Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 62 страниц)

– Всего-то? – разочарованно выдохнул я в ответ, – Не густо!

– Может и больше получится, если вы мне подыграете.

– Всегда мечтал о славе артиста! Театральные подмостки, флер гримёрок, интриги в борьбе за главную роль. Считайте, что вы меня убедили! Через полчаса я буду готов отправиться в путь! – воодушевлённо доложил я магу, заставив его улыбаться.

Ну, а что. Красиво же согласился…

Доложился ротмистру. Получил от него бумаги, в числе которых нашлись те, где мне был предоставлен отпуск на две недели. Хм, разумеется, без содержания. Жмоты.

Потом я заскочил в мастерскую, где снял с зарядки почти полный накопитель.

Пошёл к себе, приказал Федоту упаковать мою парадную форму, а сам стал переодеваться в новый китель и свежую сорочку. Разумеется, револьвер не забыл нацепить. По дороге шлёпнул Дуняшу по упругой попе и строго-настрого наказал до моего приезда жить у меня и из моего дома не высовываться, что бы не случилось.

Дело даже не в опасности со стороны киргизов. В селе казаки квартируют, а на берегу реки целый полк кавалеристов палатки раскинул. Вот уж где опасность для девушки, так опасность. Почти уверен, что грядёт к весне в нашем Быково большой демографический взрыв. Слишком много собралось неудовлетворённых самцов на одну квадратную версту. Вся надежда на маркитанток. Те, как рыбы-прилипалы обычно за полком следуют, и у них есть при себе все товары первой необходимости: выпивка, чай, табак и доступные девки. Но вот пока я их ярко раскрашенных кибиток не увидел. Опаздывают, суки. Этак и недели не пройдёт, как кавалеристы начнут совсем уж юных быковчанок совращать. Опыт у них большой, а крестьянки падки на деньги. Мне даже дядя про это писал:

«За деньги баба продаст любую девку в деревне, сестру, даже и дочь, о самой же и говорить нечего.„Это не мыло, не смылится“, „это не лужа, останется и мужу“, рассуждает баба».

Нравы деревенских баб и девок до невероятности просты: деньги, какой-нибудь платок, при известных обстоятельствах, лишь бы только никто не знал, лишь бы шито-крыто, делают все. *

* «Письма из деревни» (Энгельгардт). Письмо седьмое.

И ведь не поспоришь, памятуя про то, как мне Дуняшу сосватали.

К Сорокину я вернулся даже раньше, чем обещал. Четверти часа не прошло.

– Поехали!

Глава 19

Тамбов – город хлебный

После прибытия в Саратов у меня образовалось два часа свободного времени. И пусть в зале ожидания для пассажиров первого класса всё было очень пристойно, но терять время я не хотел.

– Пойду, прогуляюсь. Через час вернусь. Охраны не надо. Вряд ли меня кто-то здесь ждёт, – поставил я в известность Сорокина, но тот всё равно отравил со мной одного из своих охранников.

Как я понимаю, в большей степени для того, чтобы он не дал мне возможности опоздать на поезд.

– Газеты! Свежие газеты! Полк кавалеристов переправился через Волгу, чтобы покорять киргизов! Новости! Свежие новости!

Я звонко щёлкнул пальцами, и махнул юному продавцу, подзывая его к себе. Купил две газеты.

– Где здесь ближайшая книжная лавка?

– Вон на той улице. По правой руке будет, – указал парнишка пальцем.

Лавка и впрямь оказалась неплоха. Купил две книги из пяти предложенных, продолжая наращивать свою библиотеку по травам.

Артефакты дело хорошее. Чего уж скрывать – весьма прибыльное. Но ингредиенты для них, как и оборудование для работ, не всегда может оказаться в доступе. А травы – они и есть травы. Везде растут. И для приготовления многих рецептов вполне хватит обычного кухонного инвентаря, а то и вовсе ступки с пестиком.

На обратном пути я зашёл в одну из новомодных кофеен, которых в Саратове пока не так много. Заказал кофе с печеньками и своего охранника угостил. Не слишком дорого вышло, зато немало очков уважения в свою пользу заработал. Перестал на меня мужик косится, как на нечто навязанное и не стоящее его внимания. Ну, хоть так. Глядишь, и окупится когда-нибудь моё скромное денежное вложение.

Интерьер купе первого класса меня впечатлил. Диваны и спинки обиты малиновым трипом, на потолке линкруст, столик из красного дерева с инкрустацией, а все полированный бронзовые детали начищены до блеска. Неплохо живёт отдельно взятая кучка пассажиров!

Да, а ещё здесь всего два места, а не четыре, как в купе второго класса.

– Что пригорюнились, Владимир Васильевич? – любезно поинтересовался Сорокин, когда поезд, набирая ход, покинул пригороды Саратова.

– Сожалею о бездарно теряемом времени, – мягко намекнул я магу на его обещание.

– Неужели готовы к тренировке?

– Всегда готов! – встретил я его вопрос с бравым видом и лёгкой дурнинкой во взгляде.

– Вы когда-нибудь пробовали тренировать каналы рук отдельно от остальных?

– Похоже, что нет, – не стал я ему рассказывать про то, что знаю сразу несколько таких методик, но не из этого мира.

– Хм, тогда может выйти весьма занятно, – покровительственно усмехнулся маг восьмой степени, снимая с багажной полки свой чемодан, даже на вид выглядящий неимоверно дорого.

Изучать чужие вещи мне показалось неприличным, и я уставился в окно, и смотрел ровно до тех пор, пока не услышал звуки защёлкивающихся замков и шарканье чемодана по полке.

В руках у Сорокина оказался длинный кожаный пенал, из которого маг достал два веера…

Признаться, я чудом удержался, чтобы не хихикнуть.

– Сядьте удобней и откиньтесь на спинку дивана, – раскинул маг первый веер и со щелчком зафиксировал его в раскрытом положении, со вторым сделал то же самое, – У вас случайно нет при себе пустого накопителя?

– Есть один, но он почти заполнен, – за шнурок вытащил я своё изделие из-под сорочки.

– Интересная штука. Откуда вы её взяли?

– Сам сделал.

– А Камень?

– Добыл из гигантской черепахи.

– И какая ёмкость у вашего накопителя? – недоверчиво осмотрел он моё изделие.

– Порядка пяти моих резервов, если сливаться под ноль.

– Сумели удивить. В ваши годы я был бы безмерно счастлив и горд, будь у меня такая замечательная штуковина, да ещё собственной работы и с самостоятельно добытым Камнем. Сколько туда Силы сейчас можно влить?

– Половину моего резерва точно, может, чуть больше.

– Через энергетические жгуты умеете в накопитель Силу подавать?

– Не пробовал, но не думаю, что с этим возникнут проблемы.

– Тем не менее рисковать не будем. Слейте сейчас одну десятую вашего резерва и во время тренировки старайтесь не превышать полученный уровень. И сделайте это через жгут.

Жгут так жгут. Мне больше слово щуп нравится, но не спорить же по мелочам.

– Готово, – доложил я через полторы минуты.

– Как-то слишком быстро у вас вышло, – не поверил Сорокин.

– А я сразу четыре жгута прицепил, – беззаботно ответил я и увидел ещё более недоверчивый взгляд в свою сторону.

– Ладно. Продолжим, – воздержался маг от комментариев, – Кладите руки на веера, но так, чтобы ваши растопыренные пальцы закрывали большие символы.

Вот уж когда пришла пора пожалеть, что я не пианист. У них растяжка пальцев больше октавы, а я с задачей справился со скрежетом зубовным.

– Сейчас наполнение вас энергией должно увеличиться. Старайтесь удерживать уровень резерва на прежней отметке, сбрасывая Силу в накопитель. Если не сможете справляться – разрывайте контакт с веерами.

– Накопитель полон! – доложил я через какое-то время своему случайному наставнику.

– Заканчивайте! – скомандовал маг и я оторвал руки от артефактов, которыми, вне всякого сомнения, являлись эти веера.

– Хорошие артефакты, – оценил я веера, – Индия или Китай?

– Почти угадали. Тибет. Действуют, как разветвлённый приёмный контур с небольшим усилителем, – аккуратно собрал маг свои приблуды и упаковал их обратно в чехол.

– И в чём же, по вашему мнению, польза от такой тренировки? – захотелось мне услышать версию Сорокина, так как свои выводы я уже сделал.

– Чистая Сила, когда идёт противотоком, то смывает все бляшки и дефекты на ваших каналах и укрепляет стенки. Как родниковая вода. Очень скоро вы почувствуете эффект. В большей степени для каналов рук, а может даже и на росте своего резерва заметите.

– А он-то тут каким образом связан?

– Представьте себе, что вы делаете дыхательную гимнастику, заставляя себя правильно набрать воздух, и так же правильно его выдохнуть. Ваши лёгкие расправляются, и даже из их самых дальних уголков уходит углекислый газ, который там скопился сверх меры. В дыхательных техниках такое называется аэрацией лёгких, а то и гипервентиляцией.

– Красивый пример, – оценил я яркость сравнений.

– К сожалению, не мой, и как я догадываюсь, даже не моего учителя, – нехотя признался Владимир Александрович.

Должен заметить, интересный взгляд. В своём прошлом мире мы такими мелочами не заморачивались. У нас и магический фон был мощней, и потоки Силы на заклинания уходили в разы больше, так что чисткой и укреплением каналов столь архаичным способом никто не занимался. А здесь он работает.

Впрочем, мне не привыкать. Я за любые тренировки, если они приносят хотя бы десятые доли процента к росту какого-то магического аспекта. Пусть это будет улучшение и укрепление каналов рук, или ускорение реакции и каста хотя бы на пару десятых секунды. В конце концов всё в дело пойдёт. И я уже это проходил в прошлой жизни.

Чуть позже я сумел удивить мага ещё раз, когда вытащил книгу по травам и увлечённо начал её читать, делая пометки карандашом.

– Владимир Васильевич, а травы-то вам зачем? – не сдержал он любопытства.

– Для души, – оторвался я от книги, – Артефактами я тоже увлекаюсь, но в основном ради денег, а возится с травами просто люблю.

До прибытия в Тамбов я, под руководством Сорокина, успел трижды позаниматься с тибетскими артефактами, скидывая энергию в накопитель мага. Не скажу, чтобы ах какой рост магии у себя заметил, но зато вполне уверенно овладел подпиткой из накопителя, не касаясь его руками.

А это не просто плюс, господа, а здоровенный ПЛЮСИЩЕ!!

Я в восторге! Только ради этого одного стоило соглашаться на поездку в Тамбов!

Впрочем, через день – другой, ну ладно, через неделю – полторы, я бы и своим умом до такого дошёл, но на тот момент слишком много всего навалилось. Нужна была передышка и умственная перезарядка. Монотонная дорога и подсказка мага этому просветлению изрядно поспособствовали.

Слава телеграфу, в Тамбове нас встречали. Очень богатая карета. Шестеро стражей верхом, а те двое, что прибыли с нами, без затей запрыгнули на запятки кареты, изображая из себя грумов.

Владимир Александрович лишь головой кивнул, воспринимая такую встречу, как нечто обычное и должное.

За время моего недолгого отсутствия Тамбов ничуть не изменился. Где расположен особняк Кондоиди, больше похожий на небольшой дворец, я знал. Поэтому, когда наша карета проехала мимо Казанского Собора, то я понял – мы уже рядом.

Чопорный дворецкий встретил Сорокина на крыльце и поприветствовал его поклоном. Меня же он удостоил лёгким, едва заметным кивком головы. Вроде того, что подпоручику и этого чересчур.

– Их Превосходительство ожидают вас в библиотеке, – доложил он Владимиру Александровичу.

– Гостевые покои для барона Энгельгардта готовы? – спросил маг.

– Не извольте сомневаться, ваше Сиятельство, – поклонился дворецкий ещё раз, и уже мне поклончик отвесил, этакий, более уважительный.

Хех, а Сорокин-то у нас никак граф? И ведь слова не сказал, тихушник. Или наш граф любит путешествовать инкогнито?

– Ваше Превосходительство? – постучав, зашёл Сорокин первым, и сделав мне знак, чтобы я следовал за ним, – Позвольте вам представить барона Энгельгардта, Владимира Васильевича.

– Нашёлся наш герой! Да вы проходите господа, присаживайтесь. Как о карете доложили я велел в малом обеденном зале накрывать. Так что десять минут у нас имеется. Расскажите мне барон, как служба? Что на границе интересного?

Мы зашли в библиотеку и расположились за столом. Большая комната, стены которой были уставлены книгами, а воздух пах старой кожей, воском и чем-то ещё… Отчаянием?

Вблизи Кондоиди я вижу впервые. В числе гостей он пару раз бывал в училище на торжествах, но там нам было не до разглядывания именитых гостей на трибуне.

Мужчина в возрасте. Выглядит лет на пятьдесят. Вид измученный. С наружностью и повадками сановника, небольшого роста, с рыжими баками, с хохолком на лбу, с приятными формами обращения, с изысканной речью и тем, что Достоевский называл «дворянское присюсюкивание».

– Служим, Ваше Превосходительство. Мутантов, вышедших из-под купола, исправно бьём. А то, что киргизы к нам в большом количестве нагрянули, так из Царицына кавалерийский полк на помощь пришёл.

– Вот же неймётся этим кочевникам! – экспрессивно стукнул кулачком по столу тайный советник, – Мы же мировую с ними заключали?

– Младший жуз от нас далеко откочевал, а на их место кипчаки или аргынцы пожаловали. Скоро выясним.

– Отчего откочевали? – верно уловил Кондоиди самую интересную деталь в моём ответе.

– Боятся, что Булухтинская аномалия может разрастись.

– А она может?

– Так считают их шаманы.

– А вы откуда об этом знаете? – вмешался в наш разговор Сорокин.

– Лично присутствовал при разговоре старого шамана с нашим ротмистром.

– Очень тревожная новость, – постучал тайный советник пальцами по столу, словно он на пианино играет, – Если аномалия Волгу накроет, то одна из главных транспортных артерий страны под угрозой окажется. Ну, ладно, над этим мне подумать надо. А что ещё интересного расскажете?

– Так нечего рассказывать. Служба и есть служба, – пожал я плечами, не желая тратить время попусту.

Я же не беседовать приехал, а по делу.

– Барон скромничает, – упрекнул меня маг, – Я специально не стал его в поезде расспрашивать про то, как он добыл себе Камень из гигантской черепахи. Владимир Васильевич, вы же не откажете нам в рассказе? Насколько я знаю, в Булухтинской аномалии до этого всего одну такую Тварь удалось убить.

– Не соглашусь с вами. Наши офицеры уверенно утверждают, что моя была третьей, – помотал я головой.

– Тем не менее.

– Конечно расскажу, – кивнул я, соглашаясь, – Но сначала мне хотелось узнать, кто же стал жертвой проклятья?

– Моя внучка. Графиня Бальмен, Настасья Александровна.

– Она встречалась с малефиком? – спросил я, и заметил в глазах Кондоиди непонимание, – Ну, с польской ведьмой? Та задевала её рукой?

– Да, дважды на балах сталкивались и да, та её задевала, – подсказал Сорокин.

– А вы откуда знаете? – удивлённо спросил у него хозяин особняка.

– Первый разговор у Настасьи Александровны и Окунева при мне состоялся, – хмыкнул маг, – И он тоже эти вопросы задал ей одними из первых.

Понятно, видимо моего коллегу по снятию проклятий зовут Окуневым. Запомню.

– Тогда очень высока вероятность, что вы обратились по адресу. Но точно что-то смогу сказать лишь после осмотра, – предвосхитил я дальнейшие расспросы.

– Ваше Превосходительство, стол накрыт, – уведомил дворецкий хозяина особняка.

– Пойдёмте, господа, перекусим, – пригласил нас Контоиди, но сам приотстал и успел что-то шепнуть дворецкому.

Впрочем, разгадка наступила быстро. В обеденный зал, вместе с дуэньей, пришла Она – графиня Бальмен, Настасья Александровна. Именно так мне её и представили.

Несмотря на бледность и слегка исхудавшее лицо, девушка была хороша!

Всё-таки смешение кровей, а в данном случае: греческой, русской и нормандской, даёт свои плоды! Красавица настолько ярко выделялась своим необычным видом из всех барышень, кого я успел разглядеть в этом мире, что не заметить её было просто невозможно.

Если что, первую проверку я прошёл. На девушку не глазел. Те же ножи и вилки всегда выбирал правильные и без малейших сомнений. Не стану хвалиться, но это даже для прежнего барона было не сложно. Обучен.

Разговоры начались, когда подали чай.

– Барон, расскажите нам, как вы лечили сестёр Янковских?

– Я не лечил. Я снимал с них проклятие, которое оказалось довольно необычным. Но что именно вас интересует?

– Вы их трогали? – подняла графиня длинные ресницы и поглядела на меня с вызовом.

– Одна ладонь у меня находилась на уровне талии, а вторая в первом случае на половину ладони ниже уровня плеч и чуть левей, а во втором посередине, но чуть выше.

– Но они же были в одежде?

– Отнюдь. Всё, что выше пояса им пришлось снять и лечь на живот.

– Какой позор… – еле слышно прошептала графиня, а её дуэнья побагровела лицом и энергично стала кивать головой в знак поддержки.

– По сравнению с ними вы сейчас выглядите неплохо, чему я немало удивлён. А они дышали через раз.

– Могу я узнать, чем вы удивлены? – вмешался в беседу Сорокин, перекрывая некрасивую паузу, повисшую в воздухе.

– Проклятие присасывается к Источнику мага, и чуть окрепнув, начинает выбрасывать ростки в разные стороны. Стоит им достичь какого-то жизненно важного органа, к примеру того же сердца или мозга, и всё, счёт пойдёт на часы, а то и вовсе на минуты и уж тогда пациента вряд ли кто возьмётся спасать. Я, так точно, нет.

– Почему?

– Не успею. А брать на себя ответственность за чью-то смерть – увольте.

– Но сейчас вы уверены, что можете меня вылечить? – сумела графиня перебороть своё волнение.

– Я не лечу, – терпеливо напомнил я ей, – Просто умею снимать проклятия. Но без обследования ничего предсказывать, а тем более обещать, не собираюсь.

– И много проклятий вы сняли? – ехидно поинтересовалась девушка.

– Много, – уверенно ответил я, кивнув, – Больше сотни точно, а пожалуй, так и вовсе ближе к двумстам.

– У нас на весь город столько за год не наберётся.

– Охотно верю. Магов в Тамбове не густо, и живут все спокойно и дружно. Зато в военном училище страсти порой такие кипят – куда там Шекспиру. Особенно «урожайные» дни бывают, когда весь курс, а это двести магов, заставляют пробежать на время пятнадцать вёрст с полной выкладкой, и каждому отделению засчитывают результат по последнему прибежавшему. Там проклятия сыплются, как из Рога Изобилия. Отстающие проклинают тех, кто умчался, бросив товарища, который захромал, а уж неудачников, которые оставили отделение без увольнительных, проклинают все остальные. Иногда, удачно. Так что наловчился я проклятия снимать, и даже стал на этом поприще известной личностью.

– Наверное, за деньги проклятия снимали? – довольно едко спросила девушка.

– И такое бывало, но редко, – не отреагировал я на её колкость, – Далеко не все проклятия были получены случайно. Некоторые вполне справедливо. Но эти истории не для девичьих ушек. Так что, Ваше Сиятельство, будем обследоваться? Кстати, на время обследования можете сказать своей служанке, чтобы она укрыла вас простынёй. Я просто под неё просуну руки. Вы только представьте себе, какая для всех будет радость, если проклятья на вас нет, и это обычная болезнь, – чуть приврал я, чтобы уговорить пациентку.

На самом деле я готов поставить сто рублей против червонца, что увижу уже знакомую картину. Зато порадовало, как дуэнья скуксилась, когда я её в служанки определил. А вот нечего поддерживать воспитанницу, готовую принять ошибочное решение.

– Как по-вашему – сёстры Янковские красивы? – вдруг спросила графиня.

– Когда я с ними познакомился, они меня совершенно не заинтересовали. Выглядели, как снулые воблы. Но когда они выздоровели, то приятно удивили живостью и весёлым характером, – очень осторожно, тщательно подбирая слова, ответил я вполне дипломатично.

– Я согласна на обследование. Но комната будет плотно зашторена, а кроме мадам Флоранс со мной будет няня.

Аллилуйя!

– Девушки, вот что за тараканы у вас головах⁈ – хотелось мне задать вопрос, но не стал.

Не поймут-с…

Глава 20

На распутье…

После вчерашнего обследования графини Бальмен все в доме Кондоиди смотрели на меня с каким-то странным сочетанием надежды и опаски. Сама Настасья Александровна держалась холодно, но в её глазах читалось любопытство. Прислуга косилась на меня исподтишка, дворецкий стал почтительно-суетлив, а сам тайный советник то и дело заводил разговоры о «необходимости консилиума».

Проклятие, как я и предполагал, оказалось того же типа, что и у сестёр Янковских. Но с одним важным отличием – оно уже успело пустить корни глубже, и они заматерели. Если у тех девушек ростки только начали прорастать к сердцу, то здесь ситуация была серьёзнее. С ростками приглашённый мастер проклятий справлялся, но корни он не видел и не затрагивал.

Подумать мне было над чем. Корни, с их большим количеством ложеножек, выглядели очень серьёзно. Начни я их вырывать, и они будут отделяться от Источника девушки «с мясом», оставляя очень глубокие раны. Такие, после которых её Источник может и не оправиться. Высохнет и распадётся в труху.

– Вы уверены, что справитесь? – спросил Сорокин, словно уловив ход моих мыслей. – Вы что-то недоговариваете.

Маг нашёл меня в библиотеке, где я предавался своим нелёгким раздумьям, даже не пытаясь читать отобранные книги.

– Конечно, – отозвался я и снова уставился в окно, – Но думаю, что стоит ещё раз обсудить наше соглашение.

– Для чего? Вы что-то недоговариваете.

– Появились нюансы. Я могу снять проклятье, и довольно быстро, но графиня перестанет быть Одарённой. Если попытаться работать ювелирно, то шансы сохранить магию у неё будут. Осталось согласовать, что именно вас интересует. Просто снять проклятье – да, могу. И заметьте, никто не посмеет мне сказать, что я свою работу не выполнил. Проклятья нет. Графиня жива и здорова. Договор выполнен.

– Кондоиди не станет ждать. Он уже отправил гонцов в столицу – ищет других специалистов.

– Пусть ищет. Чем больше найдёт, тем лучше.

– А если кто-то из них возьмётся за лечение раньше вас?

Я повернулся к нему и усмехнулся:

– Тогда им придётся объяснять, почему после их вмешательства улучшений не наступило, а я умою руки. Хотя, есть вероятность, что у кого-то и получится выполнить ту задачу, за которую мне не хочется браться. Пока же я не уверен на сто процентов в том, что смогу сохранить пациентке Дар, пусть и не в полной мере.

– Значит, вы действительно сможете помочь? – Сорокин просто сверлил меня взглядом.

– Смогу. Вопрос только – как. Оставить её живой, но без Дара – на это мне хватит трёх – четырёх подходов в течении пары дней. А вот оставить ей Дар…

Маг побледнел:

– Вы сообщили об этом Кондоиди?

– Нет. – Я потрогал корешок книги о тибетских артефактах. – Потому что он тут же заподозрит, будто я специально отговариваюсь от конкуренции.

Завтрак прошёл в напряжённом молчании. Графиня едва притронулась к еде, а её дуэнья – та самая мадам Флоранс – бросала на меня взгляды, полные немого укора.

– Барон, – внезапно прозвучал голос Кондоиди, – А правда ли, что вы добыли Камень из черепахи-мутанта?

Ложка в моей руке на мгновение замерла.

– Правда.

– И как вам это удалось? – Тайный советник наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул азарт коллекционера.

– Очень просто. Я её убил.

Сорокин фыркнул в салфетку.

– Один? – недоверчиво протянул Кондоиди.

– Никак нет. С двумя десятками солдат. – Я поставил чашку с чаем на стол. – Но Камень достался мне – потому что я внёс максимальный вклад в победу, и таковы правила между магом и его десятком.

Настасья Александровна вдруг закашлялась. Чёрные круги у неё под глазами стали заметнее.

– Прошу прощения… – Она встала, опираясь на спинку стула. – Я удаляюсь.

Её тень скользнула к двери, оставляя за собой лёгкий шлейф лаванды и чего-то горького – возможно, полыни.

– Владимир Васильевич, что происходит? – обратился ко мне Кондоиди.

– Я борюсь со своим внутренним конфликтом, – печально вздохнул я в ответ, ничуть не притворяясь.

– Могу я узнать, в чём он заключается?

– Если бы всё было так просто… Разумная часть моего сознания рекомендует поставить вас в известность, что графиню можно спасти, но Дар она потеряет. На этом и остановится.

– Далеко не самый лучший вариант, но хоть кое-что. Как я полагаю, есть и другой путь?

– Совесть, Ваше Превосходительство. Она утверждает, что Дар девушки можно спасти, пусть и в усечённом виде, но прыгать придётся выше головы, и не раз. А это риск, так как гарантий нет никаких. Я про магию. Не уверен, что предложи вы мне вдвое, а то и втрое больше, я вам смогу что-то уверенно пообещать. Так что, если мои услуги вас всё ещё интересуют, то я своё слово сказал. Выбор за вами.

– Мы можем об этом поговорить ещё раз, в присутствии мастера, который уже снимал проклятья с моей внучки, после чего ей становилось легче?

– Не вопрос. Хоть сейчас. Так как услуги вашего специалиста очень скоро снова графине потребуются. До обеда лучше не ждать. И я очень бы хотел посмотреть на его работу.

– В каком смысле – посмотреть? – вмешался Сорокин в разговор.

– В самом прямом. Я вижу, что происходит с проклятьем. Родовая особенность. Но это не для распространения. Узнаю, что вы разболтали, и в друзьях мы не останемся.

– Надо же, какая серьёзная угроза, – попробовал Сорокин нивелировать моё предупреждение.

– Давайте просто вспомним, как вы меня искали, и за сколько вёрст поехали, чтобы призвать меня на помощь, – парировал я его попытку моего принижения, – Так что не стоит плевать в колодец. Может ещё придётся воды напиться, – не стал я спускать этот вопрос на тормозах, – И да, я вас предупредил. Серьёзно.

Кто бы со стороны, знающий, мог оценить те секунды нашей переглядки с Сорокиным. Он прикидывал, чем меня из заклинаний огорошить, чтобы спесь сбить, а я – как его победить, не уродуя и без фатального исхода. Варианты были, и больше одного. Но мы оба сдержались. Не та ситуация.

Однако урок из этого мимолётного противостояния я извлёк. Мне нужно срочно совершенствовать свой арсенал. Срочно пополнять его заклинаниями вне ранга. Из своего прошлого.

– Окунев уже прибыл, – похоже не заметил Кондоиди наш лёгкий конфликт, – Пройдёмте, я вас познакомлю.

– Окунев, Иван Иванович, дворянин без титула, – представился мне белобрысый толстячок лет пятидесяти, реденькая шевелюра которого окаймляла обширную лысину.

Представили и меня, после чего у нас с местным мастером состоялась занимательная беседа.

– Иван Иванович, лишь благодаря вашей неоценимой помощи графиня Бальмен всё ещё жива, – начал я с беспардонной лести, к слову сказать, ничуть не соврав.

– Но уничтожить проклятье я так и не смог, – подозрительно прищурился он в ответ.

– А как вы видите проклятия?

– Словно некую область затемнения, – слегка озадачился Иван Иванович.

– И заливаете её своей магией?

– Если примитивно рассуждать, то примерно так.

– Сейчас как раз наступил подходящий момент. Корни уже выпустили ростки и их необходимо уничтожить. Вы не против, если я буду наблюдать за процессом?

– Могу я узнать, что за корни? – недоверчиво спросил Окунев.

– Их девять. У каждого от шести до десяти корешков, которыми они присосались в резерв Силы нашей пациентки. И да, вы успешно сжигали те ростки, которые они выпускали.

– Вы так рассказываете, словно воочию их видите.

– Действительно вижу, вплоть до самого мельчайшего корешка.

– Шутите?

– Вовсе нет. Родовое умение. Если мне придётся всё-таки их удалять, то вы увидите это безобразие в воде. Сразу скажу – выглядит проклятие мерзко. И не дай Бог, если кто-то надумает сохранить хоть какую-то его часть ради изучения. Идиотов я спасать не стану. Даже за очень большие деньги.

Причину я объяснять не стал. Как по мне – это проклятие создано при помощи алхимии и генетики, а польская ведьма всего лишь подсаживала своим жертвам уже готовый продукт.

Были такие спецы в моём мире, они с таких же диковин начинали, а позже дошли до химер и тех созданий, с которыми приходилось сражаться уже в составе армейских подразделений.

Так что я ничуть не удивляюсь. История имеет свойство в некоторых вопросах повторятся, даже для разных миров.

Но и вопрос я поставил серьёзный. Тайный советник Кондоиди – не просто чиновник. Он один из тех, кто держит нити влияния в Империи. А маги в его семье – это не просто родовая гордость. Скорее, политический капитал. Лишиться внучки – трагедия. Но лишиться внучки-мага – крах амбиций.

И вот на этой сложной пирамиде интересов и противоречий я сейчас должен балансировать.

Для бедного барона и подпоручика, а я отчего-то уверен, что тайный советник про меня многое знает, далеко не простая задача.

Процедуру, проводимую Окуневым, я смотрел со стороны. Как я и предполагал – он находил затемнённый участок и заливал его своей магией. Этакой, очистительной. На ростки она неплохо действовала, а вот на корни – никак.

– На этот раз вроде бы проклятье быстрей выросло, – почесал свой высокий лоб мастер, ничуть не стесняясь нарушать нормы приличия.

– Корни растут, матереют, оттого и ростки быстрей машут, – подсказал я ему правильный ответ.

– И как долго такая тенденция продлиться? – вполне адекватно оценил он мою подсказку.

– Не слишком долго. Месяца через два-три, или много – через полгода, корни окончательно съедят Источник графини, и скорей всего сами по себе умрут. Но до этого времени ваша чистка от их порождений должна проводиться обязательно. Иначе ростки дотянутся до жизненно важных органов и наступит смерть.

У Сорокина, слушающего наш разговор, лишь желваки заходили.

Нашли меня в той же библиотеке, спустя полчаса после беседы с Окуневым.

– Их Превосходительство, Григорий Владимирович Кондоиди, желает с вами побеседовать, – с бесстрастным лицом доложил дворецкий, бесцеремонно, без стука, распахнув дверь.

Нарушает, гад, но лыбиться, как родному.

– Веди, любезный, – нехотя ответил я не без подначки, обратившись к нему, как к подавальщику из кабака.

Ну такая вот игра этот сарказм и ехидство, в неё можно и вдвоём поиграть. И я в этом знаю толк. Не спроста же каменная маска дворецкого треснула на несколько секунд, и он вдруг часто задышал. Очень похоже на то, что жизнь его на стрессоустойчивость почти не проверяла. Ничего страшного. Я легко восполню этот пробел. Но потом. Сейчас есть дела поважней.

Дворецкий проводил мне до кабинета Кондоиди.

Григорий Владимирович сидел за массивным дубовым столом, заваленным бумагами. Его лицо, обычно довольно живое, сейчас выдавало усталость и напряжение. Он отложил перо в сторону и жестом пригласил меня сесть.

– Владимир Васильевич, – начал он, слегка наклонив голову. – Я обдумал ваши слова. И понимаю, что времени у нас в обрез.

Я кивнул, опускаясь в кресло.

– День – другой ещё есть. Ваш мастер, Окунев, – продолжил я, – Хороший специалист. Но он борется со следствиями, а не с причиной. И если мы не уничтожим корни, графиня обречена. А корни становятся всё толще и пожирают Источник графини.

– Вы говорите так, словно это уже решённое дело, – заметил Кондоиди, пристально глядя на меня.

– Нет. Я говорю так, потому что знаю, с чем имею дело. И если вы хотите спасти не только её жизнь, но и Дар, то мне придётся рискнуть. И это будет работа совсем иного уровня. Вовсе не того, на который я подписывался.