Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 62 страниц)

Глава 4

Вопрос государственного значения

Модификаторы.

Что я про них знаю? Признаться, не так уж и много. В моём прошлом мире профессор Эрза Шенгелайя, декан факультета травничества и зельеварения пригласила меня на свои дополнительные занятия то ли из жалости, то ли благодаря Люциусу. Обычно такой чести удостаивались три – четыре её лучших студента, и вовсе не бесплатно. Их платой за эксклюзивные знания были обязательные визиты раз в год на целый месяц, где Эрза бессовестно грузила их большим объёмом работ. Да, пахали они на неё в это время, как рабы бесправные, буквально на грани истощения, но её дополнительное обучение того стоило.

Шенгелайя обучала своих избранников высшему пилотажу – изготовлению сложнейших модифицирующих эликсиров. Тех самых, нескольких капель которых бывает достаточно, чтобы зелье травника стало эксклюзивным продуктом, а его цена поднялась на порядок.

Процесс был разработан ей лично, и он далеко не прост. Долгий, многокомпонентный, очень энергоёмкий, но чётко выверенный процесс проходил успешно, если соблюдать все правила и строго следовать разработанной методике.

Когда я вплотную занялся травничеством, мне показалось, что на самый простой модификатор я смогу собрать компоненты. Не особо форсируя это дело, я методом проб и ошибок подбирал аналоги и вроде бы выбрал достойные заменители, но только сегодня наступит момент истины. Я попытаюсь собрать все выжимки и выпаренные кристаллики в одно целое, чтобы провести реакцию совмещения.

К сожаленью, повторить я пытаюсь самый слабый из изученных мной модификаторов. Для его более мощных версий у меня недостаёт компонентов, и сдаётся мне, я вряд ли их раздобуду в ближайшие годы. Там половина ингредиентов растёт в тропических лесах, и не просто в них, а в местах выхода Силы, или на границе аномалий. А для самой могучей версии модификатора требуются некоторые составляющие, которые можно добыть лишь на коралловых атоллах и с большой глубины.

Впрочем, у меня и так уникальные эликсиры порой получаются, а если их свойства модификатор усилит хотя бы в полтора раза, то впору никому и никогда мои зелья не показывать. Иначе найдутся умники, которые определят такого гениального травника в золотую клетку, и пахать ему там, как тем избранникам Эрзы во время их обязательной ежегодной отработки.

Кстати, профессору – травнице я потом, в благодарность за её курс обучения, подарил легендарный артефакт – Корону Биргунди. Этакий мощный накопитель маны, совмещённый с Концентратором и могучим энергоканалом. И пусть возраст Эрзы к тому времени перевалил за сто лет, но старушка от восторга прыгала, как девочка. И я прекрасно её понимаю. У травниц всегда были проблемы с передачей больших потоков энергии и контролем, а мой подарок решал их запросто.

– Так‑с. Я сейчас к себе в спальню уйду. Что бы у вас не случилось, меня не беспокоить и другим не позволять. Всё понятно? – посмотрел я на Федота, Дуняшу и Настю, которые с блаженством чаёвничали на кухне, под творожные ватрушки, щедро посыпанные толчёным сахаром.

Я их понимаю. Сахар здесь редкость и стоит не дёшево. Полтора рубля за фунт в местной лавке. Хотя в Саратове и за рубль можно найти.

– Так точно, вашбродь, – первым сориентировался Федот, – Всем говорить, что вас нет и никого не пущать.

Я молча кивнул и вышел, к огромному облегчению банды расхитителей сахара.

Собрав все склянки на столе и отфильтровав отстоявшуюся дождевую воду, я начал священнодействовать.

Первое перемешивание… Влить Силу, добиваясь яркого оттенка. Есть. Выпарить половину раствора. Готовим вторую часть. Удачно. Третий компонент просто добавлю, он у меня давно приготовлен и ждёт своего часа.

Теперь всё объединяем в мензурке и чуть взбалтывая, начинаем подавать сырую Силу. Просто насыщаем раствор энергией и смотрим. Чуть зеленоватый оттенок темнеет, переходя в яркую зелень, а потом она сменяется на голубой цвет. Всё правильно идёт, можно заканчивать. Э‑э‑э, а с чего вдруг голубой стал ярко‑синим⁈

Пу‑пу‑пу… Где и что пошло не так и что же я получил в итоге? Вот же вопрос вопросов!

Так‑с, вспоминай, голова, что Шенгелайя про проверку говорила.

Ага, вспомнил. Если три капли модификатора должны незначительно изменить оттенок одной порции эликсира, то четыре вызывают реакцию и выброс Силы.

Это, так сказать, самый простой проверочный тест. Собственно, у меня на него весь расчёт, так как ничего другого у меня под рукой нет. Правильней сказать – в этом мире нет. Откуда бы здесь взялся комплект оборудования для проверки эффективности модификатора, если тут про такой продукт слыхом не слыхивали?

Для проверки я взял зелье восстановления сил. Хороший рецепт, между прочим, вышел и не слишком сложный в изготовлении: выжимки из четырёх трав, где от одних взяты корни, а от других соцветия, перетёртая пророщенная пшеница, чайная ложка лимонного сока и столовая ложка мёда. Дать настояться пару недель в холодке и потом отфильтровать, вливая на всех этапах небольшие порции чистой Силы.

Зато результат от зелья очень приличный. Достаточно выпить грамм сто, и через пару минут ощущения такие, словно час отдыхал. Правда потом, часа через два, некоторая слабость присутствует, но без перебора. Словно чувствуешь приятная усталость после трудового дня.

Чуть подумав, испытания я решил провести на улице. На заднем дворе у меня отличный стол с лавками есть, туда и пойду. Дело в том, что на завершающем этапе тестирования растворы выделяют облако пара с резким запахом и немного пены.

– Ну‑с, проверим, – выложил я на стол два бутылька с зельем, в которые собрался добавлять модификатор. Добавлять модифицирующий продукт я буду по очереди, по капельке, используя аптекарскую пипетку. Если что‑то замечу в первом пузырьке, потом попытаюсь подробней во втором рассмотреть.

Первая капля ничего не дала. Взболтав бутылёк, и поставив его рядом со вторым образцом, я отметил лишь незначительное изменение цвета. Вторая капля… вот это уже интересней. Желтоватый цвет эликсира, похожего на разбавленный чай, принял сине‑зелёный оттенок. При попадании в эликсир третьей капли что‑то определённо начало происходить. Бурление не бурление, но по стенкам бутылька словно змейки побежали и цвет прямо на глазах начал уходить в голубовато‑синий.

Заткнув бутылёк крышкой и взболтав его, я дождался, когда вся свистопляска внутри него закончится. И лишь когда состояние раствора стабилизировалось, капнул четвёртый раз.

Щит я на себя накинул чисто инстинктивно, опасаясь запачкаться. Оказалось, не зря. С хлёстким хлопком бутылёк взорвался, разлетавшись десятками разнокалиберных осколков, а заодно снёс со стола второй образец, которому не посчастливилось встретить во время полёта угол мангала.

– Испытание можно считать успешным или не очень? – спросил я сам у себя, прижимая к груди бутыль с модификатором.

В ней у меня немного не полный стакан модифицирующего эликсира плещется. В переводе на капли – это дофига капель!

Был бы раствор спиртовым, то больше трёх тысяч можно накапать, но он у меня в основном водный, и мёд присутствует, добавляя тягучесть, но всё равно никак не меньше тысячи капель модификатора выйдет.

– Вашбродь, у вас всё хорошо? – выскочил во двор Федот, заслышав хлопок.

– Бутылка взорвалась. Надо будет стекло замести, чтобы никто не поранился, – прищурился я, определяясь, стоит или нет мне денщика запустить в первые испытатели моего великого будущего.

Пожалуй, нет. Сначала нужно на кошках потренироваться, ну, или на собаках, поправился я, вспомнив, что единственный кот на заставе у нас проживает в доме Василькова, и он в любимчиках. С собаками полегче. Их на заставе три штуки обитает, но самый беспроблемный балбес – это Тузик. Чистокровный двор‑терьер и безбашенный оптимист. Его хвост, скрученный в колечко, даже на секунду не замирает на месте, всегда болтаясь из стороны в сторону на максимальной амплитуде.

Собственно, Тузик и стал первым добровольным испытателем зелья, с добавкой модификатора.

Правда, досталась ему облегчённая версия, всего лишь с добавлением двух капель модификатора, и порция зелья, которой я полил два куска ржаного хлеба, была щадящей, раза в полтора меньше, чем нужно бы, исходя из его веса. Тем не менее, пёс, как заведённый, всю ночь гонял по периметру, обозначая прохождение участка конюшен двойным гавком, выпил за ночь ведро воды и успел постоловаться, где только смог. Один только Федот ему скормил два котелка каши, щедро сдобренной мясом. Зато к обеду следующего дня чуть отощавший пёс улёгся в тенёк и проспал там целые сутки, как убитый, ни на что не реагируя.

Бывает же такое – порой один маленький, но удачный шаг, открывает целое поле из десятков, а то и сотен экспериментов, каждый из которых грозит прямо‑таки революционными открытиями.

Сижу, и прикрыв глаза, фонтанирую идеями. В порядке их важности, крайне хочется узнать: насколько можно усилить эликсир роста магических способностей? Что может выйти, если модифицировать зелье исцеления? Работает ли модификатор на алхимических эликсирах?

Вопросов ещё тьма‑тьмущая, но эти, вроде, пока первостепенные.

В ближайшей перспективе мне очень хочется узнать, насколько лучше станут мази для заживления ран, если в их состав добавить не обычное зелье, а с модификатором.

Можно ли будет вылечить язву желудка и туберкулёз? И насколько эффективна окажется косметическая маска для женщин?

Над последним можно смеяться, но это действенный способ обогащения и серьёзный рычаг влияния в обществе. Женщина, при определённых обстоятельствах, ни денег не пожалеет, и все свои связи подымет, лишь бы её лицо на пару недель, а то и на месяц, выглядело идеально. Так что, ограниченная партия масок для лица, с пометкой: «только для своих» – это вам не баран чихнул.

Но пока это всё – мечты. До реализации планов нужен не один месяц исследований. Никто же не хочет, чтобы после применения маски для лица у какой‑нибудь дамы зубы, как у лошади выросли. Если разобраться, то чисто теоретически такое возможно.

* * *

К нашему причалу нынче подошёл новенький пароходик – «Святогор – 5».

Начищенный и надраенный, он всё ещё пах свежей краской, что неудивительно. Краски здесь на натуральной основе, оттого и запах долго сохраняют.

– Желаете в салон для благородных? – вполне себе изобразил матрос потуги на стюарда.

– Именно так, любезный, – как здесь и положено, процедил я сквозь зубы, глядя, как мой невеликий багаж был подхвачен одним из встречающих.

– Пройдёмте‑с, ваше благородие, – повёл меня матрос на носовую часть судна.

Хм, неужели!

Нет, понятно это не комфорт пароходов от «Скорохода», но хоть что‑то!

Конкуренция – двигатель прогресса!

Я обозрел вполне приличный салон, на восемнадцать кресел и оценил его местоположение. Тут и дым из трубы никак до пассажиров не достанет, и брызги из‑под шлиц гребного колеса стёкла по борту не забрызгают, и шум паровой машины вроде не так слышен.

– Постельное бельё будете заказывать?

– Позже. Чай есть?

– Сейчас же буфетчика пришлю, – откланялся стюард, приятно порадовав меня сервисом на столь невеликой лоханке.

Я ещё раз огляделся.

Три ряда кресел, по шесть в ряду, с довольно широким проходом между ними, заняты были лишь наполовину.

Группа купцов, мещанин с семьёй, ещё один купец, тоже семейный, и поручик, из нашего ведомства, но со знаком таможенной службы

Последний моему появлению больше всех обрадовался. Дождался, пока я устроюсь в свободном ряду кресел, и направился в мою сторону.

– Разрешите представиться, поручик Ковалевский, – молодцевато прищёлкнул он каблуком, – Третий наследник Рода, – зачем‑то добавил он, ни к селу, ни к городу.

«Было у отца три сына: двое умных, а третий был…» – припомнил я начало некоторых русских народных сказок.

– Поручик Энгельгардт. Барон, – вполне спокойно отозвался я на его представление.

– Не желаете время скоротать? Не сыграть ли нам в штосс по копеечке, для разогрева?

– Не играю, и вам не советую. Зато могу предложить неплохое вино, если вы мне про свою службу расскажете, – озадачил я ретивого офицера, который уже выстроил целый план действий.

– Э‑э… Может тогда, пульку распишем? Думаю, третьего мы легко найдём, – перешёл он на запасной вариант.

– Я не играю в карты. Ровно, как и в кости.

– Боитесь проиграть?

– Боюсь, что никто у меня не выиграет.

– Отчего вы так решили?

– Могу просто из вашего рукава трёх тузов вытащить. Да так, что вы этого даже не заметите, – улыбнулся я в ответ, и Ковалевский побледнел.

Офицер, пойманный на шулерстве – позор несмываемый. Как там у Пушкина было: «… картёжный вор».

Ещё и те офицеры, кто ему проигрывал, за такое известие с него спросят по полной. И будут правы.

– Вино и поговорить? Так это же лучше любой игры! – буквально в воздухе переобулся поручик, почти искренне сияя улыбкой, – А у меня коньяк есть. Весьма неплохой, должен заметить.

– Может и до него дойдём, но позже, – кивнул я в ответ.

Собственно, что я хотел узнать, выяснилось уже минут через двадцать разговора.

Да, проходят через таможенный пост Царицына транзитные грузы на Каспий. Их с Чёрного моря подымают пароходом по Дону, а на Волгу перевозят двадцативерстным трактом, после чего перегружают на пароходы, идущие до Астрахани. Транзитные грузы таможенники не досматривают, лишь опечатывают и берут скромную транзитную пошлину с веса.

Вот, пожалуй, и нашлась дорога, по которой кочевники могли получить английские карабины и патроны к ним. Заодно этим же путём могли провезти вражеские артефакты для нашего Купола.

Заскучав от моих расспросов, Ковалевский даже вино не стал допивать. Откланялся, приметив кого‑то из знакомых, которые присоединились к нам после очередной остановки. Да, и Бог с ним. Информация для размышлений у меня появилась. И сам над ней поразмыслю, и Погорелову подскажу. Пусть жандармерия делом займётся, которое по их части.

Прикрыв глаза, я занялся своими личными вопросами, а именно – решил пересмотреть свой арсенал атакующих заклинаний, чтобы выбрать подходящие и адаптировать их под свои новые возможности. Две ячейки в глифе до сих пор пустуют, а это не дело.

– Лавовый Элементаль и Огненный Шторм, – размышлял я, поглядывая в иллюминатор и попивая вино, – Элементаль хорош для борьбы с крупными целями, тяжёлыми на раны, да и отвлечёт на себя внимание Тварей. Маны потребует много, но с её восполнением я нынче справлюсь. Шторм тоже хорош. Получше Огненной Стены будет, но её я пока оставлю в глифе, чтобы ставить, как щит и преграду. А вот Шторм, по площадям и большому количеству целей очень меня выручит. Он быстр, и даже в моём исполнении мощный и дальнобойный выйдет.

Довольный тем, что я определился с обновлениями в свой арсенал, я вернулся к теме травничества и зельеварения. Но подумать мне не дали.

– Ваше благородие, разрешите вас отвлечь, – вывел меня из благостного состояния релакса приятный мужской баритон.

– Мы знакомы? – повернулся я к мужчине лет тридцати с виду.

– Разве что шапочно. Поэтому позвольте представиться – коллежский секретарь Тихомиров Александр Павлович.

– Барон Энгельгардт, Владимир Васильевич, – кивнул я в ответ, – У вас какой‑то вопрос?

– Исключительно из‑за вашей фамилии. Редкой, но довольно известной.

– Хм, присаживайтесь, – пригласил я чиновника на свободное место рядом с собой, – Что вы хотели узнать?

– Скажите, это не ваш родственник публикует в " Отечественных записках" статьи под названием «Письма из деревни».

– Александр Николаевич мне дядей приходится, – кивнул я, подтверждая его догадку.

– Великолепно! Передайте, при случае, моё искреннее восхищение его трудам, как, собственно, и всех коллег из моего отдела. Каждое его письмо ждём‑с, и с большим нетерпением.

– А вы, простите, по какой части?

– Служу в управления земледелия и государственных имуществ, при Саратовском губернском правлении.

– Вот как! – заинтересованно подобрался я, заранее предчувствуя, что это знакомство мне на пользу пойдёт, – Тогда хочу вас порадовать. Я намереваюсь перевезти дядюшку из его деревеньки Батищево к себе, в имение Петровское, что совсем недалеко от Саратова находится.

– Не может быть! – радостно всплеснул руками Тихомиров.

– Вопрос пока не решён, но определённые подвижки к благоприятному разрешению этого вопроса имеются. Признаться, у меня на дядюшку большие планы.

– Какие замечательные новости! Не поделитесь планами?

– Я маг, и далеко не слабый. Вот только в сельском хозяйстве полный профан. Оттого мне и нужен человек с научным подходом к землепользованию, который бы смог объективно оценить – имеет ли практический смысл применение магии, к примеру, в повышении той же урожайности или борьбе с вредителями.

– Простите, но я в магии не силён, от того не совсем вас понимаю, – захлопал глазами Александр Павлович.

– У магов много возможностей. Они могут ускорить рост растений. Заставить их раньше цвести. Да даже если обычные семена перед посадкой напитать Силой, или сбрызнуть заряженной водой, и то результат станет заметен. Но мне больше нравится идея с артефактами, которые способны поднять урожайность и не требуют присутствия мага на полях.

– Вы это серьёзно говорите?

– Могу на спор за час – другой из обычного семечка выгнать вот такой росток, – раздвинул я большой и указательный палец на максимальную ширину, – Кстати, у нас в Тамбовском училище целитель помидоры с помощью магии зимой на подоконниках выращивал и гордился ими больше, чем всеми своими орденами и медалями.

– Хм. Припоминаю, что и я пару раз про такое слышал, просто значения не придал. Но вот чтобы на полях магию применять, ни разу не слыхивал.

– А зря. Даже если мы с дядей всего в полтора раза урожайность подымем, то уже не плохо будет. Не так ли?

– Урожайность. Магией. В полтора раза… – старательно выговорил Тихомиров, с остекленевшим взором, – Надеюсь, вы понимаете, барон, что это вопрос государственного значения! – горячо прошептал он мне на ухо.

Глава 5

Нужен наследник, а лучше – два

Прибыл я в Саратов ранним утром. Багажа у меня с собой – всего лишь один саквояж, так что на площадь перед речным портом я вышел одним из первых, махнул «ваньке», высмотрев пролётку поприличней, и отправился к себе в особняк.

Когда прибыл, то осмотревшись, признал, что к приёму гостей обеденный зал вполне готов, но наказал Аграфене всё протереть заново и на пыль проверить. Матрёну вскоре отправил в кондитерскую, чтобы к её открытию она успела сделать заказ на пирожные, печенья, торт и мне всё это вовремя доставили, а Миколка умчался с пригласительными записками к соседям.

От Янковских я хочу последние городские новости услышать и известить о своём приезде, причём, не только их, но и целый круг знакомых Ларисы Адольфовны, что без сомнения будет ею сделано, а от Никифорова – узнать, как там наша сделка с цилиндриками из хрусталя продвигается и их доставкой. Вроде бы все сроки уже подошли к завершению.

Озадачив слуг суетой и подготовкой к чаепитию, сам отправился помыться с дороги и переодеться.

Через час, я был готов к приёму гостей. Заказал себе кофе, и попивая, лениво наблюдал, как Аграфена с дочерью накрывают стол. В ближайших планах у меня отправить Миколку с запиской к столбовому дворянину Канину. В свой прошлый визит я смог ему сбыть партию самых бестолковых вещиц из трофеев, добытых с некроманта, так что в этот раз покажу ему более занятные и дорогие изделия. Заодно посмотрю, проявит ли он интерес, если ему пообещать, что следующая партия вполне может оказаться ещё более привлекательной, и уже с вполне себе приличными артефактами, имеющими историческое значение.

К сожаленью, кроме местного мецената и матёрого коллекционера Канина, у меня в Саратове больше нет реальных покупателей, готовых платить за трофеи столько, сколько они стоят. Обратись я к скупщику или в ювелирные лавки, мне редко где больше трети цены дадут. Но я‑то знаю – каждый рубль на моём счету закладывает фундамент моей могущественности и уверенности в завтрашнем дне. Оттого и подхожу к реализации трофеев серьёзно и без спешки.

– Владимир Васильевич, рад вас видеть живым и здоровым! – первым нарисовался Никифоров, который не чинясь, пришёл пешком.

– А уж как я этому рад, Савелий Павлович, и не передать! – хохотнул я в ответ, – Поверьте, старался и приложил к тому немало усилий.

– Говорят, прошёл Осенний Гон?

– Обещаю, всё расскажу, как Янковских дождёмся. Лучше скажите, как наши с вами дела обстоят?

– Так всё отлично! Желаете, сегодня же к вам все ящики перевезём. Уже неделю вас дожидаются.

– Сохранность проверяли?

– Три ящика вскрыл. Ни единой поломки заготовок не обнаружил. Остальные трогать не стал, – заверил меня сосед, – Да и что с ними сделается? Там молоток нужен, чтобы их повредить.

Я одобрительно кивнул, делая паузу, чтобы сделать глоток кофе. Ароматный напиток бодрил, настраивая на деловой лад.

– Это прекрасные новости, Савелий Павлович. Ваша аккуратность и внимание к деталям всегда вызывают уважение. Действительно, сегодня – самый подходящий день. Как только закончим с чаепитием, дайте распоряжение вашим людям. Пусть перевезут всё в мой особняк. Я выделю Миколку, он поможет и проследит за разгрузкой в кладовую.

Мысли уже опережали события. Первая партия… Мне сотни хватит на первые, самые важные эксперименты. Остальные будут ждать своего часа, надежно укрытые от посторонних глаз.

– А с покупателем на продукцию вы определились? – поинтересовался Никифоров, слегка понизив голос, хотя в зале, кроме нас, никого не было.

– Веду переговоры. Но это дело будущего.

В это время с улицы донесся стук колес и радостные возгласы слуг. Я взглянул в окно.

– А вот, кажется, и семейство Янковских прибыло. Отлично. Савелий Павлович, прошу вас, будьте как дома. Сейчас мы услышим все свежие городские сплетни из первых уст.

В столовую, упитанным мотыльком, впорхнула Лариса Адольфовна в сопровождении дочерей. Анна выглядела сдержанно и светло, а взгляд Яны сразу же устремился на меня, полный живого, неподдельного интереса.

– Владимир! Наконец‑то! Мы уже начали волноваться! – воскликнула Лариса Адольфовна, позволяя мне поцеловать свою руку. – Весь город только и говорит, что о вашей отваге на Гоне! Вы просто герой!

– Геройство – дело темное и часто неблагодарное, Лариса Адольфовна, – парировал я, любезно придерживая для нее стул. – Гораздо приятнее наслаждаться обществом прекрасных дам и добрых друзей в уютной гостиной. Анна, Яна, вы просто сияете сегодня! Кстати, а не могли бы вы рассказать, что именно обо мне говорят?

Анна ответила скромной улыбкой, а Яна, сев напротив, тут же начала расспрашивать, не дав матери вмешаться:

– Правда ли, что вы одного из этих ужасных всадников сами победили? Говорят, он был огромный, в черных доспехах!

– Яночка, не приставай к Владимиру с расспросами сразу же, – мягко одернула ее мать, но ее собственные глаза горели любопытством.

Я замялся на мгновение, собираясь с мыслями. Рассказать нужно было достаточно, чтобы удовлетворить любопытство и поддержать образ, но не слишком много, чтобы не вызвать лишних вопросов.

Чёрный всадник⁈ Неожиданно. Что только молва людская не придумает. Нет, врать не стану.

– Если бы все было так просто, милая Яна, – начал я, разливая чай по фарфоровым чашкам. – Осада – это всегда работа многих. Солдаты, маги… каждый на своем месте. Моя задача была… обеспечить определенную стабильность магического фронта и держать свою часть укреплений. Было жарко, признаю. Но, слава Богу, всё обошлось. И почти без потерь с нашей стороны. Тварей много положили. Был день, когда их под две сотни полегло, но потом стало легче. И нет, Чёрного Всадника я не убивал, других хватило.

Я искусно перевел разговор на городские новости, и Лариса Адольфовна, подхватив инициативу, тут же погрузилась в поток светских хроник: кто женился, кто разорился, чья карета перевернулась на мостовой из‑за лихой езды какого‑то корнета.

Я кивал, вставлял уместные реплики, но часть моего сознания была уже там, в кладовой, где скоро будут храниться ящики с цилиндрами. Каждый из них – ключ. К силе, к знаниям, к возможностям, которые этот мир еще не видел.

План начинал приобретать форму. Канин, его коллекции, его деньги… они станут топливом для моего восхождения. А эти люди, сидящие за столом, с их простыми заботами и радостями… они даже не подозревали, какая буря готовится родиться в тихом саратовском особняке.

Но все это будет позже. А сейчас – ароматный чай, пирожные из лучшей кондитерской города и приятная, ни к чему не обязывающая беседа. Игра должна вестись по всем правилам и принятым нормам этикета.

* * *

Пока я раздумывал, Канин сам прислал мне приглашение на завтрашний обед.

О как! На ловца и зверь бежит!

Пришлось мне выбрать время, и посетив банк, забрать один из тех мешочков, в который я определил чуть более ценную часть трофеев. Вечером его ещё раз изучу, и рассортирую более тщательно. Хотя… Парочку редких находок можно и добавить. К примеру, изысканное кольцо с рубином и комплект безделушек из сарматского золота. Любят коллекционеры найти порой действительные ценности среди бутора среднего уровня. От меня не убудет, а ему в радость! Пусть блеснёт коллекционер талантом, мне не жалко.

Кольцо с рубином, в оправе которого угадывались следы древней магии, легло в отдельную футлярную коробку. Сарматские золотые бляшки с изображением грифонов – в другую. Я добавил изящный браслет из сплава, напоминавшего серебро, но не тускнеющего от времени, и пару резных камей с портретами давно забытых правителей. Остальное – менее ценные, но от того не менее интересные для дилетанта безделушки: наконечник посоха из окаменевшего дерева, странной формы амулет из клыка неведомого зверя, несколько монет с нечитаемыми письменами стали дополнением в паре десятков вполне обычных изделий, скорей всего изготовленных кустарями и особой ценности не представляющих.

Всё это вместе создавало впечатление не просто набора древностей, а неупорядоченной коллекции настоящего искателя приключений, человека, который копается в самых разных углах истории. Именно такой образ я и хотел поддержать.

На следующий день, ровно в назначенный час, я подъехал к дому Канина. Меня встретил невозмутимый дворецкий и проводил в кабинет, больше напоминающий музей.

Сам Канин, сухопарый мужчина лет пятидесяти, довольно легко поднялся мне навстречу.

– Владимир Васильевич, рад вас видеть. Ваши прошлые находки долгое время не выходили у меня из головы.

– И у меня тоже, Владимир Владимирович, – улыбнулся я, окидывая взглядом полки, уставленные диковинками. – Похоже, я нашел кое‑что, что может вас заинтересовать еще больше.

Я открыл свой саквояж и начал неспеша выкладывать предметы на стол, застеленный зеленым сукном.

Канин замер, его нервные пальцы потянулись к кольцу с рубином.

– Любопытно… Очень любопытно. Стиль работы… я такого не видел. Это нечто мне не знакомое. Какой необычный стиль, и вид…

– Вы абсолютно правы, – кивнул я, делая вид, что оцениваю его проницательность. – Это артефакт найден в одном из… труднодоступных мест около Купола.

Я позволил ему полчаса изучать находки, изредка вставляя комментарии – намекая на опасности, которые пришлось преодолеть, на тайны, которые хранят эти вещи. Я почти не врал. Просто позволял его собственному воображению дорисовать нужную картину.

Наконец, он оторвался от изучения и посмотрел на меня.

– И что вы хотите за эти сокровища?

– Я хочу, чтобы оно попало в руки того, кто сможет оценить его по достоинству, Владимир Владимирович, – сказал я с наигранной искренностью, – И будет справедливо оценено. Под ваше честное слово.

– Деньги вы получите сегодня же. А насчет слова… – он хмыкнул, – Я скажу, где надо, что вы добываете для меня редкости. Этого будет достаточно. Остальное доделают слухи.

Мы пожали руки. Сделка была заключена. И самое главное – вскоре я получу рекомендацию для доступа в его круг. А в мире коллекционеров вращаются не только деньги, но и информация. Самая ценная валюта.

– Если мы с этим вопросом закончили и вас всё устраивает, то давайте перейдём за стол. Теперь уже у меня есть к вам несколько немаловажных вопросов. И первым из них будет – как вы относитесь к хорошему французскому коньяку пятнадцатилетней выдержки?

– Если не злоупотреблять, то нормально, – дипломатично пожал я плечами.

– А если злоупотребить? – нажал Канин голосом.

– Есть повод?

– Представьте себе, имеется, и весьма непростой. Но сначала вы дадите мне слово, что всё услышанное останется между нами, так как мне придётся в ряде моментов вывернуться перед вами наизнанку.

– Вы считаете, что это необходимо?

– Да, и оттого жду, – насупился Владимир Владимирович, а портить с ним отношения мне было не с руки.

– Готов дать слово дворянина и офицера, что не собираюсь никому рассказывать ничего из тех тайн, что вы сейчас собираетесь мне поведать, – весьма осмотрительно избрал я формулировки, не предусматривающие ничего лишнего.

– Благодарю вас, – очень серьёзно отнёсся к моим словам Канин, и спустя минуту вернулся к столу с первой бутылкой коньяка.

– Скажите мне, барон, – поднял он свой коньячный бокал, – Как вы относитесь к сёстрам Янковским?

– Э‑э‑э… В каком смысле?

– В матримониальном.

– Это жениться что ли? Так я в ближайшие годы, скажем, лет в пять – семь вовсе и не собираюсь дать кому‑то себя окольцевать, – ответил я, к искренней радости Канина, который предложил мне чокнуться бокалами.

– И всё‑таки, они вам симпатичны?

– Забавные девушки. Очень живые и милые. Но это вовсе не повод для женитьбы.

– А для ничем не обязывающего романа?

– Думаю, в молодости от такого никто не отказывался, даже вы, не так ли? – посыпал я сахаром дольку лимона и закинул её в рот, чтобы оттенить вкус достойного напитка.

Коньяк у Канина действительно хорош.

– По моим сведениям вы знакомы с баронессой Марципановой, не так ли?

– Владимир Владимирович, я не собираюсь обсуждать подобные вопросы! – ни в коем случае не стал я сдавать свою клиентку.

– Ой, бросьте. Юлия Милорадовна так рада знакомству с вами, что давно ничего не скрывает. Даже мне рассказала. Вы знали, о том, что она лучшая сваха среди знати в Саратове?

– Простите, но я не успеваю за полётом вашей мысли, – хохотнул я, принимая вновь наполненный бокал.

– Знаете, Марципанова предложила мне в жёны двух сестёр Янковских, – глядя мне в глаза, произнёс Канин, предлагая чокнуться.

– Совет вам да любовь, – легко согласился я на его предложение, и по‑моему, он выдохнул, – Стоило ради такого с меня клятву требовать.

– Ещё как стоило, – поморщился Владимир Владимирович, заедая коньяк лимоном без сахара, – Потому что это было вступление. Дальше я поделюсь с вами парой постыдных семейных тайн.