Текст книги "Реинкарнация архимага. Тетралогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Богдашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 45 (всего у книги 62 страниц)

Признаюсь, я заскучал. Захотелось движения. Есть ли у меня план?

Хм… Кружка крепкого кофе, и я начал собираться. К Василькову пойду, за консультацией. Мы с ним на дружеской ноге и худого он не посоветует. И я угадал. Получил советы, и неплохие.

– Ваше Высокоблагородие, – начал я от дверей, заваливаясь к Удалову, после пары корректных стуков в дверь, – Должен сделать вам замечание, пусть я и младше чином!

– Издалека начали, Владимир Васильевич, но я вас слушаю, – ухмыльнулся в усы новоявленный майор.

– Вам другая форма положена. Как‑никак, а вы в высший командный состав перешли, – браво доложил я на голубом глазу.

– Ой, а если без этих ваших заходов, – уже с интересом глянул на меня Удалов.

– Я с Васильковым только что разговаривал. Он считает, что дней десять никто с заставы не выйдет.

– Могли бы и у меня спросить, я бы вам то же самое предсказал.

– А поедемте в Саратов? У меня там особнячок есть. Остановитесь. И связи. Форму, как положено, опять же вам и мне закажем, и на балах – ужинах побываем. Орденами перед дамами погремим, – сыграл я роль чёрта‑искусителя.

– Вы Волгу‑то видели? Она на сажень от дождей поднялась. Ни один пароход у нашей пристани не остановится, – отмахнулся начальник заставы, пребывая в ипохондрии, что подтверждала пара мензурок на подоконнике и отчётливо читаемый аптечный запах в кабинете.

Уж не покушение ли на него так подействовало? Определённо, надо лечить.

– А до Николаевска верхом вы уже никак? Чин или возраст не позволяют? Там всего‑то полдня дороги, если никуда не спешить. А уж в Николаевске с пристанями всё хорошо. По несколько пароходов в день останавливается.

– Нет, не могу. Вдруг проверка какая, а меня на месте нет, – попытался соскочить Удалов.

– Откуда проверка возьмётся? Волга не меньше недели бурлить будет после дождей, а они ещё не закончились. Поехали? У вас же наверняка столько лимитов по отпускам накопилось, что мне и представить страшно. К тому же форма…

– Да, вы правы. Форма – это важно, – сдался майор под грузом обстоятельств.

* * *

– А что это у вас в тех сумках так подозрительно побрякивает? – спросил у меня Удалов, когда кучер и носильщики в Саратове водружали мои перемётные сумы к нам на пролётку.

Да, Федоту пришлось их так паковать, чтобы мои запасы зелий на верховую лошадь вместились.

К сожалению, своего знакомого «ваньку» я в этот раз не увидел. По прибытию в город пришлось нанимать другого.

– Считайте, что там бренчат наши с вами проходные билеты на любые Саратовские празднования, – чуть приукрасил я свой груз, понимая, что такое несколько преждевременно.

Впрочем, при правильном посыле, Лариса Адольфовна и без зелий найдёт, кому и как успешно представить холостого майора‑орденоносца.

Выглядит Удалов весьма неплохо, а если его вковать в парадную майорскую форму, да ордена присовокупить… Вдовушки Саратова штабелями лягут к его ногам!

Мой особняк на тихой саратовской улице встретил нас, как полагается. После заставной тесноты он показался нам настоящим дворцом. Перекусили, со всеми познакомились, и отправились по делам.

– Викентий Константинович, – говорил я, пока с него снимали мерку для нового мундира, – Вы теперь не просто майор. Вы – герой пограничья, орденоносец. Вам положен шик и блеск. И, между нами, это лучшая инвестиция. Уверяю вас, дамы такое оценят.

Удалов, краснея, покорно вертелся перед зеркалом, а я тем временем через Янковскую разузнал о предстоящих светских событиях, отправив ей из ателье письмо с нарочным, а ответ прочитал уже у себя в особняке.

Как нарочно, на послезавтра был назначен благотворительный вечер в Дворянском собрании в пользу семей погибших моряков. Билеты были нарасхват, но магия моего имени и, что важнее, щедрое пожертвование из моих запасов «демонстрационных образцов» уже всем знакомых артефактов, открыли перед нами все двери.

Вечер настал. Я облачился в свой новый, с иголочки, мундир штабс‑капитана с двумя Георгиями на груди. Удалов же, в только что пошитом майорском мундире и с новеньким орденом Святого Станислава, выглядел так, будто всю жизнь провел в светских салонах, а не на пыльных заставах.

Зал Дворянского собрания сиял огнями люстр, звенел хрусталем и гулом приличных разговоров. Мы вошли – и я с удовольствием отметил, как замерли, глядя на Удалова, несколько пар дамских глаз. Ордена и новые погоны делали свое дело.

И тут я увидел ее – Ларису Адольфовну Янковскую. Она парила в центре зала, как бриллиант в дорогой оправе, окруженная свитой поклонников. Наша встреча взглядами была мгновенной и обоюдно оценивающей.

Через полчаса мы уже беседовали у буфета. Лариса Адольфовна с хищным интересом разглядывала ордена на груди Удалова.

– Майор, такие мужчины, как вы, обычно скрываются в самых опасных уголках Империи, и не часто украшают собой наши скучные вечера, – говорила она, играя веером.

– Застава – наш дом, сударыня, – с неожиданной галантностью ответил Удалов. – Но даже солдату иногда нужно увидеть настоящее солнце. – Он кивнул на ее декольте, от чего даже у самой Ларисы Адольфовны на мгновение дрогнули ресницы.

Ай, да Удалов!

Я понял, что миссия «освежения» майора проходит успешнее, чем я ожидал. Пора было вводить в дело тяжелую артиллерию.

– Лариса Адольфовна, – вмешался я, понизив голос. – Я слышал, вы интересуетесь новинками в области… сохранения красоты. У меня как раз есть кое‑что уникальное. Не просто артефакт, а целый комплекс. Позвольте завтра вам продемонстрировать. Уверяю, такого ещё мир не видывал!

Ее глаза загорелись любопытством алхимика, нашедшего новый рецепт.

– Владимир, вы интригуете. Конечно, заезжайте. В полдень. Нет, раньше, на утренний чай!

– Пригласите пару подруг. Сдаётся мне, они вам будут потом крайне благодарны, – жирно намекнул я на выгоды Янковской.

Утром, в гостиной, пропитанной ароматом дорогих духов и старого паркета, меня уже ждали она и две ее подруги – такая же увядающая, но еще полная амбиций аристократка и молодая, но жадная до всего нового купеческая жена.

Я разложил на столе три комплекта. В каждом – небольшой, отполированный до блеска оберег‑кулон, заряженный мной на мягкую регенерацию и лечение, и изящный флакон с тем самым эликсиром, слегка пульсирующим серебристым светом.

– Дамы, – начал я свою презентацию. – По отдельности эти вещи хороши. Артефакт подтягивает овал лица, эликсир омолаживает кожу. Но вместе… – я сделал драматическую паузу, – Вместе они творят чудо. Эффект синергии. Проверено, пока на… менее взыскательных особах. Вы будете первыми, кто узнает это на себе!

Лариса Адольфовна, не дожидаясь приглашения, первой надела кулон и нанесла каплю эликсира на тыльную сторону ладони. Растёрла. Мы все замерли. Эффект был не мгновенным, но нарастающим. Кожа на ее руке стала на глазах более упругой, мелкие пятнышки посветлели. Ее подруги ахнули.

– Сколько? – спросила Лариса Адольфовна, не отрывая взгляда от своей помолодевшей кожи.

Я назвал цену, от которой у купеческой жены вырвался легкий вздох. Цену, в пятьдесят раз превышающую стоимость материалов.

– Я беру три комплекта, – без колебаний сказала Лариса Адольфовна. – И уверена, мои подруги не отстанут.

И действительно, не отстали.

– Лариса Адольфовна, – улыбнулся я, когда мы остались тет‑а‑тет, – Это только начало. Теперь о нас заговорят во всем Саратове. А знаете, что лучше всего в этом бизнесе?

– Что?

– То, что через две недели им снова понадобится наш эликсир. А подделать его невозможно. – Я посмотрел на сияющие на солнце окна особняка Янковской. – Мы только что приобрели не просто клиентов. Мы приобрели самых влиятельных и болтливых союзниц в городе. И теперь, – я улыбнулся своей партнёрше, – Самое время найти достойную партию для нашего майора. С вашими новыми связями это будет проще простого.

Когда я «обрадовал» майора, что на него скоро откроется охота, Удалов засмеялся. Счастливо. Жизнь в Саратове обещала быть куда интереснее, чем сидение на заставе под проливными дождями.

А для меня гораздо, гораздо прибыльнее.

Глава 21
Зима, холода…

Слух о «чудесном комплекте штабс‑капитана Энгельгардта» разнесся по Саратову со скоростью степного пожара. Уже на следующий вечер, когда мы с Удаловым появились в оперном театре, на нас смотрели не просто как на героев‑пограничников, а как на неких магических покровителей вечной юности и неземной красоты.

– Штабс‑капитан, мой почтение! – к нам протиснулся пухлый купец первой гильдии, пахнущий дорогим табаком и коньяком. – Моя супруга с вашим эликсиром просто расцвела! Прямо не узнать! Не заглянете ли завтра к нам на чай? У меня и коллеги из Московского купеческого собрания в гостях будут, очень хотят с вами познакомиться!

– Майор Удалов! – какая‑то юная барышня, вся в розовых лентах, запустила в него свой веер так ловко, что тот упал прямо к его ногам. Викентий Константинович, покраснев, поднял его и галантно вернул, вызвав у девицы приступ счастливого хихиканья.

Это было только начало. Наш особняк осадили визитеры. Визитные карточки наполняли серебряное блюдо в прихожей быстрее, чем слуга успевал их уносить. Ко мне шли с двумя типами просьб: продать «комплект» или представить майора Удалова какой‑нибудь благородной девице или почтенной вдове. И, понятное дело – приглашения. На именины, на свадьбы, а то и просто, на обед или ужин.

Со вторым пунктом Лариса Адольфовна справлялась блестяще. Она устроила в своем салоне целую серию «чайных церемоний», где Удалов, сияющий в новом мундире, изображал из себя сурового, но благородного вояку, слегка смущающегося вниманием дам. Этот его образ имел оглушительный успех.

Что касается продаж… Тут я проявил жесткость. Я не просто продавал флаконы. Я продавал членство в закрытом клубе. Каждый комплект сопровождался персональной «консультацией» – я накладывал на кулон дополнительный, едва заметный фокус, который связывал его с флаконом. Попытка использовать подделку с оригинальным артефактом (или наоборот) вызывала легкое, но неприятное покалывание и недомогание. Система была проста: хочешь результат – покупай всё у меня и в «комплекте».

Однажды вечером, вернувшись с очередного раута, мы с Удаловым сидели в кабинете с бокалами арманьяка.

– Знаете, Владимир Васильевич, – задумчиво сказал майор, – Я тут вчера подсчитал. За неделю вы, лишь в те моменты, что я видел, заработали столько, сколько я за десять лет службы не видел. И это при том, что вы ни разу не стреляли. Странное чувство. Мне кажется, я не тем занимаюсь в этой жизни.

– Война войной, Викентий Константинович, а обед по расписанию, – философски заметил я. – Я просто использую свои таланты на новом фронте. Кстати, как вам вдова купца Зотова? Солидная дама, умная, состояния – не счесть.

Удалов поморщился.

– Слишком умная. Взгляд у нее бухгалтерский. Как будто мои ордена в рублях пересчитывает.

– Ну, а Анна Петровна, дочь предводителя дворянства? – продолжал я перебирать кандидаток. – Юна, свежа, приданое – чуть не в половину губернии.

– Ребенок, – отмахнулся Удалов. – С ней даже о погоде говорить неловко, все время кажется, что чем‑то обидишь. Или со стороны кто на несоответствие в возрасте укажет. Она же мне в дочери годится.

Вдруг в дверь постучали. Вошел мой дворецкий, с озабоченным видом.

– Ваше благородие, вас тут одна барышня спрашивает. Без карточки. Говорит, дело неотложное. И… вроде она из тех, с кем вы на заставе имели «самое непосредственное дело». Это с её слов.

Мы переглянулись. Я почувствовал знакомый холодок под ложечкой. «Те» – это могли быть только две категории: либо управляющие мутантами, что маловероятно в центре Саратова, либо… агенты противника.

– Проси, – коротко кивнул я.

В кабинет вошла высокая, стройная женщина в простом, но дорогом темном платье, с лицом, скрытым густой вуалью. Она двигалась с той грацией, что выдает отличную физическую подготовку. Свою силу, как мага, она продемонстрировала, изрядно надавив на нас своей аурой. Солидно, что могу сказать. Судя по ощущениям – твёрдая «десяточка».

– Господа офицеры, – ее голос был низким и мелодичным, без тени волнения. – Моего имени вы не знаете, да это и не важно. Я пришла предупредить вас. Вы слишком громко зазвенели. Ваши чрезмерные действия привлекли внимание не тех людей.

– Конкретнее, сударыня, – сухо попросил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Случись противостояние, мы вдвоём против неё можем и не вытянуть.

– Тот, кто заказал покушение на майора в Царицыне, теперь интересуется и вами, штабс‑капитан. Впрочем, и раньше интересовался. Ваши зелья, выходы к Куполу и артефакты… они видят в них угрозу. Орудие влияния, которое они не контролируют. Ожидайте визита. Скоро.

– Почему вы нам это говорите? – встал Удалов, его лицо стало жестким, как в бою.

Женщина подошла к окну, отодвинула край занавески и выглянула на улицу. А после… одним движением пальцев создала Купол Тишины.

– Потому что их методы мне… противны. И потому что хаос, который вы устроили в их рядах, выпустив того ифрита, был прекрасен. Я давно так не смеялась, – она обернулась. – Они боятся непредсказуемости. А вы, штабс‑капитан, – самое непредсказуемое, что с ними случалось за долгие годы. Продолжайте в том же духе. Я не стану вам мешать. Удивите меня ещё раз.

Она кивнула и вышла так же бесшумно, как и появилась. Мы с Удаловым несколько минут молча смотрели на захлопнувшуюся дверь. Надо же, какой интересный визит случился…

– Ну что, Викентий Константинович, – наконец нарушил я тишину, подливая себе и ему арманьяка. – Похоже, наш саратовский курорт подходит к концу. Пора собираться обратно на заставу. Там, знаете ли, хоть и скучно, но как‑то спокойнее живётся.

Удалов хмыкнул и поднял свой бокал.

– За спокойную службу на границе. Где единственная опасность – это твари из аномалии, а не дамы в вуали с предупреждениями.

Мы выпили. Было ясно, что наша светская идиллия закончилась. Но я не мог отказать себе в удовольствии. Я достал записную книжку и с довольным видом поставил в ней галочку.

– Что это? – спросил Удалов.

– Так, подсчитываю итоги. Ордена – есть. Слава – есть. Состояние – начинаю копить. Производство артефактов вышло на приличный уровень. Невеста для вас, правда, пока не найдена… Но зато мы официально стали головной болью для могущественных врагов Империи. – Я удовлетворенно щелкнул обложкой записной книжки. – По‑моему, командировка в Саратов прошла более чем успешно. Не находите?

– Да уж, развеялись изрядно… Пора и честь знать, – согласился со мной майор.

* * *

Возвращение на заставу после саратовского блеска празднеств было похоже на погружение в другую реальность. Яркие огни балов сменились тусклыми керосиновыми лампами, звон хрусталя – завыванием осеннего ветра в стенах частокола, а ароматы духов – едким дымом печей и запахом влажной шерсти солдатских шинелей.

Осень на границе вступала в свои права с безжалостной решимостью. Дожди, хоть и стали реже, но ночами сменились колючим мокрым снегом. Земля промерзла, превратив недавнюю грязь в каменистый, неприступный наст. Но это была лишь прелюдия. Все на заставе, от майора до последнего обозного, знали – главное испытание впереди. Зима.

Подготовка к зиме шла полным ходом, подчиняя себе весь уклад жизни. Вечерами в офицерском собрании, за кружкой горячего чая с ромом, разговоры вертелись вокруг одной темы.

– Дровозаготовки отстают, – хмуро докладывал штабс‑ротмистр Васильков, разглядывая карту лесных угодий. – Бригада Мурашова вчера чуть медведя не подстрелила – косолапый уже берлогу ищет, злой, как черт. Пришлось отступать. Третьего дня снегом завалило нижний склад. Весь день расчищали.

– С сеном та же беда, – подхватил Львов, постукивая пальцами по столу. – Заготовили вроде бы с избытком, но если зима будет долгой и снежной, то с вывозом проблемы начнутся. К февралю предложим лошадям веники жевать. Надо успевать вывозить сено с покосов, пока их совсем не замело. Может, крестьян нанять?

– Нанимайте. А что с мукой? – спросил Удалов, откладывая в сторону рапорт. – Солью? Проверили запасы?

– Мука – шестьдесят бочек, соль – девять, – отчеканил я, заглянув в свою памятку. – По моим расчетам, должно хватить до середины января. Проживём, если только нас потом не отрежут от мира месяца на три. Но вот с медикаментами… – я сделал значительную паузу, – Тут, Викентий Константинович, провал. Йода, бинтов, хлороформа – всего в обрез. Если случится что серьезное, будем раны магией прижигать и водкой запивать.

В зале повисло невеселое молчание. Каждый понимал, о каком «серьезном» идет речь. Зима была временем не только морозов и метелей, но и повышенной активности мутантов. Голод и холод гнали их из глубин аномалии к человеческому жилью.

– Укрепили восточный участок частокола? – перевел разговор в практическое русло Удалов.

– Вчера закончили, – кивнул Васильков. – Снег мешал, но управились. Теперь там не частокол, а крепостная стена в миниатюре. И «сюрпризы» кое‑какие штабс‑капитан Энгельгардт установил.

Все взгляды обратились ко мне.

– Ловушки, господа, – пояснил я. – Примитивные, но эффективные. На растяжках – заклинания ледяного осколка. Не убьют крупную тварь, но ослепят и поранят. Плюс к тому я зарядил несколько десятков «шумовых» фокусов – сработают как сигнализация.

– И много ли на это маны потратили? – поинтересовался Львов с легкой насмешкой. – Не ослабеют они за неделю?

– Моя мана, – парировал я со сладкой улыбкой, – Это моя личная проблема. Зато наши бойцы будут спать чуть спокойнее. Если, конечно, их не разбудит вой очередного подранка, наколовшегося на мой «сюрприз».

В углу послышался сдержанный смешок. Львов насупился, но спорить не стал. Моя репутация после истории с ифритом и саратовских успехов была на недосягаемой для него высоте.

– Ладно, – Удалов подвел черту. – Васильков, договаривайся с лесниками, бери еще один десяток, но к концу недели норма по дровам должна быть выполнена. Львов, за сеном сам с солдатами съезди, проконтролируй. Энгельгардт… – он посмотрел на меня, – С медикаментами что делать будем? В штабе округа, ясное дело, только отпишутся.

– Уже решаю, Викентий Константинович, – успокоил я его. – Написал паре знакомых купчих в Саратов. Думаю, в обмен на небольшую скидку на следующую партию… э‑э‑э… средств гигиены, они организуют нам поставку. Частным порядком.

Удалов с облегчением вздохнул. Все в зале понимали, что «средства гигиены» – это те самые чудо – эликсиры, и что мое влияние простирается теперь далеко за пределы заставы.

Выйдя из собрания, я глянул на небо. Оно было тяжелым, свинцовым, предвещая новый снегопад. Воздух ещё с утра звенел от холода.

Застава жила в ритме, заданном приближающейся зимой: стук топоров, скрип полозьев, команды младших чинов. Здесь не было места салонным интригам. На заставе была суровая проза пограничной службы – дрова, сено, патроны и вечная готовность к бою. И, как ни странно, после саратовской суеты это ощущалось… правильно. По‑своему, спокойно. По‑честному. Потому что здесь враг был очевиден. Его не скрывает шелковая вуаль. Он приходит с когтями и клыками, и против него были просты и надежны штык, пуля и хорошо развитая и изученная магия. Не абы какая, а та, что в цель!

Во время поездки мы с Удаловым не раз обсудили, что и как у нас с Куполом.

Заодно мы прикинули, какой смысл был в том, чтобы затащить под Купол сундук с частью демонической сущности. Пока всё у нас сводится к тому, что в чьих‑то интересах до сих пор присутствует желание устроить на нашей аномалии Хлопок, чтобы расширить её границы.

Кто бы сомневался. Перекрыть одну из главных транспортных артерий страны – реку Волгу, заодно отрезав центр страны от Каспия, а значит, и от Персии, а если глубже смотреть, то и от путей на юг, а то и вовсе, в Индию.

Пока начальство невнятно телится, то ли в правду не понимая, что происходит, то ли делая вид, у нас есть время для манёвра.

Смертельно опасного, но тем не менее…

Мы можем организовать экспедицию под Купол и попытаться дойти до его второго контура. Того второго Купола, что находиться внутри первого.

И нет. Это вовсе не наглость!

Тот сундук с демонической сущностью сюда тащили именно для того, чтобы ифрит своими умениями и демоническим Огнём уничтожил значительную часть защиты Второго Купола. Грубо говоря – он должен был обеспечить во Внутреннем Куполе аномалии громадный Пробой!

Кстати, такой резкий выброс Силы мог и сработать, вызвав Хлопок, а может и нет, но привёл бы наружный Купол к состоянию, недалёкому от такого явления.

Если честно, меня бесит, когда я осознаю, что противник про нашу аномалию знает больше, чем любой из офицеров заставы. А если не мелочиться, то и сам генерал Кутасов со всем его штабом.

А у меня опять дилемма: или ко Второму Куполу идти и его изучать, или продолжать проталкивать идею про конный рейд, в надежде разыскать те артефакты, которые не один месяц уже будоражат Купол.

* * *

Штабс‑ротмистр Васильков после ужина пригласил меня к себе, пообещав угостить чем‑то невиданным. Зная его страсть к кулинарии, предложение я принял охотно, и прихватив с собой бутылку лёгкого вина, поспешил к его домику.

Васильков угощал нынче заливными сайгачьими языками, под клюквенным сиропом, с черемшой из аномалии. И пусть я был не голоден, но язычки прямо таяли во рту, кисло‑сладкий соус придавал необычные оттенки вкуса, а черемша – свежесть и умеренную остроту. Как в меня первые два языка залетели, даже не понял. Чудом остановился, чтобы запить вином божественное блюдо.

– Понравилось?

– Нет слов. Прямо какое‑то кулинарное волшебство! Вам бы свой ресторан открыть – озолотились! – честно передал я свои впечатления.

– Хм, никогда такой идеи в голову не приходило, но вы знаете – отчего‑то она мне по душе, – удивлённо покачал головой штабс‑ротмистр, – Хотя, знаете, о чём‑то таком мне и хотелось с вами поговорить.

– Какие‑то проблемы?

– Что вы, вовсе нет, – помотал Иван Васильевич головой, – Скорей, наоборот. Если вы обратили внимание, у меня в доме жены нет. К родне её на днях отправил.

Так‑то, да. Васильков один из немногих семейных офицеров, которые служат на заставе.

– Неужели…

– Именно так, Владимир Васильевич, – просиял лицом хозяин дома, – Ожидаем пополнения семейства!

– И как скоро?

– Судя по всему, к началу весны, – неопределённо помахал Васильков рукой в воздухе, и поднял свой бокал, предлагая выпить.

– Нужна какая‑то помощь с моей стороны? – поинтересовался я, мысленно ставя себе зарубку про парочку целительских артефактов, которые не повредят ни будущей мамаше, ни её младенцу.

Обязательно подарю, как только кто‑то у Василькова родится.

Отчего не раньше? Так тема не исследована, либо я про такие исследования не знаю, в силу своей дремучести в лекарском деле. Как по мне, иногда стоит дать силам природы вершить свой естественный ход. Оно и для мамаши, и для новорождённого полезней выйдет.

– Я тут с нашим майором поговорил, – промокнул штабс‑ротмистр свои усы, замочив их вином, – Он просто в восторге от того, как легко вы умеете зарабатывать деньги. Мы, кстати, с ним давно удивляемся, отчего вы до сих пор не оплатили обучение и не вышли в отставку.

– Так я не раз и говорил, что по весне собираюсь. Правда, не здесь, на заставе, но тому же генералу Кутасову я это в лицо сказал.

– Честно сказать, не понимаю, что вас здесь держит. Имей я ваши доходы, со службой бы тотчас расстался, – выдохнул Иван Васильевич.

– Разве вам не важны ваши способности, как мага? – словно невзначай вбросил я вопрос, обмакивая ломтик языка в соус.

– Простите, не понял, – встал Иван Васильевич в стойку, словно охотничья собака, которая почуяла дичь.

– Аномалия. Твари. Их мясо. Да просто сами сражения. Как по мне – все они по отдельности служат катализаторами магического развития. Понятно, что есть ещё алхимия и другие зелья, – скромно пока умолчал я о своих опытах в травничестве, – Но полноценного боевого мага на них не вырастить. Нужны схватки. Нужен боевой опыт. Да даже простейшей опыт выживания при неблагоприятных условиях. Кому нужен неженка, если он не обладает хотя бы навыками обычного бойца из вашего или моего десятка. Честно скажу, до выхода в отставку я собираюсь сколотить отряд Охотников. Аномалий в стране не одна сотня. И некоторые уже просто неприлично разрослись. Другими словами, я вовсе не собираюсь уйти на покой в той мере и в том смысле, как вы это себе представляете.

– Наёмный отряд Охотников?

– Ай, бросьте. Кто его наймёт? Ну, может кто‑то и найдётся, но лишь в таких случаях, когда сам не справляется. Но там не отряд тогда будет нужен, а целый батальон. И это, как минимум. Я же вижу себя, как создателя отряда в два – три десятка бойцов, при двух – трёх магах. Отличная экипировка, лучшее оружие и артефакты, само собой – самообеспечение.

Собственно – идея носилась в воздухе.

Давно пора борьбу с Тварями, а то и с аномалиями, разрешить частным отрядам. Мешают собственники земель. Это с Булухтой нам повезло. Земли здесь государственные, а солепромышленники существуют на правах аренды. Но в той же Сибири всё вовсе не так. Там правят князья, а с ними попробуй договорись.

Государство страдает от аномалий и Тварей. Где‑то, как у нас, сил на их подавление почти хватает. Но Сибирь, местами Урал и Дальний Восток… Там аномалии растут невозбранно, но, или почти так. И аномалии разрастаются, как раковые опухоли, съедая территории и выплёскивая всё больше и больше Тварей год от года.

– И как вы себе видите такой отряд?

– Пока очень приблизительно, – не стал я раньше времени раскрывать карты, – А вот вас, как человека более опытного, я охотно бы послушал.

Хех, чуток перебрал с лестью. Васильков было вскинулся, посчитав, что я его подкалываю, но увидев мою серьёзную морду лица, которую я сумел удержать, призадумался.

А я что… Я, ничего! Пусть подумает.

Если что, в моих планах штаб‑ротмистр значится, как одна из самых удачных кандидатур на роль командира моей маленькой армии. Пожалуй, он только Удалову проигрывает, но того мне со службы так просто не выдернуть.

– Вы же про ресторан не пошутили? – спросил у меня штабс‑ротмистр и, признаюсь, именно этого вопроса я от него не ожидал…