Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 62 страниц)

Сам я беседу не педалировал, просто наблюдал за графом и смотрел, как он будет выкручиваться из ситуации. Его реакция на жандарма была достаточно показательной, и пусть деньги мне не помешают, но не абы какие. Эти, похоже, всё‑таки с душком. Не стоит выгода от большого заказа тех проблем, которые потом никакими деньгами не закроешь. К счастью, я давно не юноша бледный со взором горящим, у которого слабоумие и отвага – стиль жизни. Нет – это не моя тема.

Своим молчанием и беззаботным поведением я начал нервировать графа. Инициативы я не проявлял – вот ещё. Раз он о встрече попросил, так пусть сам и выкладывает, отчего и зачем она нужна. Я же просто пил кофе и пялился в окно, наблюдая за пробегающими студентками Мариинки.

– Я собирался поговорить с вами о заказе крупной партии артефактов, но буквально сегодня утром узнал, что этот вопрос почти решён, – прервал Воронов затянувшееся молчание, – Если вас интересуют мелочи, вроде дюжины лечебных артефактов, которые я вижу себе, как что‑то превышающее своими возможностями Малое Исцеление, то хотел бы узнать сроки и цену.

– Через месяц сможете забрать свой заказ у Ларисы Адольфовны Янковской. Цена одного артефакта – сто двадцать рублей. Разовый эффект – выше Малого Исцеления. Устраивает?

– Могу я узнать, насколько лучше будет эффект от артефакта, чем от заклинания?

– Почти в полтора раза. Потом, после каждого использования, придётся его перезаряжать. Камень, основа артефакта, перезарядок двести отходит, и это, как минимум, – равнодушно ответил я, отметив про себя, что самую сладкую часть заказа я только что потерял, – Но с вас аванс – сто двадцать рублей.

Про боевые артефакты Воронов словно забыл, да и Бог с ними.

– Тогда предупредите Янковскую, что человек с деньгами приедет за ними от моего имени, – зашуршал граф ассигнациями аванса, не желая использовать банковский чек.

Выйдя из ресторана, Сергей Петрович мысленно переплевался. После того, как он стал видной персоной в Союзе народовольцев, жизнь в столице перестала казаться ему безопасной. Нет, деньги крутились хорошие, этого не отнять, но и Тайная служба с жандармерией вкупе в столице работали день и ночь.

Свою поездку в Саратов, куда он поехал с проверкой и для оценки общей остановки, граф вдруг решил совместить со снабжением. Надоело ему нытьё их снабженцев. Постоянно докладывают, что все приличные столичные артефакторы под колпаком у имперских служб, а чёрный рынок сомнителен и не так богат. А тут, как специально, объявился мастер, да к тому же, не из самых плохих. Граф уже представлял себе, как он станет распекать нерадивых снабженцев, показав им на собственном примере, как же всё просто можно сделать, а по ценам столицы, так и вовсе за копейки.

И сам чуть было не попал под внимание местного жандарма. Хорошо ещё, что он сумел вовремя поговорить с недалёким провинциалом, а затем изобразить сожаление, уменьшив заказ на вполне легальные изделия.

– Нет уж. Лучше сидеть на руководстве и распределении финансов, – заключил граф Воронов, заказывая себе билет в купе первого класса, – А всей остальной ерундой пусть оперативники занимаются. Заодно англичанам можно будет рассказать, что наша деятельность даже в провинции стала чрезвычайно опасна. Пускай финансирование увеличивают.

* * *

Бывают же в жизни совпадения! Только я на площадь вышел, чтобы найти себе «ваньку» на долгий наём, как увидел уже знакомого. Того самого, который у меня в прошлый приезд был.

Он меня тоже узнал, а когда я сказал, что мне его пролётка на неделю нужна, а то и больше, то сразу же согласился.

Так‑то, по идее мне бы собственным экипажем озаботиться, но вот нет. Отверг я эту мысль, как неправильную. Отпуск закончится и что? Может я в Саратов потом долго не попаду. На Волге, знаете ли, не только лёд встаёт, там ещё и половодье бывает. Но кучер уже будет нанят, купленный конь начнёт переводить овёс в навоз, а там ещё подойдёт период, когда пролётку надо будет на полозья переставлять…

Не, «ванька» меня пока вполне устраивает.

– Куда поедем, барин? – весело спросил у меня кучер, умело щёлкнув вожжами по бокам коня, отчего тот изрядно оживился и поднял свою морду вверх, заржав.

– Сегодня пара раз по городу прокатимся, а завтра, с утра пораньше, в моё имение поедем. Помнишь где оно?

– Как скажете, но если заночевать придётся, то овёс для коня и моя кормёжка за ваш счёт, – лишь хохотнул наёмный работник, радуясь возможности выгулять своего горячего коня за городом.

Какие у меня планы? Самые простые и понятные любому помещику.

К соседям присмотреться, и к землям своим.

Если что интересное выяснится, так под себя что‑нибудь оттяпать, в смысле, купить недорого.

Говорят, бедствуют помещики – дворяне после отмены крепостного права. Никак приспособиться не могут, что нынче за крестьянский труд нужно деньги платить, да ещё и с работниками договариваться.

У многих дворян земли на три раза перезаложены, а они стихи на французском сочиняют, вместо того, чтобы делом заняться.

– Ваше благородие, – встретил меня слуга прямо на крыльце, – Там, в зале, вас две барышни Янковские дожидаются. Не велите казнить, но они заявили, что им назначено. Кофий уже третий раз пить изволили.

Хм. Не помню, чтобы я сестрицам что‑то назначал…

Да, думал им статус учениц присвоить, но не более того.

– За незаконное проникновение в жилище дворянина полагается наказание, – на полном серьёзе заявил я, заходя в зал.

– Мы готовы! – первой вякнула Яна.

– Ну‑ну. Начнём с замера вашего уровня, а потом будете страдать, – пообещал я обеим, а они смотрели не меня вовсе не с испугом, а с этаким сладострастным ожиданием.

Вот зря они так. Сегодня им предстоит знакомство с обратной стороной этой жизни. А я ещё и монетку кину, кто первой будет.

Не, а что делать? Я же должен как‑то статистику собирать?

Глава 8

Обрушение планов и… впрочем, не важно

Утром все мои ранее намеченные планы ухнули в сортир.

Пришло письмо, пересланное мне с заставы. В нём мой дядюшка, Александр Николаевич Энгельгардт, уведомлял меня, что петиция о его переезде была удовлетворена и долгожданное разрешение получено. А так как времени на подготовку к переезду у него было достаточно, то и выехать он планирует двадцать восьмого сентября. С учётом пересадки в Москве на весь путь, длиной чуть больше тысячи вёрст, у него уйдёт пять дней, по его расчётам.

Я даже на пальцах пересчитал, чтоб не ошибиться. Нет, так и есть, сегодня должен родственник приехать.

– Прохор, срочно разузнай, когда у нас московский поезд приходит? – отдал я распоряжение новому слуге, которого вчера нанял по рекомендации Янковской.

На полноценного дворецкого он вряд ли потянет, но этот немолодой человек хоть какое‑то представление об этикете имеет, как и про то, каким должно быть содержание дворянского особняка.

– В шесть вечера, ваше благородие, – не моргнув глазом, тут же отозвался Прохор.

– Откуда знаешь? – не поверил я.

– Так к его прибытию всегда духовой оркестр играет, и публика собирается, чтобы поглазеть на приезжих.

– Угу. Если дядюшка в своих расчётах не ошибся, то он сегодня в шесть вечера прибудет. Позови‑ка Аграфену ко мне. Нужно будет с ней праздничный ужин согласовать, – чуть подумав, решил я, что отметить приезд дома правильней выйдет.

Так‑то можно было и в ресторан с дядюшкой пойти, но зачем зря гусей травить.

Статус ссыльного у него никто не отменил, лишь место ссылки сменили. Ладно день – другой он в Саратове побудет проездом, это дело понятное, а вот афишировать его присутствие в городе, да ещё столь вызывающе, ни к чему. Уверен, найдутся злые языки и не оставят такой афронт без внимания. Напишут кляузы тому же городскому полицмейстеру. А у меня на Александра Николаевича большие планы и виды. Не стоит ими рисковать ради посещения ресторана. Так что мы скромненько отметим его приезд в узком семейном кругу. Разве что Янковских пригласим и их соседа Никифорова. Куда же без них.

Насколько я понял, ссыльный профессор довольно популярен в стране благодаря своим публикациям. Тот же чиновник Тихомиров, из управления земледелия, с которым я на пароходе познакомился, про его статьи в «Отечественных записках» отзывался с искренним восторгом. Уверенно утверждая, что и он, и его коллеги с огромным нетерпением ждут каждую следующую публикацию писем Энгельгардта.

Меня такое положение дел устраивает на все сто процентов!

Раз у дядюшки есть свой круг почитателей и известность, то кто, как не он, сумеет максимально достоверно донести до людей симбиоз магии и агрохимии, сопроводив этот материал фактическими выкладками по урожайности, когда до них дело дойдёт. А уж её‑то мы на пару с профессором обеспечим. Невиданную!

Я могу элементарно объединить силу Жизни, которую использую в целительстве, и Природы. Да и природный накопитель встанет не так уж и дорого. Моментальный выход Силы с него не нужен, скорей наоборот, оттого и обычная кварцевая галька сойдёт с простейшей оправой из бронзы.

Понятное дело, что у мага – друида взаимодействие с природой куда как ловчее бы получилось, но и третий сорт не брак. Что осилю, то и сделаю. А потом посмотрим, кто кого больше удивит – я дядюшку, своими магическими фокусами и артефактами, или он меня, своей агрохимией.

– Барин, что звали? – заявилась Аграфена, вытирая руки рушником.

– Ужин званый сегодня сможешь организовать? На семерых.

– По всем правилам? Нет, не осилю. Накормить вкусно смогу, а все эти ваши изыски и десерт сделать не успею. Кстати, холодец у меня готов. Надо бы вам морозильный шкаф заново зарядить. Иначе обидно будет, если холодчик таять начнёт. Очень удачно лытки и уши я для него сумела купить. А под чесночный соус на сливках, с горчицей, да с тем перцем духовитым, что вы дали – ум отъешь. Знай себе макай в соус тёплый кусок ржаного хлеба и заедай им разваренные хрящи, от которых губы слипаются.

Хех, вот рассказала, так рассказала.

– Осетра купи, фунтов на пятнадцать. Запечёшь. Икры зернистой пару фунтов, и копчёностей рыбных. Пару судаков на уху. Тех же балыков осетровых фунтов пять – семь. Тёшу осетровую тоже можешь взять, но не больше трёх фунтов, жирновата она. Ведро раков, самых крупных и с пару дюжин крупной вяленой воблы, икряной. Но это уже нам на утро. К пиву.

– Вашбродь, – чистосердечно переняла манеру некоторых, не буду показывать пальцем, простодушная Аграфена, считая, что так и положено ко мне обращаться, – Может мяска всё‑таки затушить, или пирогов каких спечь? У нас корзина поздних опят есть, дочь собрала, правда, чуть изросших, но в пирог или суп грибной они хорошо пойдут, ежели одни шляпки оставить.

– Родственник у меня из Смоленской губернии едет. Мясо и грибы он и у себя видел, и не раз, а вот рыбкой волжской его вряд ли баловали. Особенно, в её лучших проявлениях. Говори, что мне из ресторана нужно ещё заказать, чтобы стол был полон?

Вскоре список был составлен и я поехал в город. Знаю, что кроме пищи обычной дядюшке и духовная не помешает, а значит нужно снабдить его максимальным количеством местных газет и альманахов, от которых он был оторван, пребывая в захолустной деревеньке. Так что скуплю для него всё, что найду в книжной лавке.

* * *

После обеда все приготовления к приёму гостя и подготовке к вечеру были вчерне закончены. До прибытия московского поезда оставалось три с половиной часа и провести их я решил с пользой для дела и в подготовке к предстоящей беседе с родственником.

Магия Природы. Что я про неё успел изучить за тот год, когда поглощал все знания с непомерной жадностью? К сожаленью, не так‑то и много. Перелопатив в памяти все те заклинания, которые я успел выучить, с тихой грустью понял – в чистом их виде, без переделок, что без сомнения пойдут в ущерб качеству, смогу освоить лишь три из них: Быстрый Рост, Раннее Цветение и Тучный Урожай. Они самые простые и особых затрат Силы не требуют. Работать с ними можно как по площадям, что не очень эффективно, так и по посевному материалу, придавая ему феноменальные свойства.

Вот только усиленные семена потребуют особого ухода за ними. Это так же верно, как утверждение о том, что богатыря на одной каше да репе не вырастишь. Растения потребуют больше питания с земли и большее количество воды. И тут одной магией не обойтись. Какую‑то часть можно артефактами восполнить, но свою массу то же зерно от одной лишь магии не наберёт.

Вот и выходит, что магия – не панацея, а всего лишь инструмент, притом весьма капризный. Можно, конечно, потратить все свои силы на зарядку мешочка семян, чтобы потом несколько сотен стеблей пшеницы уперлись мне в крышу. Но какой в том прок? Нужен баланс. Система. Целая серия экспериментов, чтобы понять, как и что в этом мире работает.

И, кстати, что будет с теми травами, которые я использую в своих зельях, если и к ним магию Природы вкупе с магией Жизни применить? Станут ли они лучше по своим свойствам, чем их дикорастущие родственники, которые мне приходится собирать недалеко от аномалии?

Но об этом я потом подумаю, а сейчас мне нужно подготовиться к встрече с дядюшкой. Наверняка, он в мои замыслы не поверит. Ещё бы – человек чистой науки, где не было никакой магии. Понятное дело, что спорить он станет до усрачки, как оно у учёных мужей и принято. Они порой даже морды друг другу бьют, не сходясь во мнениях. Поэтому мне нужен убойный аргумент, чтобы наша беседа и дальнейшее общение с самого начала протекали в нужном ключе.

А что для этого нужно? Правильно: удивить и победить.

Так что аккуратненько составляю заклинание Быстрого Роста, перепроверив все руны на три раза, а потом переношу его в глиф.

Учёные – они такие учёные. Если их лицом в неопровержимые факты ткнуть, то они начинают уже не спорить с очевидным, а искать этим явлениям теоретические обоснования и объяснения. Собственно, что мне и нужно. Перебороть сомнения профессора и направить их на созидание. Как по мне – цель замечательная!

Магия Природы в этом мире находится в зачаточном состоянии. Тот же целитель из тамбовского училища свои помидоры выращивал чисто интуитивно, не имея к тому никаких навыков и специализированных заклинаний, всего лишь пользуя магию Жизни, как Бог на душу положит. Оттого и радовался, как ребёнок, каждому урожаю, не понимая, что магию можно поставить на поток, а не довольствоваться волей случая, каждый раз ожидая непредсказуемые последствия.

Собственно, в Академии мне удалось несколько раз выехать на экспериментальные участки студентов – природников. Заодно посмотрел на некоторые неудачи.

Опавшие колосья. Они были не просто тяжёлыми. Они были неподъёмными.

Стебли, запрограммированные на скорость и массу, не выдержали. С характерным, предательски громким хрустом один за другим они начинали клониться к земле. «Тучный Урожай» буквально падал, не успевая созреть. Заклинание «Быстрый Рост» не дало стеблям нужной прочности.

Я стоял на краю загубленного поля, смотря, как гибнет чей‑то урожай, а вместе с ним и надежда на зачёт, и чувствовал себя полным профаном. Этаким недоделанным друидом. Магия Природы… студент забыл о самом главном её законе – о равновесии. О силе стебля, о мощи корня. Это был жестокий, но хороший урок. И я его запомнил. Принцип равновесия и достаточности. Вычислить большинство параметров можно лишь с большой погрешностью, если обладаешь для этого нужными знаниями. У меня их нет. Так что, набирать опыт и набивать шишки предстоит простым эмпирическим путём. Обычным методом проб и ошибок. Как же это по‑русски…

Признаюсь честно – один бы я на такую авантюру не подписался.

Вот как‑то не с руки мне, архимагу, которого больше всего интересует восстановление собственных способностей, а всё остальное менее значимо, разбираться с колосками и прочими проблемами сельского хозяйства. Так что появления продвинутого профессора – это просто Божий дар! Бедняга ещё не понимает, кому придётся разгребать основной объём работ. Но и приз за такое предполагается не шуточный! Можно будет за несколько лет Клан Энгельгардтов в число богатейших записать. А уж насколько продвинутая магическая сельхозиндустрия скажется на политику, я даже представить пока не готов. Но то что покажет себя – это точно.

* * *

Как Прохор и сказал, московский поезд прибыл к шести вечера. Собственно, как московский. Чисто от того поезда, что вышел из Москвы, остались лишь первые четыре вагона. Следующие три были уже из Рязани, а последний, так и вовсе из Пензы.

Догадаться о том, что поезд за время пути несколько раз переформировали, было несложно. Надписи на боковых стенках вагонов ставили об этом в известность.

Оркестр играл, привокзальный ресторан, с видом на первый перрон был почти полон, а вдоль прибывающих вагонов, с важностью гусей, выпятив грудь, ходили трое полицейских.

Мой путь лежал к голове поезда.

– Александр Николаевич? – опознал я учёного, который стоял на перроне в окружении шести весьма объёмистых саквояжей.

Это было не сложно. Наверно, лет через двадцать пять и я бы должен был так же выглядеть, если бы не магия.

– Володя?

– Поручик Энгельгардт! – браво щёлкнул я каблуками, рассмеявшись, и лишь после этого мы обнялись.

– Вашбродь услуги носильщиков желает? – подскочила к нам пара мужиков в форменной одежде с бляхами.

– Почём? – лениво поинтересовался я у них.

– Как водится – гривенник с места, – нагло выставил один из них хапужнические расценки, – Обычная цена на вокзале, сами понимаете.

– Значит, полтинник заработаете, – легко подхватил я один из саквояжей, который как бы не пуда в полтора весил, а то и больше.

Никак дядя всю свою библиотеку с собой решил забрать?

– Володя! Он же тяжёлый, давай вдвоём понесём, – тут же предложил дядюшка.

– Спорим, что я ещё один такой же возьму, и вот так подниму его десять раз, – охотно улыбнулся я в ответ, по пути зыркнув на носильщиков.

Ну да, три – четыре обещанных пуда на вытянутой руке, это показатель. Мужики – носильщики без объяснений такой факт признали, глядя, с какой лёгкостью я взятый саквояж поднял и опустил.

Шустро перевязав саквояжи ремнями, и вскинув их на плечи, они поплелись вслед за нами, вполне очевидно негодуя на наш неспешный шаг.

А я дядюшку не торопил. Для него сейчас каждый шаг – как лишний глоток воздуха свободы.

Засиделся он в ссылке, оттого зол и полон сил, и такое мне по нраву.

* * *

На ужине Александр Николаевич блистал.

Даже мне интересно стало, когда его Лариса Адольфовна начала пытать, и ведь допытала.

Я столько интересного узнал!

Оказывается ещё в тысяча восемьсот пятьдесят седьмом году он вместе с Николай Николаевичем Соколовым основал частную химическую лабораторию, а через два года учредил и редактировал первый научный русский журнал по химии «Химический журнал Н. Соколова и А. Энгельгардта».

В этом журнале, помимо издателей, печатали свои работы Дмитрий Менделеев, Александр Бутлеров и другие ученые. За период в последующие двенадцать лет Энгельгардт опубликовал около пятидесяти работ по органической химии и артиллерийскому делу, а также издал «Сборник общепонятных статей по естествознанию»

А у меня сразу два маячка – памятки появились: естествознание и артиллерия.

Я не я буду, если не заставлю родственника выложить мне всё, что он думает по этому поводу.

Допустим, насчёт скорострельного орудия Барановского, о котором я ещё в госпитале узнал от соседа по больничной палате. Интересная штука, если не ошибаюсь.

Но всё это потом, а сейчас я оставил трёх взрослых поддатых мужей под присмотром Ларисы Адольфовны, а Яну и Анну пригласил в малую гостиную.

– Тут так романтично, – первой оценила Яна чуть затемнённый антураж, так как здесь был зажжён лишь один настольный канделябр на три свечи.

– К сожалению, особой романтики сегодня не предполагается. А вот полчаса, под моим наблюдением, вам точно не помешают.

– Вы чему‑то нас собираетесь обучать? – нервно хрустнула пальцами Анна

– И да, и нет. Я просто попробую вернуть вам третью степень магии, которую вы потеряли из‑за проклятия. Кидаю монетку, чтобы узнать, кто станет первой. Анна.

– Что я должна сделать? – вполне доверчиво и без признаков паники отозвалась Янковская.

– Всего лишь выпить это зелье. Через четверть часа Яна Сергеевна выпьет его вслед за вами, а я проконтролирую, чтобы всё у вас прошло хорошо, – выставил я на стол чётко отмеренные дозы, с всего лишь одной добавленной каплей модификатора.

– Вы в чём‑то сомневаетесь?

– Ни в коем случае. Разрыва во времени мне хватит, чтобы купировать любые негативные последствия, которые вряд ли у вас будут, – сказал я вроде бы чистую правду, но не оговорив, что хрен его знает, как и что в этом мире работает.

Попросту мне это пока непонятно.

Так‑то и от моего зелья никак не должно бы быть таких сногсшибательных эффектов, а вот на тебе – они есть! И куда мне бежать? С кем поделиться этой новостью? Понятное дело, что не с кем. Даже приехавшему родственнику такое не расскажешь, не поймёт‑с и не оценит.

Прошло полчаса. Никаких негативных эффектов сестрёнки не испытали, лишь щёчки зарумянились, и то, как я полагаю, от излишнего возбуждения, что и не удивительно. Зелье не только магически действует, но и в общем неплохо.

– Барышни, возвращаемся за стол? – спросил я, когда убедился, что обе сестрёнки Янковские находятся в добром здравии и при памяти.

– Я бы не отказалась и на второй этаж прогуляться. Мы же там ни разу не были, – весьма смело сделала Яна этакое завуалированное предложение, словно вовсе не понимает, чем у нас такая прогулка закончится.

Нет, их точно прокачка пробила, да так, что они на всё готовые.

Не удивлюсь, если обе мокренькие сейчас.

– Можете не сомневаться, прогуляемся туда, и не один раз. И не только туда, а по‑всякому, но потом, – щедро накидал я жирные мазки красок на наши будущие отношения, – Вот только как бы вам сожалеть об этом не пришлось.

– Ой, страшно‑страшно, – притворно насупилась Анна, – Но если ты об этом, – демонстративно похлопала она себя по филейной части, – То мы‑то давно готовы. А ты как?

Вот честно скажу. В моём бывшем мире барышни были чуть скромней…