Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 62 страниц)

В особняке нас ждал курьер с двумя новыми пакетами. В первом – предписание в течение трех дней прибыть к месту постоянной дислокации Комиссии, старому укрепленному поместью в тридцати верстах от Булухты. Во втором – щедрый аванс на закупку оборудования и личный бонус «за усердие». Сумма заставила даже меня, видавшего виды, присвистнуть.

Васильков, пересчитав ассигнации, мрачно заметил:

– Теперь я понимаю, как себя чувствует девка, которую впервые богатому купцу продали. И вроде деньги хорошие, а всё как‑то противно.

– Не продали, Иван Васильевич, – поправил я, убирая свои деньги в потайной карман. – Наняли. На очень дорогую и опасную работу. И теперь наш долг – сделать так, чтобы наша цена всегда росла, а риски – минимизировались.

Он кивнул, и в его глазах засветился знакомый, боевой огонек.

– Значит, завтра с утра начинаем? Отбор людей, списки снаряжения…

– Завтра с утра, – подтвердил я. – А сейчас – спать. Ощущение такое, что это последняя спокойная ночь на ближайшие несколько лет. Даже удивлён, что мы сейчас спокойно доехали.

Мы разошлись по своим комнатам. Я долго лежал без сна, глядя в потолок. Орден Владимира лежал на столе, тускло поблескивая в свете ночника. Он был холодным и тяжелым. Как обещание. И как предупреждение. Мы сделали первый шаг в новый мир. И обратной дороги из него не было.

Глава 6
Гиляя нужно спасать

Понятное дело, что когда мы вернулись в особняк, то сразу спать ринулись. Устали и от дороги, и от впечатлений. Но мне не спалось. Промучившись больше получаса, я накинул халат и спустился в кухню.

– Не спится, Владимир Васильевич, – усмехнулся сидящий в полутьме Васильков, с кружкой парящего чая в руке, – Представьте себе, мне тоже. Вот, сам тут у вас всё нашёл, и даже чай умудрился приготовить. Не желаете?

– Я сейчас вернусь, – предупредил я новоявленного ротмистра, сообразив вовремя, что чай посреди ночи, да ещё крепкий – это никак не лучшее снотворное.

Возвратился с двумя бутылками лёгкого крымского вина.

– Предлагаю отметить наши награды и ваше новое звание! – торжественно заявил я, легко найдя повод, чтобы выпить.

Нет, ну не то, что хочется назюзюкаться, но вот позабыть, хотя бы ненадолго, что с нами произошло, не повредит. Завтра всё заново переживу и попробую сообразить, что меня в разговорах зацепило и куда нас затянули.

– Отчего бы и да! – отсалютовал мне ротмистр чайной кружкой.

Эх, хорошо посидели!

Васильков, правда, выпытал у меня про эликсир, который я изготовил для поднятия магического уровня, но без обиды принял то, что я его пока на себе испытываю, и то, осторожно, так как ни в чём не уверен.

И пусть я в подпитии был, но про сестёр Янковских распространяться не стал. Табу. Негоже досужей болтовнёй им репутацию портить, да и Васильков мне не настолько близок, чтобы душу перед ним выворачивать наизнанку. Тем более сейчас, когда ему звание повысили и должность интересную предложили. Кто знает, вдруг Иван Васильевич всё‑таки решит стать «человеком Барятинского». Так‑то у меня совсем другие планы были на его счёт, а тут вон оно как сложилось.

– Иван Васильевич, – начал я, вращая кружку в руках. – Давайте, как на исповеди. Что, по‑вашему, там, в центре аномалии? Что у нас за «паровоз», по вашему мнению?

Васильков нахмурился, уставившись в темно‑рубиновую глубину вина.

– Я солдат, Владимир Васильевич. Не ученый. Для меня все просто. Это оружие. Очень старое и очень мощное. Кто‑то его здесь оставил, навел на цель… и ушел. Или погиб. А оно ждет команды. И наш обломок… – Он сделал глоток. – Это как патрон от неизвестного ружья. Кто‑то пытался его или разрядить, или перезарядить. Но не сумел.

– Логично, – кивнул я. – Но тогда какой приказ оно ждет? И от кого? Если хозяева мертвы, то система должна была либо отключиться, либо выполнить последний приказ. А она… стабилизировала все вокруг. Создала этот лес. Зачем оружию сад?

– Маскировка? – предположил Васильков. – Или… система перезаряжается? Трава, деревья – они же питаются магией? Может, они как‑то подпитывают это устройство? Или служат стабилизатором – принимая на себя всплески энергии, а когда надо, наоборот – делятся ей.

Мысль была здравая. Я никогда не смотрел на флору аномалии с этой точки зрения.

– Возможно, – согласился я. – Но тогда это не оружие в чистом виде. Это… нечто самостоятельно работающее. Как заведённые часы, которые выполняют какую‑то долгосрочную программу. Стабилизация, создание биосферы… Может, это не дуло, а… семя? Или яйцо?

– Семя? – Васильков скептически поднял бровь.

– А почему нет? Представьте, что некая раса путешествует по мирам. Они находят подходящую, но «дикую» планету с хаотичной, незнакомой им магией. И тогда они запускают такое вот устройство. Оно производит магическую энергию и создает зону, пригодную для их жизни. Подготавливает плацдарм для колонизации. Пробует варианты мутации живых организмов.

Васильков задумался, а потом мрачно хмыкнул.

– Тогда те, кто оставил обломок… были не ворами, а санитарами. Пытались это «семя» уничтожить, пока оно не проросло. Не вышло.

Мы помолчали, осознавая вес такой версии. Если она верна, то мы не сторожим арсенал. Мы сторожим инкубатор. И его хозяева могут вернуться за своим имуществом. В любой момент.

– Есть и третья версия, – тихо сказал я. – Самая безумная. А что, если это не оружие и не семя? Что, если это… врач?

– Врач? – Васильков смотрел на меня, как на сумасшедшего.

– Представьте планету, больную раком. Рак – это дикая магия, порождающая чудовищ. Аномалии – это метастазы. А «паровоз»… это инструмент для лечения. Он пришел, чтобы исцелить этот мир, когда его собирались заразить. Стабилизировать его. Уничтожить опухоль. А твари… это просто симптомы болезни, которые проходят по мере выздоровления.

Васильков откинулся на спинку стула, обескураженный.

– Тогда… тогда мы ему не враги? Мы… пациенты?

– Или часть болезни, – мрачно добавил я. – Кто знает, как этот «врач» посмотрит на нас, людей, которые тоже используют магию, пусть и по‑своему? Может, он сочтет и нас паразитами? Или вирусом, который нужно уничтожить?

Мы допили вино. Тишина в особняке была гулкой и зловещей.

– Какой бы вариант ни был верен, – подвел итог Васильков, – Одна правда не меняется. Мы вляпались во что‑то огромное и непонятное. И теперь от нас зависит, станем ли мы теми, кто нажмет на курок, или теми, кто успеет его забрать. Или… теми, кого этот курок сотрёт в порошок.

– Завтра, Иван Васильевич, – сказал я, отбрасывая тяжёлые мысли. – Завтра начнём искать ответы. А сегодня… сегодня давайте просто выпьем за то, чтобы у нас хватило ума не наделать глупостей. К счастью, за науку меня поставили отвечать, глядишь, и смогу удержать особо ретивых исследователей от необдуманных экспериментов. Заодно и узнаю у тех специалистов, что к нам приедут – как обстоят дела в других аномалиях. Что там удалось узнать?

Мы чокнулись последними глотками вина. Никто не произнес тост за Императора или за Россию, как принято. В тот момент наши мысли были заняты чем‑то гораздо более глобальным и пугающим. Мы сидели на тихой кухне саратовского особняка, а наши умы блуждали в сердце инопланетного механизма, пытаясь угадать его замысел. И от этих мыслей вино казалось горьким, а ночь – бесконечно длинной и безрадостной.

* * *

Утро я начал с разминки и бодрой пробежки по своему саду. Пять кругов дал, запоминая, что тут у меня и как. Есть недоделки, как без них. В паре мест забор с прорехами. А если по следам присыпанным свежим снежком пробежаться, то и ещё прогалы найдутся. Вроде досок, болтающихся на одном гвозде. Неспроста же туда следы ведут. Собак, что ли завести?

Пожалуй, сначала магическую защиту проверю, а то и дополню. Она особо пить‑есть не просит, и в отличии от собак опять же, спать не мешает и не лает по пустякам.

Потратил пару часов. Нет, до идеала не довёл, потребуются дополнительные артефакты, но это уже кое‑что. Теперь вот так, запросто, к нам не территорию особняка не попадёшь. Как минимум – тревога поднимется, а если воришкам не повезёт, то и охранная сигнализация той же Молнией их приголубит, пусть и не насмерть. Список дополнений я уже составил и после завтрака отправлю его в мастерскую. Пусть заготовки начинают ваять. Когда все охранные артефакты установлю, тут даже мне не факт, что незаметно удастся пробраться. И я сейчас вовсе не хвастаюсь. Принцип работы тех новых датчиков, которые я собираюсь установить, в этом мире пока ещё никому не известен.

Васильков умотал в Управление, комплектовать и экипировать свой будущий отряд охраны, а у меня выпала пара условно свободных дней. Учёные ещё не прибыли, равно, как и перечень оборудования, который они с собой везут, мне пока неизвестен. Так что займусь‑ка я своими делами. А то что‑то я вопрос собственного развития подзапустил.

Да и подопечных своих, это я про сестёр Янковских сейчас, их тоже нужно проверить. В прошлый мой визит в Саратов они показали хороший темп роста, я бы даже сказал – феноменально высокий. Вот и посмотрю, как у них дела, а пока их жду – позанимаюсь развитием энергощупов. В частности – дальностью их работы.

Эта мысль, в общем‑то весьма несуразная на первый взгляд, мне досталась не просто так. Можно сказать – приснилась, но не совсем.

Просто сегодня утром, когда ещё лежал в кровати и отходил от сна, мне внезапно примерещилось, как я энергощупом протыкаю последний Купол аномалии и провожу первые исследования того, что же там, внутри. И настолько живо я это себе представил, что сонливую одурь, как рукой сняло. А что тут такого? Энергощуп – штука особенная. Я им запросто внутри человеческого организма шныряю, и никто ничего не почувствует, если я этого не захочу и не начну что‑то там щупом вытворять.

Соответственно, тут‑то и возник вопрос – как далеко я смогу свой щуп отправить при нынешних возможностях? Точный ответ я пока не знаю, но есть одна методика тренировок, которая позволит увеличить и дальность, и чувствительность моего магического инструмента.

Так что, отправил я записку сестрёнкам Янковским с приглашением в гости, а сам сел медитировать и прокачивать энергощуп. Я им и раньше занимался, но чисто ради решения совершенно других прикладных задач – увеличивал пропускную способность и возможность оперировать сразу несколькими щупами, чтобы обеспечить параллельную подпитку своего резерва сразу от нескольких накопителей. А теперь, уже совсем скоро, моей группе предстоит решать проблему научных исследований. И сдаётся мне – хорошо прокаченный щуп лишним не станет.

Опять же, над его контролем поработаю. Всякое случается в жизни. Вот никак мне не хочется, чтобы мой щуп стал пальцем, попавшим в мясорубку, и меня через него аномалия за секунды высосала.

– Хех, архимаг, оставшийся без Дара… Смешно, – оценил я про себя такой ход событий, поудобней устраиваясь на коврик из толстого войлока и уходя в медитацию.

– Качаться, качаться и ещё раз качаться! – когда‑то беззастенчиво вещал «великий я» своим ученикам и студентам.

Угу, теперь вот сам по этим граблям снова пойду. Хорошо хоть, уже в не первый раз!

* * *

Сёстры ворвались в мой особняк буйно. Словно ласточки по весне, возвращаясь в гнездо, и слегка припухли. Мы в гостиной, на пару с тётушкой, чинно распивали кофе, а молодёжь с неохотой давилась чаем, выискивая повод, чтобы свинтить из‑за стола.

Кстати, я так до сих пор и не знаю, как мне правильно называть дядюшкиных детей. То ли они двоюродными племянниками мне приходятся, то ли троюродными братом с сестрой. Надо будет как‑то аккуратно прояснить этот вопрос.

– А вот и барышни пожаловали, – тут же развеял я неловкую паузу, – Прошу знакомиться – мои соседки и ученицы Яна и Анна Янковские, а это моя тётушка – Анна Николаевна Энгельгардт, и её дочь Вера. Сына зовут Михаил, – вполне спокойно представил я всех друг другу, что было не так‑то просто.

По гостиной разве что молнии не летали.

Ох уж мне эти женщины… Они даже тут успели короткую дуэль взглядов устроить, оценивая друг друга. Верунчик, и та что‑то попыталась изобразить.

– Чаем вас угостить? Выпечка сегодня удалась, кстати. Особенно пирожки с вишней и черёмухой хороши, – предложил я Янковским, зная, что к кофе они равнодушны.

– Нет, спасибо. У нас модистка через два часа назначена. Мы же к свадьбе готовимся. Она очень просила не опаздывать, – первой нашлась Анна.

– Тогда пройдёмте ко мне наверх. Произведём замеры и про ваше дальнейшее развитие поговорим, – подхватил я барышень под локотки, успев по пути кивнуть тётушке, поблагодарив её тем самым за завтрак, который она организовала.

Что хочу сказать. Достойно! Весьма достойно!

За время моего отсутствия сестрёнки ещё две десятые подняли свои уровни, по отношению к последнему замеру. И пусть половину можно отнести к пост‑эффекту от воздействия моего эликсира, то вторую половину они честно заработали сами. Как‑никак, а методику развития я им правильную подсказал. Проверенную.

Ещё один рывок, и они на пятый уровень перевалят!

Сказать честно – я в шоке! Вот никак не ожидал от своих снадобий, даже усиленных модификатором, столь могучего эффекта!

Но пока молчу‑молчу. Вряд ли кто, кроме меня достоверно знает, что из‑за проклятия девушки потеряли по уровню. Что‑то я их родителям говорил, так я ведь мог и ошибаться.

Я к чему веду… Чтобы можно было правильно залегендировать сестёр, как магов – «пятёрочек». Мне выгодно всё представить так, что на момент нашего знакомства они уже были на грани, готовясь получить четвёртую степень магии. Тогда на их «пятёрку» к свадьбе и внимания никто не обратит.

– Умнички! Вижу, что старались и работали! – оценил я их труды, заставив девчонок зардеться от столь незатейливой похвалы, – Теперь самое время поговорить о том, кем вы себя видите.

– Мы обе хотели целительницами стать! – вылезла на этот раз первой Яна.

– Но и врезать иногда кой‑кому хочется, – не то поддержала, не то не согласилась с ней Анна.

– Другими словами – если я вас первым заклинаниям самозащиты обучу, то вы не против в целительницы пойти. Так?

– А что за заклинания?

– Молния, Щит и Быстрые ноги, – усмехнулся я в ответ, оглашая стандартный набор для целительниц, принятый у нас в Академии, в качестве первоначального.

– А Быстрые Ноги зачем? – захлопала Яна ресницами.

– Чтобы за минуту дальше, чем за полверсты умчаться, и никто не догнал. Поверь на слово – это заклинание не менее важное, чем два остальных. Зачем вам с тем же магом Огня биться? Всё равно же проиграете. А так – первый удар на Щит приняли, в ответ Молнией ему влупили, и бежать. Самая верная тактика для вас.

– И что о нас подумают? Начнут говорить, что мы трусихи? – наморщила Янка лоб.

– Смотря, как вы себя дальше поведёте, – задумчиво почесал я подбородок, – Если к тому времени у вас появиться хоть какой‑то авторитет, как у целительниц, то вы можете громко заявить, что не только весь Род вашего обидчика, но и его Клан, попали в ваш «чёрный список».

– Думаешь, это их испугает?

– Мужиков, вряд ли. А вот женщин…

– При чём тут женщины?

– Знаешь ли, у них бывают некоторые проблемы. Допустим, с грудью или с кожей, особенно, после того, как они родят. Я вас научу, как им можно будет помочь. Вернуть им ту красоту, которую они потеряют, когда родят наследников. И это будет вашей главной специализацией на первое время. И не ворчите здесь, – одёрнул я засопевшую было Яну, – Сначала со своей матушкой поговорите и объясните ей, что я вам только что предложил.

Лариса Адольфовна правильно дочерям подскажет, какое счастье им с неба свалилось.

– Если всё так сладко, то почему мы, а не вы сами? – задала вполне справедливый вопрос более практичная Анна.

– Был бы я девушкой… – с намёком вздохнул я, театрально закатывая глаза.

– А‑а… Поняла! Мужья не поймут и этим… будет стыдно. Там же грудь и ляжки.

– Вот видишь. Ты сама обо всём догадалась, – похвалил я её.

Ушли сестрёнки задумчивые. Понятное дело, что те заклинания, что я им показал, они с первого раза не запомнили, так и Васильков с тётушкой ещё у меня в особняке живут.

Зато как съедут, а предпосылки к тому имеются, так и начнётся у нас с сёстрами Янковскими куда, как более активное обучение. И уж тогда я этим бесстыдницам покажу, что штабс‑ротмистр – это вам не баран чихнул. Всю мощь э‑э‑э… русского оружия прочувствуют.

Впрочем, смех смехом, а дел‑то у меня ещё до хрена и больше.

Проводив сестёр, перебрал письма с свой адрес.

Ба, Гиляровский! Уже интересно.

Записка свеженькая. Сегодня написанная. Как только узнать успел о моём прибытии. Или он уже журналист, а им такое положено знать?

Гадать не стану. Предлагает в знакомой кофейне встретиться, а времени… Впрочем, успеваю.

Гиляй сидел в кофейне за столом с двумя девочками. Судя по их виду – сёстрами‑погодками.

– Вот, решил было их из лап сутенёра вырвать, а на меня в суд подали. Поможете? – сразу в карьер начал начинающий журналист, вместо «здравствуйте».

А я смотрел на него, и лишь головой качал.

– Нет, какой же я молодец! Так здорово проблему решил, свалив её на журналиста. Теперь пришла пора сразу две проблемы решать – одну старую, с девочками, а вторую новую – с Гиляем! – саркастично отметил я чисто про себя, садясь за стол, – Вот это я сэкономил…

– Рассказывай, – вымолвил я уже вслух, мысленно готовясь послать записку своему проверенному стряпчему.

Чую, без него не обойдётся.

И чуйка меня не подвела. Влип наш наивный Гиляй по самые уши. Красиво его подставили.

Ну, ничего. Вытащу. Зато потом злее будет.

Глава 7
Почти тихие будни

Вернувшись из кофейни с тяжелым сердцем и ясным пониманием, что Гиляя ловко подставили, я немедленно отправил записку своему стряпчему, Анатолию Аркадиевичу Файнштейну. Тот, к моей радости, оказался в городе и уже через час я сидел у него в кабинете. Стряпчий лишь хмурился, внимательно изучая копию иска и выслушивая комментарии журналиста.

– Подста‑а‑ава, барин, чистой воды подстава, – протянул он, снимая пенсне и задумчиво протирая стекла платком. – Классическая схема. Девиц этих, Машку и Дуньку, подсунули вашему знакомому, якобы спасая их от «сутенера». А на самом деле – они и есть подсадные уточки. Теперь «потерпевший» сутенер, некий Гаврила Потапыч, он же Гаврик, требует с господина Гиляровского изрядную сумму за «совращение и увод девиц с постоянного места работы, куда они были наняты прислугой». Бред, конечно, но формально – все чисто. Свидетели есть, девицы подтвердят, что он им прикажут.

– Кто за этим стоит, Петр Игнатьевич? – спросил я прямо. – Кому понадобилось пакостить начинающему журналисту?

Стряпчий вздохнул, снова надевая пенсне.

– Вопрос риторический, барин. Кому мешает его деятельность? Он ведь в своей газетенке всякие темные делишки осветил, я сам его статейки читал – и с контрабандой, и с фальшивыми ассигнациями. Шерстит, понимаете ли, чужие огороды. Вот и получил предупреждение. Мягкое, пока. Скорее всего, дело даже не в нём лично, а в том, чтобы дать понять всей пишущей братии: – не суйтесь, куда не следует.

– И что, Гаврик решил проучить всю саратовскую прессу? – усмехнулся я.

– Гаврик? – Соколов фыркнул. – Этот соломой пуганый. Он – ширма. Исполнитель. А заказчик… – Файнштейн развел руками. – Тут вариантов много. Могли и контрабандисты, которых он зацепил в последнем фельетоне. Могли и чиновники из таможни, которые с этими контрабандистами в доле. А мог быть и кто‑то посерьезнее.

– Посерьезнее? – насторожился я.

– Ваш журналист мог ненароком наступить на хвост не тому, кто просто ворует, а тому, кто претендует на долю в этом пироге. Или хочет информацию придержать. Ну, и клиентов этих малолеток не стоит со счетов скидывать.

Мысль была здравая. Слишком уж вовремя Гиляй получил по рукам. Как раз когда над раскрываемой им проблемой начали сгущаться тучи большого интереса.

– Наши действия, Анатолий Аркадиевич?

– Во‑первых, мы подаем встречный иск. О клевете и вымогательстве. Девиц этих мы, конечно, не переубедим, да и скорей всего на суд они не явятся. Но сам факт – важен. Во‑вторых, я наведу справки насчет этого Гаврика. У каждого такого голубка обычно свой скелет в шкафу есть. Найдем – припугнем, но это может в неплохие деньги встать, – дождался он моего кивка, – Он после запоет иначе. А в‑третьих… – Стряпчий многозначительно посмотрел на меня. – В‑третьих, вам, барин, стоит шепнуть на ушко вашему «знакомому», что проверка таможни вам уже икнулась. Пусть знает. Возможно, у него найдутся свои рычаги, чтобы утихомирить самых ретивых, или хотя бы, заставить их спрятаться и забыть про любую активность.

Я кивнул. План был здравым. С капитаном жандармерии я сегодня же переговорю. Гиляя мы вытащим. Но осадочек, как говорится, останется. И главный вопрос – кто? – пока без ответа.

– Сделайте, что положено, Анатолий Аркадиевич. Счет, как всегда, вышлите мне. Аванс нужен?

– Рубликов сто не помешают, – стряпчий поднялся, собирая бумаги. – И будьте осторожны. Тот, кто начал эту игру с журналистом, наверняка знает, что вы его друг. А значит, вы – следующая мишень.

После визита к стряпчему я долго сидел у себя в кабинете, глядя в окно. Саратов, такой спокойный и патриархальный на вид, оказался полон подводных течений. И теперь мне предстояло не только разгадывать инопланетные знаки, но и вести свою, тихую войну в тылу. Войну, где противник был невидим, а оружием служили слухи, иски и подставные девки.

Кстати, Гиляровскому я сто рублей выплатил. Скорей, как аванс. Так как серии нужных мне статей всё ещё нет. Он это понял, и пообещал, что всенепременно ими займётся, уже ни на что более не отвлекаясь.

* * *

Вниз я спустился на шум. А там у семьи радость – дядюшка из Петровского вернулся.

Это он вовремя. Сегодня вечером мы все, включая Василькова, к Янковским приглашены и отказа они не простят. Ещё бы, у Ларисы Адольфовны на меня" право первой ночи". Шучу.

Верно это в том смысле, что я ей делегировал возможность выставлять меня и моё окружение первой. И это уже вовсе не шутка, а реальная привилегия. Саратовская жизнь скучна и однообразна, по сути своей, а тут… Пара блестящих офицеров, только что получивших награды из рук самого фельдмаршала. Профессорша, весьма известная в столичных литературных кругах, и наверняка знающая все последние сплетни Петербурга. Ссыльный профессор – смутьян и вольнодумец, да ещё и писатель, что нынче тоже в моде.

Этож какие соблазны! Не удивлюсь, если вскоре узнаю, что на званый вечер к Янковской очередь стояла раза в четыре больше, чем она готова была принять.

Я прекрасно понимаю, что Янковские небогаты. Нет, бедными их тоже сложно назвать, но массовые гульбища – штука затратная. Как там у Пушкина было: – Давал три бала ежегодно, и промотался наконец.

Званый вечер, хоть и не бал, но денег тоже прилично стоит. По «бальной шкале», так в четверть бала может вытянуть.

Денег Янковские от меня не примут, придётся хитрить.

Сначала я поехал на рыбный рынок. Купил там свежайшего саженного осетра, ещё подававшего признаки жизни в момент его покупки, полпуда стерляди, а затем заехал к торговцу винами и выбрал два ящика самого лучшего Цимлянского, полусладкого. Белого и красного.

Рыбу попробую замаскировать, как трофей с погранзаставы, которым хочется поделиться, а вино – как мой подарок господину Янковскому. Маскировка так себе, но прогиб будет засчитан.

Кстати, беседуя с виноторговцем, поинтересовался у него, отчего винные бутылки имеют столь необычный литраж. В переводе на французские меры – семьсот пятьдесят миллилитров. Оказалось, всё дело в традиции. Бутылки изначально выдували стеклодувы. Их объёма лёгких на более ёмкую тару не хватало. А потом к такому размеру все привыкли, сочтя его удачным.

Так что отправил я рыбу и тридцать литров вина к Янковским, а потом ещё не поленился, заехал в кондитерскую и заказал большой торт на вечер, уже с доставкой к ним. Чисто, как комплимент хозяйке. Да, потратился, а что делать.

Та же Лариса Адольфовна для меня не только важна, как ступенька для входа в Саратовское сообщество, но и как один из самых достоверных источников информации.

Можно честно сказать, что помогая ей, я помогаю и сам себе. И это не станет преувеличением.

Званый вечер у Янковских, несмотря на мою продовольственную помощь, получился достаточно скромным, но по‑своему изысканным. Лариса Адольфовна, как всегда, блеснула умением создать атмосферу уюта и интеллигентной беседы даже без показной купеческой роскоши.

Гостиная была полна. Кроме нашей семьи и Василькова, присутствовали несколько профессоров из университета, местный врач, шесть – семь дам из числа ближайших подруг хозяйки и, к моему удивлению, сухопарый господин Орлов. Он сидел в углу, беседуя с профессором‑химиком, и лишь изредка бросал в нашу сторону оценивающие взгляды.

Осетр и стерлядь, приготовленные по всем правилам, вызвали всеобщий восторг. Торт из лучшей кондитерской Саратова также не остался без внимания. Лариса Адольфовна, принимая комплименты, несколько раз милостиво указывала на меня, как на виновника торжества в гастрономическом плане.

– Владимир Васильевич, вы не только герой границы, но и истинный гастроном! – воскликнула одна из дам, попробовав заливную стерлядь. – Откуда такая превосходная рыба?

– С пограничной заставы, сударыня, – с легким поклоном ответил я. – Волга‑матушка щедра на дары. А мы, служивые, лишь пользуемся случаем ими поделиться. – хохотнул я про себя, сообразив, что дама, скорей всего, даже не знает про существование рыбного рынка в Саратове.

Ага. Такая вот она дворянка – дворянка…

Васильков, уже в новом ротмистрском мундире, скромно сидел рядом с Верой, которая, к моему удивлению, вовсю кокетничала с ним и забрасывала его вопросами о службе. Дядюшка беседовал с профессорами о новейших политических веяниях, временами споря и жестикулируя. Тётушка Анна Николаевна степенно беседовала с Ларисой Адольфовной, и я видел, как их взгляды иногда скользили по мне и сестрам Янковским, сидевшим скромно в стороне, но с горящими от любопытства глазами.

В какой‑то момент Орлов незаметно подошел ко мне.

– Поздравляю с успехом, штабс‑ротмистр, – сказал он тихо, с легкой усмешкой. – Вы не только растениями интересуетесь, но и светской жизнью не пренебрегаете. И, кажется, обзаводитесь полезными связями.

– Я лишь следую совету мудрых людей, господин Орлов, – ответил я нейтрально. – Чтобы понять мир, нужно быть его частью.

– Мудро, – кивнул он. – И как часть этого мира, вы, наверное, уже слышали о некоторых… мелких неприятностях, случающихся с теми, кто слишком громко задает вопросы?

Мой взгляд на мгновение стал холодным.

– Слышал. Но я всегда считал, что лучший способ прекратить мелкие пакости – выяснить, кто стоит за крупными.

Орлов чуть заметно улыбнулся.

– Прямолинейно. По‑военному. Информация, штабс‑ротмистр, – это тоже оружие. Им можно не только ранить, но и защищаться. Если, конечно, знать, как его применить. Комиссии потребуется не только охрана и ученые. Потребуются и уши, и глаза в городе. Вы, я вижу, уже начали обзаводиться ими.

Он кивнул в сторону Ларисы Адольфовны, которая в этот момент о чем‑то оживленно шепталась с женой университетского ректора.

– Я ценю искренность и взаимовыручку, господин Орлов, – сказал я. – И предпочитаю, чтобы мои союзники знали, с кем имеют дело.

– Союзники, – повторил он, и в его глазах мелькнуло что‑то похожее на одобрение. – Хорошее слово. Надеюсь, вы понимаете его цену. Приятного вечера, штабс‑ротмистр.

Он отошел, растворившись среди гостей. Я остался с бокалом вина и ощущением, что только что прошел первый, негласный экзамен на лояльность и понимание правил игры.

Позднее, когда гости начали расходиться, ко мне подошли сестры Янковские.

– Спасибо за рыбу, торт и вино, Владимир Васильевич, – тихо сказала Анна. – Мама была очень тронута.

– Это пустяки, – отмахнулся я. – Главное, что вечер удался. А вам, – я перевел взгляд на обеих, – Пора готовиться к экзамену. Четвертый уровень – это серьезно. Не подведите меня. Спрашивать с вас стану без всяких скидок.

Они синхронно кивнули, и в их глазах читалась решимость.

Верю. Как‑никак, а рост их уровней показал, что за время моего отсутствия они действительно работали на собой, как маги, что для молодых девушек уже дорогого стоит.

Возвращаясь в особняк вместе с семьей и Васильковым, я размышлял о вечере. Он был не просто светским мероприятием. Это была демонстрация. Демонстрация того, что я не просто отшельник – артефактор с границы, а человек, умеющий встраиваться в систему, заводить связи и использовать их. Орлов это понял и, кажется, принял.

Лариса Адольфовна была довольна и, несомненно, стала для меня еще более ценным источником информации. Даже неловкий флирт Веры с Васильковым мог в будущем меня порадовать. Девчонка оказалось вполне коммуникабельной, а знать разговоры среди молодого поколения иногда бывает очень познавательно. Подростки не так скрытны, как их родители, и даже по их отношению к тебе можно многое понять.

Война за информацию, за влияние, за контроль над тайнами аномалии уже шла. И званый вечер у Янковских стал моим первым, тихим сражением на этом фронте. Сражением, которое, судя по всему, я пока что выигрываю. Но впереди предстоят куда более серьезные встречи. И собеседники на них могли оказаться не такими прозрачными, как господин Орлов, и не такими добродушными, как саратовские профессора.

Чисто для поддержания связей и знакомств принял приглашение одной из подруг Ларисы Адольфовны на следующий вечер. И был приятно поражён.

Бал не бал, но танцы имели место быть. Оттанцевал шестерых барышень. Что могу сказать: две очень интересненькие, а одна – так и вовсе чистая милота и прелесть, хоть и ростиком не слишком удалась. Зато фигурка, мордашка – восторг! На разговор бойкая и бесенята в глазах. Огонь – девка!

– Катя Евстигнеева, – уведомила меня Янковская, стоило мне вернуться с танца, – Третья дочь. Род так себе, не знатен и не богат. На приданое можно не рассчитывать.

– Она Одарённая?

– Скорей всего, – засомневалась Янковская, – Но звёзд с неба Евстигнеевы никогда не хватали.

Ну‑ну… По моим ощущениям Евстигнеева – очень сильная «жизнючка». Но это нужно будет проверить в другой обстановке. Не исключено, что во время танца, когда я придерживал за осиную талию эту милую куклу, симпатичную во всех отношениях, на меня могли оказать влияние феромоны и гормональный всплеск юношеского тела.

* * *

Отчёт дядюшки о хозяйственных делах меня сильно порадовал.

Изготовлено больше восьмисот Щитов для кавалерии!

На минуточку – это больше, чем на семьдесят тысяч рублей продаж, из которых, навскидку, около пятидесяти – это мой личный куш!