Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 62 страниц)

Когда мы вышли к воротам, нас снова встретил Иванов.

– Ну что, как там? Нашли своих дикарей? – поинтересовался он.

– Никого, Иван Иванович, – устало ответил я. – Там сейчас никого нет. И не было, похоже.

Штабс‑ротмистр понимающе кивнул.

– Оно и к лучшему. А то девки‑то те еще… Гляньте‑ка.

Он указал рукой в сторону степи. В отдалении, у подножия холма, виднелись контуры юрт. Оттуда доносился смех и какие‑то возгласы. А на поляне наблюдалось движение. Весьма яркое и разноцветное.

– Вам еще до своей заставы добираться, – с легкой насмешкой в голосе сказал Иванов. – Нет мыслей задержаться хотя бы на денек? Отдохнуть, людей подкормить…

Карлович, бледный как полотно, лишь покачал головой.

– Нет уж. Лучше мы в дороге. Спасибо за гостеприимство.

Мы поторопились с отъездом. Идея столкнуться с кем бы то ни было, особенно с «охочими до свежей крови» девками‑степнячками, сейчас вызывала только тошноту.

Весь обратный путь мы молчали. Рейд оказался пустой формальностью. Мы не нашли никаких следов, не получили никаких новых данных. Лишь подтвердили то, что уже знали: аномалия – это исправный, но безжизненный механизм. И наше присутствие в нем было так же незаметно и бессмысленно, как полет мошки рядом с величавым дворцом, чьи хозяева давно умерли.

Единственным результатом этой поездки стало тяжелое, давящее осознание нашего полнейшего ничтожества перед лицом того, с чем мы столкнулись. И это было куда страшней любой встречи с Тварью.

– А я бы остался на денёк, – бодро заметил Гринёв, – У степняков ведь как, если девка веса барана достигла, значит заневестилась. А там таких, чуть ли не полсотни успели себя показать, – шумно вздохнул он, кивком указывая на становище.

– Это когда же ты успел? – вызверился на него Самойлов.

– Так я же полночи в карауле стоял. Вот и увидел.

– Вот просто так – взял и увидел, – очень ласково, почти приторно, поинтересовался фельдфебель.

– Ну, сначала их немного было. Сразу, как светать начало. Молодые, в основном. Стали меня дразнить по‑всякому. То одно покажут, то другое… Ну, я им в ответ своё показал… Четверти часа не прошло, а их там столько набежало! И все руками машут – типа, иди к нам. Вот же дуры! Не понимают, что я на посту стою… – поделился боец своими предрассветными приключениями, – А что, может сходим к ним? Их там всего‑то полсотни, может чуть больше. На полдня делов.

И это был единственный миг, когда я слегка запаниковал.

Когда под Купол шли, или снег месили – там всё было ясно и понятно.

А тут полсотни неудовлетворённых молодых девок и баб моих бойцов разума лишают…

И кто у них командир? Я командир.

Отдай только команду: – Вперёд! – и мы отсюда неделю не выберемся, погрязнув в распутстве.

А там степнячки скачут, многие оголившись по пояс, а другие машут кожаными передниками, а то и задниками, под которыми ничего нет.

– Боже, страшненькие‑то они какие, – передёрнул я плечами, – То ли дело у нас в селе девки, да? – спросил я у своего десятка.

Вроде бы и ничего особенного не сказал, а у бойцов, как морок с глаз спал.

– Поди ещё и бараньим жиром воняют, – сплюнул на землю Гринёв.

– Фельдфебель, проследите за погрузкой! Я пойду командировочные документы отмечу, – окончательно привёл я вояк в сознание, перейдя на привычные им реалии.

Хотя, если честно…

Скакала там пара сестёр‑близняшек, предлагающих себя. Будь они годика на два постарше, я бы ими от души впечатлился. Наверняка, полукровки, если вспомнить размер их глаз. Нет, чертовски хороши! Обидно будет, если такие красотки в итоге старпёру Иванову достанутся. Что скорей всего и выйдет.

Существует поверье, что обратная дорога порой случается гораздо короче.

У нас так и вышло. Обратно все неслись с такой скоростью, что уже в лимит конской тяги стали упираться. Лошадки оказались не готовы к пониманию, и вовсе не представляли себе, как порой страдает мужская душа, оторванная от женской ласки. Но торопились все!

За сутки дошли! Спасибо Полнолунию и ясному небу!

Пусть и поздно ночью, но до своей заставы мы добрались.

Глава 3
Трава бывает разная

Джонатан Уэбстер, один из сильнейших магов – наёмников, понемногу сходил с ума. Он сам себе поставил этот диагноз, и чем дальше, тем более был в нём уверен.

Кошмары. Они начались после того, как он потерял сундук с частицей сущности ифрита. Редчайший трофей был добыт в самом сердце Аравийской пустыни и доверен ему, как и артефакт управления этой сущностью. Этого ему наниматель не простит. Джонатан тогда ещё не знал, что замок одного знатного лорда неделю назад выгорел напрочь, да так, что даже массивные гранитные блоки, из которых он был выложен, и те оплавились.

Но всё пошло не так. Мало того, что он потерял своего выпестованного питомца – Огненную Сколопендру, отчего его накрыло мощным откатом, так он ещё и не смог выпустить сущность ифрита, даже больше того, не смог уничтожить его хранилище, пребывая на тот момент почти без сил из‑за отката.

Попытка перехвата хранилища сущности на реке чуть было не закончилась печально. Он столкнулся с противником, который хоть и был связан защитой своего отряда и баржи, но умудрился нанести сильнейший удар незнакомой магией, заставив Джонатана отступить, пока ещё у него была такая возможность и его Щит чудом держался.

Самое обидное, что ему противостоял совсем молодой парень, на которого никто бы из его коллег и внимания не обратил. Хотя бы потому, что не бывает сильных магов в таком юном возрасте. Даже у самых знатных Кланов Англии для Джонатана вряд ли найдётся достойный соперник моложе тридцати лет. А тут…

Кошмары начались не сразу. Сначала они лишь беспокоили сон мага, но чем дальше, тем они становились явственней и сильней. Сейчас дело к тому, что он и часа поспать не может, чтобы не проснуться в холодном поту, ощущая, что сердце вот‑вот готово выскочить из груди. Первое время помогал алкоголь. Потом опиум. Позже, сразу алкоголь и опиум, причём дозы всё время увеличивались.

– Посмертное проклятие на тебе, – перевёл магу приставленный переводчик, когда он решил обратиться к сильному шаману, сговорившись на десяток двойных соверенов в качестве оплаты, – Очень сильное, сменившее владельца. Я такое первый раз вижу. Пожалуй, у меня есть средство, которое может тебе помочь, иноземец, – высказался в конце концов шаман, перед этим долго скребя свою реденькую бороду заскорузлым пальцем.

Он долго чем‑то гремел в отдалённой части юрты, но что‑то всё‑таки нашёл и притащился со склянкой из толстого стекла. Стеклянная пробка этого пузырька была залита смолой, которая уже окаменела за время хранения.

– Выпей разом, не останавливаясь, – перелил старик маслянистое содержимое пузырька в кружку с ещё тёплым чаем, благо там оставалось почти половина напитка, которым мага угощали при разговоре.

– А если не поможет? – недоверчиво поинтересовался Джонатан.

Посмертное проклятие? Нет, такого не было. Не было же ничего такого! Разве что‑то в голову ударило, когда они уходили от русских пограничников. Но, опять же, тех уже даже видно не было.

– Пей! – почти приказал шаман, указывая на кружку, – Тебе уже нечего терять.

Глядя шаману в глаза, Джонатан сделал первый глоток. Чай чуть горчил и добавился вкус сельдерея.

– Вроде, ничего опасного, – подумал про себя англичанин, допив и собираясь поставить пустую чашку обратно, но вдруг почувствовал головокружение.

Попытка скастовать на себя лечение не прошла. Его парализовало. Последнее, что Джонатан увидел – это были холодные глаза шамана и его побелевшая от напряжения рука, держащая бронзовый ритуальный нож за ручку.

– Что с ним? – испуганно вскочил переводчик, неловко опрокидывая поднос с посудой полой своего халата.

– Умер, – облегчённо выдохнул шаман, – Яд из корня цикуты ещё никогда меня не подводил.

– Ты его убил⁈

– А ты хотел бы, чтобы я позволил обезумевшему магу уничтожить всё моё становище? – бесстрастно ответил шаман, а потом одним лишь жестом руки отправил придурка вон из своей юрты.

Жаль, что про все эти события штабс‑ротмистр Энгельгардт своевременно узнать не мог. Лишь полгода спустя он услышит почти что фантастическую историю, многократно перевранную, про шефа британской разведки, странным образом дотла сгоревшего в своём собственном замке.

* * *

Можете назвать это предчувствием, или чем‑то ещё, но мне недавно изрядно полегчало.

До этого прямо‑таки скреблись какие‑то мысли, заставляя постоянно быть настороже, а тут вдруг раз – и отпустило. Не иначе – в лесу кто‑то крупный подох…

На заставе у нас скукота. Снег ещё толком не выпал, но даже пороши нашим следопытам хватает, чтобы подтвердить в очередной раз очевидное – Тварей нет. Следы от них они ни с какими другими не спутают.

Не вышли они и из‑под Купола, когда мы с моим десятком сами напросились сбегать в рейд к Яме.

Вот так, просто простояли, а потом ещё и сами под Купол залезли, а там – тишина. Магического фона почти нет – хоть без артефактов‑фильтров стой, ничего тебе за это не будет.

Впрочем, я без претензий. Бойцы наломали мне три вещмешка трав. Высохшие ковыль, астрагал и тысячелистник… Казалось бы – кому они нужны? Но эти травы выросли под Куполом, поэтому нужны мне.

Опять же, не с пустыми же руками из рейда возвращаться? Мои бойцы к такому не привыкли!

Пусть и высохших растений, но наломали мне будь здоров сколько! Замучились уминать, а вещмешки всё равно чуть ли не в половину роста бойца вышли и горловина едва‑едва завязана.

Не знаю, кому как, а для меня неожиданный переход Булухтинской аномалии в состояние сна – одно сплошное разочарование.

Одно могу точно сказать – надо бы все Камни, что из тварюшек достаны, скупить, пока не поздно.

Нет, у меня стратегический запас собран, и не маленький, но и надолго его не хватит, если я начну все свои планы в жизнь воплощать.

Вот кто бы знал, что я начну про отсутствие Тварей так сильно переживать…

Вернувшись на заставу с тремя туго набитыми вещмешками сушеных трав, я с головой погрузился в работу. Скука и бессобытийность сыграли мне на руку. Теперь никто не отвлекал меня на бессмысленные рейды и построения. Моя казенная квартира превратилась в филиал алхимической лаборатории. Повсюду стояли банки, реторты, сушильные шкафы, сколоченные умельцами‑солдатами по моим чертежам. Воздух был густым и терпким, пахнущим озоном, пыльцой и дымом магической горелки.

Эти травы… они были другими. Даже высохшие, они сохраняли вполне себе уловимый магический отклик. Словно эхо от того упорядоченного, структурированного фона, что царил внутри Внутреннего Купола. Ковыль, астрагал, тысячелистник… Обычные степные растения, пропущенные через фильтр чуждой технологии выращивания. Они впитывали не хаос аномалии, а ее стройный, непостижимый ритм.

Я начал с простого – с дистилляции эфирных масел.

Выдавить их с засохшей травы – тот ещё фокус! Мы с Федотом мололи сухие стебли, до состояния кофейного порошка. Обдавали их перегретым паром и лишь потом помещали в ёмкость со спиртом, благо мне успели доставить из Саратова четыре ведёрные бутыли. Две недели на растворение. Отжим остатков под прессом, а потом нагрев на водной бане. Ничего сложного!

Но даже этот базовый процесс дал невероятный результат. Масло из‑под купольного тысячелистника обладало не просто усиленными целебными свойствами. Оно, черт побери, структурировало магический поток вокруг себя, временно стабилизируя его. Капля такого масла, нанесенная на оберег, увеличивала его эффективность в разы. Да, ненадолго. Почти на сутки. Но и битвы не идут месяцами.

Львов, наш вечный скептик, зашел как‑то меня проведать, поморщился от запаха и, глядя на пробирку с изумрудной жидкостью, пробормотал:

– Опять ты свои зелья варишь, травник. И много этого снадобья надо, чтобы угробить всю заставу?

Не, я же понимаю, что это он не со зла. Просто таким образом он пытается меня раскачать на дополнительную информацию. Быдловатый заход, как по мне, но и он не гений.

– Это не зелье, Львов, – ответил я, не отрываясь от колбы. – Это… ноты. Ноты из симфонии, которую мы не в состоянии услышать целиком. Я просто пытаюсь воспроизвести один‑единственный аккорд.

Он хмыкнул, но в его глазах мелькнул не знакомый скепсис, а что‑то другое – настороженное уважение.

Следующим этапом стали настойки. Я использовал не спирт, а очищенную магией воду, настоянную на осколках нейтральных кристаллов с периметра аномалии. Растения, погруженные в такую среду, отдавали ей свою силу полностью. Получалась субстанция, которую я в шутку назвал «эликсиром тишины». Выпивший несколько капель на короткое время полностью выпадал из магического поля. Для мага это было сродни временной слепоте и глухоте, но для обычного солдата… Я провел эксперимент на одном из бойцов, с его согласия, разумеется. Васильков, присутствовавший при этом, скептически наблюдал, как его подчиненный, выпив эликсир, прошел в метре от спящей тварюшки. Одной из двух, которые сидели у нас в клетках, ожидая покупателей. Чудище его не заметило. Совсем.

Васильков, обычно невозмутимый, присвистнул.

– Штабс, да это же… Это прорыв!

– Это костыль, Василий Иванович, – поправил я его. – Временный и ненадежный. Мы не понимаем принципа, мы лишь используем побочный эффект. Абсолютно не изученный.

Но даже «костыль» был мощным оружием. Я начал экспериментировать с составами для усиления щитов, для мгновенного восстановления сил, для обострения чувств. Каждый успех был омрачен мыслью: это лишь жалкое подражание. Мы ведём себя, как дикари, использующие шестеренки от часов в качестве бус.

Как‑то вечером ко мне зашел Удалов. Он молча постоял, наблюдая, как я с помощью пинцета и лупы наношу микроскопическую гравировку на кристаллическую линзу, пропитанную экстрактом из‑под купольного астрагала.

– Ну что, барон? Уже готовите великое открытие? – спросил он беззлобно.

– Готовлю выживание, господин майор, – ответил я, не глядя на него. – На случай, если тот «паровоз» все‑таки поедет. Или если кто‑то другой захочет на него сесть. Хотите – успокойте меня. Хотя бы намекните, что за этим кто‑то из наших вышестоящих следит.

Удалов тяжело вздохнул. Видимо, нет.

– Камни… Вы были правы. Цены на них уже поползли вверх в городе. Слухи о затишье дошли до купцов. Я распорядился покупать все, что есть, через подставных лиц. Но надолго запасов и денег не хватит.

– Знаю, – кивнул я. – Поэтому и ищу альтернативу. Эти растения… они как батарейки, заряженные от иной энергии. Их сила иная. Более… управляемая.

Я закончил работу и поднял линзу. Внутри нее, в толще кристалла, замерла сложная паутинка магических контуров, подсвеченная изнутри мягким зеленоватым светом.

– Смотрите.

Я направил линзу на обычную свечу. Пламя не погасло, но… замерло. Оно перестало колебаться, превратившись в идеально ровный, статичный язычок света. Даже воздух вокруг пламени перестал двигаться.

– Локальная стабилизация пространства, – пояснил я. – В радиусе полуметра. Пока всего лишь на несколько секунд. Ни один выброс дикой магии не пройдет. Ни одна тварь не сможет использовать свою силу внутри этой зоны.

Удалов смотрел на застывшее пламя, и в его глазах читалось то же самое, что я чувствовал сам: смесь восторга и ужаса. Восторга от открывшихся возможностей. И ужаса от осознания, что мы, как дети, играем с неизвестным оружием, доставшимся нам из арсенала титанов.

– Продолжайте, Владимир Васильевич, – тихо сказал майор и вышел, оставив меня наедине с моими тихо потрескивающими остывающими ретортами и мыслями о том, что я, сам того не желая, становлюсь первым магом новой, чужой магии. Магии, рожденной не в хаосе, а в порядке. И я пока до конца не понимаю, что страшнее. Дожидаться активизации аномалии или предъявить этому миру принципиально новый вид магии.

* * *

Если бы не травы, я бы точно у майора в Саратов отпросился.

А пока они держат меня почище любого поводка.

Следующим логичным, пусть и абсолютно аморальным шагом, стали испытания на людях. Не на солдатах – их жизнь была ценных ресурсом. И не на себе – я тоже был сам себе нужен в живом и вменяемом виде. Для этих целей идеально подходило село, вернее, его жители. Отношения с ними у заставы были налажены: мы покупали у них молоко, яйца, иногда мясо, а они обращались к нам за медицинской помощью и защитой от редких теперь набегов тварей. Я стал для них тем самым «барином‑целителем», что лечит за стопку самогона или пару медных монет.

Испытания я проводил под видом новых снадобий:

*1. «Эликсир бодрости» (на основе ковыля).*

* **Испытуемый:** Пожилой крестьянин, жаловавшийся на хроническую усталость и боли в спине.

* **Эффект:** Не просто прилив сил. Испытуемый, Михаил, не только проработал в поле целый день без устали, но и вечером, по словам его жены, «вспомнил молодость». Однако ночью его начало бить такой озноб, что стучали зубы, а наутро он был разбит и подавлен, жаловался на «пустоту внутри». Эликсир не давал энергию, а выжимал все резервы тела, оставляя после себя истощение. *Вывод: требует доработки. Нужен стабилизатор, возможно, корень дягиля.*

*2. «Мазь для суставов» (на основе астрагала и масла тысячелистника).*

**Испытуемая:** Молодая женщина с вывихнутым запястьем.

* **Эффект:** Отек сошел за несколько часов, синяк рассосался к утру. Но был побочный эффект – кожа вокруг обработанного участка на сутки стала абсолютно нечувствительной. Женщина случайно обожгла ее у печи и не почувствовала боли. *Вывод: мощный регенеративный эффект, но блокирует нервные окончания. Опасно. Нужно снижать концентрацию.*

*3. «Успокоительные капли» (сложная настойка на основе тысячелистника).*

**Испытуемый:** Деревенский парень, страдавший от бессонницы после того, как чудом избежал нападения твари.

* **Эффект:** Он проспал ровно шесть часов и проснулся абсолютно свежим. Но его жена позже шепотом рассказала фельдшеру, что всю ночь парень не шевелился и не дышал. Она несколько раз подносила ему к носу зеркальце, чтобы убедиться, что он жив. Сон был настолько глубоким, что граничил с летаргией. *Вывод: не снотворное, а временное отключение сознания. Потенциально полезно для транспортировки тяжелораненых, но смертельно опасно без присмотра.*

*4. «Капли для ясности зрения» (легкий дистиллят с кристаллической пылью).*

**Испытуемый:** Старик‑охотник, жаловавшийся на возрастную дальнозоркость.

* **Эффект:** Зрение его действительно стало острее, чем в молодости. Он начал различать мельчайшие детали на огромном расстоянии. Но эффект был избирательным – все движущиеся объекты он почти не видел, они для него смазывались в сплошные полосы. Охотник вернулся с испытаний расстроенный – он не мог прицелиться в бегущего зайца. *Вывод: состав не «улучшает» зрение, а настраивает его на статичное восприятие реальности, подобно тому, как работала моя линза со свечой. Бесполезно в бою.*

*5. «Отвар для пищеварения» (слабый чай из смеси трав).*

**Испытуемый:** Практически все село, во время небольшой эпидемии желудочного расстройства.

* **Эффект:** Самый интересный и пугающий. Расстройство прошло у всех за несколько часов. Но в течение следующих двух суток люди практически ничего не ели, не испытывая голода. Их организм, судя по всему, перешел на автономное энергоснабжение за счет усвоенного магического фона зелья. *Вывод: потенциальный источник питания в экстремальных условиях. Но что будет при длительном применении? Не превратятся ли люди в подобие тех самых растений, питающихся структурированной магией?*

Каждое такое «исцеление» приносило мне новые данные и новую порцию тяжести на душу. Я чувствовал себя чудовищем, играющим с судьбами людей. Но останавливаться было нельзя. В моих пробирках и склянках вызревало нечто, что могло бы уравнять наши возможности, если, или когда – проснутся хозяева «паровоза». Я создавал арсенал из обломков их же технологий, не понимая до конца ни принципов, ни последствий.

И самое страшное было в том, что это работало.

Были и «побочные эффекты». Если что, вполне ожидаемые, и их я испытал на себе, и не только.

К примеру – тысячелистник улучшает кровообращение. Казалось бы – и что тут такого?

Хм… Всё дело в физиологии.

Как бы помягче объяснить…

Некое пещеристое тело у мужчин, наливаясь кровью, превращается в тот самый «нефритовый жезл», которым так принято гордиться.

Короче, знала бы Дуняша, отчего ей выспаться в ту ночь не вышло, она бы под утро тот ковыль точно бы прокляла, а может, и под икону его поместила. Кто их, женщин, знает.

И кстати, зря. Отличный же рецепт получился! У нас этим ковылём целые поля усеяны. Собирай – не хочу.

Магический фон? Так я и искусственно его способен создать, если потребуется.

Тут просто в силу очень сложная дилемма вступает: Опохмелятор Энгельгардта или… э‑э‑э, как бы назвать‑то, чтобы новое средство прилично звучало и било своим названием так же точно в цель?

«Нефритовый жезл»?

Короче – есть целых два рецепта, которые просто обречены на успех. Один для опохмелки, а второй обеспечивает такой стояк, что двумя руками не согнуть.

И с какого же начать? Да так, чтобы сразу и много, а не то жалкие кустари начнут свои подделки, и завалят мне репутацию.

Впрочем, есть у меня мысли на счёт быстрого и очень массового старта продукции.

И пока всё идёт к тому, что со службы мне раньше придётся увольняться, чем было в планах.

Кто же знал, что аномалия «заснёт».

Нежданчик, однако…