Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 62 страниц)

Глава 19

Артефакт Смерти.

Барон Штайнер вошел в кабинет с холодной улыбкой. Его черный фрак казался еще мрачнее в тусклом свете кабинета.

– Ах, вот вы где, – произнес он ледяным голосом. – Как удобно. Теперь мне не придется искать вас по всему Саратову.

Канин резко вскочил, лицо его побледнело.

– Барон! Вы не должны были…

– Замолчите, – отрезал Штайнер, не сводя с меня глаз. – Поручик, вы интересовались, кто я такой. Позвольте представиться – агент Тайной канцелярии Его Императорского Величества. И у меня к вам есть вопросы.

Я медленно убрал руку от черепа и повернулся к нему, сохраняя спокойствие, и даже, улыбаясь.

– Какие, например?

– Например, – его губы растянулись во встречной улыбке, – Почему вы украли артефакты из личной коллекции графа Орлова?

Недоразумение или ловушка?

Мир на мгновение замер. Даже воздух в кабинете, казалось, перестал двигаться.

Я рассмеялся.

– Граф Орлов? Да я и фамилии такой не слышал.

– Не притворяйтесь, – Штайнер сделал шаг вперед. – Мы знаем, что вы прибыли в Саратов с трофеями, добытыми незаконным путем.

– У вас есть доказательства? – спросил я, скрестив руки на груди.

– Доказательства? – Барон усмехнулся. – Вы носите их на себе.

Он указал на мои кольца.

– Эти артефакты. И они числятся в списках пропавших ценностей. Немедленно их снимите и передайте мне.

Канин нервно заерзал на месте.

– Барон, я думаю, здесь какое‑то недоразумение…

– Никакого недоразумения нет, – Штайнер вытащил из кармана сложенный лист бумаги. – Вот ордер на обыск вашего особняка, поручик. И на ваш арест, если вы откажетесь сотрудничать.

Я взглянул на документ. Печать, с виду, была настоящей.

Хорошо сыграно.

Но что‑то здесь не сходилось.

– Барон, – я медленно подошел ближе, – Если вы действительно из Тайной канцелярии, то почему не арестовали меня сразу? Зачем все эти театральные выходки? И куда делись те, кто должен вас сопровождать?

Штайнер замер.

– Вы… не так глупы, как я думал, – он что‑то попытался сделать, но и я уже сформировал Отражающий Щит, а Щит Абсолютного Отторжения у меня по умолчанию всегда активен.

– Спасибо, – ухмыльнулся я в ответ. – Так кто вы на самом деле?

Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге появился…

– Капитан Юрий Васильевич Погорелов, глава жандармского управления губернии, – довольно спокойно представился он.

Штайнер резко обернулся, его лицо исказилось от ярости.

– Вы⁈ Вам же сказали не лезть в это дело!

– Да, я, – Погорелов устало вздохнул. – Барон Штайнер, вы арестованы за незаконное присвоение полномочий агента Тайной канцелярии и попытку шантажа.

– Это ложь! – закричал Штайнер.

– Нет, это правда, – сказал я, доставая из кармана перстень с усиленной интуицией. – Вы не знали, что я ношу при себе этот артефакт. И он подсказал мне, что ваш «ордер» – обычная дешёвая подделка.

Штайнер бросился к окну, но Погорелов ловко подставил ему подножку, и барон вписался башкой в край массивного подоконника, потом опав на пол сломанной куклой.

– Не советую, – проворчал капитан, глядя на поверженного барона, который был дезориентирован ударом, но делал попытки подняться с пола. – Мои жандармы уже окружили дом.

Канин, наблюдавший за этой сценой, наконец пришел в себя.

– Так… это значит, череп…

– Остается у вас, – кивнул я. – Но я бы не советовал его трогать.

– Почему?

– Потому что он уже проснулся. Вам же Штайнер его вручил? Вот и пользуйтесь на здоровье, но в последнем я вовсе не уверен.

В этот момент рубины в глазницах черепа весьма недвусмысленно полыхнули кровавым светом.

И всё‑таки Канину удалось меня задержать. Три тысячи рублей за снятие проклятия мне не каждый день предлагают, да ещё так настойчиво.

Когда Погорелов отъехал, увозя с собой арестованного барона, мы с Владимиром Владимировичем устроились в гостиной, за чаем. В кабинет возвращаться не торопились. Там сейчас всё пропитано эманациями Смерти.

– Вы уж извините меня за всё произошедшее, но мне право Штайнер не оставил другого выхода. Он заявился с утра, и меня с первых же секунд разговора с ним словно дурманом каким накрыло. Головой вроде понимаю, что какая‑то дичь происходит, а спорить с бароном не могу. А потом он ещё сказал, что наложил на меня проклятье, а дальше вы всё сами видели.

– Череп он подсунул?

– Именно так. Кстати, а что это за штука такая? Выглядит очень интересно. Я бы такую точно купил для коллекции, – начал оживать Канин, судя по тому, что его пробило на болтовню.

– Упаси вас Бог! Этот череп создаёт вокруг себя насыщенное поле эманаций Смерти и позволяет адептам этого вида магии создавать заклинания без жертвоприношений, – попытался я простым языком объяснить действие пробужденного артефакта.

– Вы хотите сказать, что адептам Смерти не нужны жертвоприношения?

– В какой‑то момент времени. Но перед этим их артефакт нужно напитать. И жертв для этого потребуется много. А поскольку я заметил, что его артефакт вполне заметно фонит, теряя часть собранной в него силы, то жертвы должны быть довольно свежие, чтобы он не успел разрядиться. Как я понимаю, барон не местный. Очень бы хотелось знать, где он жертв добыл. Навскидку, их должно быть не меньше полутора десятков, – прикинул и оценил я мощь артефакта Смерти и его фоновые потери.

– А какие жертвы ему нужны? Одарённые? Или кто‑то другой сойдёт? – живо поинтересовался хозяин особняка.

– Старики и пьяницы точно не подходят, а вот Одарённые или молодёжь ему вполне могли пригодиться.

– То‑то мне показалось, что я пару раз его по вечерам замечал, – по‑простецки почесал Владимир Владимирович в затылке. – Есть у нас одна улица на восточной окраине. Она вдоль кирпичных заводов идёт, а после Воскресенского кладбища в сторону железнодорожного депо уходит, к рабочим баракам. Там девок по вечерам много всяких прогуливается. На любой вкус. Вот там я его и приметил пару раз.

Хм, интересная информация, причём настолько, что я даже пока не стану спрашивать, а что Канин там делал.

Наскоро переговорили, что завтра я к нему подъеду и займусь проклятьем, а он посмотрит на те вещи, что я привезу, для их оценки, и тут я сообразил, что он мне сказал.

Чай в гостиной Канина внезапно показался мне слишком горячим, а беседа – слишком откровенной.

– Владимир Владимирович, – я осторожно поставил фарфоровую чашку на блюдце, – Вы говорите, видели Штайнера возле кирпичных заводов?

– Да, пару раз. – Коллекционер хитро прищурился. – Но, поручик, не думайте, что я там за похабными делами шастал. У меня там… совсем другие дела. Заказы.

– Какие, например? – невольно хохотну я, так как что тут непонятного.

Что ещё, кроме свежего «мяса» там можно заказывать.

– Торговые. – Он махнул рукой, тут же закрывшись. – Неважно. Важно то, что барон туда за девками приходил.

– Почему вы так решили?

– Потому что в те вечера, когда я его видел, на Воскресенской улице потом находили их трупы.

Я замер.

– Трупы?

– Молодых девиц, а то и вовсе девочек. – Канин понизил голос. – Бледные, как мел, без единой царапины. Будто жизнь из них высосали.

Жертвы.

Штайнер кормил ими череп. И если он успел убить несколько человек, то его артефакт должен был быть достаточно заряжен для серьезной магии.

– Владимир Владимирович, – я резко встал, – Вам нужно срочно убрать этот череп подальше. Лучше всего – закопать его где‑нибудь за городом. Или спрятать в какой‑то склеп.

– Но… – Канин растерянно заморгал. – Это же редкий экспонат!

– Это смерть в чистом виде. Если Штайнер или кто‑то ещё из его «коллег» почует его энергию, они придут за ним. И за вами заодно.

Канин побледнел.

– Вы… вы правы. Я распоряжусь.

– Хорошо. – Я кивнул, – А теперь извините, мне нужно срочно поговорить с капитаном Погореловым.

В жандармском управлении

Кабинет капитана Погорелова оказался таким же аскетичным, как и он сам: голые стены, простой стол, пара стульев. На стене висел портрет императора и карта губернии.

– Поручик, – Погорелов отложил перо в сторону, – Я как раз собирался вас искать.

– По делу Штайнера?

– Да. – Он тяжело вздохнул. – Барон умер в камере час назад.

– Что?

– Сердце, говорят. Но… – Капитан понизил голос, – Он был пуст. Будто из него всю кровь выпили. Но на теле нет ни одной раны.

Я сжал кулаки.

– Череп.

– Что?

– Ничего. – Я резко встал. – Ваше Высокоблагородие, вам нужно проверить все места, где Штайнер бывал в последние дни. Особенно – Воскресенскую улицу, и найти, где он проживал.

– Почему?

– Потому что там могут быть еще жертвы. Но это пока моё предположение.

Погорелов нахмурился, но кивнул.

– Хорошо. Но, поручик, будьте осторожны. Если Штайнер был не один…

– Я знаю.

Я действительно знал, что он был не один.

На Воскресенской улице

Улица оказалась такой, как её описывал Канин: грязной, полузаброшенной, с покосившимися домами и редкими фонарями. В воздухе витал запах гари от кирпичных заводов.

Я шел медленно, прислушиваясь к магическому фону. «Ванька» степенно ехал вслед за мной, не сильно приближаясь.

И я почувствовал.

За углом одного из домов, в узком переулке, над канавой, заросшей густыми лопухами, висело едва заметное облако эманаций Смерти.

Я подошел ближе и зажёг Светлячок.

В канаве лежала девушка. Пришлось спускаться вниз.

Молодая, лет четырнадцати – пятнадцати, в поношенном, но чистеньком платье. Лицо – белое, как бумага. Глаза – открытые, пустые. Наверное, они при жизни были голубыми, но сейчас поблёкли.

Но самое страшное – у нее на шее был след.

Маленький, аккуратный, едва заметный прокол, будто от укуса комара. Красное пятнышко, не более того.

Надо сильно постараться, чтобы его заметить, и знать, что искать.

– Вампир, – прошептал я.

Но не обычный.

Тот, кто это сделал, не пил кровь.

Он пил жизнь.

И где‑то в Саратове он все еще гуляет на свободе.

Труп девушки уже остыл. Я присел на корточки, осторожно провел пальцами над проколом на ее шее. Магический след был не свежим, но вполне читаемым – убийца действовал не больше суток назад.

– Пожиратель душ, – прошептал я про себя, ощущая знакомый привкус запретной магии.

Этот тип вампирических сущностей не интересовался кровью. Им нужна была сама жизненная сила, чистая энергия. Именно такой артефакт, как череп, мог привлекать их – он работал как аккумулятор, накапливая украденные жизни.

Я огляделся. Переулок был пуст, но в воздухе висело ощущение чужого присутствия.

– Покажись, – пробормотал я, активируя перстень с усиленной интуицией.

Камень на перстне дрогнул, и в сознании всплыл образ: высокий мужчина в темном пальто, склонившийся над жертвой. Лица разглядеть не удалось, но я уловил направление – убийца ушёл в сторону кладбища.

Воскресенское кладбище встретило меня тишиной, нарушаемой лишь скрипом старых ворот. Лунный свет пробивался сквозь редкие облака, освещая покосившиеся кресты и полуразрушенные склепы. Я шел медленно, держа руку на рукояти револьвера – не столько для защиты от людей, сколько от того, что могло скрываться в тени.

Перстень с усиленной интуицией горел на моем пальце, указывая направление. След вел к старой часовне в глубине кладбища.

Там.

Я подошел ближе, стараясь не шуметь. Дверь часовни была приоткрыта, из щели сочился слабый красноватый свет.

– Ну конечно, – пробормотал я. – Где же еще ему быть? Пафос – наше всё.

Осторожно толкнув дверь, я заглянул внутрь.

В центре часовни, на грубо сколоченном алтаре, стоял череп, а на полу лежал Канин. Рубины в глазницах черепа горели, как угли, а вокруг вились тонкие струйки тумана – конденсированная магия Смерти.

У алтаря стояла фигура в черном плаще.

– Я знал, что ты придешь, – раздался низкий голос.

Фигура повернулась.

Это был не Штайнер.

Высокий, худой мужчина с бледным, словно восковым лицом. Его глаза были неестественно яркими, почти светящимися в полумраке.

– Лоренц, – представился он, слегка склонив голову. – Мы с бароном были… коллегами.

– Где Штайнер? – спросил я, не опуская руку с перстнем.

Мне всё ещё не верилось, что он умер.

– Он выполнил свою роль, – едва заметно усмехнулся Лоренц. – Как и ты.

Он резко взмахнул рукой, и череп полыхнул фиолетовой волной.

Из тени за моей спиной вышли еще двое – женщина с черными, как смоль, волосами и огромный мужчина с шрамами на лице.

Трое против одного.

– Ты думал, мы позволим тебе уйти с нашим артефактом? – прошипела женщина. – Вот только ты не знал, что мы можем заставить этого идиота принести нам его. И не важно, хочет он этого или нет. Мы всемогущи!

Я глубоко вдохнул и улыбнулся. Какие знакомые разговоры… В прошлой своей жизни я их выслушал не одну сотню раз.

– Нет. Я думал, вы всё‑таки попробуете его забрать. И у вас почти получилось. Но не в мою смену.

И разжал кулак.

Серебряный медальон, который я сжимал в ладони, взорвался ослепительной вспышкой. Очищающее Пламя!

Собственно, вот и всё. А сколько пафоса‑то у них было…

Адепты Тёмных искусств всегда были болтливы и эпатажны, наслаждаясь эманациями страха прежде, чем убивали свои жертвы. Даже представить себе не могу, что говорил девочкам Штайнер перед тем, как высосать из них Жизнь.

Но это чисто риторический вопрос. Меня гораздо больше волнует другое – отчего вдруг вся эта мерзость, практикующая Смерть, так резко осмелела и на меня полезла?

Обычно они живут тихо – мирно, и стараются не высовываться. По крайней мере до тех пор, пока в реальную силу не войдут. А тут… Нет, даже не смешно. Но они явно нарвались не на то, что ожидали. Думали, артефакт с заёмной силой им поможет. Ни хрена он им не помог!

Но Штайнер был неплох. Признаю. Даже кольца защиты сумел вычислить и попытался с меня их снять. Если подумать, то чисто теоретически у него после этого вполне мог бы появиться шанс на успех. Но это не точно.

Архимаг – это вам не просто так. У каждого из нас есть свои уловки и приколы, помогающие нам выжить там, где больше никто не выживет. Ну, ладно. Скажу просто – местные маги Смерти меня не впечатлили, но и узнать, кто ко мне их послал, я не смог.

Тем не менее, их попытки уничтожить меня, дали повод для размышлений. Никогда бы над таким даже не задумался, но тут… Сами виноваты, короче. А я догадался.

По всему выходит, что заказчиками на моё убийство были те, кому не понравилось моё взаимодействие с Куполом.

С чего я так вдруг решил, если у меня и в Саратове недоброжелатели есть, так те меня вовсе не грохнуть хотят. И они не из Петербурга присланы, а свои, местные. Эти просты и прямы, как оглобля – их мои имения волнуют. Переживают, что не в их руки они попали. Обычная житейская суета.

Зато в интересующем меня вопросе так и мелькают ослиные уши неких спецслужб, которые вдруг решили, что убить мага, умеющего «сдувать» Купол, который не так давно вдруг стал нестабилен – это хорошая идея.

Ничем другим интерес ко мне убийц из Питера я объяснить не могу. А раз так, то я принял эту версию за основную.

Утихомирив Череп, обращая его обратно в спячку, я продиагностировал Канина, который неподалёку лежал без сознания. С ним и так работы прилично было, а теперь ещё больше выходит – нахватал же в себя ненужных эманаций! И как его теперь от них очищать? Тут уже работы не на три тысячи, а этак, в пару раз больше. Но это он позже узнает.

Приходить в себя столбовой дворянин никак не желал. Пришлось похлопать его по щекам, сначала легонько, потом не очень.

– А… Что? Владимир Васильевич! А где это мы? – выдал он целый набор эмоций.

– На кладбище, – честно ответил я, помогая ему подняться.

– Я что, умер?

– Уже нет. Я вас спас.

– Получается, я вам жизнью обязан.

– Это ерунда. Лучше расскажите‑ка мне, для чего вы эту сомнительную улицу так часто посещали? – потребовал я, пока клиент в себя не пришёл.

Да, бессовестно воспользовался затуманенным состоянием клиента.

– Так я же миниатюры рисую! Это моё давнее увлечение, – этак по‑бабьи хлопнул себя Канин по бёдрам.

– Хорошее дело, – подбодрил я его, – И что дальше?

– Так у меня же там ангелочки и херувимы! А где натуру брать?

– Ага, то есть вы девочек голенькими рисуете?

– Не всегда, – тут же пошёл Канин на попятную, но подумав, признал, – Но в основном да, так и есть. Они в таком виде очень трогательные получаются. А мои даже более живыми выглядят, чем у Рубенса. У того все ангелы толстомясые, и все в складках жира, а я их, как есть пишу.

– То есть, вы решили с Рубенсом поспорить? – не сдержал я ухмылки.

– Не верите, да?

– Ну, отчего же. В какой‑то степени верю. Но хотелось бы посмотреть. Говорить‑то всякое можно, – сознательно выразил я недоверие, чтобы он раскрылся.

И нет, я не ценитель живописи, но если увижу по картинам, что там не одним рисованием дело обошлось, то хрен ему, а не лечение.

– Хм… Так и быть. Покажу. Но вы первым будете, кто их увидит.

– Вот и поехали к вам. Прямо сейчас и посмотрим, – решил я ковать железо, пока горячо, а то вдруг завтра маэстро миниатюр передумает, а мне потом гадай – стоит его с того света вытаскивать или нет.

Так‑то жить ему не больше месяца жить осталось, если я не вмешаюсь.

Что могу сказать. Посмотрел и оценил.

Ангелочки от Канина куда более целомудренны, чем бройлеры от Рубенса.

Но вопросов у меня много возникло.

Например, к полиции.

Чем они там занимаются, если прямо на улице можно малолеток на неделю – другую купить и к себе увезти?

И зачастую, вовсе не для живописи.

Глава 20

Всё хорошо, если я не ошибаюсь…

Ну, так‑то у меня всё хорошо.

По крайней мере с деньгами. Столбового дворянина Канина я вылечил, и всего‑то за пять тысяч рублей. Скидка ему полагалась, как моему торговому партнёру. Он же у меня почти полпуда трофеев за десять с половиной тысяч выкупил, что тоже весьма неплохие деньги. Даже не мечтал, что их так удачно можно будет продать. Но мы, к четвёртой бутылке вина, всё трезво посчитали, а результат на два раза перепроверили. Всё сошлось, хоть цифры и пытались двоиться.

И вовсе не итоговая сумма удивила Владимира Владимировича, а то, как я спокойно и деловито описывал ему свойства приобретаемых им артефактов, а заодно объяснял, как с ними взаимодействовать.

Ясен пень, что ничего серьёзного в первой партии я ему не предлагал. Так, серебряные и бронзовые поделки средней паршивости, которые имеют цену лишь из‑за своей древности. Ну, это с моей точки зрения. А он был в восторге.

Зато к концу вечера, когда мы уже лыка не вязали, я достоверно узнал имена двух из трёх тех поставщиков, к которым он ездил на Воскресенскую, заказывая себе «натурщиц». Третьего же сам Канин ни разу не видел, а его представитель был всегда в полумаске, словно он какой‑то аристократ на маскараде.

Но с ними я позже буду разбираться. Сейчас же, стоило мне приехать к себе в особняк, меня встретил слуга с запиской. Ознакомился. Янковские на утренний чай приглашают.

Хм, там всё не так просто.

Допустим, обе сестрёнки, получив некоторые намёки ещё в прошлый раз, уже морально вроде бы к ним готовы и не против экспериментов. А вот прилично похорошевшая милфа чуток напрягает. Она уже пару раз подавала мне вполне внятные знаки, но я пока к ним не готов. Опять же, морально.

Тем не менее, чаепитие у нас вышло вполне пристойным.

Правда, две мартовские кошки строили мне глазки, Янковский отходил от похмелья, а милфа шумно дышала, демонстрируя своё богатство, но я был непокобелим.

В том смысле, что сохранял невыразительную рожу лица, интересуясь больше пряниками с глазурью и ватрушками, чем всем остальным.

Правда, один раз мой взгляд похотливо вильнул, а морда лица приобрела благостное выражение, но кто может устоять против только что внесённых круассанов и хрустящих французских булочек? Во, и я не удержался, хищно раздувая ноздри.

М‑м‑м… Моя прелесть…

– Лариса Адольфовна, выпечка просто божественна! А у вас случайно нет на примете того, кто умеет готовить такое чудо? – опробовал я выпечку, сочтя её изумительной, – Я бы нанял.

– Вы к себе в особняк ищете?

– Нет, на заставу, – сумел я её удивить.

А что тут такого. Там офицеры страдают без хрустящих булочек, защищая Империю и подвергаясь лишениям, а тут, в безопасном тылу, этих булочек завались.

– Боюсь, что ваша задача из разряда невыполнимых. Во‑первых, мы своей кухарке, которая занимается выпечкой, платим пятнадцать рублей в месяц, что довольно много, даже по городским меркам, а во‑вторых – вряд ли кто согласится на переезд из города, – высказала милфа своё мнение

– Я предлагаю тридцать рублей в месяц, а ещё у нас на заставе есть семь холостых офицеров и дюжина младших чинов, не говоря уж о солдатах. Представляете, какие перспективы! – восторженно вещал я, размахивая круассаном, как дирижёр своей палочкой.

Похоже, Янковская как представила… И тут же чуть не зарыдала оттого, что это счастье было не ей предложено.

– Я задам вопрос… – спустя минуту ответила она, промокнув перед этим увлажнённые глаза и вспотевший лоб.

Зато в глазах Анны и Яны я увидел проснувшуюся тягу к знаниям. Готов поспорить, что, выйдя из‑за стола они обе наперегонки понесутся на кухню, чтоб как можно скорей научиться готовить круассаны.

Оно и верно. В жизни всякое случается. Может Род разориться, к примеру, а такая вакансия не каждый день подворачивается.

Что у меня дальше по плану? Так самое важное!

Судя по всему, моё усиление, вызванное алхимическим зельем, вполне устаканилось, и теперь самое время провести ревизию моего магического конструкта и по полученным итогам прикинуть, какой следующий шаг для его развития даст максимальный эффект.

Хотя, результат ревизии я могу заранее предсказать. Раз резерв Силы подрос, то самым правильным решением станет очередное занятие с расширением энергоканалов и их эластичностью. Магический конструкт правильного мага должен быть идеально сбалансирован. Только так можно достичь оптимальных результатов.

Надо бы и парочку новых заклинаний под себя, сегодняшнего подогнать. Но с этим вопросом есть определённые сложности. Если я направо и налево стану применять те заклинания, которые не характерны для этого мира, меня не поймут. В том смысле, что начнут возникать такие вопросы, на которые мне не хочется отвечать. И это – вызов!

Можно сказать, что мне, архимагу, буквально в душу плюнули, заставив прогибаться под местные правила.

Ну уж нет! Такое отношение к магии я принять не готов! Что есть прокачка заклинаний путём их многократного повторения? Всего лишь замшелая традиция этого мира.

К примеру, сейчас мой Огнешар имеет ранг Адепта первого уровня. И, по местным меркам – это замечательное достижение! Максимальным же для такого заклинания считается Мастер второго уровня. Тут всё странно считают мощь заклинаний: Ученик, Адепт три, Адепт два и потом Адепт один, а вот дальше Мастер один и Мастер два. И Мастер два далеко не чета Адепту один.

Разница в уроне – больше трети, а в пробитии защиты, и вовсе раза в полтора. И всё достигается лишь небольшим повышением расхода маны. Далеко не критичным для меня.

Вот и нашлось простое решение для трудной задачи. Мне всего‑то потребуется изобразить местный Огнешар на его максималках, но составив это заклинание на основе знаний другого мира.

Сложно? Ещё как сложно. Но я справлюсь. Пусть и не за один час, и даже не за два, но сделаю! Хрен кто отличит! И пусть потом гадают, откуда у меня взялось столь прокаченное заклинание. А я буду лишь плечами пожимать и утверждать, что очень много упорно тренировался. И это на нашей заставе хоть кто подтвердит. Все же знают, что я фанат тренировок и даже во время еды складываю и развеиваю заклинания.

* * *

Саратов. Особняк Лихачёвых.

– Мусечка моя, ты знаешь, по городу ходят слухи, что барон Штайнер арестован, а я так надеялся, что именно он прибьёт этого неприятного поручика, – оживлённо болтал чайной ложкой хозяин особняка, пытаясь размешать переизбыток сахара в чае.

– Ты настолько мне не доверяешь? Давай я напущу на него сибирскую язву? От неё ещё ни разу никто не спасался, – капризно вздёрнула губу представительная матрона, перебирая жемчужины фамильного колье.

– Я тут вот ещё что узнал. Оказывается, он умеет снимать проклятья, и весьма серьёзные, – не стал спорить супруг со вздорной женщиной.

– Так у меня и не проклятья, – упрямо мотнула она головой, начав швыркать чай с блюдца.

– Солнце моё, конечно же нет. Твои уменья – просто чудо! Вот только как ты считаешь, если он проклятья умеет снимать, то не умеет ли он их накладывать? Подумай хорошенько и ответь, а то я в этих ваших вопросах совершенно не разбираюсь, – приторно вещал Лихачёв, надеясь образумить свою жену, – Я довольно много заплатил, и сведения у меня верные. Если бы поручик с Канина проклятье не снял, тот и до утра бы не протянул. И дочерей у Янковских он спас, а на них сильный малефик проклятья накладывал. Ты же сможешь нас защитить от этого? А то мне как‑то сильно не хочется сгнить заживо от глупого посмертного проклятья.

– Защитить? Нет, я такого не изучала. Бабка раньше времени подохла. Не успела защите научить, – отрицательно махнула матрона двойным подбородком.

– Тогда давай мы пересмотрим наши планы?

– Ты же мне шубу из соболя обещал?

– Куплю, моя хорошая, ты только не волнуйся. Бог с ним, с этим поручиком. А где денег тебе на шубу добыть, я придумаю. Не поверишь, но мёртвым шуба не нужна.

– Смотри, чтоб к Рождеству шуба была, и не хуже, чем у генеральши Поповой, – зевнув, погрозила Лихачёва пальцем, – И вели, чтобы мне в будуар принесли две бутылки мадеры и халву. Ты меня сильно расстроил.

– «На тебя соболей раза в два, если не в три больше уйдёт, чем на генеральшу», – хотел бы ответить супруг, но благоразумно удержал эту мысль при себе.

Нет, поручик им не по зубам. Это даже при первой встрече стало понятно. А вот купец Тихонин…

– Никифор, а принеси‑ка мне синюю папку из кабинета! Она на столе лежит! – крикнул он доверенному слуге.

Того, что на Тихонине можно заработать, на соболью шубу не хватит. Зато если ещё Ермаковых удастся зацепить и развести…

Рискованно, конечно, но куда меньше, чем получить почти гарантированное проклятье, от которого в Саратове их никто не спасёт.

Пошёл он к чёрту, этот мутный поручик! Дураков на век Лихачёвых хватит. И жить‑то хочется.

* * *

Капитана жандармерии Юрия Васильевича Погорелова я нашёл во время обеда за его любимым столиком в уже знакомом мне ресторане.

– Ваше Высокоблагородие, разрешите обратиться! – отвлёк я его от разглядывания барышень на аллее парка.

– А, поручик. Отобедать пришли?

– Вопрос задать.

– Экий вы прямой. Могли бы и соврать для приличия. Да вы присаживайтесь.

– Не вижу смысла врать. Одно же дело делаем, – присел я на край стула, давая понять, что заглянул ненадолго.

– Это вы про что сейчас?

– Про одного барона, естественно. Что характерно, я ему дорогу нигде не переходил.

– Угадали. И какие же у вас версии тогда?

– Наши постарались, что вряд ли, но учитывая личность Штайнера, прибывшего из Петербурга, и его акцент, англичане или, что маловероятно, персы, что в общем‑то приводит нам опять же ко второму варианту. Так что я на второй вариант готов ставку сделать.

– Хм. Неплохо. К нам, в жандармерию не желаете перевестись? Свою протекцию и содействие с переводом обещаю.

– Благодарю, но нет. К весне рассчитываю покинуть службу.

– Позволю мне поинтересоваться – по какой же причине? Служба не нравится?

– Нравится, но за именьем следит некому, а у меня на него планы. Обширные.

– Понятно. Тогда объясните мне, чем вам англичане не угодили? Отчего вы про них упомянули, да ещё так акцентированно. С чего вдруг про них мысли появились?

– У меня не так давно стычка со степняками состоялась. Молодые, глупые парни прискакали, но у некоторых из них оказались в руках новенькие английские карабины.

– Пум‑пурум‑пум‑пум, – пробарабанил жандарм пальцами по столу, – И почему я об этом от вас узнаю и только сейчас?

– Понятия не имею. Рапорты честь честью написаны, в срок, а трофейное оружие сдано офицерам, сопровождающим генерала Кутасова, когда он нас с проверкой посещал, – браво отыграл я образ недалёкого вояки, давая понять, что претензия пришла не по адресу.

– Вечно всё у нас происходит через одно место! – в сердцах пристукнул капитан бокалом по столу, чудом его не разбив, – Пока одно ведомство удосужится другое в курс поставить – полгода пройдёт, а то и больше!

– И всё‑таки, ваше высокоблагородие, отчего Штайнер на меня взъелся? – вернулся я изначальному вопросу.

– Хм, там целая детективная история, причём, я уверен, что довольно правдивая. У жандармерии есть способы, знаете ли, чтобы проверять подлинность показаний, а уж вопросы задавать мы умеем. По словам барона англичане в Польше узнали, что кто‑то постоянно взламывает Купол аномалии. Для выяснения и пресечения этого дела они наняли барона Штайнера, снабдив его соответствующим реквизитом. Собственно, на этот реквизит он и польстился. Приехав в Саратов, барон снял себе дом на три месяца, и вскоре узнал про вас. Нанял людей, которые следили за вашим особняком, а там и вы сами подъехали.

– Радошевский, с*ка! – прошипел я.

– Простите, что?

– Я догадываюсь, кто написал письмо в Польшу. Но доказать это будет сложно. Как и подтвердить злостный умысел. Скорей всего он уйдёт от наказания.

– От наказания, может быть, а вот устроить ему продолжение службы на Сахалине или Камчатке, мне вполне по силам, – понимающе кивнул жандарм, – Радошевский же, я вас правильно услышал?

Что могу сказать. Карты вскрыты! Англичане!

Джентльмены были заинтересованы в том, чтобы создать очаг напряжённости на Волге, который позволит им сковать войска Южного округа.

Армейцы будут вынуждены охранять жителей окрестных селений от Тварей, и ни о каком их передвижении войск дальше на юг, к примеру, в тот же Коканд, даже речи быть не может. Иначе некому станет окружать аномалию, которая разрастётся в диаметре вёрст на сто пятьдесят – двести, если не больше, и оттуда полезут Твари. Уже на правобережье Волги…

Пока не знаю, что англичане сделали, но Купол не так давно бурно активизировался и начал нагнетать напряжение, грозя вот‑вот рвануть Хлопком.

Собственно, про парочку артефактов, которые были бы способны вызвать такое явление, я знал, но это были те ещё знания, которых в этом мире не должно было быть. Как‑никак, это артефакт поддержки Пробоя в другой мир, а там уровень знаний требуется уже очень серьёзный, и затраты энергии далеко не детские.

Я задумался. Если англичане действительно пытались дестабилизировать регион, то Штайнер был лишь одним из их инструментов. Главный вопрос – что они задумали дальше?

– Ваше высокоблагородие, а что с тем черепом? – спросил я.

– Канин его закопал за городом, как вы советовали. – Погорелов хмыкнул. – Хотя, если честно, мне бы хотелось его изучить. Понятно, что не самому.

– Не советую. – Я покачал головой. – Эта штука притягивает неприятности.