех… Легенды моего мира утверждали, что рейнджер лучник, стреляя на двести шагов, способен целую минуту держать в воздухе четыре стрелы. В том смысле, что пока первая летит, он ещё три успевал выпустить. Врали, наверное.

И пусть я не рейнджер, но отстрелялся я по кабанам знатно.

Паралич, Молния, Ледяное Копьё, Сноп Стрел! А потом ещё раз, и ещё! И ещё!

– Все за ограждения! Проверить Тварей на недобитков! Закрываю Пробой! – выпустил я файербол за Купол, а следом и сам выскочил.

Почти тихо на этой стороне. Вижу, орёл вдали летает, но к нам не спешит.

Две заморозки! Одна за другой! Потом активировал артефакт со Щитом, прикрывая ещё и им Пробой, и бегом обратно!

– Кучней встаём! Чтобы стрелять было удобно, и достаточно! Чем плотней встали, тем прочней будет мой Щит! – начал я раздавать команды, едва вылетев из‑под Купола.

Самойлов быстро сориентировался и подтверждал мои команды ощутимыми тычками, оптимально выстраивая солдат. В итоге, четверо стрелков с винтовками и вовсе на туши кабанов залезли, чтобы стрелять поверх голов первого строя.

– Коней, которые упадут, не добивать! А то трофеи на себе потащите, – предупредил я свой десяток, отчего пара человек нервно хохотнула.

А теперь мне нужен точный расчёт.

Ледяной Дождь, который изрядно ранит противника и лишит их половины подвижности, надо выставить так, чтобы под него попали не все. Коняшки нам самим пригодятся, поэтому те, кто идёт с краю атакующего отряда, будут караться обычным Параличом.

– Ружья – картечь! Врагов справа и их коней не трогать – они мои! – подгадав момент, запустил я своё первое заклинание в работу.

И наш короткий бой начался.

Выскочив из‑за пригорка, кочевники одурели, увидев нас за ограждениями.

Они конечно же стреляли, я даже дважды восстанавливал Щит, когда он падал до половины и ниже. Вот только перезарядится киргизам никто не дал, а от пик и сабель заграждение спасало, позволив мне разгуляться с Параличом.

– Ружья, огонь картечью с двадцати шагов!

А уж когда от выстрелов наших ружей‑уточниц кони сбились с бега… Да, я туда же Оглушалку добавил… Чисто для полноты впечатлений. Избиение началось, иначе никак не назвать.

Семь коней и трое пленных.

Как мне показалось, пленных могло бы быть и больше, но отчего‑то после контрольного обхода их всего трое осталось. Наверное, контрольные тычки штыком, оказались порой чрезмерными, но я такого приказа не отдавал, оттого совесть моя чиста. В конце концов киргизы сюда мчались вовсе не для того, чтобы с Рождеством нас поздравить, а пограничники – не мать Тереза, и всепрощением эти суровые мужики ни разу не страдают. Оставили живыми самых нарядных, и достаточно.

Что могу сказать…

Кастовать, когда на тебя словно свежим ветром дует из Пробоя поток маны – это истинное наслаждение. В какой‑то миг мне даже показалось, что я всесилен. Расход маны почти тут же восполнялся, слава моей недавней Печати.

Из плохих новостей – пять довольно новых трофейных карабинов от Энфилда. Похоже, англичанка опять гадит.

Из радостного – я стал изрядно сильней, как маг, но пока не готов сказать, на сколько. Разница в магическом фоне накладывалась бонусом не только на восстановление Силы, но вроде бы и на мощь моих заклинаний. По крайней мере, мне так показалось.

– Сначала шакалов выпотрошите на Камни, и давайте их в Пробой забросим, равно, как и вороньё, – скомандовал я когда работа по сбору трофеев началась.

– Ваше благородие, зачем? – осторожно поинтересовался у меня десятник.

– Прикормка. Скоро у нас будут полноценные рейды, а что‑то я не увидел пока серьёзных тварюшек, с которыми мы бы одним десятком не смогли справиться.

– Видел я, как вы по кабанам работали, – проворчал Самойлов, и пошёл раздавать указания.

Вот и пойми его. То ли похвалил, то ли недоволен чем. Впрочем, скоро это выяснилось.

Обратно мы вышли лишь через три часа.

Долго? Да нет, наоборот быстро. Без моей помощи ещё бы не один час провозились. Последние полчаса я работал мясником. Подработанным Воздушным Серпом заменял пилораму, под руководством опытного фельдфебеля разделывая туши для изъятия трофеев

А что делать, раз шкуры кабанов и подсвинков даже топор толком не брал, не говоря уж про ножи.

Эта новость пограничников вовсе не порадовала, как и следы от винтовочных пуль, которые матёрого хряка зачастую попросту не пробивали.

– И как такую Тварь убивать? – глухо поинтересовался один из пограничников, насчитав на боку кабана двенадцать попаданий из берданок, ни одно из которых особого вреда ему не принесло.

– Слушай, а второй, по‑моему, от жакана слёг. Ему куда‑то под ухо попало, и похоже, все мозги хряку в кашу стрясло.

– Без нашего мага всё равно не устояли бы, – подвёл первый итог разговора, на что остальные лишь согласно угукнули.

– А их благородие нам кричал, чтобы мы по ногам стреляли, вот только я что‑то попаданий по ним не заметил, – задумчиво начал было один из слушателей, но на него лишь руками замахали и зашикали.