Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 62 страниц)

Глядя на них, я поневоле задумался, а кем бы я сам хотел выглядеть в старости для своих внуков…

Ну, вот чтоб ко мне внуки так же относились?

* * *

Если что, на первый званый вечер к губернскому секретарю Хрисанфу Михайловичу Готовицкому, нынешнему предводителю Камышинского дворянства, проживающего в Саратове, меня пригласили довольно быстро. И двух дней не прошло, как первый конверт с приглашением пришёл на мой адрес.

Благодаря Янковской, примерное отношение к себе я представляю. Равно как и то, что кто‑то усиленно воду мутит, старательно прививая негатив местному дворянству, направленный лично на меня.

Тем не менее, если кто желает доставить проблемы мне – поручику Владимиру Васильевичу Энгельгардту, то милости просим. Для этого я и иду на именины предводителя дворянства!

Вечер выдался тёплым, даже душноватым. Лёгкий ветерок с Волги не спасал от навязчивого запаха цветущих лип, смешанного с пылью саратовских улиц.

Я ехал в пролётке, одетый в новенький мундир с блестящими пуговицами и свежими шевронами. Георгиевский крест аккуратно поблёскивал на груди.

– Ваше благородие, приехали, – доложил извозчик, останавливаясь у высоких ворот особняка Готовицкого.

Дом был не сказать, чтобы роскошный, но солидный. Два этажа, колонны у входа, клумбы с геранью. Видно, что хозяин любил порядок и умеренную помпезность. У крыльца уже толпились гости, прибывшие раньше меня.

Я расплатился с извозчиком, поправил мундир и направился ко входу.

– Поручик Энгельгардт, – представился я швейцару, протягивая приглашение.

Тот взглянул на бумагу, кивнул и пропустил внутрь.

В холле меня встретил сам хозяин – Хрисанф Михайлович Готовицкий, мужчина лет пятидесяти, плотный, с бакенбардами а‑ля Николай I и проницательным взглядом.

– А‑а, всеми обсуждаемый поручик! – воскликнул он, протягивая руку. – Рад видеть вас в моём доме. Заранее благодарю за визит в мой дом!

– И я вас благодарю за приглашение, – вежливо поклонился я, чуть было не рассмеявшись.

– Ну‑ну, не стесняйтесь, проходите, знакомьтесь с гостями. Уверен, вам будет интересно, а с вами вечер не станет скучным.

Интересно… Да, пожалуй. Уже сейчас я чувствовал на себе любопытные, а то и откровенно недоброжелательные взгляды.

В зале собралось человек сто тридцать – местное дворянство, далеко не в полном составе. Дамы в пышных платьях, кавалеры в мундирах и фраках. Где‑то в углу играл струнный квартет, но музыку заглушал гул голосов.

– О, это же тот самый маг! – раздался чей‑то шёпот, – Который с некромантом справился…

– Да‑да, Энгельгардт. Говорят, он того… с тёмными силами знается.

– Ну, орден‑то ему не просто так дали…

Я усмехнулся про себя. Отлично. Если уж начали шептаться при мне, значит, действительно побаиваются.

– Владимир Васильевич! – ко мне подошла Лариса Адольфовна Янковская, сияющая в новом голубом платье. – Вы прекрасно выглядите.

– Спасибо, мадам. А вы, как всегда, неотразимы.

Она хихикнула, слегка ударив меня веером по руке.

– Фу, какой же вы льстец! Но я не жалуюсь. Кстати, будьте осторожны – сегодня здесь кое‑кто настроен к вам… м‑м‑м… недружелюбно.

– Это я уже понял.

– Особенно обратите внимание на супругов Лихачёвых. Они вчера у себя в салоне устроили целую беседу о том, как «молодые выскочки портят устои общества».

Я кивнул, окинув зал взглядом. Лихачёвы – полная дама в жемчугах и сухопарый мужчина с бледным лицом – стояли у буфета и явно обсуждали меня.

– Прекрасно. Тогда пойду представлюсь.

– Владимир Васильевич, вы же не…

– Конечно нет. Я просто вежливо поздороваюсь.

Я направился к буфету, взял себе бокал вина и с самой невинной улыбкой приблизился к Лихачёвым.

– Добрый вечер. Позвольте представиться – поручик Энгельгардт.

Они замолчали, обменявшись взглядами.

– А‑а… да, – наконец пробормотал Лихачёв. – Слышали о вас.

– Только хорошее, надеюсь? – довольно нагло ухмыльнулся я, глядя на его растерянность.

Понимаю прекрасно – за спиной говорить куда легче, чем в лицо.

– Ну, это как посмотреть, – фыркнула его супруга.

Я сделал глоток вина, не сводя с неё глаз.

– О, мадам, вы так интригуете. Может, поделитесь, что именно вас смущает во мне?

– Да всё! – вдруг вспыхнула она. – Ваши эти… магические штучки, ваше внезапное появление в нашем обществе! Кто вас знает, что у вас там за фамилия, какие цели… И да, я про вас многое узнала!

– Мария! – попытался её остановить муж, но было поздно.

Я улыбнулся ещё шире.

– Моя фамилия – Энгельгардт. И цели у меня самые простые: жить, работать, быть полезным обществу. А что касается магии… – я слегка поднял руку, и бокал в моей ладони на мгновение вспыхнул голубым светом. – Это просто инструмент. Как, скажем, ваши жемчуга, мадам. Они ведь тоже не просто так?

Лихачёва побледнела, а её муж резко кашлянул.

– Ну, это… конечно же…

В этот момент к нам подошёл Готовицкий.

– Господа, не ссорьтесь в такой прекрасный вечер! У меня сегодня именины. Владимир Васильевич, пойдёмте, я вас с кое‑кем познакомлю.

Я вежливо поклонился Лихачёвым и отошёл.

– Спасибо, – тихо сказал я Готовицкому.

– Не за что. Но будьте осторожнее. Лихачёвы – не главная проблема.

– А кто?

Именинник кивнул в сторону дальнего угла, где стоял высокий мужчина в чёрном фраке с холодными, как лёд, глазами.

– Барон Карл фон Штайнер. Приехал из Петербурга пару недель назад. Интересуется… необычными людьми.

Я почувствовал лёгкий холодок по спине.

– Занятно.

– Очень, – усмехнулся Готовицкий. – Так что, поручик, удачи вам.

Он отошёл, оставив меня наедине с мыслями.

Барон Штайнер… Судя по ауре – адепт Тёмных искусств.

Похоже, наш вечер только начинается, и он не станет томным…

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 18

Званый вечер

В середине вечера, когда я уже оттанцевал по два танца с Яной, один с Аней, и ещё один с какой‑то голубоглазой худенькой девушкой, которая представилась Еленой, меня около стола с закусками разыскал Хрисанф Михайлович.

– Барон, а пойдёмте я вас с одним интересным человеком познакомлю. Он меценат, коллекционер и один из учредителей губернского музея. По крайней мере его коллекция в три с половиной тысячи древних монет, которую он пожертвовал музею – вызывает зависть даже у специалистов нумизматики, – предложил он, приятно улыбаясь.

– Действительно, очень достойный поступок, – согласился я с Готовицким, и прихватив бокал цимлянского с подноса слуги, отправился вслед за именинником.

– Кстати, не подскажете, что за браслет вы мне подарили? – спросил по пути Хрисанф Михайлович.

– Это артефакт моего изготовления. Лечебный. Лучше бы привязать его на кровь, тогда он станет для вас более эффективен, но зато без привязки вы можете им подлечивать членов своей семьи или ваших друзей, – озадачил я его непростым выбором.

– И насколько же он силён? – задумчиво поинтересовался Готовицкий.

– Про такие мелочи, как кашель, простуды и зубная боль можете забыть сразу. Многим серьёзным заболеваниям он попросту не даст развиться. Той же язве желудка, к примеру. Но, скорей всего, полностью её не излечит. Что касается травм, то серьёзный порез артефакт залечит минут за пять – десять, а вот перелом уже не потянет.

Отвечал я охотно. По сути – это моя рекламная акция. В дальнейшем я такие дарить артефакты не собираюсь. Может, при случае, подарю парочку ещё кому‑то, но уже с другими свойствами. Мне же саратовскому дворянству как‑то надо весь свой ассортимент показать. Пока это один из моих немногих гарантированных заработков, а деньги на развитие магического уровня мне ой, как нужны.

– Надеюсь, мы с вами ещё об этом подробнее поговорим, – на ходу бросил мне именинник, – Так как вопрос не простой, а пока, позвольте я вас представлю столбовому дворянину Канину, Владимиру Владимировичу.

Мы подошли к небольшой группе мужчин, оживлённо обсуждавших что‑то около камина. В центре стоял высокий, сухощавый человек лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой и проницательными глазами. Его осанка выдавала бывшего военного, но одежда – дорогой, но скромный сюртук – говорила скорее о человеке науки или искусства.

– Владимир Владимирович, позвольте представить вам нашего нового гостя – поручика Энгельгардта, – объявил Готовицкий.

Канин повернулся ко мне, оценивающе окинул взглядом и слегка улыбнулся.

– А‑а, господин маг! Про вас уже ходят легенды.

– Надеюсь, не слишком пугающие? – ответил я, слегка наклоняя голову и улыбаясь.

– Зависит от того, кого спрашивать, – рассмеялся он. – Но меня, признаться, больше интересуют не слухи, а факты. Говорят, вы создаёте артефакты?

– Да, это так.

– Любопытно. Очень любопытно. – Его глаза загорелись тем самым блеском, который я уже видел у коллекционеров и учёных – страстью к неизведанному. – А не могли бы вы показать что‑нибудь из своих работ?

Я задумался на секунду. С одной стороны, демонстрировать что‑то из личных артефактов на людях – рискованно. С другой – Канин явно был человеком влиятельным, и его интерес мог открыть мне двери в нужные круги.

– Пожалуй, – я достал из внутреннего кармана небольшой серебряный перстень с тёмным камнем, добытым из сайгака, – Это один из моих последних экспериментов.

Канин взял перстень, внимательно рассмотрел его, затем поднял брови.

– И что он делает?

– Усиливает интуицию. Носитель начинает замечать мелкие детали, которые раньше ускользали от внимания. Полезно для переговоров, производства артефактов… или коллекционирования.

Канин замер, затем медленно улыбнулся.

– Вы знаете, чем заинтересовать такого человека, как я, поручик.

– Это моя работа, – излишне скромно ответил я, отслеживая обмен взглядами среди тех людей, что стояли рядом.

Они чем‑то были недовольны. Похоже, меня всё‑таки не любят.

– Владимир Владимирович, вы же не собираетесь… – начал было один из стоявших рядом мужчин, но Канин отмахнулся.

– Не волнуйтесь, Иван Петрович. Я всего лишь удовлетворяю своё любопытство. – Он повернулся ко мне. – А как насчёт более… масштабных артефактов?

– Зависит от того, что вы подразумеваете под «масштабными».

– Ну, скажем, предметов с исторической ценностью. Или, может, даже древних?

В его голосе прозвучала лёгкая нотка азарта. Я почувствовал, что он что‑то задумал.

– Если вы имеете в виду магические реликвии – да, я могу их изучать и, вполне возможно, даже воссоздавать. Но это уже совершенно другой уровень сложности.

Канин обменялся быстрым взглядом с Готовицким, затем наклонился ко мне и понизил голос:

– Тогда, возможно, вам будет интересно увидеть кое‑что из моей личной коллекции. Не всё, что я собираю, можно выставлять в музее.

Я почувствовал лёгкий холодок по спине. Предложение откровенно пахло опасной тайной.

– Очень возможно, – осторожно ответил я.

– Отлично. Тогда, может, заглянете ко мне на днях? Скажем, завтра в обед?

– С удовольствием. – ответил я, заметив, что пара личностей из этой группы осталась моим ответом очень недовольна.

Готовицкий, наблюдавший за этим диалогом, удовлетворённо кивнул.

– Ну что, поручик, как вам наш Владимир Владимирович?

– Очень… необычный человек.

– Это мягко сказано. – Хрисанф Михайлович усмехнулся. – Он собирает не только монеты, знаете ли.

– Что‑то ещё?

– Всё, что связано с магией. Причём не только русской. У него есть экспонаты из Европы, Азии… даже, поговаривают, из Африки.

– И зачем ему это?

– Хороший вопрос. – Готовицкий задумчиво потёр подбородок. – Одни говорят, что он просто страстный коллекционер. Другие – что ищет что‑то конкретное.

– А вы как думаете?

– Я думаю, – он заметно понизил голос, – Что вам стоит быть с ним осторожным.

Я кивнул. Это подтверждало мои подозрения.

В этот момент из толпы гостей ко мне вышла одна из сестёр Янковских – Аня.

– Владимир Васильевич, вы обещали мне ещё один танец! – забавно надула она губки.

– Так точно, – улыбнулся я ответ, – Обещал.

Весь женский состав Янковских сегодня блистает, находясь в центре внимания, а я… А что я – помогаю им, как могу.

Готовицкий этак по‑дружески и с пониманием хлопнул меня по плечу.

– Ну, не буду вас задерживать. Удачи, поручик.

Я поклонился и отправился с Аней в зал, но мысли мои были уже далеко – у Канина.

Что‑то подсказывало, что это знакомство приведёт меня к чему‑то гораздо более интересному, чем просто коллекция древностей.

И, возможно, гораздо более опасному.

Но мне же надо было начать сбывать те трофеи, которые я добыл, уничтожив Лича.

Так отчего бы не через Канина это делать. И пусть идея не так проста, как кажется на первый взгляд, но и других вариантов реализации я пока не нашёл.

Лихачёвы от меня пока где‑то прятались. Похоже, их выбило из колеи моё замечание про жемчуга, надетые на супруге.

А то я не понял, что её жемчужное ожерелье – это артефакт старой работы, скорей всего, семейный, наследственный. Кстати, очень неприятная штука, заряженная на магию болезней. Меня таким заклятьем не взять. Слабоват артефакт будет. В крайнем случае я скастую на себя Среднее Исцеление, и довольно.

А вот барон Штайнер опасен. Когда мы были рядом, то я почуял, что от него веет эманациями Смерти. Запретной магией, основанной на жертвоприношениях, но зато вполне себе действенной.

Признаться, не ожидал, что в этом мире, с его слабым магическим фоном и примитивным уровнем магического развития кто‑то сможет серьёзно продвинуться по столь сложной и опасной ветви. Там же шаг в сторону, и ты труп.

Если барон прибыл по мою душу, то нужно что‑то делать. Или сходу грохнуть его в прямом противостоянии, с чем я должен справиться, или готовиться к защите.

Чисто теоретически я могу присоединить довесок Светлого Щита к своему пассивному навыку. И этого будет достаточно. Но мне бы хотелось знать – не рано ли я паникую. Может у Штайнера какие‑то свои дела в Саратове, и я ему вовсе не интересен.

Как это выяснить? Так устрою для него провокацию. Погляжу, как он отреагирует.

Пара неторопливых передвижений по залу, и вот, я почти рядом с бароном.

Постоял с бокалом в руке, послушал, о чём тут говорят, даже кивнул пару раз говорившим и разок поддакнул. Пора.

– Господа, а никто из вас на похоронах на днях не был, а то чую, словно запах мертвечины откуда‑то потянул? – довольно громко заметил я, обращая на себя внимание.

– Хм, и мне такое же примерещилось, – мигом сориентировался один уже немолодой мужчина, тут же примазываясь к скандальной теме.

Хех… По сравнению с ним – сёстры Янковские убермаги. У этого Дар настолько невелик, что я его не вдруг заметил.

Все начали было оглядываться, а я на Шнайдера уставился.

Барон Штайнер замер на мгновение, пальцы слегка сжали бокал. Но уже в следующую секунду его лицо снова стало невозмутимым – холодным, как ледник, и с прежним, модным скучающим выражением.

– Как странно, – произнес он спокойно, медленно поворачиваясь ко мне. – Мне тоже кажется, что в зале появилось что‑то… неприятное.

Его голос был тихим, но каждое слово словно врезалось в воздух. Вокруг воцарилась неловкая тишина.

– Возможно, кто‑то принес с улицы запах реки, – встрял Готовицкий, пытаясь разрядить обстановку. – Иногда речная вода застаивается и пахнет не слишком свежо.

– Или кое‑кто забыл сменить перчатки после вскрытия могилы, – добавил я, не отводя взгляда от Штайнера.

В зале кто‑то резко кашлянул.

Барон медленно поднял бровь.

– Поручик Энгельгардт, не так ли?

– Точно. А вы – вроде барон Штайнер, – усмехнулся я в ответ, – Я же не ошибься?

– Верно. – Он сделал небольшой глоток вина. – Знаете, я слышал, что вы человек… довольно необычный.

– Слухи изрядно преувеличены.

– Сомневаюсь. – Его губы растянулись в тонкой улыбке. – Но, пожалуй, продолжим этот разговор в другом месте. Сейчас здесь слишком много… посторонних.

Он кивнул в сторону гостей, которые уже начали перешептываться, бросая на нас любопытные взгляды.

– Согласен, – ответил я. – Но сначала скажите, барон, вы случайно не из тех, кто считает, что магия – это инструмент, который нужно держать в узде?

Штайнер замер, его глаза сузились.

– Я из тех, кто считает, что магия – это сила. А силу нужно уважать.

– И использовать?

– Если вы намекаете на некромантию, поручик, то вы ошибаетесь. Я предпочитаю более… чистые источники.

Врёт, как дышит.

Я почувствовал легкое дрожание магического фона вокруг него – признак лжи. Но спорить с ним не стал.

– Тогда, возможно, мы найдем общий язык.

– Возможно. – Он слегка наклонил голову. – До скорой встречи, поручик.

С этими словами Штайнер развернулся и растворился в толпе гостей.

Анна, которая все это время стояла недалеко, подошла и сжала мою руку.

– Владимир Васильевич, что это было?

– Просто светская беседа, – успокоил я ее, хотя сам понимал, что всё куда, как гораздо серьезнее.

Штайнер знал о моих способностях. И, судя по всему, у него были свои планы на меня. Не удивлюсь, если он собирается убить меня ради того, чтобы поднять свой ранг. Есть у последователей тёмных искусств такие возможности, предоставляемые парой особо грязных направлений. И я защиту от его магии разработаю в самое ближайшее время.

Но вскоре у меня будет другое дело, не менее важное, и возможно, опасное – завтрашний визит к Канину.

А барона… Барона я пока оставлю в покое.

Но ненадолго. Скоро мы с ним всё равно встретимся. Я уже понял, что это неизбежно. Пока лишь одна деталь не сходится в моей мозаике – судя по моим сведениям барон Штайнер прибыл из Петербурга две недели назад, и в то же время, наблюдая, я наглядно увидел, что интересую его один лишь я, и больше никто. Отсюда вопрос: а кому в столице я смог так досадить, чтобы он ко мне этого мерзавца послал? И это не просто вопрос, а Вопросище!

Я очень не люблю, когда не знаю своих врагов и не понимаю причины и суть их замыслов. Тем более, где я, и где Петербург? Этот парень, в чьё тело я попал, за всю свою жизнь там ни разу не был…

Хех, видели бы вы, как на моего «ваньку» косились дворяне, отъезжающие со званого вечера в каретах!

* * *

Казалось бы, отчего я не так сильно взволнован, хотя вполне допускаю, что за моё убийство возьмётся весьма не самый слабый маг Смерти? По крайней мере, по меркам этого мира.

Так тут всё просто. Как‑никак, а я в прошлом архимаг…

Хм, нет, не так. Неправильно объясняю. Иначе меня сложно будет понять.

Архимаг – это не только могучая боевая единица, но и личность, причём, в первую очередь. И это важно!

Попробую пояснить на понятном примере – если аристократ пьёт каждый вечер и курит, как не в себя, забивает на указание тренера и собственные тренировки, то ему никогда не стать архимагом, как бы ни старалась его семья. И я даже не говорю про индивидуальную тактику развития, которую может прочувствовать только он сам. Когда и какие Печати ставить, какую очерёдность их развития создать, и как подстроить под них свои особенности заклинания – это далеко не самые сложные вопросы на пути его магического развития.

Я к тому, что неразумное геройство и неумение заранее просчитать ситуацию – это вовсе не характерные черты для архимага.

Оттого я, как только вернулся в свой новый особняк, так сразу сел за стол и начал заряжать трофейные артефакты. Всего парочку, из тех самых, которые я себе из запасов некроманта оставил. Дошла до них очередь.

Магия Смерти, говоришь… Ну‑ну. Лучше побегай‑ка, Штайнер, по Саратову и найди себе дурачка подешевле. По своим зубам.

* * *

Утро следующего дня встретило меня плотными серыми тучами, нависшими над всем городом. Воздух был влажным и тяжелым, словно предвещая грозу. Или что‑то похуже.

Я стоял у окна в своем кабинете, разглядывая только что заряженные артефакты. Два кольца – одно с черным опалом, другое с кроваво‑красным гранатом. Оба были трофеями с лича, и оба теперь несли в себе мои заклятья, равно, как и сохраняли свой изначально вложенный функционал.

– Ну что, красавчики, – пробормотал я, провожая взглядом последние всполохи магической энергии, исчезающие в глубине камней. – Пора надеть вас.

Черный опал был заряжен «Щитом Абсолютного Отторжения»– мощной защитой от магии Смерти. Даже если Штайнер попытается ударить в спину, этот артефакт не раз отразит его атаку и, возможно, даже вернет часть урона обратно.

Гранат же содержал в себе «Проклятие Разрыва» – неприятный сюрприз для любого, кто попробует снять кольцо с моего пальца без моего согласия, и трёхразовое создание магических завихрений. Нет – это не негатор магии, скорее – постановщик помех. Не позволяющий её использовать добрых полминуты.

Я надел оба кольца, почувствовав, как их магия сливается с моей собственной. Не зря я их на кровь привязал.

– Теперь можно и к Канину ехать, – оценил я свою подготовку.

* * *

Особняк Владимира Владимировича Канина оказался не таким помпезным, как у Готовицкого, но был куда более… основательным. Двухэтажный каменный дом с высокими окнами, окруженный садом, больше напоминал крепость, чем жилище коллекционера.

Меня встретил пожилой лакей с бесстрастным лицом и проводил в кабинет хозяина.

Канин сидел за массивным дубовым столом, уставленным книгами, картами и странными артефактами. При моем появлении он поднял голову и улыбнулся.

– Браво, поручик! Вы прибыли точно в срок.

– Я ценю пунктуальность, – ответил я, оглядывая помещение.

Стены кабинета были увешаны старинными картами, оружием и разрисованы странными символами. В углу стоял стеклянный шкаф, за которым поблескивали десятки древних монет, медалей и украшений. Но больше всего меня заинтересовал небольшой железный сундук, стоявший прямо на столе.

– Ну что, приступим? – Канин постучал пальцами по крышке сундука, – Или сначала желаете чай?

– Если вы покажете то, ради чего я сюда пришел, то чай подождёт.

– Ах, поручик, вы прямолинейны, как штык. – Он усмехнулся. – Но мне это нравится.

С этими словами Канин открыл сундук.

Внутри, на бархатной подушке, лежал… череп.

Но не простой.

Он был покрыт тончайшими серебряными узорами, словно паутиной, а в глазницах мерцали крошечные рубины.

– Череп египетского мага, – торжественно произнес Канин. – Найден в египетской гробнице. Утверждают, он принадлежал верховному жрецу культа Анубиса.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– И что он делает?

– Пока ничего. – Канин вздохнул. – Он… спит. Но я уверен, что в нем скрыта огромная сила. И я хочу, чтобы вы помогли мне ее пробудить.

Я медленно протянул руку, но благоразумно не дотронулся до черепа.

– Вы понимаете, с чем играете? Это древняя и опасная магия!

– Понимаю. – Его глаза горели. – И я готов заплатить.

– Чем?

– Знанием. – Он наклонился ближе. – Я знаю, кто послал Штайнера за вами.

Я замер. Вот прямо так⁈ Канин уже сказал столько, что это даже авансом не назвать.

– Кто?

– Сначала работа, поручик.

Я посмотрел на череп, затем на Канина.

– Ладно. Давайте посмотрим, что он из себя представляет.

Но в тот момент, когда мои пальцы почти коснулись серебряных узоров, дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял барон Штайнер.