Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 62 страниц)

Глава 9

Селяне…

Осматривать имение Петровское мы с дядюшкой выехали поздним утром.

Так вышло из‑за разговоров и чьей‑то излишней недоверчивости. Никак не хотел верить профессор – материалист в силу магии. Пришлось под кофе и споры взращивать колосок в цветочном горшке, а это дело не пяти минут. А поскольку в первый опыт профессор не поверил, то пришлось ждать результат второго. Там уже Александр Николаевич лично своими руками почву проверил, явно считая, что ему фокус показывают и росток – вовсе не росток, а заранее подготовленная заготовка, скрученная в спираль. Насмешил он меня до слёз. Вплоть до того, что я в качестве третьего опыта предложил дядюшке своими руками положить кусок ваты в блюдце, поместить туда зернышко пшеницы и полить его водой. Так сказать, чтобы всё происходило максимально прозрачно.

И чудо произошло! Росток пробился, и дядюшка добрый час заворожено наблюдал за его ростом.

– Четыре сантиметра за час! – не удержался новый апологет, нынче истинно верующий в Магию, чтобы не измерить её возможности привычными ему методами.

Он бы и дальше наблюдал, но тут уж я настоял на том, что поездка сейчас крайне своевременна. Осень. Когда ещё выдастся день с погожей погодой. А месить по дождям грязь сельских дорог – удовольствие сомнительное. Так что – едем, и немедленно!

Профессор, которого с трудом удалось оторвать от созерцания быстро растущих колосков, немного поворчал, но в дорогу собрался живенько, прихватив с собой один из своих саквояжей.

– Чтобы попусту время не терять, соберу образцы и сделаю быстрые анализы почвы с разных участков. Должен же я понимать, с какой землёй мне предстоит работать, – правильно истолковал он мой вопросительный взгляд на его позвякивающий багаж.

Хороший настрой у профессора, он заряжен на результат, и это радует!

Все два с половиной часа, что мы пробыли в пути, я впитывал знания. Самые разные. Как необходимые, так и не очень. Мой дядюшка – уникальный человек! Ходячая энциклопедия! Ни один мой вопрос он не оставил без ответа. Казалось, он знал всё!

Он обращал внимание на такие мелочи, которым я бы никогда не придал значения.

К примеру, какая мне разница, какие из сорняков где растут? Оказывается – это косвенный показатель типа почв! Кислотные почвы любит лютик и подорожник, нейтральные пырей и осот, щелочные – люцерна и вьюнок. И чем лучше развиты эти растения, тем сильней показатели той же кислотности.

Заодно по видам растений можно узнать, какие из почв богаты кальцием или магнием.

Я тут же начал интересоваться травами, разумеется, с точки зрения фармакологии. И тоже узнал много нового.

– Владимир, а ты на дорогу смотрел?

– Ям много?

– Я не про то, местами дорога была неплохо отсыпана, пусть и давно. Но ты на камушки посмотри, – ткнул дядюшка в сторону обочины, куда колёсами телег и повозок с дороги были откинуты довольно крупные камни.

– М‑м, и что я должен среди них увидеть? – даже не попытался изобразить я удивление, оттого и вопрос задал искренне.

– Вряд ли отсыпку везли издалека, а значит местные породы в основном состоят из известняка, мергеля и опоки.

– Это важно?

– Как сказать. В России строительные смеси и изделия из них постепенно входят в моду, хотя известны уже лет пятьдесят. Именно тогда, благодаря мастеру Егору Челиеву, был получен первый цемент. Результаты Челиев изложил в книге «Трактат об искусстве приготовлять хорошие строительные растворы», изданной в Петербурге. Если задумаешь большое строительство, то сырьё для него у тебя прямо под ногами находится. Да, нужно будет вложиться, но это окупится. При хороших объёмах выйдет намного дешевле, чем из привозного кирпича что‑то большое возводить.

За время поездки я выслушал ещё много всего интересного.

Собственно, профессор высказывался обо всём, мимо чего мы проезжали.

К примеру, я многое узнал про липы и прочие медоносы. Александр Николаевич даже периоды цветения основных видов медоносов примерно определил, загружая меня цифрами. Зато я теперь знаю, что иван‑чай вполне может конкурировать с липой по добываемому мёду с его цветов.

Сравнение коровьего стада с его смоленскими аналогами вышло не в пользу местных особей, зато овцы оказались хороши. Но в особый восторг профессора привели гуси. По его словам, они чуть ли не в полтора раза массивней своих смоленских собратьев.

Когда показалось усадьба имения Петровское, я был настолько переполнен самыми разнообразными сведениями, что перестал их в какой‑то момент воспринимать. Мозги попросту запросили пардону и ушли в отгул. Так что во двор усадьбы я въехал со слегка остекленевшим взглядом.

Полугрюмова нам нашли быстро, и управляющий повёл нас по ремонтируемой усадьбе. Ремонт ещё был закончен не полностью, но до его полного завершения, со слов управляющего, оставалось не больше пары недель.

При первом знакомстве усадьба показалась мне небольшой. Как выяснилось, зря. Я тогда просто не стал заходить, оттого и не понял, что выстроена она в виде буквы П, где верхняя её часть и есть та, что смотрит парадным входом во двор.

Что взволновало профессора – так большое помещение на первом этаже в правом крыле. Не удивлюсь, что прежние хозяева планировали здесь изобразить зал для танцев.

Отчего‑то дворяне повёрнуты на том, чтобы пару раз в году дать бал. Просто фетиш какой‑то у них на этом деле.

– Это же можно переделать в оранжерею под круглогодичные опыты… – словно заворожённый, медленно начал оглядывать профессор ещё недоделанный зал, – Вот только света не хватит, – спустя полминуты, с досадой заметил он, собираясь отказаться от своей мечты.

– Со светом я вам запросто помогу, – остановил я профессора, когда он уже засобирался на выход, – Есть у меня пара разработок на перспективу. Думал, предложить их для устройства балов, но и для нашей цели вроде должны подойти. Просто скажите, сколько и каких светильников вам потребуется? К примеру, вот таких по свечению, – скастовал я здоровенный Светляк, загоняя его под потолок.

– И где я мага возьму? – полюбовался Александр Николаевич на освещение, но затем отрицательно мотнул головой.

– Я вам поставлю артефакты. Самозаряжающиеся. Двадцать часов они будут заряжаться, а потом четыре часа примерно так светить, как мой Светляк. Для оранжереи такого света достаточно?

– Володя, ты же не шутишь?

– Да какие шутки! У меня эта модель уже полтора месяца в черновиках готова. Всё руки не доходят, чтобы её в металл перенести.

– А ты сможешь зажечь здесь сразу четыре таких светильника? Мне бы посмотреть – хватит или нет света растениям, – попросил профессор.

Зажёг четыре, и ещё раз повторил, что артефакты ничуть не хуже будут светить.

Тут я ни разу не соврал. Примерно на то они и сконструированы.

Что такое бал, который кто‑то из дворян надумал устроить зимой? Прежде всего – это порядка двух – трёх сотен свечей, каждая из которых толщиной в два пальца. Денег на них уходит изрядно. Но гораздо больший недостаток в том, что они нагревают воздух и делают его душным, выжигая кислород. В какой‑то момент, когда я планировал и изобретал для себя доходы, идея с такими светильниками показалась мне здравой, чтобы заменить ими люстры со множеством свечей, но гораздо больше тогда меня увлекла связка Камней.

У меня скопилось большое количество Камней из тех же сусликов – мутантов и сайгаков.

Мелочёвка, на которой что‑то серьёзное и достойное вряд ли создашь. А вот если взять четыре Камня, и использовать хитрую схему их подключения, то они очень даже ничего выглядят!

Просто два камня включаем последовательно, а потом их стыкуем с такой же парой, но уже включённой параллельно. В итоге получаем очень приличный накопитель Силы, и уже совершенно другого класса, как и ценовой категории. Недостаток у него всего лишь один – он громоздкий. Зато по всем остальным параметрам вполне соответствует тому, который дороже его раз в десять – двенадцать.

Так‑то – замечательно же? Я сообразил, как из мелких Камней, чуть ли не мусора, сооружать нечто крутое! Пусть сложно, зато каков результат!

– Если ты ещё скажешь, что и обогрев в этой оранжерее будет от магии… – подбежал ко мне профессор, успев обследовать все углы зала на предмет освещённости.

– Пф‑ф‑ф. Тут две печи – голландки, а для усадьбы я заказывал четыре воза дров. Василий, их уже привезли?

– Три воза уже в сарае, а четвёртый начальник вашей охраны попросил чурбаками доставить на задний двор. Охранники их ради тренировки колют, чтобы удар топором нормально поставить, – уловил я в голосе управляющего тревожные нотки.

– С местным населением трудности были? – в лоб спросил я у Василия.

– У меня – нет, а вот с наймом работников на поля ожидаются проблемы.

– Много денег просят?

– Не пойдут они к нам работать!

– Это ещё почему?

– Так, кулакам задолжали, а кто нет, те запуганы. Но в найм ни один не выйдет. Боятся.

– Толком объясни.

– Ваше благородие, тут дело такое. Есть в селе два брата. Гордеевы их фамилия. Обоим уже под пятьдесят, но ещё крепкие, и сыновей они вдоволь наплодили. У одного трое, у второго и вовсе пятеро. Сколько зубов сельчанам эта семейка повыбивала, не счесть. И так всё делают, что не придерёшься. Вроде того – сцепились мужики или парни, так то дело обычное. А ещё они деньги или зерно под посевы в рост дают. Как пауки всё село долгами опутали, а против них и слова кто боится сказать. Зато они не стесняются. У кого их мелкие внучонка обидят, а то и вовсе девку, да так, что вовек не отмоется.

– А что хотят‑то? – задал я вопрос напрямую, прекрасно понимая, что не лихости ради вся катавасия этими Гордеевыми затеяна.

Должен быть движущий мотив, и он, как правило прагматичен и понятен.

– Сельчане говорят, что Гордеевы при прошлом Главе вроде опричников были, за что льготы во всём имели. Им и земли лучшие перепадали, и пастбища, и покосы. Зато по указке Главы они без сомнений ходили задирать неугодных, и крепко рожи им бить. Того же сына кузнеца дубинками так отходили, что он до сих пор на ноги встать не может. Причём, не отцы били, а их сыновья. И жалобы я от женщин слышал, на самых мелких их отпрысков, внучат. Боятся люди, но жалуются. Говорят, нет ни одной малолетки в селе, которую бы эти ироды не пощупали, а потом про то всем не рассказали. Почитай, честных невест скоро в селе и не останется. С такой‑то славой – бери любую и на сеновал тащи, если полюбовно договоришься или припугнёшь. Это же не как раньше, когда к недотроге не подойти было. А кому жаловаться? Если что – так детишки же пошалили.

– Гордеевы, значит. Интересно. А где с ними поговорить можно? Со старшими? Так, чтобы не их к себе звать, а вроде, как само собой вышло. Иначе то много чести им будет.

– Так они оба каждый вечер в трактире сидят. Все, кто им должен, или денег занять хочет, туда по вечерам приходят, – выдал местный расклад Полугрюмов, – А так как сыновья у них самого разного возраста, а у старших уже и свои есть, то считайте, что они свою шишку среди всех слоёв сельчан держат. Часть крепких мужиков ещё держится, так у них свои хозяйства.

Вот где‑то я уже слышал, что кулаки были ярмом на шее сельского населения, но ни разу не задумывался, отчего же их кулаками звали. Оказывается, не зря. Кулаки – они и есть кулаки. Кулаками свою власть в селян вбивают, да так, что тем ни вздохнуть, ни пёрнуть без их контроля нельзя.

– У нас с Гордеевыми какие отношения? Сможем договора на аренду земель пересмотреть?

– С договорами сейчас стряпчий разбирается. Их там больше трёх дюжин заключено. За какие‑то Гордеевы смешные копейки вроде как заплатили, за другие нет. Но если по‑хозяйски подойти, то этих клещей надо бы всего лишить, кроме того, что им по закону отошло от государства, когда за государственный счёт у помещиков для крестьян земли выкупали. Но стряпчий однозначно сказал, что девять договоров из десяти можно прямо сейчас разорвать, без каких‑либо штрафов с вашей стороны, а вот с них можно будет изрядно стребовать.

– Сдаётся мне, для первого разговора информации достаточно. Давайте с ночлегом определяться, а потом я в гости схожу ненадолго.

* * *

– Добрый вечер, неуважаемые, – уверенно зашёл я в зал трактира, с неожиданно низкими потолками, прямо так намекающими, что стоит пригнуться, чтобы в какую‑то балку лбом не врезаться, и сел за стол, стоящий в центре, – Говорят, вы крестьян против меня настраиваете. Это правда?

Говорил я довольно громко, и гомон в трактире затих.

Все посетители притихли и смотрели на меня и братьев Гордеевых.

– А ты кто таков будешь?

– Для тебя – Ваше Благородие. А так – хозяин имения Петровское.

– Молод больно…

– Скорей ты стар, но я тут не про возраст рассуждать пришёл. Я тебе вопрос задал!

– А ежели я не отвечу, то что сделаешь? – начал меня откровенно провоцировать старший Гордеев.

– Лишу тебя возможности договориться полюбовно. Просто сейчас встану и уйду, а тебе целый месяц потом по судам ездить. Доездишься так, что без порток останешься, а выиграть не выиграешь.

– Барин, ты в этом точно уверен? – пьяно ухмыльнулся младший из братьев.

– Так и ты уверишься, когда в первом же суде судья показания вашего Главы огласит. Он‑то всех вас сдал, со всеми вашими крестьянскими хитростями, чтобы для себя срок поменьше получить. Кстати, мой стряпчий считает, что и вас по ряду эпизодов можно в Сибирь ненадолго отправить. Лет этак на семь – восемь. И это не считая того мордобоя, что вы в селе устраиваете. Если селяне на вас массово пожалуются, то вы всем семейством поедете, и дай вам Бог, если просто в ссылку, а не на каторгу. А уж сколько денег за выбитые зубы односельчанам заплатите, я и не знаю толком. Но много. Скорей всего – по закону со всеми рассчитаться придётся.

– Пугаешь? – осклабился старший.

– Правду говорю. Надумал бы пугать, иначе бы сделал, да так, чтобы вы оба на ровном месте обосрались.

– Не много ли на себя берёшь, твоё благородие? – угрожающе поинтересовался младшенький, подтянув к себе простой столовый нож из скверного железа.

– Не больше, чем вынесу. Орден Георгиевский видишь? Мне его за убийство Тварей дали. Лично больше трёх сотен убил, если не больше. Не поверишь, но около трети из них были весьма опасные. Настолько, что вас с братом, и все ваши семьи, порвали бы за считанные минуты. Вроде, я всё доходчиво дал вам понять. Дальше сами решайте – со мной вы или против меня. Планов у меня много, и вы даже не тычинка в паровозном колесе, чтобы мне с вами долго разговаривать. Послезавтра я приеду сюда ещё раз, и вы мне ответите – поняли ли мы друг друга или нет.

– А если не поймём, то что? – не смог сдержать себя младший, находясь в пьяном кураже.

– Молитесь, – посоветовал я, поднимаясь из‑за стола, и так даванул Страхом, что трактир стал напоминать по запаху вокзальный туалет.

Почти все под себя сделали, кому как повезло.

А вот не фиг было меня бесить.

Я почти по‑хорошему хотел договориться. Даже готов был какие‑то грехи братьям простить.

Впрочем, ещё не всё потеряно. Предложение я сделал. Время на размышления дал. Посмотрим.

Понимаю, что братьям Гордеевым будет не к лицу менять свой имидж, но если они на такое сподобятся, то у меня под рукой окажется интересный человеческий ресурс, без которого порой никак.

Я же прекрасно понимаю, что к реализации продукции, начни её производить массово, будут прилипать самые разные личности. Порой сомнительные, и от этого никуда не деться. Таков закон рынка.

На старте тебя всегда преследует жадная мелочь, а крупные игроки выжидают, не желая рисковать. Отчего бы мне не завести…

Нет, не так. Ту же семейку Гордеевых переформатировать под свои нужды.

Так‑то они неплохо же себя показали? Пусть дальше работают. Но на меня.

Глава 10

Саратовские вечера

Вернуться в Саратов мне пришлось по необходимости.

Мне с генералом кавалерии нужно встретиться, и судя по всему, поймать я его смогу лишь на благотворительном вечере у губернатора, куда стараниями Ларисы Адольфовны и я приглашён.

Можно было письмо ему отправить, но я как представил, сколько к генералу ежедневно писем приходит, так и отбросил эту идею. Личная встреча всяко надёжней будет.

Так что вечером, намытый и наглаженный, в новенькой парадной форме и при ордене, я подъехал к губернаторскому особняку, сияющему огнями. На иллюминацию устроителя вечера не поскупились.

В этом году городская управа Саратова заключила договор с австрийским подданным Егором Дочаром. Подрядчик обязался обеспечить работу на центральных улицах тысячи фонарей, которые заправлялись фотонафтилем *. Фонари должны были гореть девять месяцев: с первого августа по первое мая. Кроме городских фонарей над парадным входом были развешаны гирлянды из дюжин артефактов, а сам двор дополнительно освещал свет из многочисленных окон. Не сказать, что светло, как днём, но для Саратова очень достойно.

Разговоров и споров про уличное освещение ходило много, но и результат порадовал. Центральные улицы города теперь уже не выглядят угрюмыми. А мне ещё один пунктик на заметку – узнать стоимость уличного фонаря с его заправкой и обслуживанием, а там прикинуть – смогу ли я своими артефактами создать конкуренцию Дочару.

* фотонафтиль – разновидность керосина .

Но это дело далёкой перспективы. Когда ещё у меня появится полноценная мануфактура, где артефакты начнут создавать десятками и сотнями в день.

А пока…

Улыбаемся и обрастаем знакомствами. Они нужны, как воздух.

Если разобраться, я в этом мире ничего особенного пока из себя не представляю, так, один из мелких хищников в огромном дремучем лесу.

В моём прошлом мире очень многое решала сила мага.

Могучий маг всегда имел возможность заработать кучу денег или занять высокую должность.

Оно и понятно – два – три архимага с небольшим отрядом способны были с успехом противостоять целой армии, если у неё слабая магическая поддержка. Они могли возглавить осаду серьёзной крепости и за несколько часов разнести её до основания. И пусть таких было немного, но они считались золотым резервом государства. Оттого и отношение к ним было соответствующее.

В этом мире всё не так. Пусть сильных магов и уважают, но не в такой превосходной степени. Опять же, и нет в этом мире таких уникумов, которые смогли бы составить мне хоть какие‑то проблемы, будь я при своей прошлой силе. Слабоваты местные маги, чего уж там. Хотя я и сам пока не подарок. По меркам моего мира, так едва тяну на средненького студента первого курса, что совсем не смешно.

Зато в этом мире большое влияние имеют чиновники, банкиры и промышленники. Даже купцы, из самых богатых, и те поважней будут, чем иной сильный маг.

Пока такие диспропорции у меня далеко не всегда укладываются в голове. Сказывается привычка, а она частенько не соответствует действительности.

Да и роль дворянства с аристократией заметно на убыль пошла после отмены крепостного права. Взять того же губернатора, Галкина‑Враского, Михаила Николаевича, к которому я приехал на благотворительный вечер – он сын дворянки и разночинца, а вес в губернии имеет побольше, чем многие графы и князья.

Опять же многие ценности поменялись, заставив меня вникать в реалии этого мира. Здесь важна власть, деньги, связи и… компромат.

Грязные подробности личной жизни, сведения о неблаговидных финансовых махинациях, раскрытие тайных семейных техник, доказательства участия кого‑то в противоборстве между Кланами, а то и вовсе – в заговоре против государства и Императора.

А магия… Магия отошла на второй план. Не так уж и сильно она развита в этом мире с его бедным магическим фоном и относительно недавней историей своего развития магии, как науки.

– Где я могу предложить свой лот для участия в аукционе? – спросил я у пары девушек, которые встречали гостей и раздавали им программки вечера.

– А что у вас?

– Довольно сильный оберег от проклятий, выполненный в корпусе из золота и платины, – представил я элегантную шкатулочку из сандала, прикупленную по случаю в Царицыне.

Сам амулет невелик. Для его корпуса я использовал раскатанный червонец и платиновую пятирублёвку. Не сказать, чтобы вещица вышла какой‑то особо изящной, но работать она будет сильно.

– Пройдите к тем дамам, что за столом сидят, – уважительно поджала губы девушка, с интересом стрельнув глазами.

В гостиной у стены был выставлен длинный стол, за которым гордо восседали пять чопорных дам.

Не удивлюсь, если все они числятся в учредительницах открываемого в Саратове детского приюта, имени губернатора, чему, собственно, и посвящён этот вечер.

– Барон, а вы не могли бы раньше нам ваш лот предложить? – сжав губы в узкую ниточку перед тем, как ответить, промолвила одна из женщин, сидящая в центре, – Мы заявки за две недели начали оформлять. Что там у вас за предложение?

– Как действующий офицер пограничной службы, чудом вырвавшийся с заставы в отпуск, могу ли я рассчитывать на ваше снисхождение? А свой лот – сильный оберег из добытого мной Камня, и в корпусе из золота и платины, мне хотелось бы предложить исключительно ради детей.

– Оберег от чего? – живо заинтересовались дамы, но всех их своим вопросом опередила та, что сидела с правого края, – И насколько он сильный?

– Оберег от проклятий. К примеру, на проклятия, накладываемые сельскими ведьмами, носителю амулета будет глубоко плевать. Что же касается проклятий особо сильных малефиков, то оберег их изрядно ослабит. В разы. Тем самым переводя вполне себе смертельные проклятия в лёгкие недомогания, которые будет несложно снять.

Вот уж в чём‑чём, а в проклятиях я разбираюсь профессионально. Ещё бы. Когда ты долгое время от проклятия умираешь, то поневоле изучишь всё, что доступно по этому вопросу.

– Постойте‑ка, а не вы ли были тем подпоручиком…

– Давайте это останется нашей тайной, – предложил я в ответ, прекрасно понимая, что именно поэтому моя «тайна» разлетится по всему залу, быстрей, чем табачный дым.

– Мы берём ваш лот. Надеюсь, к нему проявят интерес, – сухо произнесла центральная вобла, в ответ на что я чуть не заржал.

У трёх дам из пяти глазки‑то, вполне очевидно, загорелись. Похоже, каждая уже успела прикинуть, кому и зачем она сможет пристроить этот эксклюзив к своей несомненной выгоде.

А то я не знаю, кто обычно становится целью сильных малефиков, работающих на заказ: – невесты, первые наследники и главы семейств. Даже любовниц и содержанок и тех реже всерьёз проклинают. Мужик, если он кобель, угасшую любовницу быстро сменит, а услуги сильного малефика больших денег стоят.

Удачно протолкнув свой артефакт на предстоящий аукцион, я отправился разыскивать генерала.

В конце концов – он моя основная цель сегодняшнего вечера, а все остальные так, по случаю.

Пройдя через два зала, где генерал не был обнаружен, я вынужденно признал – количество девушек, выведенных их мамашками на это мероприятие в разы выше, чем количество молодых людей. Нет, я прекрасно понимаю, что парни моего возраста сейчас в основном на службе или учёбе находятся, а кого‑то из них и вовсе могла не заинтересовать тематика вечера, но скажу честно – передвигаться из зала в зал под обстрелом сотен глаз мне было непривычно.

Впервые чувствую себя червяком, которого рыбак насадил на крючок и закинул прямо в центр стаи окуней. Пусть они и не голодны, но инстинкт не даст им возможности не попробовать наживку на вкус.

Генерала я нашёл в закутке третьего зала, где старичьё организовало себе «уголок спокойствия». Полдюжины ломберных столиков и примерно же столько мягких диванов были выгорожены кадками с пальмами, и там, по‑своему, развлекались люди почтенного возраста.

Пересекать условную границу, обозначенную пальмами, я не рискнул, к тому же, как я успел заметить, генерал банковал. Отвлекать его в столь напряжённый момент было бы безнравственно и вряд ли возможно, так что я отошёл к столам с выпивкой и закуской, что стояли вдоль стен.

Пришлось занять позицию у стены с бокалом шампанского, делая вид, что изучаю роспись свечной люстры на потолке. На деле же – я внимательно следил за игрой генерала. Карты он явно не любил и терпеть не мог проигрывать. По напряженным жилам на висках и тому, как он с силой сжимал в руке трубку, когда партнер делал удачный ход, это читалось отчетливо.

Наконец, партия завершилась. Генерал, с лицом, выражавшим скорее облегчение, чем радость от выигрыша, отодвинулся от стола, кивком поблагодарив партнеров. Я воспользовался моментом, едва он сделал пару шагов в сторону дивана.

– Ваше превосходительство, поручик Энгельгардт, – отчеканил я, подходя и принимая стойку «смирно». – Прошу прощения за беспокойство в столь неофициальной обстановке, но ваш заказ выполнен. Позвольте презентовать вам образец для апробации.

Генерал оценивающе окинул меня взглядом. Его взгляд задержался на ордене, затем скользнул по новехонькой форме.

– Энгельгардт? – переспросил он, делая вид, что припоминает. – А, с пограничной заставы? Слышал, вас там чуть ли не всем составом выкосили. Чудом выжили, говорят.

– Так точно, ваше превосходительство. Чудом. И умением. В том числе я ряд решений по вашему вопросу проверил.

Он тяжело вздохнул, словно предчувствуя головную боль.

– Давайте не здесь. Утром в штаб явитесь, запишитесь.

– Прекрасно понимаю, ваше превосходительство. Но к утру вы образец не проверите.

– Пять минут, – буркнул генерал и кивком указал на отдаленный диван, стоявший в относительном уединении за гигантской кадкой с фикусом.

Мы устроились. Я изложил суть кратко, без лишних деталей, но дав понять, что задача решена, и вполне успешно, но возможно потребуются некоторые корректировки, выяснить которые можно лишь опытным путём.

– Жду вас в следующий вторник, к девяти утра, – сухо принял он мои резоны.

Вернувшись в главный зал, я заметил оживление вокруг аукционного стола. Шла ответственная часть – распродажа лотов. Дамы‑организаторши, включая ту самую «центральную воблу», с пафосом зачитывали описание предметов, а аудитория вежливо аплодировала и называла ставки.

И вот подошла очередь моего оберега.

– А теперь, господа, лот исключительный! – зазвенел голос одной из дам, чьи глазки горели самым ярким огнем. – Оберег от проклятий, работы талантливого молодого офицера, уже проявившего себя в борьбе с силами тьмы! Создан из уникального Камня, добытого в опаснейшей экспедиции, и заключен в оправу из золота и платины! Сила его такова, что даже самые страшные проклятья малефиков он обращает в легкое недомогание, а мелкие и вовсе обнуляет!

Она, конечно, приукрасила, но в целом – передала суть верно. В зале повисла тишина, затем раздались первые ставки. Сначала осторожные, потом все более уверенные. Я наблюдал из своего угла, с наслаждением попивая уже второй бокал шампанского. Под самый конец торгов борьба разгорелась между пожилым банкиром с лицом мученика и щеголеватым фабрикантом, который то и дело бросал взгляды на свою юную, бледную жену.

В итоге молоток стукнул в пользу фабриканта. Сумма была более чем приличной. Восемьсот двадцать рублей. «Центральная вобла» поймала мой взгляд и едва заметно мне кивнула с холодным удовлетворением. Дело сделано. И дети приюта получат поддержку, и дамы – свой процент, и я – нужный осадок в виде слухов, рекламы и репутации человека, связанного с «высокими материями».

Вечер, таким образом, удался на славу. Генерал пойман, дело сдвинулось с мертвой точки, нужные связи начали обрастать, а имя мое – пусть и в узких кругах – прозвучало в нужном контексте.

Подходя к выходу, я в последний раз окинул взглядом сияющий зал. Да, этот мир был другим. Здесь не особо ценили магию. Здесь ценили влияние, деньги, информацию и умение играть по чужим правилам.

Что ж. Я всегда был способным учеником. Посмотрим, кто кого здесь переиграет. А пока… пока у меня на очереди завтрашняя встреча с селянами. И к ней нужно как следует подготовиться.

* * *

В Петровское мы приехали ближе к вечеру.

Дядюшка вчера не успел справиться с покупками, пришлось продолжить этот процесс сегодня с утра. Докупали мебель, постельное бельё, подсвечники и посуду. Усадьба в Петровском достроена и отремонтирована, но мебели там нет. Вот и покупали, хотя бы ту, что на первое время, но далеко не абы какую, как пытался настаивать Александр Николаевич. На его причитания я не повёлся и оплатил всё сам, как и найм пары ломовых телег до своего села, которые все покупки доставят.

С упрямым профессором мне ещё предстоит серьёзный разговор. Когда я предложил ему тысячу рублей на первоначальное обустройство, он всерьёз обиделся, надулся и полчаса со мной не разговаривал. Лишь когда немного отошёл, сказал, что у него скоро придут деньги от продажи урожая, выращенного у себя в имении. И в достаточной сумме. Тогда он и соизволит закупить себе то, что ему необходимо.

Но сегодня я даже слушать его не стал. Судя по довольному виду профессора, вполне угадал с покупками.

Оставив дядю в усадьбе, чтобы дожидался доставку, велел Василию вызвать к себе пятёрку нанятых отставников.

– Значит так, братцы. Помощь мне от вас сегодня потребуется, – оглядел я подошедших охранников, – Скорей всего, меня сегодня убивать будут. А ваша задача в том, чтобы вслед за мной незаметно идти, шагах в двухстах, а когда схватку заслышите, а вы её точно услышите, так как громыхнёт там знатно, то прибежать и повязать всех тех, кто на меня нападёт. Так что заранее верёвками запаситесь.

– Ваше благородие, так может просто сопроводить вас? Впятером, при оружии и вас – маге, мы от кого хошь отобьёмся, – спросил Степан, которого я запомнил по седым вискам, и тому, что он десятком вояк командует.

– За меня не переживай. Убивалка ещё у крестьян не выросла, чтобы со мной справиться. Вот я только одного не знаю – по дороге в трактир меня убивать будут или на обратном пути.

– Как я понимаю, вы Гордеевых опасаетесь? Недаром оба их мелких пацанёнка уже давно у ваших ворот крутятся, – порадовал меня Степан наблюдательностью.

– Мне показалось, что Гордеевы вчера кого‑то в овин тащили, что у них на огородах стоит, но темно уже было, так что разглядеть, кого именно, не смог. Но их там много было и втихаря они это делали, даже ругались вполголоса, – дополнил один из вояк.

– Вот даже как! Очень интересно, что они задумали. А скажите‑ка мне, про разбойников случайно ничего слышно не было в последнее время?

– Да откудаж им у нас взяться? Тут и лесов‑то почитай нет. Голытьба всякая случается. Помниться, плотовщики в трактире недавно с кем‑то подрались, вот и все наши бандиты, – рассудительно заметил Степан.

– Что за плотовщики?

– Мужики, что лес с верховьев сплавляют, – пожал плечами десятник, – Видимо расчёт получили и в Саратов возвращались, вот и занесло их к нам по дороге.

– И где они теперь?